Вселенная внутри

      Восемь утра, суббота, завывание ветра за окном и опускающийся на землю в утренних сумерках снегопад. Сяо Чжань расслабленно облокачивается на подлокотник дивана и пробегается глазами по строчкам на странице, вчитываясь в происходящее. Такие моменты спокойствия и тишины в его жизни были роскошью, даже в законные выходные.       Он любил свою работу, любил быть занятым и искренне любил своих пациентов, совершенно теряясь в такие вот свободные дни. Знать, что у тебя нет никакого графика, никуда не нужно ехать и никого не нужно спасать, было иногда очень непривычным.       Обычно свои выходные Чжань посвящал себе и домашним делам: плавал в бассейне, ходил в тренажёрный зал, читал, иногда рисовал, если было желание, встречался с Чжоченом или Лу, которые обычно использовали выходные, чтобы банально отоспаться. Сегодняшний день Чжань планировал провести за книгой, которую начал читать ещё два месяца назад и на которую вечно не хватало времени. Может, он даже дочитает её сегодня. Да, это было бы здорово.       Где-то в коридоре раздаётся глухой шлепок чего-то упавшего на пол, и Сяо Чжань поворачивает голову в сторону межкомнатной арки, из-за угла которой выбегает Орешек. Опять залезла на комод в прихожей и всё пороняла. Чжань просто надеется, что это не ключи от машины. Дебильная привычка класть ключи на комод в коридоре, и если Чжань так делал редко, приучив себя убирать любые ключи в ящик, то Ибо обычно любил бросать свои вещи так, в том числе и ключи от машины.       — Ну, что, нашкодила? — смотрит он на виляющую пушистым хвостом кошку. — Что уронила? Перчатки? Ключи? Надеюсь, это не ключи Ибо, потому что он тебя убьёт, — вздыхает Чжань, смотря на севшую и замершую на полу собеседницу. — Ладно, пошли посмотрим, — откладывает он книгу, вставая с дивана, и идёт в коридор, кидая взгляд на притихшую Орешек.       На полу, прямо перед комодом, лежали не только ключи от машины Ибо, но ещё и его паспорт, перчатки, права и даже телефон. Сяо Чжань цокает языком и садится на корточки, собирая все вещи и раскладывая их по ящикам. Телефон он откладывает в сторону, напоминая себе отдать его Ибо, когда тот проснётся. Хорошо, что ничего не разбилось.       — Тебе повезло, девочка, — укоризненно смотрит на неё Чжань, получая в ответ осознанный, почти что человеческий взгляд зелёных глаз. — Ибо пустил бы тебя на обивку сидений, — усмехается он, убирая телефон Ибо в карман домашних брюк и беря на руки Орешек. — Заскучала, да? Ну пошли, сначала вернём телефон Ибо, а потом придумаем тебе занятие, идёт?       Сяо Чжань идёт в холл, поднимается с кошкой на руках по лестнице на второй этаж, стараясь не запнуться о ступени, и, пересекая холл второго этажа, доходит до спальни, где в ворохе одеяла торчит лохматая макушка спящего Ибо. Увидев кучу из одеяла, из-под которого торчал кусок голой ноги, Орешек тут же начинает вырываться, спрыгивая с рук и наваливаясь на выглядывающую пятку, начиная об неё тереться.       — Твою за ногу, Орешек, — сонно мычит Ибо, шевелясь и слабо лягая кошку. — Отстань.       — Она пришла тебя будить, — пытается оправдать её Чжань, садясь на край кровати и кладя рядом телефон Ибо.       — А ты? — поворачивается Ибо, потягиваясь. Иногда Сяо Чжаню казалось, что в его доме одна кошка и один большой наглый кот.       — А я с ней за компанию, — улыбается Чжань. — Телефон твой принёс, ты его в прихожей бросил.       — Забыл, — лохматит и без того топорщащиеся в разные стороны волосы Ибо. — Спасибо, — тут же расплывается в улыбке. — Что бы я делал без Чжань-гэ.       — Уже бы давно растерял все свои вещи.       — Не люблю терять вещи, — корчит грустную гримасу Ибо.       — Ну, совесть свою ты уже потерял, — смеётся Чжань, получая слабый тычок в бок.       — Ты научишь нашего ребёнка ужасным вещам, Чжань-гэ, — вздыхает Ибо, закатывая глаза.       — Да? И каким, например?       — Издеваться над бедным отцом, — театрально морщится Ибо.       — Это будет единственный человек в мире, который сможет это делать, не боясь быть застреленным, — фыркает Чжань, откидываясь на подушку.       — Почему единственный? Есть ещё ты, — обхватывает его плечи Ибо, загребая в объятия.       — Эй, я над тобой не издеваюсь! — притворное возмущение тонет в поцелуе. Лучший способ закончить дискуссию по мнению обоих.       Орешек возится где-то на полу, играясь со стоящими там тапками и едва ли обращая внимание на то, что происходит на кровати.       — Доброе утро, Чжань-гэ, — мурчит на ухо Ибо, отрываясь от чужих губ.       — Доброе, Бо-ди, — улыбается Чжань, тут же меняясь в лице за долю секунды.       — Ты чего? — напрягается Ибо, разжимая объятия и давая Чжаню больше воздуха, мысленно уже угадывая ответ.       — Тошнит, — с посеревшим лицом отвечает Чжань, делая пару глубоких вдохов.       Ибо понимающе кивает, вставая с кровати и приоткрывая окно, запуская в комнату свежий воздух.       — Воды, может? — беспокоится Ибо, получая в ответ мотание головой.       — Лучше комнату рядом с туалетом, — выдавливает из себя улыбку Чжань. — Похоже, пора переезжать в ту спальню, что напротив ванной.       — Хорошо, давай, если тебе так будет удобнее, — кивает Ибо, дотягиваясь до ладони Чжаня и накрывая её своей.       — Тебе не обязательно тоже перебираться туда.       — Я без тебя тут не останусь, — отрезает все возражения Ибо, и Чжань просто кивает в ответ, благодарно улыбаясь.       Орешек громко подаёт голос с пола, наигравшись с тапками и теперь привлекая внимание хозяев. Как они вообще посмели отвлекаться, когда у неё тут столько потребностей? Ну что за безалаберные люди!       — Я пойду её покормлю, — реагирует Чжань.       — Тебе полегчало?       — Немного, — кивает Чжань.       — Я сам её покормлю, иди в ванную или на свежий воздух. Только одеться не забудь, если пойдёшь во двор, ладно? — Ибо легко подносит ладонь Чжаня к губам, оставляя на ней невесомый поцелуй, и встаёт с кровати, подхватывая с пола Орешек и выходя из спальни.       