Вселенная внутри

      Рассеянный, тёплый свет уличного фонаря пронырливым шпионом протискивается сквозь неплотно задёрнутые шторы спальни, мягко падая на кровать и расползаясь тусклым светом по комнате. Сяо Чжань ловит глазами тонкий фонарный лучик, наблюдает за раскачивающимися тенями деревьев за окном, слушает доносящееся снаружи завывания ветра и устало трёт сонные глаза. Рядом мирно спит, вытянувшись большим котом, Ибо, а электронные часы на прикроватной тумбочке показывают начало третьего ночи.       Чжань смотрит на размеренно сопящего мужа и искренне завидует его спокойному и крепкому сну, потому что самому ему удалось поспать лишь урывками, то и дело просыпаясь от накатывающих приступов тошноты. Почему ему никто не говорил, что беременность ощущается настолько дерьмово?       С того момента, как семья Ван узнала о пополнении, а результаты УЗИ показали пять с половиной недель беременности, прошло вот уже несколько дней, за которые их с Ибо поздравили родители, все родственники, друзья и даже партнёры Ибо по бизнесу. Родители Сяо Чжаня примчались к ним на следущий же день после объявления этой новости, а чета Ван устроила настоящий праздничный бум, завалив весь дом подарками, цветами и шариками. Ван-старший на радостях опустошил половину их домашнего бара и зачем-то скупил, если не весь, то точно большую часть ближайшего детского магазина, так что целых две комнаты в доме теперь были пристанищем самого разнообразного ассортимента детских товаров, какой только существовал. Что им с Ибо делать с таким нашествием «Детского Мира», Сяо Чжань не знал. Видимо, открыть свой детский магазин.       Не считая слишком уж оживившихся родственников, всё шло вполне себе хорошо, Сюань Лу теперь постоянно скидывала ему разные рецепты полезной еды, чутко следя за рационом питания Чжаня, а Ван Чжочен здорово помогал с центром, взяв на себя львиную долю забот и не забывая ныть о том, чтобы его подвиг увековечили хотя бы несколькими неделями отпуска. Сяо Чжань искренне ценил всю заботу, но без дела сидеть тоже не мог, в конце концов, он беременный, а не немощный или больной!       Занимаясь центром, хирургией и готовясь к участию в нескольких заумных медицинских конференциях, он чувствовал, что находится на своём месте. Жизнь, воплотившая в себе всё самое желанное: любимую работу, большие возможности, собственный дом и любящую семью. Для кого-то это было мечтой, для него же — реальностью, настоящей и осязаемой.       Сяо Чжань делает глубокий вдох-выдох, успокаивая свой организм и унимая тошноту, и переворачивается на бок. Становится ещё хуже. Снова сделав глубокий вдох, он садится в кровати, замирая на секунду и прислушиваясь к своим ощущениям, а потом свешивает ноги с кровати, вставая и быстрым шагом преодолевая расстояние сначала до двери спальни, а потом и до двери ванной. Может, стоит на время переехать в другую спальню, поближе к ванной? Он обязательно подумает об этом, когда его организм вернёт ему контроль над собой и перестанет выворачивать наизнанку желудок, лёгкие и все другие внутренности по ночам.       Чжань наощупь нажимает кнопку слива, страдальчески поднимаясь с пола и облокачиваясь на холодный мрамор раковины, включает холодный поток воды и умывается. Из зеркала на него смотрит очень не выспавшееся и помятое лицо с красными глазами и залёгшими под ними тенями. Остаётся надеяться, что этот приступ ночного токсикоза был разовой акцией, потому что ещё пару таких побудок ночью, и он точно свихнётся от недосыпа.       Выключая воду и растирая лицо мягким полотенцем, он мысленно вспоминает свой график на сегодня. Кажется, ничего дико важного не предвиделось, и вполне себе можно будет немного подремать в кабинете в обед или просто уехать из центра пораньше. Да, он определённо воспользуется одним из этих вариантов.       — Чжань-гэ? — осторожный короткий стук, и в дверь просовывается голова взъерошенного со сна Ибо. — Что случилось? Плохо? Ребёнок пинается?       Сяо Чжань переводит взгляд на замершего в напряжённом ожидании на пороге Ибо и вымученно улыбается.       — Бо-ди, на шестой неделе дети не пинаются, — усмехается Чжань, а Ибо подозрительно скользит по нему взглядом с ног до головы, убеждаясь, что всё в порядке.       — Чёрт, точно, — кажется, Ибо окончательно сбрасывает остатки сна, успокаиваясь. — Что с тобой тогда?       — Ничего, просто токсикоз, — устало улыбается Чжань. — Ты чего проснулся-то?       — Ну, так тебя нет под боком, вот и проснулся, — ерошит и без того топорщащиеся со сна волосы Ибо. — Тебе лучше? Может, воды или ещё чего хочешь? — обеспокоенное лицо Ибо умиляет, непроизвольно вызывая улыбку.       — Да, хочу грузовик вишни, — делает серьёзное лицо Чжань.       Ибо на секунду замирает, явно обрабатывая информацию, а потом с готовностью кивает.       — Всё, что хочешь. Ещё, может, что-нибудь?       