Вселенная внутри

      Мерное бульканье сердцебиения заполняет комнату, дополняя чёрно-белую картинку на мониторе. Неприятный холод размазанного по животу геля медленно сползает куда-то к боку, а тело замирает в секундном оцепенении, замедляя сердце. Сяо Чжань во все глаза смотрит на показываемую аппаратом УЗИ картинку и не может в полной мере осознать происходящее. Это… их ребёнок? В ушах звучит транслируемое сердцебиение маленького человека внутри.       Объятый эмоциями мозг коротит вспышкой чего-то необъяснимо нового и незнакомого. Ребёнок. Не плод и не эмбрион. Ребёнок. Живой, маленький новый человек со своим отдельным новым маленьким сердцем. Чжань смотрит на изображение УЗИ на экране и мысленно просит у этого маленького существа прощения за то, что не воспринимал его так долго.       — А это ручки, видите? — указывает на экран пожилой врач-бета.       — Он нам машет? — поднимает брови Ибо, во все глаза смотря на монитор, — Чжань-гэ, смотри, Фасолька нам машет! — загорается широкой улыбкой Ибо, поворачиваясь то к Чжаню, то обратно к монитору, — Хей, Фасолька, привет! Гэ, помаши ему, ну же! Смотрите, он снова машет! — практически вскакивает с места и припадает к экрану Ибо, чем вызывает сдержанный смех умиления врача и снисходительную улыбку Чжаня.       — Он не слышит тебя, Ибо, — фыркает Чжань.       — А вот и слышит! Доктор, ну скажите ему, что слышит! — поворачивается к врачу Ибо со взглядом, полным надежды поддержки, жестикулируя.       Мужчина не сдерживает короткого смешка в усы, снова возвращая взгляд на монитор.       — Хоть нервные окончания, отвечающие за распознавание внешних раздражителей, формируются только на семнадцатой неделе, думаю, уже сейчас ребёнок вполне может физически ощущать вибрации голоса, проходящие через тело, — улыбается пожилой бета, отнимая руку с аппаратом от живота Чжаня и пододвигая к нему пачку влажных салфеток.       — Видишь, я говорил, что Фасолька уже всё понимает! — восклицает радостно Ибо, ловя смешливый взгляд Чжаня, — а когда можно будет узнать пол? — поворачивается он к врачу.       — После четырнадцатой недели, но рекомендую приходить где-то неделе на двадцать четвёртой — будет более точный результат, — усмехается мужчина, делая пометки в бланке карточки перед собой.       Сяо Чжань смотрит на неприлично счастливого Ибо и чувствует себя кем-то, кто заново открыл Америку. Он с самого начала знал, что Ибо будет рад этому ребёнку, но реальность превзошла все, даже самые смелые, ожидания. Чжань усмехается этому маленькому факту, вытирает гель с живота, опускает рубашку и встаёт с кушетки.       Взять с собой на УЗИ Ибо казалось изначально хорошей идеей, но сейчас, смотря на теряющегося от миллиона вопросов в секунду врача, Чжань мысленно просит прощения за то, что обрёк этого замечательного мужчину на такую участь, и желает ему стойкости и терпения. Уж ему ли не знать, каким доставучим бывает Ибо.       — Что ж, спасибо, господин Фо, — улыбается Чжань, забирая свою заполненную карточку и распечатку УЗИ и подталкивая Ибо к двери.       Врач улыбается, смотря на Чжаня, как на спасителя, и радуясь, что допрос Ибо закончился, выдыхая с облегчением, когда альфу утаскивают за дверь. Таких гиперответственных молодых людей Фо Юэдивень, пожалуй, давно не видел. Господину Сяо определённо повезло, потому что встретить кого-то, кто будет смотреть на тебя так, словно ты целая вселенная — это настоящий подарок судьбы.       Мужчина работал в «XZ Emergency» с самого его основания и за это время вполне сработался с Сяо Чжанем, считая его профессионалом своего дела и самым светлым человеком из всех, кого он знал. Сейчас, смотря на то, как у него практически на глазах развивается маленькая копия Чжаня, Фо Юэдивень не мог сдержать искренней, почти что отеческой, слезы. Сяо Чжань определённо заслужил того, кто видит в нём целый мир, вселенную и галактику одновременно.