Сяо Чжань смотрит ему вслед, потом на снова забытый телефон Ибо и не сдерживает смешка. Совершенно невозможный и такой лучший на свете гремлин, вечно раскидывающий свои вещи по всему дому. Он забирает с кровати телефон Ибо, кладёт его в карман штанов и, заправив разворошенную кровать и закрыв окно, выходит из спальни, спускаясь вниз, где уже во всю слышится громыхание посуды на кухне.       Орешек мурчащим комком трётся о ноги достающего ей корм Ибо, превращаясь в самую ласковую кошку на свете. Чжань облокачивается на косяк межкомнатной арки, не сдерживая смешка — настолько забавными выглядели спотыкающийся о вертящуюся под ногами кошку Ибо и целеустремлённо выпрашивающую свою еду Орешек.       — Не раздави её, — усмехается Чжань, кладя многострадальный телефон Ибо на стол и плюхаясь на стул рядом.       — Если раздавлю — обещаю оплатить ей билет в кошачий Рай, — фыркает Ибо, выдавливая в миску Орешек из пакетика корм. — Рагу из ягнёнка, — читает он на упаковке. — Чжань-гэ, ты в курсе, что наша кошка питается, как в ресторане Мишлен? — усмехается Ибо, ставя кошачью миску на пол и вскидывая упаковку от корма.       — Бо-ди, имей совесть, тебе готовит повар такого же ресторана, — смеётся Чжань.       — Мне больше нравится, как готовишь ты.       — Хочешь уволить господина Мо?       — Ну, нет, — наливает воду в чайник Ибо. — У тебя нет времени, чтобы столько готовить, а я просто спалю кухню вместе с домом. Господин Мо — наше спасение, — усмехается Ибо, включая чайник.       — В декрете у меня будет больше времени, чтобы заниматься домом, но ты прав, господин Мо — наша палочка-выручалочка, — кивает Чжань, тут же замирая и глубоко вдыхая, чувствуя новый приступ тошноты.       — Опять началось? — обеспокоенно смотрит Ибо.       — Да, — выдыхает Чжань. — Пойду умоюсь, — встаёт он со своего места.       — Что будешь на завтрак?       — Давай твои подгоревшие тосты и кофе.       — Тебя точно стошнит, — усмехается Ибо.       — Меня и так постоянно тошнит, ты не поймёшь, что это именно от твоей еды, — смеётся в ответ Чжань, ловя весёлый взгляд Ибо и улыбаясь ему, выходя из кухни.       Едва выйдя в холл, организм решает, что пора вывернуться наизнанку, выплюнув желудок и лёгкие, так что добежать удаётся только до ближайшей ванной — на первом этаже. Нажимая на кнопку смыва, Чжань устало поднимается с пола, подходя к раковине и включая холодную воду. Умывание помогает не очень, так что приходит желание залезть в душ целиком.       Залезая в душевую кабинку, Чжань включает режим массажного душа, настраивая температуру. Это действительно помогает, тошнота проходит, уступая место усталости и сонливости. Он вытирается, одевается и выходит из ванной, бросая взгляд на часы в холле. Половина десятого утра, а он уже чувствует себя выжатым лимоном.       В голове всплывают все эти воодушевляющие фразы о том, что беременность — лучшее время. Кто вообще это придумал? Сяо Чжань с удовольствием бы посмеялся этому человеку в лицо, потому что чувствовать себя выжатой коркой от выжатого лимона и выплёвывать свои внутренности по несколько раз за день — совсем не тянет на лучшее время в жизни.       Чжань трёт виски, ерошит ещё влажные после душа волосы и проходит в кухню, откуда доносится властный голос Ибо.       — Ну, так заткни его, Фэйтян, — сухо бросает альфа, выключая плиту и снимая с конфорки турку со свежесваренным кофе.       — Напомни, что он на нашей земле. Я хочу, чтобы эта партия была доставлена в течение двух дней, — голос Ибо безапелляционный и уверенный. Человек, который всё держит под контролем.       «Ясно, работа», — делает вывод Сяо Чжань, больше не вслушиваясь в разговор. Наблюдать у плиты Ибо, одетого в футболку для сна и домашние спортивные штаны, варящего кофе и раздающего приказы подчинённым, было до одури забавно. Сяо Чжань невольно улыбается такой комбинации образов, проходя в гостиную, где на диване так и лежит оставленная с утра книга и его телефон.       Он закрывает книгу, откладывая на журнальный столик, и берёт в руки телефон, проверяя уведомления. Среди всего прочего в глаза бросается сообщение от Лу. «Что ты успел натворить? Почему тебя ищет хмырь из министерства?» — красуется на экране. Сяо Чжань вскидывает брови и тут же набирает номер Сюань Лу.       — Да, — слышится голос Лу, на том конце провода.       — Что у тебя там происходит? Я прочитал твои сообщения, — садится на диван Чжань, откидываясь на мягкие подушки.       — Ты получал вчера результаты проверки? — взволнованно спрашивает Лу.       — Да, вчера пришло по почте, — подтверждает Чжань.       — И? Какие результаты?       — Всё хорошо, почти максимальный балл проверки, никаких нареканий, — отвечает Чжань, уже что-то предчувствуя. — Почему ты спрашиваешь?       На том конце провода возникает секундная пауза, прежде чем Лу снова начинает говорить.       — Просто… Ну, зачем приходить этому министерскому хмырю, если всё хорошо? У меня нехорошее предчувствие, Чжань-Чжань, — вздыхает Лу.       — Опиши мне его, — тут же просит Чжань. Ему необходимо убедиться в своей догадке. — Опиши того, кто меня искал.       В телефоне снова возникает молчание. Видимо, Лу подбирала слова.       — Ну, такой высокий альфа, на вид лет тридцать-тридцать пять, в костюме хорошем…       — Блондин?       — Да-да, с хищной улыбкой такой, — оживляется Лу. — Ты знаешь его?       — Знаю, — обречённо выдыхает Чжань.       — Рассказывай, — тут же требует Лу безапелляционным тоном.       Сяо Чжань косится на межкомнатную арку гостиной, прислушиваясь к доносящемуся с кухни голосу и убеждаясь, что Ибо ещё разговаривает по телефону.       — Этот альфа приходил в составе проверяющих. Недвусмысленно намекал на совместный ужин, — устало трёт переносицу Чжань. — Я отказал, разумеется. Его не смутило ни моё обручальное кольцо на пальце, ни метка на шее.       — Вот же хмырь, — презрительно фыркает Лу в трубке. — Типичный самовлюблённый индюк, не понимающий отказов. Расскажи Ибо.       — И что он сделает? Погрозит пальцем? Лу, он из министерства, вдруг у Ибо будут проблемы, — выдыхает Чжань.       — У Ибо? Проблемы? — слышится смешок. — Ты забыл, кто твой муж, или токсикоз совсем мозги расплавил? Скорее уж у этого министерского выскочки будут проблемы, — фыркает Лу. — Если он вообще выживет, — снова смешок, ироничный и предвкушающий.       — Я не хочу втягивать в это недоразумение Ибо. Это же просто сюр, Лу, — усмехается Чжань. — С каких пор альфы вообще стали хотеть чужих беременных замужних омег? Это абсурдно.       — Захотеть можно кого угодно, будь ты хоть трижды беременным и замужним, — вздыхает Лу. — Это, конечно, твоё дело, и пока действительно не произошло ничего серьёзного, но обещай, что если ситуация не разрешится или примет другой оборот, то расскажешь обо всём Ибо, — голос Лу серьёзен, давая понять, что если Чжань не последует её совету, то она сама всё расскажет.       — Хорошо, Лу. Я обещаю, — кивает сам себе Чжань. — Ты в центре? — вырывается вопрос.       — Да, ночное дежурство, — устало отвечает Лу, подавляя зевок. — Сейчас поеду отсыпаться.       — Чжочен с тобой?       — Нет, отдыхает дома. Обещал завтра выйти разобрать текучку.       — Напомни ему, что завтра воскресенье, — усмехается Чжань.       — Думаю, он просто хочет допить то, что не допил тогда с тобой, — ироничный смешок.       — Очень на него похоже, — ерошит волосы Чжань. — Ладно, езжай отсыпаться и напиши мне, когда будешь дома.       — Есть, босс, — весело усмехается Сюань Лу, отключаясь.       Сяо Чжань отнимает телефон от уха, смотрит на погасший экран и с обречённым вздохом откидывает голову на диванные подушки, зажмуривая глаза. Какого, блять, чёрта? Поверить, что настолько абсурдная ситуация могла произойти в реальности, до сих пор было трудно. Что вообще у этого Ян Сая в голове?       Устало растерев переносицу, Чжань открывает глаза, поднимая голову с подушек и натыкаясь на выжидающий взгляд Ибо, видимо, уже несколько секунд наблюдающего картину прокрастинации своего мужа.       — Чжань-гэ? — вопросительно приподнимает бровь альфа.       — О, ты уже закончил говорить? Я не услышал, как ты вошёл, — натягивает беззаботную улыбку Чжань.       — Я заметил, — хмыкает Ибо, продолжая смотреть немигающим взглядом.       — Ты обсуждал там какие-то дела, я решил ретироваться, — фыркает Чжань.       — Я варил тебе кофе вообще-то, — надувается Ибо. — Он, кстати, готов. Будешь?       — Добавишь больше сливок?       — Конечно, — тут же расплывается в улыбке Ибо.       — Принесёшь сюда? — складывает домиком брови Чжань, делая просящие глаза.       Ибо молча кивает с такой же улыбкой, уходя на кухню и возвращаясь в гостиную спустя пару минут с подносом, на котором дымились две кружки свежесваренного кофе и несколько ароматных румяных булочек.       — Аккуратно, горячий, — заботливо предупреждает Ибо, ставя поднос на журнальный столик и плюхаясь рядом с Чжанем на диван.       — Откуда у нас появилась выпечка? — тут же цепляется взглядом за аппетитные булочки, посыпанные шоколадной крошкой, Чжань.       — Господин Мо вчера испёк на ужин, несколько булочек осталось, я разогрел их в духовке, — поясняет Ибо, беря свою кружку с подноса.       — Вау, лао Ван, ты сам разжёг духовку? — притворно охает Чжань, хватаясь за сердце, за что тут же получает лёгкий тычок в плечо.       — Научился у Чжань-гэ, видимо, — корчит ехидную моську Ибо.       — По крайней мере, ты не спалил кухню, — довольно щурится Чжань, подцепляя двумя пальцами булочку с тарелки. — Ван Ибо, ты настоящий шеф.       — Ради Чжань-гэ я могу научиться даже готовить, — довольное мурлыканье на ухо.       — Даже не думай, — угрожающе шипит Чжань, кидая грозный взгляд на замершего рядом Ибо. — По крайней мере, пока не родится ребёнок. Мне вот только в дыму задохнуться или отравиться сейчас не хватало.       — Так уж и быть, Чжань-гэ, оставлю свои кулинарные эксперименты на потом, — примирительно поднимает руки вверх Ибо, усмехаясь. — Ты убиваешь во мне великого повара, — притворный вздох.       — Можешь экспериментировать на ком-нибудь неугодном. М-м… Может, паршивые компаньоны по бизнесу? Гнилые поставщики? Ужасные сотрудники?       — Отличная идея, гэ, — откусывает кусок булки Ибо, осыпая вниз шоколадную крошку и повидло. — Как раз вчера взбрыкнул наш поставщик в Мексике.       — Это через которого вы оружие поставляете?       — Ага, — отвечает с набитым ртом Ибо. — У нас товар в пути уже и оплата на счёте, по плану заказчик должен получить товар через два дня. Накладки нам вот вообще не нужны.       — Зачем вы поставляете оружие через вовлечённых людей? Поставь в Мексику своего человека.       — Потому что это третье звено, расходник, — прожёвывает наконец Ибо. — Своими людьми я не буду рисковать.       — Тогда выполни контракт и показательно объясни, что этот человек себя неправильно повёл.       — «Неправильно повёл»? Красиво ты завуалировал слово «убрать», — прыскает смехом Ибо.       — Я не имел в виду это, просто… Я не знаю, какие там ещё методы есть?       — Ну, вариант с «убрать» самый рациональный, — улыбается Ибо.       — «Убирать» людей — не рационально. Это плохо, Бо-ди. Фу, — допивает кофе Чжань, берясь за оставшуюся на тарелке булочку.       — Отругаешь меня за это? — широкая ухмылка.       — Отругаю, — строго смотрит Чжань. — Сегодня твоя очередь убирать лоток Орешек.       — Чжань-гэ! — вскидывается Ибо.       — И у горничной сегодня выходной, так что даже не надейся.       Ибо пару секунд смотрит на Чжаня, зависнув, а потом страдальчески хлопает себя по лбу.       — Я могу отправлять оружие в Мексику, вести дела триады и распоряжаться десятками людей, но не могу возразить собственному мужу, — усмехается Ибо.       — А ещё я беременный, — растягивает губы в ухмылке Чжань.       — И манипулятор, — вздыхает Ибо, приваливаясь к Чжаню на плечо.       — Люблю тебя, — целует его в макушку Чжань со смешком.       — И я тебя, Чжань-гэ, — отзывается с улыбкой Ибо, целуя в плечо.       Сяо Чжань запускает руку в растрёпанные волосы Ибо и думает о том, что он выиграл главный джекпот этой жизни: строптивого гремлина, который положил к его ногам весь мир и даже больше. Неуправляемый львёнок в прошлом и взрослый, сильный лев в настоящем. Лев, такой опасный для других и такой покорный для него, позволивший приручить себя только раз и только ему, Сяо Чжаню.

