The essential

      Утром Кайе пришлось собираться под пристальным взглядом Дилюка, который сидел, закопавшись в подушки и разве что не натянул одеяло до самого подбородка, так что можно было бы подумать, что он опять все переосмыслил и снова смущается, но в его внимательном и немного хищном взгляде смущения не было и капли. Атмосфера царила странная, с утра они не перекинулись и парой фраз, и чтобы как-то разбавить это нездоровое молчание, Кайя, рассматривая пострадавший во время вчерашнего корсет, пожаловался: — Ты погнул крючки. — Не надевай, — живо откликнулся Дилюк из своего гнезда, — можно подумать, без него с тебя что-нибудь свалится или что-нибудь не застегнется. — По тому, как ты с ним обошелся, я уже понял, что ты не одобряешь мой корсет, — заметил Кайя, — но почему? — Зачем он тебе, — поморщился Дилюк, — раньше ты никогда не носил.       ...Про “раньше” они никогда не говорили. — Нам многое стоит обсудить, — сказал Дилюк еще в тот их первый вечер вдвоем, после той безмолвной капитуляции, когда они окончательно сложили оружие и просто решили быть вместе. И теперь вот оно, то, чего Кайя так боялся. ...Когда Дилюк только вернулся… больше всего на свете Кайя хотел поговорить. Ладно, больше всего на свете он хотел не говорить, а обнимать его, прижиматься к нему и пытаться поверить, что это он, он живой и здоровый, вернулся — действительно вернулся; это ведь только в сказках бывает — ждал, ждал — и дождался, в более взрослой литературе все обычно заканчивается куда как печальнее. Но такой возможности ему не представилось — когда Дилюк, о возвращении которого Кайя мечтал каждую минуту из этих четырех мучительных лет, при встрече прошел мимо него, как мимо пустого места, Кайя всерьез уверился, что все потеряно и назад дороги нет. Тем не менее, он еще долго, очень долго вел разговоры с Дилюком у себя в голове — то вымаливая прощение, проглотив остатки гордости, то обвиняя в слепоте и жестокости, добивая железной, тщательно выверенной аргументацией, а чаще — беспорядочно мешая и то, и другое. Дилюк в этих мысленных диалогах слушал, возражал, бесился, но до какого-то логического завершения они ни разу не добрались. И в конечном итоге Кайя окончательно запутался. Если когда-нибудь они смогут поговорить по-настоящему, пойдет ли это по одному из тех сценариев, что родило его воображение? А если да, но по одному из худших? В конечном итоге, Кайя понял, что больше не хочет этого. Не хочет возвращаться к прошлому и вскрывать старые раны. Не хочет говорить о прошедшем после того как они оба это пережили, переварили и зарубцевали — каждый по-своему. Поэтому сейчас он через силу сказал: — Если честно, я бы не хотел. Дилюк посмотрел недоуменно, и его можно было понять. — Может быть, нам не стоит ворошить прошлое? — Кайя был готов поклясться, что его голос давно не звучал настолько неуверенно. — Сосредоточимся на будущем? Что скажешь? — Если это то, чего ты хочешь… — Да. Именно. — Хорошо, — просто согласился Дилюк и больше действительно не пытался вернуться к этому разговору, за что Кайя был невероятно ему благодарен. — ...Это стильно, — Кайя пожал плечами, — а еще однажды выяснилось, что и очень удобно. Особенно если сломать ребра, а при этом необходимо продержаться несколько дней в седле. Дилюк нахмурился, и Кайя опустился на край кровати рядом и, не особо задумываясь, пальцами разгладил морщинку на его лбу, как всегда делал в юности, когда замечал эту складку между бровей. — И часто ты ломаешь ребра? — Дилюк перехватил его руку и, прежде чем отпустить, поцеловал запястье. Пока они сами все еще кружили в лабиринте возвращения друг к другу, старые привычки возвращались легко и естественно, напонимая, как все должно быть на самом деле. — Чтобы усвоить удобство достаточно одного раза. К тому