Огромная проблема

Приняв все, что выписал доктор Смит, Роджер стал с надеждой смотреть в будущее. Он убедил себя, что никакие нелепые метки не помешают ему вести прежний образ жизни. А то, что произошло в трейлере Риггса, то пусть и остается в трейлере. Он вручил Мартину блистер, буркнув: «Успокоительные», тот сразу принял таблетку. Мартин выглядел виноватым, но прятался за привычным обликом волка-одиночки и раздолбая. Он старался не смотреть на Роджера, держался от него подальше. Через два дня Мартин отправился к Доку, притащив пару упаковок пива и блок сигарет. — Итак, ты привязал к себе омегу, — изрек Док после третьей банки. — Не понял. Они сидели на раскладных стульях перед трейлером. — А-а-а, — протянул Док, — ясно. У тебя мама-папа кто были? Беты? — Беты. — Ты вообще омег встречал? — Два раза. — И никакого секса? — Нет. — Мартин сверлил Дока взглядом. — В чем дело? — Если бы тебя толком воспитали, ты бы знал, что не стоит кусать кого попало и слюну в рану заливать. — Ты же сам сказал так сделать. — Сказал. Потому что иначе рана заживала бы целый месяц, а то и дольше. — Док ловко забросил смятую банку в мусорный бак. — Когда альфа и омега слишком близко общаются, то в их организмах вырабатываются особые гормоны. Во время секса и в момент укуса вы обмениваетесь этой хренью до той степени, что ваши тела воспринимаются как единое целое. А что бывает, если тебе, например, оторвать руку? — Да иди ты, — выразительно ответил Мартин. — Бьюсь об заклад, что ты сейчас готов на все, лишь бы оказаться рядом с Роджером. А дальше будет хуже. Причем именно у тебя хуже. Омегам проще — их влечение, связанное с меткой, зависит от течки. Нет течки — омега спокойно обходится без компании альфы. Есть — подавай секс и узел, а то и ребенка. Но альфа, поставив метку, превращается в наркомана, который нуждается в омеге. И разорвать эту связь практически невозможно. — И что мне с этим делать? — Мартин повернулся к Доку. — Я не хочу разрушать семью Роджера. Не могу заставить жить со мной. Да нам двоим это на хер не сдалось! — Потому не надо было кусать, придурок. — Заглохни, а? — Я по-дружески рассказываю. По доброте душевной. — Я уеду. В Чикаго, ну или в Сан-Франциско. — Не поможет. Поверь. Я уже наблюдал за попытками разорвать связь. Омега погоревал немного, да и успокоился. Но альфа был разбит вдребезги. — Да и что же мне делать? — Ничего. — Док достал из упаковки очередную банку пива. — Живи, как и раньше. Наслаждайся тем, что омега почти рядом. И больше никакого секса с ним, понял? — А если он попросит? — Да он в охуении от случившегося, бедолага. Не попросит. Накупит цацок и будет веселиться. — И куда же он эти цацки спрячет? — Ну это не твоя головная боль. — Док внимательно посмотрел на Мартина. — Да уж. Два самых настоящих придурка. Во что ввязались — и сами не поняли. Не зря твоя раса почти вымерла. Ошибки природы должны исчезать. Мартин возмутился, но почему-то промолчал.