***

      Выходные проходят в спокойном, ленивом темпе, растягиваясь жвачкой по минутам. Они вдоволь спят, валяются в кровати, смотрят фильмы, много занимаются сексом, заказывают горы доставки, пару раз спускаются в бассейн и гуляют, Сяо Чжань со спокойной душой дочитывает свою книгу, лёжа на Ибо, а тот вальяжно перебирает волосы на макушке Чжаня и пролистывает видео с обзорами на разные семейные автомобили.       Да, он серьёзно решил купить новую машину, какой-нибудь внедорожник или кроссовер, чтобы туда вмещалось тысяча детских вещей. Чем Ибо не устраивала его вполне себе вместительная «ауди» и «лексус» Чжаня, куда спокойно поместились бы и детское кресло, и прочие вещи, остаётся тайной.       — Чжань-гэ, — негромко зовёт его Ибо, отрываясь от экрана телефона.       — М? — приподнимает голову с его груди разомлевший Чжань.       Безусловный и очевидный плюс воскресенья — в вашем распоряжении весь день, тягучий и долгий. Они оба кончили не больше двадцати минут назад, так и не потрудившись сходить в душ или одеться. Сегодня перестилать постель было явно бесполезно.       — Хочу, чтобы наш ребёнок был похож на тебя, — с улыбкой говорит Ибо, откладывая телефон на тумбочку. — Просто, чтобы ты знал, — добавляет всё с такой же улыбкой.       Сяо Чжань приподнимается на локтях, скатываясь с обнажённой груди Ибо и ловя его взгляд.       — С чего это ты вдруг? — всматривается в расслабленно улыбающееся лицо напротив Чжань.       — Ты слишком космический, чтобы существовать в этом мире в одном экземпляре, — тут же отвечает Ибо, словно ему совсем не нужно время, чтобы подумать над ответом.       Чжань смотрит на щурящегося довольным котом Ибо, и не остаётся ни капли сомнения в его кристальной искренности. Он говорит это так просто, как какую-то не требующую доказательств аксиому, и это так в духе Ибо, что по телу Чжаня тут же разливается жар мурашек.       — Бо-ди…       — Я когда увидел тебя, ещё там, у института, то сразу подумал о том, что твой ребёнок точно будет самым красивым. А потом я подумал о том, что этот ребёнок должен быть от меня.       — Тебе тогда было двадцать, ты не мог думать так наперёд, — удивлённо приподнимает брови Чжань.       — Да, — кивает Ибо. — Возраст, когда я разбился об тебя.       Сяо Чжань во все глаза смотрит на серьёзное выражение лица Ибо перед собой и не может поверить в то, что слышит. Нет, он, конечно, помнил, с каким пылом Ибо тогда лип к нему, сметая всё на своём пути, но в то время Сяо Чжань принял это за юношеский максимализм и эгоистичное желание заполучить то, что захотел, а не за осознанные чувства.       Сейчас ему фактически признались в любви с первого взгляда, и это после их нескольких лет брака, когда, кажется, все слова уже давно были сказаны. Оказывается, ещё не все.       — Хочешь сказать, ты тогда влюбился в меня с первого взгляда? — смеётся Чжань, переворачиваясь на живот и устраивая руки на груди Ибо, кладя на локти подбородок.       — С третьего, — тут же отвечает Ибо. — Первый раз я увидел тебя у института и подумал, что ты пиздецки, невъебенно и незаконно красивый. Когда увидел тебя во второй раз — понял, что хочу видеть твою улыбку в своём мире каждый день. В третий раз — я пообещал себе, что открою в твою честь новую вселенную и сделаю тебя самым счастливым. Я тогда смотрел на тебя и пиздецки пропадал от осознания того, что вообще можно вляпаться в человека так сильно. Я, наверное, просто ебанутый, но смотри, гэ: у меня получилось. Пиздец, да? Шесть лет назад я пообещал себе, что ты станешь частью моего будущего, и вот мы женаты, у нас общий дом, а теперь будет ещё и ребёнок. Я тогда думал, что нашёл свою родственную душу, а оказалось — любовь всей моей жизни.       — Ты был очень настойчивым, — усмехается Чжань, вспоминая, как долго Ибо атаковал его своим натиском чувств.       — Я знал, чего хочу, Чжань-гэ. Первый раз в своей жизни понял это.       — И ты этого добился, — растягиваются губы в улыбке. — У меня не было шанса выжить, Бо-ди, — смеётся Чжань.       Каково это — осознавать, что тот, кого ты считал незрелым избалованным юнцом, теперь самая надёжная поддержка и опора в твоей жизни? Сяо Чжань смотрит на расслабленное лицо Ибо напротив и понимает, как сильно он тогда недооценивал альфу, не перестающего каждый день доказывать, что он — тот единственный, с которым Сяо Чжаню может быть хорошо.       Чжань помнит того двадцатилетнего парня, импульсивного, эмоционального и открытого, смотрящего на него горящим преданным взглядом и готовым разорвать за него любого. Сейчас, по прошествии стольких лет, Ибо по-прежнему импульсивный, искренний и смотрит с той самой безграничной преданностью. Это больше не тот львёнок, только начинающий осознавать свои возможности, теперь это взрослый лев, прекрасно знающий свою силу и уверенно ею пользующийся.       Сяо Чжань всегда знал, какой Ибо, прекрасно видел, как тот ведёт себя с другими, не обманываясь внешностью. Он мог быть холодным, равнодушным, эгоистичным, лицемерным и жестоким, мог посмеяться над кем-то и продемонстрировать свою силу. Просто потому что у него была власть, дающая право превосходства, просто потому что он мог этим пользоваться, оставаясь безнаказанным.       Ибо никогда не строил из себя того, кем не является, открыто показывая свои эмоции и мысли. Сяо Чжань знает самые тёмные уголки личности Ибо, видел, как он избивает кого-то, приказывает убить или убивает сам, сотню раз стирал кровавые капли с рук Ибо и столько же раз прижимал его к себе, обрабатывая раны. Ван Ибо — ужасный человек, на счету которого не один грех. Сын своего отца, достойно перенявший дела семьи Ван, возглавивший одну из шанхайских триад и купающийся в криминале по горло.       По всем законам логики такой человек просто не способен был любить кого-то, кроме себя. Но он любил. Так, как невозможно любить в жизни: самозабвенно, искренне и безгранично преданно. Ибо может не запомнить имя своего бизнес-партнёра, но всегда запоминает каждую мелочь, которую ему рассказывает Сяо Чжань, потому что знать, что Чжань поел, выспался и у него всё хорошо — гораздо важнее, чем договор даже на самую круглую сумму в мире.       Ван Ибо — совершенно непроницаемый, жестокий и долбанутый. Для других. Для Сяо Чжаня — никогда. Чжань, конечно, знает, каким Ибо может быть ублюдком, но это всё с кем-то другим, далёким и незнакомым, не с ним.       Он живёт с Ибо, который будит его поцелуем, варит по утрам кофе и заваливает подарками и комплиментами даже спустя несколько лет семейной жизни, этот Ибо сдувает с него пылинки, поддерживает во всём и не устаёт напоминать, что Сяо Чжань лучший. Одно слово — и Ибо развяжет за Чжаня войну и голыми руками прикоснётся к Солнцу, заживо сгорая, просто потому, что так захотел Сяо Чжань.       