Copiadora

Первое несчастье

Камило и Рубен никогда не делали что-то по одиночке, а если и делали, то второй тут же подхватывал идею первого и помогал всем, чем только мог. Происходящая ситуация в данный момент была именно из этой оперы: Рубен спокойно сидел в своей новой комнате и по обыкновению плёл сложный браслет из пряжи, аккуратно вплетая деревянные бусины. Данным занятием его заразила рукодельница Мирабель, которая была совсем не против научить своего старшего кузена этому. Безделушка, коей младший из близнецов браслет и считал, была предназначена именно ей, ведь завтра вечером у Миры будет своя церемония по вручению дара. Мальчик хотел как-то приободрить кузину перед таким важным днём. Однако спокойная атмосфера была тут же нарушена громким хлопком двери в его комнату — Камило залетел в помещение на всех парах с явным страхом в глазах, но радости там был намного больше, ведь тот стащил печенье тётушки Джульетты, что сейчас были у него на руках. Разноглазый ошалело поморгал первые пару секунд, но быстро смекнул что да как, и бросил недоделанный браслет на тумбу, подскакивая к своему брату и хватая широкое блюдо из его рук. Так как в этот раз Рубен помогал Изабелле, его комната сейчас была оплетена вьюном и лианами, которые прекрасно помогли спрятать тарелку где-то под потолком. В комнату с таким же шумом влетела их мать — Пепа со злым лицом и грозовой тучей встала перед своими детьми и уперла руки в бока. Камило, будучи действительно хорошим актёром, с непониманием посмотрел на свою родительницу, а Рубен состроил самый невинный вид, который только можно было состроить. Пеппа на секунду сникла, тучка стала чуть белее и, кажется, она начинала верить мальчишкам, но младший был до сих пор настороже — тарелка опасно качнулась. — Мам, что-то произошло? Что тебя расстроило? — Рубен быстро подошёл к своей матери и мягко взял её за руку, ненавязчиво направив к двери. — Мне показалось, что Камило… — на имени мальчика та грозно посмотрела на своего второго сына, а тучка, следуя настроению хозяйки, опасно сверкнула. — Украл тарелку с печеньем Джульетты. — Но я не видел никакой тарелки, да, hermano? — он погладил ладонь женщины и с прищуром взглянул на проказника, а после кивнул в сторону матери, пока та пыталась себя успокоить. — Да-да! — Камило подошёл к ней с другой стороны и тоже взял за руку, подмигивая брату. — Я правда ничего не брал! Я был всё время с Руби. — Мне стоит отдохнуть. Мне уже мерещиться всякое, — на эти слова близнецы активно закивали и выпроводили мать из комнаты, аккуратно прикрывая дверь. Спустя полминуты осознания мальчишки облегчённо выдохнули и дали друг другу «пять», на что дар Рубена тут же среагировал — комната поменялась в практически точную копию комнаты Камило, а сам её хозяин, вспомнив о тарелке, успел лишь резко обернуться в её сторону. Благо под ней стояла кровать, и тарелка не разбилась, но печеньем теперь была усыпана вся постель, на что Рубен тяжело вздохнул. Мальчику до сих пор непривычно не касаться чужих ладоней без надобности. — Камило, ты всегда такой голодный, — он направился к кровати с целью убрать беспорядок, но старшему из близнецов это не особо понравилось — мальчик подскочил к брату и крепко обнял его. — Да, но я украл её не только для себя! — он состроил страдальческое личико. — Я делал это ради нас с тобой! — Я очень благодарен, actor, но мне совсем не хочется есть сейчас, — Рубен даже не пытался вырваться из цепкой хватки, прекрасно понимая, что это бесполезно. К тому же ему и не хотелось. — Мне бы хотелось продолжить делать подарок для Мирабель. — Мирабель? — Камило едва заметно поджал губы из-за едва-едва мелькнувшего неприятного чувство где-то в груди. — Зачем? — Она очень сильно волнуется из-за завтрашнего дня. Тем более она меня поддерживала в мой день намного больше, чем ты, — гетерохромный стукнул брата по плечу и вырвался из объятий, направляясь к своей кровати и тут же запрыгивая на неё, но вместо того чтобы продолжить плетение браслета, он начал собирать печенье. Он не удержался и зажал между зубов одно из них. — Я поддерживал тебя! Это клевета! — лицедей подскочил к большой кровати и возмущённо уставился на Рубена. Хоть его слова и были отчасти правдой, но это отчасти же. Однако присоединился к уборке, когда понял, что его профессионально игнорируют. Попыхтел недовольно по началу, конечно, но присоединился. Камило, даже будучи совсем-совсем маленьким (конечно, ему было всего 4), понимал, что его братишка мог ма-ни-пу-ли-ро-вать — это слово было весьма сложным для детского языка — им. Он услышал эти слова от своей матери, когда та разговаривала со своим мужем, Феликсом, после того как Рубен в очередной раз смог заставить его извиниться перед Изабеллой два дня назад (он изменил свой облик в очередной раз, умудрившись подставить её, что было не слишком серьёзно, но всё равно обидно). В их библиотеке было очень много книжек, которые не нравились Камило, но его любопытство было слишком велико, чтобы не узнать, что это слово значило. Всё, что он понял так это то, что Рубен мог, вроде как, управлять им с помощью слов и чего-то ещё, но то слово было настолько сложное и нудное, что мальчик не стал его запоминать. Если говорить откровенно, то старшему из близнецов теперь было интересней изучать поведение своего брата (нет, ему и до этого было очень интересно, но теперь стало намного интереснее) и его привычки. Однако это не говорит о том, что он становиться уже больно помешанным на этом — Камило просто отмечает какие-то детали, но совсем их не обдумывает (ему не дает это сделать лишь его неусидчивость). Когда крошки и печенье были убраны, мальчики приземлились на большую кровать и облегчённо вздохнули. Однако младший не стал отдыхать слишком долго и продолжил своё занятие, которое прервали совсем недавно. Лицедею это не сильно понравилось, но отвлекать его от этого не стал, решив просто прижаться к тёплому боку своего брата и наслаждаться приятной тишиной в комнате.