***

      Кабинет Сюань Лу всегда был самым уютным из всех существующих в «XZ Emergency». Светлый, просторный, убранный и пропитавшийся ароматом кофе, который Лу то и дело пила, экспериментируя с разными режимами своей кофемашины, подаренной ей в прошлом году Сяо Чжанем и Ван Чжочэном. Этот кабинет был пристанищем тишины и уюта, обустроенный Сюань Лу почти что как второй дом, за которым следили и в который вдыхали тепло.       — Он правда задавал столько вопросов? Боже, бедный господин Фо, — усмехается Сюань Лу, надкусывая свой ломтик печенья, когда Чжань рассказывает ей, как прошло сегодняшнее УЗИ.       — Ага, а ещё всё дословно записывал в телефон. Удивлён, как ещё диктофон не включил. В этом весь Ибо, — только и может пожать плечами Чжань со смешком, замечая краем глаза, как загорается лежащий рядом телефон.       На экране высвечивается лаконичное «Заеду за тобой» от Ибо. Он уехал в «Wang Corporation» всего каких-то полчаса назад, но внутри было чувство, словно они не виделись уже как минимум сутки.       — Мне иногда кажется, что он относится к твоей беременности ответственнее, чем ты сам, — говорит с набитым ртом Лу, доедая своё печенье.       — Сам удивляюсь тому, насколько я спокоен, — делает глоток своего чая Чжань.       Сюань Лу отодвигает пустую коробку печенья в сторону и пронзительно смотрит на сидящего напротив Чжаня.       — Просто ты чувствуешь себя в безопасности. Вот поэтому ты спокоен. Знаешь, что твой ручной лев всё решит.       Сяо Чжань смотрит на Лу и впервые задумается над этой простой истиной. Он и правда чувствует себя комфортно и защищённо, не терзаясь лишними мыслями и не вспоминая печальные события Арены. Ибо разогнал все его страхи, не позволяя появляться новым.       — Ручной лев? — непроизвольная усмешка, — Лу, ну что за сравнения, — его правда веселит тот факт, что Сюань Лу сравнила Ибо с ручным хищником.       — А кто он, по-твоему? Кот? Собака? Слишком мелко для него. Лев подходит больше всего.       — Я не это имел в виду.       — Я знаю, — Сюань Лу приподнимает уголки губ в ироничной улыбке, явно наслаждаясь реакцией друга. — Он готов разорвать за тебя любого. Боже, я даже завидую, — вздыхает она, подпирая подбородок рукой. — У Ибо случайно нет неженатого брата?       — Совершенно точно нет, — улыбается Чжань, смотря на грустную моську Лу напротив.       — Вот почему таких парней всегда делают в одном экземпляре, а? Есть вообще в этом мире справедливость или нет? — всплёскивает руками Лу, обречённо вздыхая.       Сяо Чжань представляет, каким мог бы быть брат Ибо и не сдерживается.       — Поверь мне, двух Ван Ибо этот мир не выдержал бы, — смеётся он в голос. — Это определённо была бы катастрофа, — заключает Чжань, приподнимая уголки губ.       Сюань Лу тоже смеётся, снова открывая коробку с печеньем и вытягивая оттуда одно.       — Знаешь, при первой встрече с Ибо я была уверена, что он полный псих с отсутствием тормозов. Мы с Чжочэном тогда долго с подозрением на него смотрели, считали дни, когда он поведёт себя как-нибудь по-идиотски и сделает тебе больно, а в итоге ярче, чем с ним, ты не сиял ни с кем, — с улыбкой заканчивает Лу.       — Так и есть, Лу, — кивает Чжань, делая глоток чая. Да, только псих мог полезть за ним на Арену, предварительно раскрошив в труху всех, кому не повезло появиться на пути.       Сюань Лу поджимает губы в усмешке и задумчиво смотрит на свои руки на столе. Они с Чжочэном одобрили Ибо далеко не сразу, считая его инфантильным выскочкой, чувствующим безнаказанность своего положения и имеющего проблемы с гневом. Ибо был из тех, кому нравилось забавляться с чувствами людей, он получал своё и исчезал, не перезванивая. Не удивительно, что Лу и Чжочэн поначалу ссанными тряпками отгоняли Ибо от Чжаня, бдительно держа оборону крепости Сяо Чжань. По итогу, конечно, безуспешно.       — Я раньше думала, что у вас это ненадолго, всё ждала, когда он проколется, покажет себя настоящего и скажет, что вся эта игра в великую любовь не для него, — отмирает Сюань Лу, переводя взгляд на Чжаня. — Но так феерически сильно мы с Чжочэном ещё не ошибались, — усмешка, отражающая что-то светлое и согревающее. — Сейчас я не представляю, кто бы ещё смог быть с тобой рядом. Кто бы вообще вывез это, а? — её глаза расширяются в лукавой усмешке. — Уж точно не твоя бывшая невеста и не тот парень, что подкатывал к тебе на последнем курсе. Может, с ними и было бы, конечно, хорошо и стабильно, но, уверяю, никто бы из них не смог вытащить тебя с Арены.       — Думаешь, испугались бы? — усмехается Чжань.       — Не хватило бы духа, — задумчиво стучит по столу ногтём Лу. — Наверняка, побежали бы в полицию и ревели бы по ночам в подушку от бессилия повлиять на ситуацию. Я это к тому, что для Ибо вообще неважно всё, кроме тебя, понимаешь? Он никогда не думает, насколько что-то опасно и безумно, никогда не выбирает между тобой и другими, потому что для него это очевидная вещь — важнее тебя ничего нет. Ибо абсолютно точно псих, но он делает тебя счастливым, поэтому это уже даже и неважно. Сяо Чжань смотрит на задумчиво рассуждающую перед ним Лу и мысленно соглашается с каждым пунктом. Да, Ибо точно отбитый на голову, нормальный человек не полез бы за ним на Арену. Сейчас все, кто был как-то причастен к этой части истории, уже мертвы, с лёгкой руки Ибо, конечно, и Сяо Чжань прекрасно помнит, как его альфа отдал приказ разорвать на куски всех, кто причинил Чжаню боль, а некоторых, особенно резвых, разорвал на куски сам, собственноручно вырывая из груди предсмертные крики. Ибо никогда не боялся испачкать руки, и это была ещё одна грань, которая восхищала и пугала одновременно.       — Я ни с кем не чувствовал себя так спокойно, — выдыхает Чжань, понимая, как странно это звучит, учитывая принадлежность Ибо к триаде.       — Семья Ван порвёт за тебя любого, — кивает Лу, — а мы с Чжочэном им поможем.       Чжань смотрит на расцветающую на губах Лу улыбку и не может не улыбнуться тоже. В прошлой жизни он точно спас какого-нибудь небожителя, раз в этой ему достались такие чудесные люди рядом.