Это была сила, которой мог управлять только он один и, думая о которой, становилось действительно страшно, потому что Ван Ибо — это не просто человек, это оружие. Если бы Чжань захотел свергнуть президента или объявить войну другой галактике, Ибо бы использовал все свои ресурсы, чтобы исполнить его желания, и самое страшное — у него действительно были возможности для подобного.       Иногда Чжань думал об этом, и от осознания того, насколько Ибо ему предан, становилось страшно. Любое слово Сяо Чжаня имело вес, а понимание этого заставляло всегда обдуманно формулировать свои желания и предложения. Ибо — не его оружие, и использовать влияние и возможности семьи Ван, Сяо Чжань не собирался, всегда уравновешивая и успокаивая бушующее пламя Ибо.       Раньше, в начале их отношений, Чжань иногда задумывался над тем, что будет, если они с Ибо вдруг разойдутся, и каждый раз содрогался от представляющихся ему вариантов событий. Нет, Ибо не удерживал бы его, не давил бы и не угрожал, всегда уважая его мысли и желания. Он бы просто исчез за дверью, оставив с Чжанем своё сердце.       Сяо Чжань слишком хорошо знал Ибо, как и то, что он всегда будет готов прийти по первому его зову, даже если Чжань прогонит его последними словами. Ибо будет мучиться от невозможности быть рядом, будет сдерживать рвущуюся наружу боль, но всегда придёт на помощь, в каких бы отношениях они ни были. Такой был Ван Ибо, которого знал Чжань. Слишком верный, слишком открытый и преданный.       Ибо со всем пылом отдал Чжаню своё сердце и душу, и это огромное счастье, что Сяо Чжань принял это и отдал ему всё, что у него было, в ответ. Благословение небес? Определённо, потому что по-другому эту силу чувств Чжань объяснить не мог.       — Чжань-гэ? — врывается в сознание встревоженный голос.       Сяо Чжань переводя взгляд на взволнованно смотрящего на него Ибо и понимает, что всё это время смотрел отсутствующим взглядом в одну точку, совершенно выпав из реальности.       — Прости, я залип, — неловко улыбается Чжань, отмирая и скользя рукой по груди Ибо.       — О чём думал? — с интересом смотрит Ибо.       — О тебе, — с лёгким прищуром отвечает Чжань, приподнимаясь на локтях и ловя взгляд напротив. — Я подумал, что это большое счастье, что мы встретились. Подумай, сколько людей хотят встретить свою любовь, а когда находят, у многих эта любовь оказывается невзаимной или полной тоски и боли. А у скольких людей есть любовь, которую они не берегут, или которая их совсем не радует. Просто представь, насколько нам повезло, что всё сложилось именно так, как сложилось: без трагедии и драмы. Я думал о том, насколько редко так происходит в жизни, и не могу до конца поверить, что всё действительно так сложилось. А если бы мы не смогли быть вместе или кто-то кого-то разлюбил? Что бы было тогда, а? Ты бы смог жить, если бы мы расстались?       — Шутишь? — возмущённо вскидывает брови Ибо. — Я и неделю-то в командировке без тебя прожить не могу, а ты тут про расставание говоришь. Фу, Чжань-гэ, не произноси такие страшные слова вслух.       — Ты никогда не думал об этом?       Ибо приподнимается на локтях, полулёжа на подушках и плавно скользя ладонью по руке Чжаня, удобно устроившегося у него на груди.       — Нет. Зачем? Всё это время больше всего на свете я хотел быть с тобой, и я был. Просыпаясь, я вижу твоё лицо, засыпая, я целую тебя на ночь, а теперь каждый день я думаю о том, как внутри тебя развивается наш ребёнок. Я полюбил тебя шесть лет назад и продолжаю любить больше и больше с каждым днём сейчас. Так зачем мне представлять что-то настолько дерьмовое, как расставание? За всё время нашего знакомства я лишь раз усомнился в нашем «долго и счастливо». Когда посчитал, что не достоин тебя. А потом ты меня поцеловал, гэ. Помнишь? Посмотрел на меня своими невозможными глазами и первый поцеловал. Я тогда пообещал себе, что больше не усомнюсь в правильности своих чувств, и я не усомнился. Ни разу за эти шесть лет, Чжань-гэ. Я смотрел на тебя, видел ответное желание, и больше вообще ничего не имело смысла.       Чжань всматривается в серьёзное лицо Ибо перед собой и не верит, что жизнь действительно подарила ему этого человека. Осознать, что ты любишь человека, который со всем пылом отвечает тебе взаимностью, и продолжать до сих пор снова и снова влюбляться в этого человека. Если в жизни и существовал какой-то счастливый билет, то он явно был у Сяо Чжаня.       — Я не верю, что ты мне достался, — шепчет Чжань, подаваясь вперёд и захватывая в плен чужие губы.       — Это мои слова, гэ, — усмехается сквозь поцелуй Ибо, притягивая Чжаня ближе.       Ван Ибо — далеко не святой человек, не самый сознательный гражданин, опасный противник, но надёжный друг и совершенно восхитительный муж. Сяо Чжань не может вспомнить, кто ещё из его бывших партнёров был к нему настолько же внимательным, как Ибо. Да, он выбрал себе в спутники жизни совершенно невозможного гремлина, способного посоперничать с самим дьяволом, но именно этот гремлин смотрел на него с бесконечным обожанием, решал все его проблемы и готов был идти войной на любого, кто осмелится Чжаня расстроить. Если Ибо и был дьяволом во плоти, то точно персональным дьяволом-хранителем Сяо Чжаня.       — Иди сюда, Бо-ди, — шепчет Чжань, забираясь на бёдра Ибо и утягивая его в новый поцелуй, долгий и тягучий.       Их секс мог быть каким угодно: страстным, ярким, долгим, грубым, нежным, но всегда — чувственным, каким он мог быть только между двумя людьми, нашедшими друг друга в этой жизни и эту жизнь друг в друге.       Одеяло летит в сторону, комком свисая с кровати, а руки дорываются до обнажённой кожи. Чжань оглаживает плечи Ибо, касается лопаток, продолжая незамысловатую ласку и вызывая довольное мурчание. «Большой кот», — проносится в голове, и от этого сравнения губы сами собой растягиваются в улыбке, которая тут же тонет в новом поцелуе.       Настойчивые горячие руки Ибо обнимают, гладят спину, мягко чертя линии пальцами на обнажённой коже и спускаясь ниже, на поясницу, дразняще надавливая на копчик, а потом опускаясь на половинки ягодиц, сжимая их и заставляя Чжаня выгибаться, подставляясь горячим ладоням. По телу проходит электрический разряд, а и без того горячая кожа раскаляется до температуры самовозгорания.       — Я хочу быть нежным, ладно? — хрипло говорит Ибо, отрываясь от краснеющих губ Чжаня и получая в ответ молчаливый кивок и ласковую улыбку.       