же, как я и сказал, это стильно. И вообще, от кого я выслушиваю критику по поводу одежды, ворон ты мой похоронный. — Тогда уж сорока, — возразил Дилюк. — Сорока? — удивился Кайя, но тут же подумал, что Дилюк про свой обычный белый жилет. — Притащил в гнездо все самое блестящее, — пояснил Дилюк и дернул Кайю за сережку. — Эй, ты сам мне ее подарил! — возмутился Кайя, закрывая ухо ладонью. — А все остальные побрякушки на тебе сами образовались или еще кто-то подарил? — с ноткой ревности, хотя будто бы и в шутку, сказал Дилюк. — Остальные?... — Кайя закатил глаза. Безусловно, ему было безумно приятно слышать ревность в голосе Дилюка, но иногда тот явно перебарщивал. — Да, у меня масса поклонников, которые дарят мне наплечники, пояса и прочую экипировку. — И штаны с заклепками? — И штаны с заклепками, — охотно подтвердил Кайя, — мы один раз переспали, а ты уже хочешь контролировать, во что я одеваюсь?.. Наблюдать стремительно краснеющего Дилюка Кайе не надоедало никогда; он вообще искренне считал, что способность моментально заливаться краской — одно из его главных достоинств.       Слухи тем временем про них циркулировали совершенно дикие. Кто-то (в основном женщины) утверждал, что Кайя приворожил Дилюка, самые злые добавляли, что в отместку за прошлое, и наверняка скоро бросит. Некоторые говорили, что, может, и наоборот. Кто-то добавлял, что Кайя обменял Глаз Бога на Дилюка.       В каком-то смысле так оно и было. Самого Кайю слухи не особо задевали — по крайней мере, их сложные отношения занимали людей больше, чем просочившиеся слухи о том, что Кайя остался без Глаза Бога.       Лето выдалось жаркое настолько, что даже тщательно поливаемые клумбы в центре города сгорали буквально за несколько дней. Дилюк нервничал из-за того, что виноградники тоже пожжет и пропадал на работе. Кайе, если честно, почти нечем было заняться. Кажется, жара утомила не только мирных жителей и обычных нарушителей мирного порядка, но и хиличурлов с магами бездны и прочей нечистью, по крайней мере, те в последнее время и носа не показывали на территории рядом с людьми. Что и к лучшему.       В отряде хотя бы один человек должен обладать Глазом Бога, чтобы прикрывать остальных от магических атак. Кайя не разучился пользоваться мечом, но от шаманов хиличурлов, магов бездны и прочих магических гадостей защитить своих людей больше не мог. Поскольку вернуть свои элементальные силы в обозримые сроки Кайя точно не мог, он счел честным итогом сдать капитанский жетон. Однако Джинн такому решению ужасно возмутилась, будто Кайя попросил об отставке, а не пришел для добровольного разжалования, и заявила, что в таком случае, Кайе пришло время возглавить Аналитический отдел. (До этого момента официально не существовавший). “Аналитика” звучало, конечно, не так гордо, как “кавалерия,” но гораздо больше отражало суть деятельности Кайи (что ему не особо нравилось, потому что, по его мнению, было как раз лишним — лучше бы его официально определили хоть в хозяйственную часть, только не мешали работать).       Тем временем все постоянно норовили ему посочувстовать, что Кайю неизменно бесило. Кайя, похоже, в принципе переживал меньше всех. С его точки зрения, вышло где-то даже справедливо — ведь уже было время в жизни, когда у него не было Глаза Бога и был Дилюк, так что просто все честно, нельзя иметь все сразу. Его все более, чем просто устраивало. Дни были наполнены работой как и прежде. Он также ходил в рейды — когда чувствовал, что засиделся или кому-то нужна была помощь, в конце концов, он оставался одним из самых сильных мечников.       Вечерами он продолжал собирать и сортировать слухи, то есть, по мнению некоторых, просиживать штаны в таверне. Болтал с Розарией, Лизой, Джинн и сослуживцами, когда выдавались свободные минуты — составлял компанию Кли в ее проделках и последующих выволочках от все той же Джинн. А потом они делили невеликое свободное время с Дилюком.       