Сяо Чжань смотрит на собранное выражение лица, пытаясь понять, не шутит ли Ибо, а когда понимает, что нет, не шутит, уже не может сдержать заливистого смеха.       — Я же пошутил, Бо-ди, — говорит сквозь смех Чжань, смотря на ставшее растерянным лицо напротив. — Ничего не нужно, пошли лучше в постель, — улыбается он, делая шаг к Ибо и обхватывая его плечи руками, обнимая.       — Я просто… Я же переживаю, Чжань-гэ, — обнимает в ответ Ибо, притираясь носом к щеке Чжаня и прижимая его крепче.       — Поэтому купил бы мне грузовик вишни в три часа ночи? — смеётся Сяо Чжань куда-то в чужую шею.       — Хоть грузовик, хоть два, — честно отвечает Ибо. — Всё, что хочешь, гэ.       — А если я ресторан рыбный захочу?       — Куплю тебе ресторан, — пожимает плечами Ибо.       Сяо Чжань выпутывается из объятий, не сдерживая широкой улыбки и смотря в тёмные глаза напротив, блестящие таким обожанием, что не возникает сомнений: ему правда достанут всё, что он попросит.       — Просто пошли в постель, ладно? — растягивает губы в ласковой полуулыбке Чжань, беря Ибо за руку и ведя обратно в спальню.       — Тебе точно лучше? — косится на него Ибо, послушно сжимая ладонь Чжаня и следуя за ним.       — Да. Это токсикоз, ничего страшного, — отзывается Чжань, заходя в спальню и подводя Ибо к кровати.       Тёмные, отражающие свет уличных фонарей глаза медленно скользят по лицу Чжаня, смотря виновато, словно извиняясь.       — Ребёнок наш, но плохо от этого только тебе. Это так пиздецки нечестно.       — Ну, ты чего, Бо-ди? — тёплая рука медленно ложится поверх чужой щеки, накрывая её. — Ты же не виноват, что из нас двоих ребёнка могу выносить только я.       Голос Чжаня тихий, мягкий и успокаивающий. Рука на щеке отдаёт приятной тяжестью, оглаживая большим пальцем скулу и принося умиротворение. Ибо знает, как глупо звучат эти сожаления, потому что, блин, да, так уж устроено, что к деторождению способны только омеги, тут ничего не поделаешь. Он знает это и всё равно чувствует себя совершенно дерьмово, видя, как Чжаня несколько раз за день выворачивает наизнанку, потому что так тоже задумано природой. Всё для ребёнка и ничего для того, кто этого ребёнка вынашивает. Пиздецкая несправедливость.       — Знаю, Чжань-гэ, — голос звучит всё так же сожалеюще и мрачно. — Просто я бы так хотел забрать себе хоть часть твоего херового состояния. Ненавижу смотреть, как тебе плохо.       Сяо Чжань поднимает взгляд на сидящего перед ним Ибо, улыбается и убирает руку с чужой щеки, перемещая её на шею и притягивая Ибо к себе, целуя. Его муж мог бесконечно покупать ему дорогие вещи, открывать для него центры и финансировать все его проекты, повторяя «я тебя люблю», но именно такие моменты глупых сожалений, которые не могли ничего изменить, заставляли сердце сладко сжиматься до дрожи. Ибо всегда был искренним, готовый отдать Чжаню душу, сердце, мысли и всё, что тот пожелает, и от этого трепетала каждая клеточка в теле.       — Мне не плохо, Ибо, — отрывается от чужих губ Чжань. — Во мне растёт наш ребёнок, и это делает меня безумно счастливым, — тихий голос и мягкая искренняя улыбка. — Только представь, через несколько месяцев мы сможем чувствовать, как он шевелится.       — Чжань-гэ, — шёпот сквозь улыбку и глаза, полные преданного обожания, готового перелиться через край.       Сяо Чжань смотрит на сияющее щенячьей благодарностью лицо Ибо перед ним и не может сдержать улыбки. Никто не произносит больше ни слова, только чужие ладони обволакивают Чжаня в кокон рук, а губы накрывают трепетным и влажным поцелуем. Долгий, чувственный, позволяющий почувствовать несказанное, то самое искреннее, что сейчас наполняло и переполняло сердце. Горячий язык скользит по нёбу, кромке зубов, переплетается с чужим языком, заставляя в теле взрываться тысячу микроимпульсов. Ладони ласково оглаживают плечи, лопатки, перемещаются на затылок, мягко привлекая ближе к себе и углубляя поцелуй.       — М-м-м, Ибо, у меня будильник через четыре часа, а просто поцелуем это сейчас не ограничится, — отрывается от чужих губ Чжань, восстанавливая закончившийся в лёгких воздух.       — Звучит заманчиво, — довольным котом усмехается Ибо, переводя дыхание и утягивая Чжаня в новый поцелуй.       Большие горячие ладони скользят по спине, опускаясь на поясницу и задерживаясь там, забираясь под тонкую ткань футболки и обжигая теплом голую кожу. Их секс бывает порывистым, страстным и напоминающим собой вулкан, но сейчас никто из них не торопится, смакуя каждую секунду, их поцелуи чувственно-нежные, а прикосновения неторопливые и ласковые. Ибо притягивает Чжаня ближе, проникая двумя руками под футболку и проводя ладонями вдоль боков, легко надавливая и укладывая Чжаня на кровать, заставляя облокотиться на подушки. Мягкие поцелуи накрывают уголок губ, родинку под ними, изгиб скулы, бьющуюся жилку на шее, изгиб плеча, скрывающегося в вороте футболки.       — Сними, — хриплый голос Ибо разрезает тишину, и Чжань послушно дёргает ткань вверх, снимая мешающуюся вещь и шумно выдыхая, отбрасывая футболку куда-то за пределы кровати.       Горячие губы возвращаются к шее, язык влажно проходится по ключицам, прочерчивает влажную дорожку вниз по груди, задевая сосок, который тут же жадно накрывают. Чжань сдавленно стонет, выгибаясь и прослеживая, как макушка Ибо опускается ниже, целуя рёбра и задерживаясь на животе, плоском и упругом, с очерченными мышцами и пока ещё не изменённом беременностью.       — Привет, — глухо шепчет Ибо, останавливаясь губами где-то в районе пупка. — Он меня слышит? — поднимает голову, встречаясь со смешливым и затуманенным возбуждением взглядом.       — Думаю, нет, — усмехается Чжань. — Ему всего шесть недель, Ибо. Он сейчас размером с фасолину.       — Привет, фасолька, я твой папа, — хриплым шёпотом смеётся куда-то в живот Ибо, целуя впадину внизу пупка и опускаясь губами ниже, к кромке спальных штанов, подцепляя их зубами и стягивая вниз.       Конечно, белья под штанами не оказывается, освобождая от одежды полувозбуждённый член. Чжань любит ощущение мягкой ткани на обнажённой коже, Ибо его предпочтения полностью поддерживает. Юркий язык змеёй проходится по стволу, лижет головку, вырывая изо рта Чжаня тихий стон. Ибо нравится та отзывчивость, с которой Чжань принимает все его ласки, нравится его сбившееся дыхание, протяжные стоны и покусанные от этого губы.       Ибо нравится всё, что есть в Сяо Чжане. Понравилось с первой встречи и продолжает нравиться сейчас, спустя все эти годы брака. Иногда Ибо всерьёз задумывался над тем, что Чжань был создан специально для него, потому что объяснить по-другому настолько сильное притяжение и идеально сложенные пазлы совместимости во всех аспектах жизни, было просто невозможно.       Язык широким мазком проходится вдоль стремительно твердеющего ствола, и губы тут же накрывают член целиком, смыкаясь плотным кольцом вокруг головки. Чжань снова сдавленно стонет, подаваясь бёдрами в горячую глубину рта и цепляясь за волосы Ибо на макушке, направляя. Губы проходятся вдоль члена горячей волной, доходя до основания и снова заменяясь языком, скользящим ниже, к корню, захватывая поочерёдно яйца и снова возвращаясь вдоль влажного от слюны ствола к истекающей смазкой головке. Ибо позволяет Чжаню глубже толкнуться в рот, послушно принимая его и расслабляя горло. Сяо Чжань стал первым, перед кем Ибо захотелось опуститься на колени. Перед кем он вообще готов опускаться на колени.       — Бо-ди, — сбивчиво шепчет Чжань, и Ибо отрывается от уже полностью вставшего члена, выпуская головку изо рта.       — Чжань-гэ такой красивый, когда шепчет моё имя, — мурлычет Ибо, оглаживая ладонями с двух сторон выступающие тазовые косточки и притираясь отчётливо проступающим сквозь боксеры каменным стояком к бедру Чжаня.       — Не болтай, — сбивчиво отзывается Чжань, принимая сидячее положение и опрокидывая Ибо на кровать, меняясь с ним местами.       Вещи летят куда-то на пол, а жадные ладони оглаживают грудь, живот, проступающий рельеф пресса, соскальзывая ниже, на колом стоящий член, и накрывая его ладонью, проходясь по всей длине. Ибо смотрит на горящие желанием глаза напротив и, кажется, заводится ещё больше. Сяо Чжань, седлающий его член — это то, за что не жалко продать душу. Нащупав вслепую на тумбочке тюбик смазки, Ибо, не жалея, выдавливает себе на пальцы прозрачный гель, разогревая его в своих руках и дразняще приникая к сжатому входу.       Чжань вздрагивает, как и всегда, когда он горит нетерпением, наклоняясь к истекающему смазкой члену и вбирая его в рот. Сяо Чжань, сосущий член, пока Ибо растягивает его, — ещё одна вещь, за которую Ибо, не задумываясь, продал бы душу. Чжань берёт член глубже, практически нанизываясь на него ртом, помогая себе рукой, а Ибо смотрит на обхватывающую его член руку, на безымянном пальце которой в свете проникающих в спальню фонарей блестит обручальное кольцо, и чувствует, как сознание накрывает искрящейся дымкой.       Его мужчина с его членом во рту, его пальцами в себе и их ребёнком под сердцем. Можно ли желать ещё большего? Ибо ласково оглаживает линию челюсти Чжаня, заставляя его отвлечься, и подтягивает его одной рукой наверх, усаживая на бёдра сверху и не переставая двигать пальцами внутри, разминая стенки и дразня. Чжань несдержанно стонет куда-то в шею Ибо, прикусывая тонкую кожу и потираясь стоящим членом о живот альфы, прося заменить пальцы членом.       Секунда — и пальцы с пошлым хлюпаньем исчезают, опускаясь на упругую ягодицу и отводя её в сторону. Твёрдый член проходится по ложбинке, мажет по обнажённой коже, задевая головкой вход и вырывая изо рта новый стон.       — Бо-ди, пожалуйста…       — Попроси меня, гэ, — дразнящий горячий шёпот опаляет ухо.       