Год, которого не было

      Многие в Инквизиции говорят, что освобождение Редклифа переломило ход войны, обратив защиту нападением.       Иные с сомнением щурятся, но как не поверить, если над ферелденскими замками больше не вьются хищные пыльно-багровые знамёна с перекрещенными змеёй и драконом, а в Убежище прибывают всё новые и новые чародеи — не затянутые в чёрное северяне, а свои, родные, кровь от крови этой земли, потерянные, испуганные, те, что отчаялись и обрели надежду снова.       Скоро всё закончится.       Скоро Брешь будет закрыта.       В это легко поверить, но Нелл не может.       Что-то не так.       Ферелденская армия выдвигается к зловещему Теринфалю.        — В конце концов, это их земля! Очень надеюсь, что сражаются они так же хорошо, как и лают! — едко фыркает Вестник, прочитав донесения гонцов. Видит Создатель, у него есть причины злиться на эрла Тегана, но вот так…       Поймав её взгляд, Вестник улыбается и разводит руками — виновато и без капли вины в одночасье. Вроде бы в Орлее подобное считается полезным умением.       У Вестника щегольские мантии и картавый выговор, а его холёное белое лицо в обрамлении чёрных кудрей кажется Нелл смутно знакомым. Может, она видела его в толпе разряженных гостей в шато Эн. Может, где-то ещё.       После Редклифа она вообще не может поручиться за свою память.       Она не радуется взятию Теринфаля — чему радоваться, если неприступную крепость охраняла лишь горстка солдат?       Старший позволил им победить, не побежал и не отступил в страхе, но сберёг силы для смертельного броска.       Армии одного только Ферелдена не одолеть того, кто сокрушит весь Тедас.       Сокрушит или… уже сокрушил? Виски начинают нестерпимо болеть.       Впору бы счесть себя безумной или одержимой, да вот только память лжёт не только ей.       Мальчишка-подмастерье, возвращая ей чиненый отцов посох, желает долгих лет королю Алистеру — ему снилось, что гаситель Мора сложил голову под Редклифом.       Мабари, подаренный эрлом Теганом Вестнику («Ах, какой мог быть скандал!» — воскликнула тогда Жозефина), слишком быстро признаёт в чужеземце боевого товарища, а Лелиана порой чересчур безжалостна к пленным венатори.       Магистра Алексиуса от пыточной спасает лично Вестник — не то из прихоти, не то не желает терять расположения Дориана, магистрова ученика, с которым бок о бок сражался в Редклифе и, по слухам… Впрочем, ей нужно меньше слушать Сэру.        — Сомневаюсь, что он знает больше, чем год спустя, — говорит Вестник медленно, вставая между безучастным стариком и Калленом.       В комнате повисает душное молчание, прерываемое лишь карканьем Лелианиных воронов за стеною.        — Максвелл, объяснитесь! — наконец рявкает Кассандра.       Вестник рвано вздыхает — уже не балованный ленивый кот, но хищник, подобравшийся для прыжка — и переводит взгляд на Дориана, будто черпая решимость в его чёрных глазах:        — Что ж, предлагаю пройти в ставку командования — наш рассказ будет долгим.