Это был их третий раз за сегодняшний день, и Чжаню безумно нравилось, когда Ибо брал его порывисто и грубо, оставляя следы от губ и рук и дразняще сжимая ладонью горло, чувствуя бьющуюся жилку под кожей и чередуя с глубокими поцелуями и ласковыми прикосновениями. Их секс мог быть порывистым или грубым и всё равно чувственно отдавался щемящей нежностью, напоминающей, насколько они дорожат друг другом. В каждом действии Ибо прямо сквозило желание сделать хорошо, подчёркивая, что удовольствие Чжаня для него было превыше собственного.       Сяо Чжань выгибается от горячего поцелуя в чувствительное место на шее, тая под умелыми ладонями на его заднице, и пытается вспомнить, сколько партнёров ставили на первое место его желания, а не свои, доставляя удовольствие именно ему, а не себе. Он скользит ладонью по шее Ибо, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, и понимает, что таких, как Ибо, у него не было.       Никто, даже самые романтичные из его бывших, не смотрел на него с таким обожанием, с каким смотрел Ибо, не прикасался к нему с такой нежностью, с какой прикасался Ибо, и не целовал его так чувственно, как целовал Ибо. Все они были просто пустышками по сравнению с Ибо. Были никем.       — Привстань, — шепчет Ибо, дотягиваясь до неубранной смазки на тумбочке и выдавливая её себе на пальцы.       Чжань послушно приподнимается на его бёдрах, позволяя первой фаланге покружить вокруг уже растраханного предыдущими разами входа и войти в горячее, сохранившее влажность их предыдущего секса нутро.       — Ещё один раз сегодня, и меня можно будет вообще не растягивать, — хрипло смеётся Чжань, практически насаживаясь на разрабатывающий его палец.       — Внутри тебя так мокро, — с пошлым хлюпаньем двигает пальцем Ибо. — Это смазка или оставшаяся сперма?       — Вперемешку, — срывается на стон Чжань, когда внутри начинает двигаться уже два пальца.       — Звучит ещё ахуеннее, — довольно рычит на ухо Ибо, добавляя ещё один палец и проталкивая их до основания.       Чжань не сдерживает тяжёлого вздоха, когда пальцы, распалившие уже до предела, резко пропадают, а сильные руки скользят по его телу, поддерживая за бёдра и опуская на уже давно твёрдый и горячо пульсирующий член. Полчаса назад они трахались, сжимая друг друга до хруста костей, почти рыча и кусаясь, оставляя свои метки на чужой коже, а сейчас нежнее прикосновений, которые они дарят друг другу, кажется, не существует.       Ибо, аккуратно придерживая, опускает Чжаня на свой член, входя до основания, оглаживает большими пальцами выступающие тазовые косточки и ласково проводит ладонью по ещё плоскому животу, задерживая на нём руку на пару секунд. Чжань сбивчиво дышит, тихо срываясь в приглушённый стон, и делает первое движение на члене, приподнимаясь и опускаясь. Он любит эту позу, впрочем, как и все другие, в которых его берёт Ибо.       — Чжань-гэ такой нетерпеливый, — ехидно улыбается Ибо, плотнее обхватывая ладонями чужую талию.       — Бо-ди такой медлительный, — снова делает движение на члене Чжань.       — Я хотел взять тебя нежно, забыл?       — Можешь поцеловать меня, когда кончишь, — шипит от нетерпения Чжань, продолжая двигаться.       — Я и так всегда целую тебя, — сдерживает стон Ибо, стараясь не потерять мысль.       — Ибо-о-о, твою мать, — первым теряет мысли всё-таки Чжань.       Повторять дважды не нужно, крепкие руки тут же обхватывают его крепче за талию, переворачивая Чжаня на спину, не выходя из тела, и прижимают спиной к кровати. Ибо несдержанно целует податливые губы, одновременно входя на всю длину и впитывая в себя чужой стон.       Сяо Чжань обожал секс с Ибо именно так: лицом к лицу, когда чувствуешь партнёра всем телом, смотришь в его глаза и срастаешься с ним всеми конечностями. Раньше он не понимал прелесть этой позы, сейчас же, ловя губами чужие зацелованные губы напротив, чувствуя на своей коже горячее дыхание и видя каждую эмоцию на лице Ибо, он буквально сходил с ума, теряясь и плавясь от такой эмоциональной близости.       Резкие, нетерпеливые движения бёдрами и такие же, следующие единому ритму движения руки на члене. Чжань не сдерживает громкого стона, Ибо — хриплого рыка, притягивая к себе и, не прекращая вколачиваться в податливое тело, накрывает губами трепещущую жилку на шее Чжаня, оставляя на тонкой коже багровый засос и обновляя свою метку. Он смотрит на бьющегося в предоргазменной судороге Чжаня, сжимающего его внутри себя так восхитительно плотно, что Ибо кончает следом глубоко внутрь выгибающегося в его руках в волнах оргазма горячего тела.       — Пиздец, гэ, — резюмирует Ибо, растягиваясь на кровати и отходя от ещё полыхающих в его теле отголосков удовольствия. — Я, кажется, снова в тебя влюбился.       Сяо Чжань вопросительно смотрит на него, повернув голову, и разражается заливистым смехом.       — Как и я, Бо-ди.       — Разве можно снова влюбиться в человека, которого и так до одури любишь?       — Видимо, можно, — улыбается Чжань, укладывая голову на мерно вздымающуюся грудь Ибо.       До душа они доходят только через час, полностью разморенные и обессиленные после ленивых ласк.

***

      Понедельник встречает Сяо Чжаня утренним сексом в постели, заставляя немного задуматься о том, что, блять, невозможно же столько трахаться, ну в самом-то деле, и кипой свежих документов на подпись. Стонущий от похмелья Ван Чжочэн и выспавшаяся и бодрая Сюань Лу на контрасте поднимают настроение ещё больше. Корзина цветов, которую смущённо вносит в его кабинет секретарь, из общей картины отличного понедельника тоже не выбивается.       «Ибо», — проносится в голове мысль, расплываясь улыбкой на губах. Да, на этого невозможного гремлина иногда находили приступы романтики, заваливая Чжаня всякой бесполезной дорогой ерундой и не переставая его смущать. Чжань ощупывает бархатные листья неизвестного ему соцветия пёстрых бутонов и натыкается на лаконичную записку: «Приглашение ещё в силе» без подписи. Он раздосадованно смотрит на цветы и морщится. Чёртов Ян Сай.       — Кто это принёс? — поднимает взгляд на секретаря Чжань.       — Курьер, — пожимает плечами тот в ответ.       Ну, конечно, курьер. Сяо Чжань молча кивает, отпуская секретаря, и откидывается на спинку кресла. Этот альфа был настойчивее, чем он предполагал сначала. Ситуация, прямо говоря, забавляла, гранича с каким-то киношным сюром.       Насколько нужно быть самонадеянным, чтобы биться головой о бетонную стену, надеясь, что та окажется бумажной? Очевидно, до абсурдности самонадеянным. Может, подождать ещё несколько месяцев и согласиться на ужин, когда уже будет виден живот? Сяо Чжань бы не отказался посмотреть на реакцию Ян Сая в этот момент.       Он не сдерживает смешка, представляя перед собой вытянутое лицо альфы. Наблюдать, как разрушится самодовольство этого самовлюблённого типа, будет точно весело.       