Лето продолжалось на удивление тихим и мирным, никаких нападений драконов, дипломатических кризисов и стихийных бедствий, и даже когда жара спала, хиличурлы стали вести себя как-то поприличнее.       Чтобы немного развеяться, он отправился с Эулой в одиночный рейд. ...С Эулой у него сложились на удивление неплохие отношения. В юности она избегала его из-за семьи — не потому, что придерживалась взглядов Лоуренсов по поводу его происхождения и настоящего места в жизни, а потому, что некоторым образом из-за этого мнения репутация самих Лоуренсов становилась еще хуже. С другой стороны, разве это Кайя виноват, что они чуть ли не официальную ноту протеста прислали, когда Кайю приняли в семью — мол, где это видано, чтобы потомки самого Рассветного Рыцаря яшкались с отребьем непонятного рода и племени. Крепус тогда был в ярости, а Рагнвиндры перестали быть рукопожаты Лоуренсами к некоторому облегчению первых. После того, как они… разошлись с Дилюком, Лоуренсы здорово потеплели к последнему — Кайя как-то услышал, как Шуберт говорит, что, к счастью, хоть молодой Рагнвиндр одумался. Кайя тогда долго смеялся. (А потом долго пил). Позже к нему пришла Эула и потребовала подраться, потому что вся эта ситуация заставляет ее чувствовать себя плохо, что, разумеется, не должно остаться без возмездия. Кайя уже знал, что в ее исполнении это эквивалентно предложению дружбы, и с тех пор, как Кайя благоразумно проиграл тот спарринг, они прекрасно общались— без особой откровенности, не переходя грань хороших приятелей, но Кайя знал, что на Эулу можно положиться — как и она знала это о Кайе. А еще иногда она немного агрессивно проявляла заботу, когда приносила пиццу, если они задерживались в штабе допоздна или грозно заявляла, что без плаща Кайя уйдет под дождь только если пробьется к двери с боем. Кайю это одновременно ставило в тупик и приятно грело изнутри. Ну и, наконец, Эула знала толк в вине, что Кайе тоже не могло не импонировать.       Рейд в результате вылился в увеселительную прогулку по окрестностям —прекрасная погода, легкий ветерок, необременительная беседа и приятная компания, запах трав и цветов — сплошная идиллия. Однако на обратном пути они обнаружили, что во время грозы завалило проезд в Ущелье Пьяницы, да так, что работы там было не на один день. Следовало как можно скорее сообщить об этом в город, чтобы начать восстанавливать проход и не задерживать обозы торговцев. Как назло, осматривая завал, Кайя поскользнулся на сыром после дождя камне и подвернул ногу.       Кайя с большим трудом уговорил Эулу отправиться в город одной, а он уж как-нибудь сам своей черепашьей скоростью доберется до ближайшего целителя. Эула ужасно не хотела его оставлять, но новость о завале действительно не терпела отлагательств, так что она, бормоча что-то о мести за то, что Кайя ставит ее в такую неудобную ситуацию, все-таки умчалась, а Кайя продолжил свой, теперь несколько мучительный, поход в одиночестве.       Приближающийся шум Кайя услышал довольно рано, но не придал никакого значения, еще и порадовался, что, может, кто-нибудь едет на повозке и подбросит его до Спрингвейла с удобством. Поэтому когда он услышал за спиной издевательское: — Кого я вижу! Капитан Кайя собственной персоной! — пытаться скрыться было уже поздновато. — Или вы больше не капитан?.. Кайя, к сожалению, голос узнал. Это был главарь местной банды, которого он как-то некисло уделал на глазах его людей, но отпустил в обмен на маленькую услугу —несколько маленьких услуг. Банду тот с тех пор наверняка поменял, потому как в таком обществе потерял уважение, и забыть это он точно не мог. Очень