Чжань нетерпеливо ёрзает, задевая входом пульсирующую головку члена и насаживаясь на неё, но не вставляя. Изощрённая пытка для обоих.       — Хочу твой член в себе, — прихватывает губами кожу на шее Чжань, наверняка оставляя следы засоса.       — Блять, Чжань-гэ, — рычит Ибо, срываясь, разводя ладонями половинки ягодиц и приставляя член к разработанному входу, толкаясь внутрь.       Горячий несдержанный шёпот на ухо, граничащий со стоном, нетерпеливые подмахивания бёдрами и влажные поцелуи на губах. Всё это было слишком, чтобы контролировать себя и продержаться долго. Глубокие толчки, проходящиеся под нужным углом по простате, заставляют выгибаться дугой, двигаясь в такт, и корябать ногтями спину, не сдерживая громких стонов и окончательно срывая крышу.       Комнату заполняют пошлые шлепки влажных тел и хриплые стоны, оседающие под потолком. Ибо сжимает в руках бёдра Чжаня, буквально насаживая его на член и получая до одури крышесносные стоны в ответ. Ему нравятся стоны Чжаня, то, как его тело реагирует на все прикосновения, и как сам Чжань выглядит, кончая. Это то, ради чего не страшно и умереть. Чжань делает несколько движений, опускаясь на член особенно глубоко и сжимаясь на нём в предоргазменной судороге так плотно и горячо, что Ибо тоже не выдерживает, кончая следом и тут же, с трудом себя контролируя, выходя из Чжаня, не давая завязаться узлу. Тяжёлое дыхание, остывающие следы спермы на животе Ибо и вытекающая сперма из растраханной задницы Чжаня. Слишком горячо.       — Слишком большая нагрузка для четырёх часов утра, — хрипло смеётся Чжань, восстанавливая дыхание и ловя взглядом цифры на электронных часах на прикроватной тумбе.       — Это всё возраст, Чжань-гэ, — выдыхает ему в шею Ибо, целуя нежную кожу со своими наливающимися следами на ней.       Сяо Чжань фыркает, наотмашь щёлкая Ибо по затылку шуточным щелбаном, и с довольной улыбкой закрывает глаза, уткнувшись носом куда-то в местечко за ухом.       — Мне лень двигаться, так что если хочешь в душ — придётся нести и меня.       — Не волнуйся, гэ, мне тоже лень двигаться, — устало отзывается Ибо, зарываясь рукой в растрёпанные на макушке волосы Чжаня.       Так они и нежатся в сонной дрёме, пока сперма не начинает неприятно подсыхать на коже, стягивая её, и тогда Ибо приходится собирать по частям все свои силы, вставая с кровати, и с пригревшимся Чжанем на руках идти в душ, приводя их в порядок, а потом, точно так же собрав воедино остатки связных мыслей, перестилать кровать и варить для всё же задремавшего Чжаня кофе. Часы на прикроватной тумбочке показывали пять тридцать утра, и Ибо терпеливо ждёт до семи, чтобы успеть отключить будильник практически за минуту до звонка.       — Чжань-гэ, — тихо зовёт Ибо, заходя в спальню с подносом слегка подгоревших тостов и кружкой кофе.       За все годы совместной жизни он так и не научился нормально готовить, но вот кофе варил божественный, готовый посоревноваться в этом с любым бариста и кофемашиной.       — М-м, — сонно мычит Чжань, жмурясь и приоткрывая глаза.       — Семь часов, если тебе это важно, — ставит поднос на кровать Ибо, присаживаясь рядом. — Но я бы с удовольствием оставил тебя отсыпаться дома.       Чжань с улыбкой потягивается, зевая и садясь в кровати. Мягкий, тёплый и взъерошенный со сна. Таким настоящим его мог видеть только Ибо.       — Пациенты, — вздыхает Чжань, насупившись воробьём.       — Передай их другому, — пожимает плечами Ибо. — Главнее тебя в центре никого нет, Чжань-гэ, твоё слово — закон.       Сяо Чжань на секунду задумывается, утыкаясь в стоящий рядом поднос и исследуя его взглядом. Он мог бы и правда просто остаться сегодня дома, даже не объясняя причину, — никто бы не сказал ему и слова — но Сяо Чжань слишком ответственный, чтобы скидывать своих пациентов на кого-то другого, тем более, что Чжочену с Лу сейчас точно нужна была его помощь.       — Я освобожусь пораньше, — подытоживает он, беря с подноса кружку с кофе.       — Забрать тебя? — тут же спрашивает Ибо, беря с подноса вторую кружку.       — Не нужно, я доеду, — делает глоток ещё дымящегося кофе Чжань. — М, новый сорт?       — Обжарка другая. С карамелью и орехами.       — Вау, это очень вкусно, — улыбается Чжань, отпивая ещё кофе. — А вот это выглядит странно, — смеётся он, кивая на подгоревшие тосты. — Ты их на открытом огне, что ли, жарил?       — В тостере передержал, — лохматит свои волосы Ибо, растерянно замирая.       — В тостере, который автоматически всё делает? — удивлённый смешок.       — Ага, — чешет бровь Ибо.       — Орешек только этим не корми, — усмехается Чжань, всё же беря с тарелки один тост и откусывая. Ну, могло быть и хуже.       — Не, это только для тебя, ей я корма насыпал.       — Вот спасибо. Ладно, приготовлю сейчас что-нибудь, — смеётся Чжань, откладывая надкусанный тост обратно на тарелку.       