***

Боль в ране была едва заметной, но внезапно усилилась на третий день. Роджер продолжал притворяться, что ему нездоровится, надсадно кашлял и ночевал в гостевой комнате. Он снова съездил к доктору Смиту, который выписал анальгетики, осмотрел рану и сменил повязку. — Половой акт с альфой и метка запустили в вашем организме запоздалые реакции омеги, — Смит сокрушенно покачал головой. — Принимайте супрессанты, которые я вам дал, ведите здоровый образ жизни, ограничивайте общение с альфой и ни при каких обстоятельствах не проводите с ним течку. Хотя в том, что она начнется, я сильно сомневаюсь, но не исключаю ее вовсе. — А как же таблетки… — протянул расстроенный Роджер. — К сожалению, ваш организм ведет себя непредсказуемо. — Смит заглянул в результаты анализов крови. — Странные показатели. Но ничего, все выровняется, исправится, не теряйте на это надежды. Приободренный, Роджер купил анальгетики… …которые не подействовали. Под вечер в ране огнем горела боль. Измучившись, Роджер плюнул на предостережения доктора и поехал к Мартину, вспомнив слова Дока по поводу чудодейственных свойств слюны альфы. Роджера затошнило от перспективы подобного «лечения», но что еще ему было делать? «Скоро весь мой обед будет состоять из таблеток, — злился он по пути к Мартину. — Один раз пусть оближет и хватит». Его передернуло от отвращения. Мартин сидел в трейлере перед телевизором и смеялся над каким-то старым фильмом. Сэм лежал на полу, периодически лаем поддерживая смех хозяина. Мартин выключил звук, когда услышал шум подъезжающей машины. — Привет. — Он вышел навстречу Роджеру. — Что-то случилось? — Рана болит. Док сказал, что ты должен… Мартин потянул его за собой в трейлер, захлопнул дверь. Роджер разделся до майки, убрал повязку. Мартин подтолкнул его к кровати, усадил, устроился рядом. Затем наклонился, словно собрался понюхать рану, но вместо этого лизнул ее. Роджер дернулся в сторону, однако, ощутив как стихает боль, неподвижно застыл. Язык альфы нежно исследовал швы, очертил рану. Роджер ощущал запах, исходящий от Мартина: пиво, сигареты и еще что-то, присущее только альфе, похожее на запах сырой земли и металла. Это убирало тошноту, снижало тревожность, и Роджеру подумалось: «И вовсе не мерзко, даже приятно». — Тебе больно, — с сочувствием произнес Мартин, — я не думал, что будет настолько больно. — А ничего, что ты чуть кусок кожи не вырвал? — вяло возмутился Роджер. — Я никогда не занимался сексом с омегой. И метку никогда не ставил. — Мой врач сказал, что климакс наступит до конца года. И тогда все прекратится — течки, похоть, действие метки. — Понятно. — Мартин заметно посмурнел. — Но это к лучшему, да? — Да, — неуверенно ответил Роджер. Мартин снова провел языком по швам, боль окончательно утихла. Он прижался к Роджеру, обнял его, чувствуя запах, который с некоторых пор стал для Мартина самым желанным в мире. Разомлевший Роджер привалился к Мартину, ему было хорошо и спокойно. У обоих возникла одна и та же мысль: «Вечно бы так». Роджер поднял руку, поглаживая альфу по голове, лохматя и без того взъерошенные волосы, легонько массируя кожу. Мартин все-таки замурлыкал, сильнее прижимаясь к своему омеге. Он положил руку на спину Роджера, потом обнял его, потянулся за поцелуем. Роджер повернул голову, взгляд был сонным и довольным. Сэм просунул голову в люк на полу и гавкнул, разрушив момент. Альфа и омега вздрогнули, отпрянули друг от друга. Мартин сказал что-то вроде «На обед опоздаешь». Роджер посетил душевую, смыл остатки слюны с кожи, затем оделся и ушел, оставив Мартина в отвратительном настроении. Он покрутился по трейлеру, вспомнил о таблетках и принял сразу пару штук. Легче от этого не стало, и Мартин налил полстакана скотча. Вся его сущность альфы требовала вернуть омегу. Мартин обнюхал свои руки, улавливая запах Роджера, и ему стало настолько невыносимо тоскливо, что он выскочил из трейлера, сел в машину и погнал по побережью. Он почти ничего не видел из-за слез, его переполняли эмоции. Еще никогда Мартин не чувствовал себя настолько ущербным и ненужным. Он подъехал к краю обрыва и едва успел ударить по тормозам, прежде чем машина слетела в океан. Уронив голову на руль, Мартин рыдал взахлеб, проклиная собственное тело, жизнь, которая раньше не свела его с омегой. — Так, — сказал он через десять минут истерики, — соберись, тряпка. Это нужно преодолеть. Ты же преодолевал проблемы? И сейчас так сделаешь. Ты обязан. Но мироздание, ухахатываясь над глупым альфой, прошептало ему на ухо: «Ничего у тебя не получится, дурень, ты попался на крючок, с которого никогда не соскочишь».