неудачно. — Что случилось, Калеб? — небрежно спросил Кайя, поворачиваясь к говорящему. Замечательно, он, разумеется, был не один, что, впрочем, было понятно по звукам и раньше, — мы же вроде бы расстались друзьями. — О чем он, босс? — недоуменно спросил один из сопровождающих, совсем молодой, но весьма рослый детина. Вот не сиделось ему на родительском огороде. — Зубы заговаривает, не слушайте его, — процедил Калеб. — Ты что же, не поделился со своими людьми подробностями нашего плодотворного сотрудничества? — продолжил Кайя гнуть свою линию, плавно отступая к ближайшему дереву. Публика, однако, подначкой не заинтересовалась — только пара вопросительных взглядов на вожака, а средних лет мужик со шрамом на щеке, которого Кайя определил как второго (если не первого на самом деле) по старшинству процедил: “Брехло” и сплюнул на землю. Кайя понял, что дело плохо. Противники — а эти ребята явно подошли не поговорить — начали его обступать, но пока не приближались. — Болтовня тебе не поможет, — заявил Калеб, — и что теперь сделаете, капитан? — Капитан предложит вам отправиться в Бездну, — любезно ответил Кайя. Это было слабенько, но Кайя был занят, оценивая свои шансы, которые у него одного против пятерых, даже учитывая его уровень фехтования, были не больше десяти процентов. Вокруг ни одного достойного укрытия, разве что несколько деревьев, которые могут помешать нападать одновременно, ни скалы, с которой можно было бы сигануть и удрать на глайдере… если бы он с собой был. Плюс вывих. Кайя поздравил себя с тем, что его действительно застали врасплох. Бандиты не торопились нападать, уверенные в своем преимуществе. Кайя, сохраняя видимую невозмутимость, достал меч, поигрывая, и сделал вид, что его интересуют исключительно блики на металле. — Отправлю твою голову действующему магистру, говорят, у нее скоро день рождения, — продолжал бахвалиться Калеб, и Кайя даже немного обиделся — чем он, спрашивается, заслужил такое отношение?. — Джинн предпочитает ветряные астры, — ответил он. Калеб метнул нож, от которого Кайя легко уклонился, и бросился в атаку. Слева и справа грамотно наступали его помощники. Этот состав банды явно был куда способнее, чем предыдущий. Дело дрянь. Единственный союзник Кайи — его скорость, но вывих и ее сводил на нет. После нескольких почти пропущенных ударов в кругу стали, он услышал, но сначала не придал значения, птичий крик — не до того, но за этим последовала взрывная волна; бандитов и Кайю раскидало в разные стороны. Кайя увидел человека в черном, пылающий меч и через пару минут все было кончено — два разбойника лежали на земле неподвижно, остальные сбежали. Дилюк не стал их преследовать, хотя судя по взгляду — неохотно. — Пусть расскажут всем желающим. Ты в порядке? Дилюк в своем нелепом наряде Полуночного Героя, еще более смешно выглядевшем при свете дня, осматривал Кайю, придерживая за плечи и нахмурившись. — О, мой герой, — простонал Кайя, картинно падая ему на руки. Дилюк не стал его ловить. — Ээээй! — Кайя, потирая ушибленный зад, поднялся на ноги — а что ему еще оставалось. — Это не смешно, — мрачно сказал Дилюк. — Конечно не смешно, — согласился Кайя, — ты швырнул меня на землю. — Пожалуйста, будь осторожнее, — немного раздраженно сказал Дилюк, помогая ему отряхнуться, — я не всегда смогу быть рядом, как бы мне не хотелось. — Кстати об этом, — сказал Кайя, — ты что, за мной следил? А потом посмотрел в небо и сообразил: — Ты отправил свою птицу за мной следить? — И он не сразу согласился. — Потому что твоя птица — та еще ревнивая скотина, — недовольно сказал Кайя, припоминая, как сам не раз ревниво наблюдал, как Дилюк ласково приглаживает перышки своего сокола, когда самому Кайе в то время максимум доставалось не слишком враждебное “хм”. Дилюк только пожал