Сяо Чжань усмехается своим мыслям, вставая с кресла и подхватывая со стола папку с карточками пациентов. Через несколько минут начнётся время обхода, и он давно не шёл на осмотр своих подопечных в таком хорошем настроении. На сегодня в списке было всего пять пациентов, включая недавно прооперированную женщину-омегу, за жизнь которой Сяо Чжань тогда боролся почти пять часов.       Он поочерёдно заходит в палаты к своим подопечным, осматривая их и вдохновляя хорошим прогнозом. Пациенты Сяо Чжаня любили, а когда узнавали, что он ещё и владелец «XZ Emergency», любили ещё больше, всячески заваливая комплиментами, а после выписки таская ему благодарственные коробки конфет, кофе, чай и всё то, что принято дарить в таких случаях. Кофе Чжань всегда отдавал Чжочэну, конфеты — Лу, а чай со спокойной совестью оставлял себе. Прекрасная работа, слаженная команда, задобренная душа.       Сяо Чжань открывает дверь в палату первого пациента и подходит к кровати, улыбаясь. Он смотрит на оживившуюся женщину-бету перед ним и улыбается ещё шире. Когда-то в институте, на последнем курсе, кажется, ещё во времена подработки в местной больнице, Чжань видел врачей с натянутыми дежурными улыбками на лицах и без толики действительной заинтересованности состоянием своих пациентов в глазах.       Чжань помнит бесстрастный взгляд тех врачей, и каждый раз он даёт себе слово, что не будет таким же. И он сдерживает своё обещание, каждый раз искренне интересуясь не только физическим здоровьем своих пациентов, но и духовным. Возможно, поэтому Сяо Чжаня все любят и боготворят. Ну, кроме тех самых бесстрастных врачей с дежурными улыбками, разве что.       Обходя палату за палатой, он непременно желает всем доброго утра, хорошего дня и одаривает искренней лучезарной улыбкой, получая такую же улыбку и светящийся благодарностью взгляд в ответ. Сяо Чжань искренний человек и врач, и все, кому довелось у него наблюдаться или работать с ним, конечно же, это чувствовали, возвращая исходящее от него тепло в ответ. Ибо всегда сравнивал Чжаня с аккумулятором с солнечным зарядом, и большинство, кто лично знал Сяо Чжаня, были чертовски с ним согласны.       Через час, когда дверь палаты последнего пациента захлопывается за спиной, Чжань ощущает себя большим, добрым и вальяжным котом, которому не хочется ничего, кроме как дремать на диване и ни о чём не думать. Он доволен темпами восстановления всех, кого осмотрел этим утром, с чистой совестью позволяя себе немного расслабиться в кресле вестибюля.       Удивительно тихий и неспешный понедельник, словно кто-то свыше решил сжалиться и позволить ему войти в рабочую неделю без надрывов, чрезвычайных ситуаций, тяжёлых пациентов и срочных отчётов. Удивительный подарок, учитывая, что после выходных мозг и правда отказывался работать в привычном режиме, щадя свои ресурсы и предпочитая энергосберегающий режим.       Чжань берёт в автомате пакетик с шоколадным молоком, усаживаясь в мягкое кресло у панорамного окна в вестибюле, и откладывает на стол папку с личными карточками только что осмотренных пациентов. За стеклом приветливо светило яркое зимнее солнце, отбрасывая свои холодные лучи на светлый кафель пола и скользя по напольным кадкам с цветами. Сяо Чжань откидывается на спинку кресла, открывая пакетик с молоком и искренне наслаждаясь таким редким спокойным моментом в стенах центра. Бывает, что иногда требуется минутка передышки, чтобы окончательно включиться в работу.       Телефон призывно отдаётся вибрацией в кармане, и Чжань вытаскивает его, смотря на череду входящих уведомлений. Ван Чжочэн присылает несколько бессмысленных видео из Доуина*, сетуя на то, что он больше не будет пить в выходные и обязательно начнёт здоровый образ жизни; Сюань Лу восторженно рассказывает, как она сходила на свидание с альфой, что познакомился с ней на прошлой неделе в торговом центре; отец Ибо отправляет целую подборку каких-то мудрёных детских игрушек, больше напоминающих аппараты для реабилитации в медицинском центре, и Чжань даже боится представлять, как эти штуки работают, тут же пересылая весь парад этих космических кораблей Ибо; мама, слава богу, просто интересуется, как у него дела, без дополнительной смысловой нагрузки, а их горничная просит выходной в пятницу, потому что у её племянницы будет День Рождения.       Чжань честно отвечает на каждое сообщение, подбадривая Чжочэна, радуясь за Лу, отправляя улыбающийся смайл отцу Ибо, отвечая маме и давая отгул горничной. С последним сообщением Сяо Чжань искренне считает, что его долг выполнен и можно позволить себе до конца дня больше не читать ничьи сообщения. Ну, кроме Ибо, конечно, потому что это уже было чревато поднятыми на уши спецслужбами и объявлениями о розыске, а это уже совсем не шутка.       Однажды, года, наверное, три назад, Сяо Чжань забыл сказать Ибо, что поедет в аэропорт встречать прилетевших к ним родителей, благополучно поставив телефон на беззвучный режим и положив его куда-то вглубь карманов пальто, а когда вернулся домой, то обнаружил у ворот целую свору машин с мигалками, вооружённых людей и парад спецслужб. А ещё разряженный в кармане телефон, шестьдесят пропущенных от Ибо и самого Ибо, взволнованного, серьёзного и развернувшего целую операцию по поиску своего мужа. Больше Сяо Чжань так опрометчиво телефон на беззвучный режим не ставил, а если и ставил, то хотя бы раз в час проверял уведомления.       Словно прочитав его мысли, на экране высвечивается входящее от Ибо: «Дай старику порадоваться, гэ». Сяо Чжань усмехается, отправляя в ответ вполне развёрнутое напоминание о том, что отец Ибо на радостях уже скупил весь ассортимент детского магазина, сделав из двух комнат в их доме настоящий «Детский мир», так что ещё и автопарк непонятных космодромов им точно был не нужен. Ибо лаконично соглашается с ним, присылая перед этим голосовое с каркающим гиеньим смехом. Сяо Чжань надеется, что во время записи этого голосового никого в «Wang Corporation» не пришлось откачивать от приступа. Эта мысль настолько веселит, что он даже не замечает, как в соседнее кресло опускается кто-то ещё, нерешительно окидывая его взглядом.       — Господин Сяо, — окликает человек напротив, заставляя Чжаня оторваться от телефона и поднять глаза на собеседника. — Доброе утро, — смущённо улыбается парень, ставя на подлокотник кресла пластиковый стаканчик с кофе из автомата.       — О, Алекс, — тут же расплывается в ответной улыбке Чжань. — Привет, как поживаешь?       — Закрыл сессию, вот теперь пришёл на собеседование на стажировку.       