***

Роджер чувствовал себя хорошо ровно до того момента, пока не улегся спать. Сегодня он вернулся в свою спальню, больше врать о простуде было нельзя. На законный вопрос Триш по поводу повязки: «Что это такое?» Роджер, не моргнув, солгал: — Собака цапнула. Ничего страшного, рана неглубокая, наложили швы, обработали. — Ой, а псина не бешеная? — Нет, это собака Мартина. Сэм здоров. — Роджер с удовольствием поцеловал Триш и улегся под одеяло. К счастью, бета не могла уловить запах альфы, которым буквально разило от Роджера. — Точно все в порядке? — не унималась она. — Точно. Да я сам виноват. Заехали к Мартину домой, ну в тот мусорник, который он домом называет. Я приласкал Сэма, случайно за ухо дернул, ну он и цапнул. — Рубашку испортил, — вздохнула Триш. — Придется кровь отмывать и дырки зашивать. «Ой бля», — мелькнуло в голове Роджера, а вслух он сказал: — Мартин пообещал привести рубашку в порядок. Вряд ли получится, тогда новую купит. Спокойной ночи. Триш недовольно поворчала насчет собак и уснула. Роджер задремал, но вскоре вскинулся от острой боли, будто в плечо воткнули раскаленную иглу. Он осторожно встал и прошел в ванную, где заперся и осмотрел рану. Кожа слегка воспалилась. «У Мартина во рту рассадник заразы, что ли? Твою ж мать! Так и знал, что эти дедовские методы не сработают», — Роджер скрипнул зубами от приступа боли. Он принял анальгетики, выписанные Смитом, но боль никуда не делась. Роджер спустился на первый этаж и позвонил Смиту на домашний номер. — Да, — ответил сонный голос. — Это Роджер Мерта. Знаю, время позднее, но я сейчас свихнусь от боли. — Рана? — Да. — Что вы сделали с ней? — Да ничего! — прошипел Роджер. Он стоял в прихожей, рискуя быть застуканным детьми или женой. — Ничего я с ней не делал! — До утра не потерпите? — Нет. — Роджер прислушался к ощущениям. — Исключено. — Прямо сейчас приезжайте ко мне домой. Роджер примчался к Смиту за двадцать минут вместо положенных тридцати. Доктор ждал его, стоя на крыльце. Пригласил Роджера в дом, провел в кабинет. — Вы точно ничего не делали? — Смит с подозрением смотрел на воспаленные швы. — Может, какую-нибудь мазь прикладывали или компресс? — Да нет же, нет! — Роджер вздрагивал от боли. — Ничего такого! — Окажись вы вне зоны действия феромонов альфы, то метка зажила бы сама по себе. Вы регулярно вдыхаете запах альфы, однако организм не получает гормонов, содержащихся в слюне Мартина. Это похоже на то, если бы голодному показывали хлеб, не давая возможности съесть хотя бы малюсенький кусочек. Именно так сейчас чувствует себя ваш организм. — И что вы предлагаете? Надеюсь, Мартину не надо облизывать рану. — Роджер изобразил, что его тошнит, но при мысли, что альфа проведет языком по швам, у него кровь прилила к паху. — Подождите пару минут. Смит куда-то ушел и вернулся со шприцом, заполненным белесой жидкостью. — Это антибиотики, повторная инъекция — послезавтра. После семи вечера я буду дома. Альфа принимает таблетки? — При мне так сделал. Но думаю, что он о них забудет. — Не ленитесь напоминать, это крайне важно. Мы должны стабилизировать вашу гормональную систему. Иначе… Боюсь, что если мы не приведем в порядок ваш организм, то все может закончится онкологией. У Роджера вытянулось лицо. Смит понял, что перегнул палку. — Но такие случаи встречаются один на тысячу. Не волнуйтесь, клятвенно обещаю, что не выпущу процесс из-под контроля. После отъезда Роджера Смит надиктовал новую запись. — Продолжаю наблюдение за пациентом с классической реакцией на метку альфы — боль, признаки воспаления, взвинченное состояние. Пациент получил инъекцию экспериментального средства для повышения выработки гормонов омеги. Повторная инъекция через сорок восемь часов. Повторный анализ на гормональный фон на третьи сутки. Альфа единожды принял средство для повышения выработки гормонов. Реакция неизвестна.

***

Мартин перестал бороться со своими принципами. Он хотел, чтобы его омега был здесь, хотел чувствовать желанный и приятный запах. Перед сном Мартин взглянул на свадебный снимок: он и Виктория Линн, счастливые, улыбающиеся. Он перевернул фотографию, ничего, кроме равнодушия не ощутив.

***

Боль в плече исчезла, как и воспаление, через неделю после постановки метки. Роджер получил шесть инъекций. Ему становилось от них легче, потому он не стал задумываться, а почему Смит делает уколы у себя на дому, а не медсестра в клинике. Он никак не мог уйти на пенсию, откладывая это со дня на день, уговаривая себя: «Будешь подальше от Мартина с его феромонами». Но Роджер все-таки сообщил начальнику отдела, что доработает эту неделю, а со следующей его можно считать полноправным пенсионером. Капитан Мерфи покачал головой, вздохнул, вполголоса выругался и махнул рукой в сторону двери. Мартин оставался напарником Роджера, но домой к нему не ездил и на службе был отстраненным. Это действовало обоим на нервы: альфа сгорал от тоски по омеге, а Роджер скучал по прежним, дружеским отношениям. В эти дни Мартин был настолько неуравновешенным, что если бы Роджер не покрывал львиную часть его безумств, альфу отправили бы в отставку раньше времени. — Ты таблетки принимаешь? — Да. — Мартин показал Роджеру пустой блистер. — Но это нихрена не помогает. — Я скажу доктору. На следующий день Роджер вручил другу новые таблетки.