плечами. — И это было совершенно необязательно, — сказал Кайя, — я бы, возможно, справился сам. — Возможно, — повторил Дилюк веско, — сейчас угадаю. Ты собирался предпринять тактическое отступление?.. — Почему у меня такое чувство, что ты читаешь секретные документы Орто Фавониус? — О, ты сам раскидываешь их по всему дому, — пожал плечами Дилюк. Кайя не разбрасывал. — Я так понял, что планера у тебя с собой нет, — полуутвердительно произнес Дилюк, — что ж, прогуляемся. — Я ногу подвернул, - сказал Кайя виновато. Дилюк скептически на него посмотрел, — честно, не специально. — Вправить? — несколько кровожадно предложил Дилюк. — Ценю твой энтузиазм. Может, всё-таки до целителя? Дилюк недовольно заворчал, а потом легко поднял Кайю на руки. — Полуночный Герой носит меня на руках, — сказал Кайя, со вздохом расслабляясь у него на руках, — Донна удалилась бы от зависти — Всегда добиваешься желаемого. — Не без этого.       Главным своим достоинством Кайя считал то, что там, где другие видели проблему, он видел возможности. Вот и теперь произошедшее только дало ему пару исключительно удачных идей, как выманить давно затаившихся деятелей, которые имели на Кайю зуб, а он на них виды. Но после первого успешно проведенного в исполнение плана (который, по сути, был калькой со Спрингвейлского инцидента; разве что включал несколько вбросов информации через агентурную сеть, тщательно выбранное место действия и несколько более спрогнозированное (хоть и не менее драматичное) появление Полуночного героя) Кайе пришлось завязать. Потому что Дилюк, который ни за что не согласился бы участвовать в мероприятии добровольно, задействован был втемную. И когда Кайя, с удовольствием разыгравший партию несчастной жертвы, закончил с оформлением дела и поблагодарил Дилюка за помощь, тот обложил его таким отборным матом, что Кайя даже завистливо присвистнул, а потом, видимо решив, что лимит слов исчерпан, не разговаривал с Кайей три дня. А после практически выбил обещание никогда больше так не делать. Кайя это считал чрезмерным — он, конечно, подозревал, что Дилюк рассердится, но это было как-то слишком. Кайя, у которого уже и списочек был готов, тоже ужасно расстроился — до бесконечности разыгрывать эту карту было, конечно, нельзя, но он всерьез рассчитывал выжать максимум — и тут такой облом. Дилюк еще и Джинн настучал, так что Кайе пришлось второй раз пришлось выслушивать примерно то же самое, что ему излагал Дилюк, только в несколько более приличных выражениях. Никакого понимания, и ради кого он старается.       В остальном время тянулось приятно-неторопливо, Кайю даже не напрягала скука, хотя на новые лица и события год выдался совсем скудным, если не сказать никаким. Все продолжали носиться с ним как с больным, и это, пожалуй, раздражало. Кайя был прекрасным защитником Мондштата и до того, как получил Глаз Бога. Ему не нужен был Глаз Бога, чтобы продолжать собирать информацию, находить закономерности и составлять планы. В сущности, если начистоту, он был счастлив. Ну и пусть он больше не мог в любой момент охладить свой напиток, добавить лед в коктейль или заморозить врага — не это делало его тем, кем он являлся.       Кайя вернулся из поездки в Ли Юэ ужасно раздраженным и вымотанным. Поездка выдалась увлекательной, но слишком уж утомительной, и, конечно же, самое главное — с ним не было Дилюка — У них там Адепты ходят табунами, а с расхитителями сокровищ, видите ли, они сами разобраться не в состоянии! — ворчливо говорил Кайя, стягивая сапоги, — развели бардак, в столице еще более-менее, а на границу сунуться страшно. Дилюк, не дожидаясь, когда Кайя справится со сменой одежды, поймал его в объятья и, притянув к себе, сжал до хруста в костях, прошептал на ухо: — Я ужасно соскучился, — и принялся жадно целовать