***

— Ми-ра-бель, — в комнату маленькой девочки заскочил такой же маленький мальчик и с широкой улыбкой подбежал к ней, крепко обнимая её. — Я сделал для тебя подарок, hermanita. Девочка, будучи уж совсем взволнованной, не нашлась, что сказать, она просто выжидательно посмотрела на своего кузена, неловко поправив очки, когда они рассоединили объятья. Разноглазый достал из кармана своих штанов плетённый браслет из красной пряжи и аккуратно одел ей его на руку, не туго, но крепко завязывая. — Я его дарю тебя как знак моего общения тебе, которое давал неделю назад. Ты же помнишь его, Мира? — Да, ты обещал, что мы будем видеться часто-часто, — крошка пару раз кивнула, подтверждая свои слова ещё и этим жестом. Рубен слегка улыбнулся и утвердительно кивнул головой. — Верно, если что-то… — он запнулся. — Если что-то пойдёт не так, Мира, то я всегда буду рядом, обещаю тебе. Для маленького ребёнка было странно говорить такие слова, но (так даже думает abuela) Рубен был весьма смышлёным. Скорее всего из-за большого количество книг, которые ему давал дядя Бруно, увидевший такой большой интерес к литературе у своего sobrino. Никто в семье не был против подобного, поэтому только поощряли. Даже пытались заставить начать читать Камило, но тот очень настойчиво продолжал игнорировать потуги взрослых, только начинал больше пакостить, выражая своё недовольство данным поступком. После нескольких попыток, причём очень неудачных, эти самые потуги прекратились. — Спасибо, — Мирабель тихо вздохнула и резко подняла голову, когда дверь снова открылась, но на этот раз там была Альма. — Бабушка! — Привет, Мирабель, Рубен, — женщина улыбнулась им обоим, а после кивнула второму на дверь. — Мне нужно поговорить с nieta, если ты не против. Рубен не стал даже спорить, поэтому послушно вышел, тут же натыкаясь на своего близнеца в коридоре. Маленький актёр был чем-то недоволен, но, заметив брата, тут же оживился, схватил того за руку и потащил к главной лестнице, что-то быстро щебеча про долгие поиски и недовольную мать. Мать была действительно недовольна, даже очень, но быстро смилостивилась, когда Рубен шмыгнул к ней вперёд Камило и крепко обнял её за ноги, за что оказался на женских и удивительно сильных руках и был зацелован в обе щеки. Недовольное сопение лицедея было слышно даже сквозь шум прибывающих гостей.

***

Рубен не думал, что данное празднество закончится именно так. Ему стало настолько грустно и тоскливо из-за вида исчезающей в золотой пыли дверного проёма и растерянной Мирабель, что была готова получить свой волшебный дар сегодня, что тот не выдержал и едва-едва слышно всхлипнул. Он, не выстоял ни секунды больше в гнетущей тишине, сорвался с места и крепко прижал маленькое тельце к себе, которое только-только начало дрожать от обиды и горя. Гетерохром начал что-то тепло шептать своей кузине и аккуратно уводить в её комнату, которая, видимо, навсегда останется обычной.