Сяо Чжань отлично помнил парня напротив, а в голове тут же всплывают строчки из карточки его бывшего пациента: «Алекс Крайстли, двадцать лет, гражданин Германии, первая беременность, критическое состояние, сильное кровотечение и перинатальные осложнения». Тогда Чжань несколько часов боролся за жизнь омеги, так и не сумев спасти его ребёнка в животе. Алекс тяжело восстанавливался, посещал психолога, имел проблемы с семьёй и биологическим отцом своего нерождённого ребёнка. Двадцатилетний, без визы и стабильности, наивный и совершенно одинокий в чужой стране — конечно, Сяо Чжань проникся этим омегой, который потом ещё долго не выходил у него из головы.       Сейчас парню перед ним уже не нужна помощь, он полностью восстановился физически и морально, ушёл из разрушающих отношений с тем альфой, от которого тогда забеременел, наладил связь с семьёй и твёрдо решил стать врачом. Сяо Чжань чисто по-человечески омегу поддержал, помог решить вопрос с визой, общежитием, договорился о вступительных экзаменах в Национальный Медицинский Университет Шанхая, которые Алекс сдал почти на высший балл, и пообещал взять парня на стажировку в «XZ Emergency», если тот будет хорошо учиться.       Омега учился действительно хорошо, серьёзно относясь и к учёбе, и к будущей профессии. Можно ли было сказать, что Чжань был доволен и горд за своего подопечного? Очень и очень да, Алекс был действительно сконцентрированным, усердным и имел все шансы стать хорошим специалистом. Сяо Чжань был рад предложить ему обещанную стажировку в своём центре.       — Первое собеседование? — с интересом смотрит на омегу Чжань.       — Второе. Первое я прошёл, сказали прийти на второе.       Чжань с улыбкой смотрит на парня, совершенно не сомневаясь, что Алекс отлично прошёл первое собеседование и так же пройдёт и второе, и третье, и сколько там их ещё будет. Алекс пройдёт всё, потому что он молодец и действительно заслуживает всю похвалу, на которую способен Чжань. Он гордится, что этот парень, совсем ещё мальчишка по сути, уже успел пройти через совсем не детские проблемы, преодолеть их и начать жить с чистого листа.       — Не сомневаюсь, что ты сможешь, — улыбается Чжань. — Волнуешься?       — Ещё бы! — тут же взвинчивается омега. — Чёрт его знает, какие вопросы будут, — стушёвывается Алекс.       — И кто же будет тебя собеседовать? — допивает свой пакетик молока Чжань, зацепляя зубами пластиковую трубочку.       — В прошлый раз это была жутко хмурая женщина с пучком на голове, а сегодня сказали подойти в шестьсот тридцатый, там кто-то из ваших заместителей вроде.       Сяо Чжань усмехается про себя описанию госпожи Юй, очень доброй женщины старой закалки, пугающей своим непроницаемым лицом всех практикантов и молодой персонал, и мысленно сжаливается над Чжочэном, который сегодня всё утро пил аспирин и пытался унять последствия бурного алкоголизма в выходные.       — А, к Ван Чжочэну, — улыбается Чжань. — Кажется, он сейчас занят, так что тебя могу пособеседовать и я.       — Правда? — тут же отзывается омега, чуть не сшибая с подлокотника свой стаканчик с кофе. — А… а так можно разве?       — Алекс, я главврач и владелец этого центра, конечно, можно, — не сдерживает смешка Чжань. — Допивай свой кофе и пошли ко мне в кабинет, — встаёт с кресла Чжань, выкидывая в стоящую рядом мусорку пустой пакетик молока.       Алекс тут же смущённо расцветает в улыбке, хватая с подлокотника почти остывший стаканчик с кофе, и тоже встаёт с кресла, следуя за Чжанем к лифтам. Омега нервничал, радовался и смущался одновременно, и это настолько выглядело забавным, что Чжань поймал себя на мысли, что умилялся такой реакции. Алекс был открытым, по-детски нетерпеливым и совершенно искренне беззащитным, и это настолько подкупало, что хотелось по-отечески присматривать за этим мальчиком, радуясь его успехам. Чжань открывает дверь кабинета и усмехается своим мыслям. Это в нём уже отцовский инстинкт просыпается, да? Похоже на то.       Омега устраивается на стуле за столом, пока Чжань заваривает им чай и расспрашивает про учёбу, что они сейчас проходят по программе, задаёт несколько вопросов по разным областям медицины и удовлетворённо кивает, когда Алекс с энтузиазмом рассказывает не только усвоенный в институте материал, но и своё мнение о том или ином вопросе. Сам того не подозревая, омега сейчас с блеском прошёл собеседование в «XZ Emergency», заставив Чжаня и правда им гордиться.       — Ты же пьёшь зелёный? — ставит кружку с дымящимся чаем перед омегой Чжань.       — А? — отрывается от рассказа про нейрохирургию Алекс, теряя мысль. — А, да, конечно. Спасибо.       — Я люблю зелёный чай, так что почти весь чай в моём кабинете — зелёный, — смеётся Чжань, садясь в кресло напротив омеги. — Так, на какую специальность ты хочешь, говоришь?       — Хирургия, — следует незамедлительный ответ. — Хочу быть хирургом, как вы.       — Это сложная стезя, — улыбается Чжань. — Придётся много стараться.       — Я буду. Вы ведь справились, значит, и я справлюсь.       Сяо Чжань откидывается на спинку кресла и смотрит на горящие энтузиазмом глаза напротив. Теперь он понимает, что его так будоражит в этом мальчике: он видит в нём себя, такого же двадцатипятилетнего, потерянного и наивного. Сяо Чжаню пришлось непросто в те времена, и, конечно, хочется, чтобы Алексу, который уже и так прошёл через многое, было проще.       — Что ж, Алекс, тогда с завтрашнего дня жду тебя к десяти часам в «XZ Emergency» на стажировку.       — Так я прошёл? — округляет глаза омега.       — А ты сомневался? — усмехается Чжань. — Ты очень способный, Алекс, и я буду рад, если ты присоединишься к нашему коллективу.       — Спасибо, господин Сяо! — тут же вскакивает омега, сияя от счастья.       — Твои данные у меня есть, пропуск я тебе сделаю, если что, вот мой номер, — на стол ложится бумажка с выведенными чёрной ручкой цифрами. — Звони по любым вопросам. Это мой личный номер, так что не давай его никому ни за какие коврижки, — смеётся Чжань.       — Спасибо, господин Сяо! — вцепляется в бумажку с номером Алекс, словно всё это могло исчезнуть.       — Я не подведу!       — Я не сомневаюсь, — ласково улыбается Чжань, провожая взглядом скрывающегося за дверью омегу.       Ему нравился этот мальчик, чисто по-человечески нравился. Искренне хотелось, чтобы у него в жизни всё сложилось хорошо. Сяо Чжань знает, насколько тяжело омегам бывает достичь карьерного успеха, и ему действительно хотелось оградить Алекса от всего этого дерьма, с которым тот и так уже успел столкнуться, уехав из родной Германии, ввязавшись в абьюзивные отношения и потеряв ребёнка в столь раннем возрасте. Если Алекс и дальше будет упорно двигаться к своей цели, Сяо Чжань постарается, чтобы у этого мальчика всё сложилось хорошо.       Чжань касается пальцем обручального кольца на пальце и думает о том, что каждому в этом мире нужен кто-то, кто станет поддержкой и незримой опорой в жизни. У Сяо Чжаня это был Ибо, а у Алекса пусть будет Сяо Чжань.