Так было с самого начала: Чжань отлично готовил, а Ибо варил кофе. Иногда случалось, что Ибо отваживался встать за плиту, но обычно после таких посылов доброй воли готовить потом приходилось всё равно Чжаню, а горничной — отмывать последствия очень выдающихся кулинарных экспериментов Ибо. У них был чудесный повар, господин Мо, справляющийся с любым заказом и готовящий, как в лучших ресторанах уровня Мишлен, но, конечно же, Ибо больше нравилось то, что готовил Чжань, даже если это был обычный бутерброд с сыром.       — Не готовь, в холодильнике вроде было что-то, — машет рукой Ибо, отодвигая поднос и приваливаясь боком к Чжаню.       — Господин Мо приготовил?       — Да, он будто предвидел, — усмехается Ибо, допивая кофе.       — Сделаешь ещё такой же? — поворачивает к нему голову Чжань, тоже допивая свой кофе.       — А тебе не вредно столько? — косится Ибо в сторону живота.       — Это же не покупной, а твой, — улыбается Чжань, и Ибо просто кивает.       Позже, когда они всё же вылезают из постели и спускаются на кухню, Чжань разогревает завтрак, оставленный для них поваром, а Ибо варит кофе, на всякий случай добавляя туда меньше кофе и больше молока. Орешек вертится рядом, путаясь под ногами и выпрашивая то одно, то другое, то отвлекаясь на игры со своим хвостом. Часы на стене показывают восемь утра.

***

      Несколько ровных пачек документов, занимающих почти весь стол, кажется, совсем не думали уменьшаться. Вот уже два с лишним часа Сяо Чжань кропотливо просматривал отчёты и документацию «XZ Emergency», делал пометки и ставил свои подписи, где нужно. Сегодня был относительно спокойный рабочий день, не включающий в себя ни консилиумов, ни операций, ни чего-то ещё, выходящего за рамки понятия «рутина». Понимая, что он опять сегодня задержится, Чжань устало откидывается в кресле, снимая очки и растирая переносицу. Хорошо, что он не надел сегодня линзы, его глаза этого явно не пережили бы.       Телефон пикает короткой трелью входящего сообщения, а на экране высвечивается имя Ван Чжочена. Когда твой лучший друг по совместительству ещё и твой первый заместитель — это тот ещё стендап. Когда Сяо Чжань только открыл свой центр и предложил Чжочену, такому же фанату своего дела, помогать ему, это казалось хорошей вещью: уж с другом-то всегда проще сработаться.       Ошибочность своих предположений Чжань понял в первый же отчётный квартал, когда Чжочен в ночи заявился к нему домой с пакетом пива и кипой финансовой отчётной документации, потому что работа не ждёт даже в субботу ночью. Спокойно выпить и порубиться в приставку — это больше не их вариант. Большинство их встреч вне здания центра, даже в баре, всегда сводятся к работе и обсуждению текущих задач, так что с некоторого момента оба теперь периодически себя одёргивают, напоминая, что вообще-то, на минуточку, нужно разделять работу и отдых.       Сейчас же, смотря на горящее на экране сообщение «Пиздец, к нам едут хмыри из министерства, сейчас же поднимай свой зад», Чжань не может сдержать смешка. В этом был весь Чжочен, способный и сыронизировать, и смотивировать пинком под зад. Всё-таки предложить должность зама именно Чжочену — определённо было одним из лучших решений.       Министерские проверки — далеко не новость, он знал, что по плану до конца недели к ним должны были нагрянуть вестники министерства, обычно не задерживающиеся больше, чем на час. Документация и работа «XZ Emergency» были в порядке, а текучку и статистику особо никогда никто не проверял. Сяо Чжань слишком добросовестно выполняет свою работу и ведёт дела, чтобы сейчас волноваться и вспоминать всё ли в порядке. Он знал, что всё было в порядке. Чжочен, кажется, его уверенности не разделял, суетясь и переживая, как нерадивый студент на экзамене.       «У нас всё готово, не волнуйся», — пишет другу Чжань, отправляя сообщение.       За всё всегда отвечает главврач, и Чжань знает, что в случае, если что-то не так, все шишки достанутся ему, но каждый раз тем, кого нужно было откачивать валидолом и виски, был Ван Чжочен. Сам Сяо Чжань подозревал, что его друг просто нашёл способ легально напиваться на работе, повторяя: «Это сейчас не виски, а лекарство, ну в самом-то деле!» Сяо Чжань на это лишь вздыхал, подливая Чжочену ещё виски.       Когда в дверь его кабинета раздаётся отчётливый стук, Чжань спокойно откладывает в сторону один из документов и поправляет на переносице очки.       — Войдите, — отзывается он, поворачиваясь к открывающейся двери.       Двое мужчин-альф и одна женщина-бета, вошедшие в кабинет с безразличным выражением на лицах, больше походили на чисто формальные фигуры бюрократии, нежели на тех, кто сейчас действительно станет вникать в дела «XZ Emergency».       — Господин Сяо, — вежливо улыбается один из мужчин, высокий альфа средних лет в сером костюме и с мутным зелёным галстуком на шее. — Меня зовут Цзян Юэдивэн, я возглавляю отдел выездных проверок, — протягивается через стол широкая рука.       — Добрый день, — кивает в ответ Чжань, пожимая протянутую руку. — Может, чай или кофе? — Сяо Чжань всегда был вежливым.       Три пары глаз въедливо окидывают взглядом кабинет, останавливаясь на самом Чжане, словно он тоже был частью позиций в списке, которые нужно было проверить и отчитаться за это перед начальством.       — Признаться, давно я не видел такого порядка в частных организациях, — вскидывает брови господин Цзян. — Не прошло и пяти лет с момента появления «XZ Emergency», а уже такие уверенные позиции, — задумчиво кивает головой альфа в такт своим словам. — Моё восхищение, господин Сяо.       — Благодарю, — сдержанно улыбается Чжань.       — Позволите моим коллегам ознакомиться с документацией?       — Да, конечно, прошу, — согласно улыбается Чжань, вставая из-за стола и приглашая за него проверяющих.       Господин Цзян тут же юркает за стол, начиная осматривать лежащие на нём аккуратные стопки документов, пока двое других его коллег рассредотачиваются по кабинету, заглядывая на каждую полку и трогая вещи. Чжань пересаживается на диван, откидываясь на мягкую спинку и наблюдая за слишком сосредоточенными лицами в его кабинете.       — У вас везде такой кристальный порядок, господин Сяо? — усмехается женщина, перелистывая одну из взятых из шкафа папок.       — Люблю, когда всё понятно, — улыбается Чжань, чувствуя в кармане трель от зазвонившего телефона. — Прошу прощения, — вежливо кивает он, вынимая мобильник, читая на экране имя Ибо и вставая с дивана.       Проверяющие понятливо кивают, едва ли задерживая на нём взгляд и тут же возвращаясь к своим делам. Сяо Чжань выходит из кабинета, прикрывая дверь и нажимает на зелёную кнопку вызова.       — Привет, — раздаётся на том конце трубки. — Не отвлекаю?       — Привет, нет, — улыбается Чжань, идя вдоль коридора и выцепляя взглядом стеклянную дверь на открытый балкон в конце. — В центр приехала проверка из министерства, копошатся сейчас у меня в кабинете.       — Что за проверка? — напрягается голос Ибо.       — Обычная, плановая, — доходит до двери Чжань, открывая её и выходя на балкон. — Не волнуйся, Бо-ди, им вроде пока всё нравится, — вырывается у него лёгкий смех.       — Хорошо, но потом всё равно скажи мне фамилии проверяющих.       — Зачем? Убьёшь их? — снова смешок.       — Если они найдут у тебя какую-нибудь гадость, то да, — ироничный голос напоминает, что это всего лишь шутка, но это же Ибо. Сяо Чжань слишком хорошо знает, что иногда его шутки перестают таковыми быть.       — Всё будет хорошо, я добросовестный начальник и врач, — улыбается Чжань, облокачиваясь на перила. Внизу шумел бескрайний Шанхай.       — Самый лучший, — расслабленно выдыхает на том конце провода Ибо. — Завидую твоим пациентам и коллегам, они могут видеть тебя каждый день те восемь часов, которые не вижу я.       — Но ты видишь меня каждый день дома, — легко усмехается Чжань. — Я, кстати, сегодня даже почти не задержусь.       — Вау, — слышится воодушевлённо. — Пациенты закончились или метеорит упал?       — Просто нет ничего срочного, — улыбается в трубку Чжань.       — За тобой заехать?       — Уж с этим-то я постараюсь справиться, Бо-ди, — мягкая усмешка.       — Хорошо. Я сегодня тоже не задержусь, буду часам к семи.       — Тогда до встречи дома? — снова улыбка.       — До встречи дома, Чжань-гэ, — по голосу слышно, что Ибо тоже улыбается.       Вызов сбрасывается, оставляя за собой пустой горящий экран, а Сяо Чжань не может сдержать расползающуюся по лицу тень улыбки. Морозный ветер охватывает лицо, забирается под воротник рубашки, а пиджак, кажется, совсем не греет. Взгляд скользит по занесённым снегом крышам, небоскрёбам напротив, спешащим куда-то людям и шумящим внизу машинам. Рабочие будни гигантского города, ничего нового.       — Не замёрзли? — раздаётся рядом.       Сяо Чжань оборачивается, сталкиваясь взглядом с одним из проверяющих. Высокий альфа, явно моложе господина Цзяна, с волевым подбородком и гордой осанкой. Смелый и уверенный в себе. Сяо Чжань знает таких людей. Он связал свою жизнь с одним из таких.       — Простите, вы…       — Ян Сай, — тут же представляется мужчина, задумчиво прокручивая в пальцах сигарету, прежде чем поджечь её.       — Парень? — кивок в сторону погасшего в руках Чжаня телефона. Похоже, он застал какую-то часть их с Ибо разговора.       — Муж, — ровно улыбается Чжань. — Так, что вы здесь делаете?       — Пошёл за вами, — пожимает плечами альфа, затягиваясь и выпуская в воздух струйку дыма.       — Зачем? — выгибает бровь Чжань.       — Хотел предложить вам накинуть пиджак, — усмехается мужчина, делая ещё затяжку.       — Не вижу у вас второго пиджака, — отрывается от перил Чжань, стараясь не вдыхать доносящийся до него сигаретный запах.       — Я бы предложил вам свой. И ещё ужин.       