шею, носом отодвинув ворот рубашки. Кайю от этого пробило от макушки до пяток, и он не смог сдержать довольно жалкий звук. — Подожди, я приму ванну, — пробормотал Кайя смущенно, — от меня пахнет как от дохлого хиличурла. Он не останавливался в Ван Шу, чтобы быстрее добраться, ехал всю ночь и сейчас падал с ног. — Не правда, — Дилюк продолжал, уткнувшись носом ему в шею, прижимать Кайю к себе еще ближе. Кайя неохотно попытался вывернуться. — Я знаю, что должен верить тебе как большому специалисту по дохлым хиличурлам, но все же… Ванная, а потом я на тебя сам прыгну. С разбега. За три недели я уже проклясть был готов эту работу. — Брось, тебе же нравится, что они специально пригласили тебя, — Дилюк перестал его целовать и чуть-чуть отстранился, но так и не выпустил из рук. Кайе нравилось, разумеется, и льстило, и поддерживало его уверенность, что он справляется ничем не хуже, чем раньше, но просто взять и признать — не его метод, тем более… — Почти три недели, Дилюк! — мрачно сказал Кайя, — три недели! Я перестал получать удовольствие еще на первой. — Или в тот момент, когда выяснил, что твой приятель не в Ли Юэ и тебе не с кем пить по вечерам, — со смешком заметил Дилюк. — Мне всегда найдется, с кем пить по вечерам, — легкомысленно отмахнулся Кайя, мысленно вздрогнув — про приятеля из Ли Юэ он Дилюку ничего никогда не рассказывал, считая, что это тема слишком специфическая даже для их изрядно потерпевших отношений. Так что что имел в виду Дилюк? Он откуда-то узнал? Как бы аккуратно это выяснить? А потом Кайя оборвал сам себя — он столько лет злился, что Дилюк больше ему не доверяет, а сам ничуть не лучше в том, что касается доверия. Дилюк мог сказать наобум, а мог просто иметь в виду кого-нибудь другого, про кого Кайя когда-то упоминал… Кроме того, это, в общем-то, совершенно не важно. Как же он скучал. — Кайя?.. И как же устал. Оказывается, он умудрился на секунду вырубиться в этом объятии. Дилюк негромко рассмеялся и сказал: — Давай, ты только что мечтал о ванне. Сам доберешься?..       Кайя проснулся от поцелуев шею, в плечо, от тепла другого тела рядом. — Прости, разбудил, — шептал Дилюк, обнимая его со спины, но на деле он не звучал виноватым, и его рука оглаживала бедро медленно и осторожно, но вовсе не успокаивающе. Кайя с удовольствием потянулся и откинул голову Дилюку на плечо. — Ты такой нежный сейчас… Кайя, ты... Кайя промычал что-то невнятное, растворяясь в этих ласках. Если раньше ему снилось что-то приятное, то сейчас он плавно будто перетек в нирвану. Дилюк поцеловал его в висок, осторожно раздвинул ягодицы и плавно толкнулся внутрь, Кайя выгнулся ему навстречу и протяжно застонал. Никакой спешки и сжигающей страсти, но так хорошо. И Дилюк тоже продолжал шептать ему, как ему хорошо, какой Кайя красивый и потрясающий, и сам тихо стонал.       После Кайя лежал у него на груди и умиленно смотрел на его расслабленное лицо — Дилюк, кажется, вознамерился вздремнуть, после того как так бесцеремонно его разбудил. — Я говорил тебе, как сильно тебя люблю? — спросил Кайя, слегка дернув его за мочку уха, чтобы не засыпал. — Да, — быстро ответил Дилюк, сонно по-совиному моргнув, — что? Нет! То есть… Кайя засмеялся — видеть запаниковавшего Дилюка было забавно. Человек, который не дрогнув бровью, объявлял войну всему Ордену Бездны, так боялся простых слов. — Кайя, я.. — Не мучайся, я совершенно не требую, чтобы ты мне что-то отвечал. Дилюк положил руку ему на рот, слегка надавив. — Кайя, я люблю тебя, — проникновенно и чуть-чуть слишком торжественно произнес Дилюк, — и я должен был сказать это первым. — Это еще почему? — вкрадчиво спросил Кайя. — Потому что ты всегда и во всем хочешь быть первым? — Да! Нет! Кайя. Тот снова засмеялся и Дилюк, извернувшись, приложил его подушкой.