Сяо Чжань смотрит на самоуверенно улыбающегося ему альфу и не может понять: это такая шутка? Он только что прямым текстом сказал, что замужем, но альфу это, похоже, не смутило ни капли.       — Господин Сай, я замужем, — усмехается Чжань, показывая руку с обручальным кольцом на пальце.       — Хорошее кольцо. Дорогое, наверное?       — Дорогое, — кивает Чжань.       — Любите дорогие вещи? — смотрит блестящим взглядом мужчина, стряхивая пепел вниз.       — Хорошие вещи, а не дорогие. Дорогих вещей много, хороших — мало.       — Вы правы, вы правы, — задумчиво окидывает его взглядом альфа. — Хороших вещей действительно мало, а хороших людей — ещё меньше.       — К чему этот разговор, господин Ян? Или он как-то способен повлиять на результаты проверки?       — Боже упаси, нет, — смеётся альфа, делая примирительный жест рукой. — Я просто хотел предложить вам свой пиджак и позвать на ужин.       Сяо Чжань подавляет в себе смешок. Он стоит прямо перед симпатизирующим ему альфой, с кольцом на пальце, меткой на шее и ребёнком в животе — что, блять, у этого альфы в голове вообще? Ситуация кажется абсурдной своей нелепостью и комичностью, вот только въедливый хищный взгляд напротив говорит о том, что всё происходящее действительно реально.       Сяо Чжаня пытаются склеить с кольцом на пальце, меткой на шее и ребёнком в животе. Пиздец, блять, приплыли.       — Я замужем, господин Ян. Долго и счастливо, — смотрит он на мужчину, взывая к его благоразумию.       — Это чудесно, господин Сяо, — расплывается в широкой улыбке альфа. — Так, что насчёт ужина?       Сяо Чжань смотрит на расслабленного мужчину перед собой и подавляет в себе желание демонстративно закатить глаза. Таким твердолобым бараном не был даже Ибо в начале их знакомства.       — Думаю, нам стоит вернуться, господин Ян. Очень невежливо с моей стороны исчезать так надолго, — твёрдо смотрит на альфу Чжань, убирая зажатый в руке телефон в карман и поворачиваясь в сторону стеклянной двери, явно давая понять, что разговор закончен.       — Конечно, — снова улыбается мужчина, коротко усмехаясь и направляясь следом.       Сяо Чжань выходит с балкона, косится на идущего за ним Ян Сая и хочет завыть в голос от абсурдности ситуации и непробиваемого упрямства альфы. Он не понаслышке знает, каким настойчивым может быть подобное внимание. Когда-то Ибо точно так же захотел внимания Чжаня, и его точно так же не остановило, что Сяо Чжань на тот момент был в отношениях.       Ян Сай слишком напоминает Ибо, и от этого становится не по себе. Что-то подсказывало, что, подобно Ибо, этот альфа тоже не остановится ни перед чем в погоне за желаемым. Судя по всему, тактика игры у них тоже была одна, и от этого становилось не по себе ещё больше.       — Прошу прощения за задержку, — улыбается Сяо Чжань, открывая дверь своего кабинета и заходя внутрь.       Проверяющие, уже явно закончившие со всем, окинули его взглядом с вежливой улыбкой, оторвавшись от обсуждения чего-то из утренних новостей.       — Господин Ян, как удачно вы привели к нам господина Сяо, — смеётся женщина из комиссии.       — Я случайно встретил господина Сяо в коридоре, — улыбается в ответ Ян Сай одной из тех улыбок, с которой не спорят. Женщина в ответ понятливо кивает с доброжелательным видом.       — Что ж, думаю, мы закончили, — поправляет мутно-зелёный галстук Цзян Юэдивэн. — С вами приятно было сотрудничать, господин Сяо, — протягивает руку мужчина. — Отчёт по текущей проверке ждите завтра по электронной почте.       — Благодарю, — пожимает протянутую руку Чжань, улыбаясь. — Всего доброго.       Цзян Юэдивэн довольно кивает, разворачиваясь к двери, а женщина с улыбкой легко кланяется на прощание.       — Всего доброго, господин Сяо, — бросает Ян Сай, оборачиваясь у самой двери и скользя по Чжаню оценивающим плотоядным взглядом, явно обозначая, что это был не конец их разговора.       — Прощайте, господин Ян, — с нажимом говорит Чжань, вежливо улыбаясь.       Альфа молча усмехается, прежде чем закрыть за собой дверь.       — Да твою же мать, — закатывает глаза Чжань, проводя ладонью по волосам.       Он ненавидел такие ситуации. Абсолютно идиотская и развивающаяся совсем не так, как нужно. Какого вообще чёрта? Сяо Чжань плюхается на диван, даже не пытаясь навести порядок в кабинете и поставить все документы и папки на место, и откидывается на спинку, прикрывая глаза. Безумно хотелось спать и никого не слышать ближайшую вечность — настолько неприятно, почти что больно, пульсировали виски. Вопреки всем желаниям, телефон в кармане разразился звуком входящего звонка, вынуждая подавить в себе усталость.       — Да, — отзывается Чжань, приняв вызов, даже не посмотрев на экран.       — Ну чё, как обстановка? — раздался взбудораженный голос Чжочена. — Ушли?       — Ушли, — кивок в пустоту. — Завтра пришлют по электронке отчёт.       — Вот хмыри, не могли, что ли, сразу сказать, — фыркает на том конце провода Чжочен.       — Пытаешься оправдать уже открытую бутылку волнением? — короткий смешок, зная друга, Чжань смело мог предложить, что тот уже принял пару капель своего сорокаградусного успокоительного.       — Да я тут места себе не нахожу, а ты спокойный такой, что аж тошно, — снова фыркает Чжочен.       — Мне нельзя волноваться, — смеётся Чжань.       — Да, как тут вообще можно не волноваться?       — Успокойся, всё будет нормально, — трёт переносицу Чжань. — Если бы были какие-то проблемы, думаю, мы бы с тобой сразу узнали об этом. Всё прошло хорошо.       — Ты меня, конечно, слегка успокоил, но придётся ещё принять пару капель успокоительного.       — Пара капель — это пара бокалов?       — Ой, да иди ты, — голос на том конце трубки театрально обижается. — Теперь даже с тобой не выпить, а если я вообще алкоголиком стану так один?       — Если поделишься своим травяным чаем, то составлю тебе компанию, так и быть, — усмехается Чжань, хотя выпить он бы сейчас и правда не отказался.       — Уже завариваю, — отзывается Чжочен.       — Уже иду, — улыбается Чжань, сбрасывая вызов.       Двигаться не хотелось, но и оставаться сейчас наедине со своими мыслями тоже. Собравшись с силами, он всё же поднимается с дивана и, захватив свои вещи, выходит из кабинета, спускаясь на этаж ниже, где находился кабинет Чжочена. Рабочий день почти окончен, можно позволить себе небольшую передышку. Ван Чжочен, принявший уже явно больше двух бокалов своего «успокоительного», тоже разделял это мнение, наливая себе третий бокал «Хеннесси».       — Кто-то сегодня едет домой на метро? — усмехается Чжань, отпивая заваренный Чжоченом травяной чай, который тот когда-то привёз то ли из Индонезии, то ли откуда-то из Индии.       — Довезёшь меня? — пьяно смотрит широко улыбающийся Чжочен.       Сяо Чжань закатывает глаза, вздыхает и молча кивает. Ну, конечно, довезёт, куда он денется.       — Тогда поедем скоро, ладно? Мы с Ибо вроде как договорились сегодня приехать домой пораньше.       Чжочен осоловело растягивает губы в улыбке, театрально вздыхая, мол, вот она, семейная жизнь. Сяо Чжань в ответ со смешком чокается с ним своим травяным чаем, допивая его. Из «XZ Emergency» они выезжают через час, попадая в пробку по пути. Чжочен предполагаемо засыпает в дороге, а Сяо Чжань со вздохом включает ему обогрев сиденья, везя к дому.       Когда-то, во времена их студенчества, Чжань точно так же отвозил друга на такси домой, потому что, несмотря на всю свою внешнюю браваду, Чжочен напивался легче лёгкого, тут же засыпая сном младенца. Сейчас, останавливаясь у нужного подъезда и пытаясь разбудить друга, Чжань думал, что, похоже, ребёнок у него появился гораздо раньше, чем когда он узнал о беременности.                    Великовозрастный, не умеющий пить ребёнок. Чжочен в ответ что-то сонно мычит, просыпаясь, заплетающимся языком благодарит Чжаня, что тот его подвёз, и идёт, пошатываясь, к подъезду, скрываясь за тяжёлой дверью.       Сяо Чжань смотрит ему вслед, провожая взглядом, и трогается с места, выезжая из двора на проезжую часть. Часы на приборной панели показывают начало восьмого вечера. Наверное, Ибо уже был дома, обещав вернуться к семи. Чжань делает глубокий вдох, включая кондиционер, и притормаживает на светофоре, доставая телефон и набирая Ибо.       — Алло, — раздаётся после двух гудков уставший голос.       — Привет, — улыбается Чжань, потому что просто не может не улыбнуться. — Уже приехал?       — Только заехал в гараж, — по голосу слышно, что Ибо тоже улыбается. — А ты как, закончил? — где-то на фоне слышится приглушённый хлопок — Ибо вышел из машины.       — Еду. Отвозил Чжочена домой, — вздыхает Чжань. — Буду минут через сорок.       — Когда он уже научится пить? — саркастично усмехается Ибо.       Когда-то, когда у Сяо Чжаня ещё не было машины, именно Ибо был тем, кого Чжань просил отвозить пьяного друга домой. Ибо, хоть и ворчал, но просьбу Чжаня выполнял, терпеливо ожидая, когда тот уже получит права. Тест на права Сяо Чжань сдал с первого раза, сразу после экзамена узнав, что Ибо уже как пару месяцев купил ему машину.       — Видимо, никогда, — смеётся Чжань. — Заехать за продуктами?       — Не нужно, судя по запаху в доме, господин Мо наготовил нам целый короб еды, — уставшая усмешка. — Приезжай сам быстрее.       — Тогда жди меня, Бо-ди, — улыбается Чжань и буквально слышит такую же улыбку в ответ.       За окном мелькают огни вечернего Шанхая, проносясь смазанными вспышками мимо. Сяо Чжань любит, как пахнет ночной воздух, унося с собой суету дня и принося расслабленное спокойствие ночи. Когда-то он мечтал о том, что будет вот так возвращаться домой в дорогом автомобиле, который непременно купит сам, а ночь будет нести в себе мысли не об одиночестве, а о любящей семье, которая ждёт дома. Каждая его мысль до единой теперь реальность.