***

      — Ты отлично восстанавливаешься, — улыбается Чжань, просматривая результаты свежего обследования и анализов. — Что-нибудь беспокоит? — переводит он взгляд на сидящего перед ним омегу.       — Нет, — морщится Натаниэль, отцепляя от руки датчики ЭКГ.       Вот уже почти полтора месяца, как омега лёг в центр, стойко перенеся две операции и готовясь к ещё двум другим. Сяо Чжань занимался им лично, отслеживая малейшие изменения в показателях здоровья и общем состоянии. Это был сложный случай, за который Чжань взялся с большой осторожностью, но чёткой целью помочь. Разумеется, он доведёт всё до победного финала и стойкой ремиссии.       — Мне нравится твоя динамика, — довольно кивает Чжань, делая вывод, что курс лечения выбран верный. — Твой организм чудесно справляется, ты молодец.       Омега в ответ слабо улыбается, поправляя задранную футболку.       — Хочу спать, — встряхивает чёлкой он, заправляя отросшие пряди за уши.       — Хорошо, отдыхай, — тут же кивает Чжань, делая пометки в карточке пациента и собираясь уходить.       Омега опускается на подушку и следит взглядом за удаляющейся фигурой Чжаня, комкая пальцами одеяло, словно что-то обдумывая.       — Вы беременны, — звучит в тишине палаты. — Поздравляю.       Сяо Чжань останавливается у двери, замирая на секунду и медленно поворачиваясь к Натаниэлю. Про его беременность по-прежнему знали только те специалисты, которые его обследовали, и Чжочэн с Лу, и меньше всего он ожидал услышать про это от своего пациента. С чего бы вообще начинать говорить об этом? Видимо, вопрос можно открыто прочитать по его лицу, потому что омега тут же усмехается, не сводя с Чжаня взгляда.       — Запах. Он поменялся, — обьясняет Натаниэль, и Чжань может только кивнуть на это, потому что это вроде как очевидная вещь.       — Ты наблюдательный, — растягивает губы в подобии улыбки Чжань. — Что ж, Натаниэль, отдыхай, — обрывает все возможные вопросы он, показывая, что разговор закончен и оставляя омегу в немом молчании.       С тех пор, как Натаниэль находился в «XZ Emergency», Чжань часто ловит на себе его взгляды. Долгие, внимательные, словно омега пытается прожечь в нём дыру. Натаниэль никогда не пытался первым выйти на диалог или сделать что-либо ещё, он просто смотрел, изучающе и внимательно. Ещё более пристально омега смотрел, пожалуй, только на Ибо, когда видел того в коридоре и который, как обычно, не обращал ни на кого внимания, слишком сосредоточенный на делах.       Ибо всегда был частым гостем в центре, но далеко не каждый знал, почему он здесь, принимая его то за пациента, то за какого-нибудь партнёра по бизнесу, и лишь всего несколько сотрудников знали, кем в действительности был Ибо. Сейчас, когда поменявшийся запах стал выдавать признаки беременности, к Ибо стали присматриваться особенно пристально. Конечно, Чжань знал, что на третьем месяце меняется запах и начинается игра гормонов, можно сказать, он был к этому готов, но совершенно точно не ожидал, что это кого-то заинтересует, особенно его пациентов.       Натаниэль был непростым пациентом с самого начала, начиная с его истории попадания в «XZ Emergency» и заканчивая тем, кто именно положил его сюда и оплачивал его лечение. Ян Сай приезжал всего пару раз за эти полтора месяца, неизменно заглядывая к Сяо Чжаню и проводя в его кабинете гораздо больше времени, чем у своего подопечного, к которому он приезжал.       Неизменно хорошо одетый, с кучей продуктов, витаминами и другими презентами для Натаниэля, которые были словно частью чего-то показательно-формального, альфа выглядел настолько по-театральному заботливым, что в искренность его чувств верилось с трудом. Чаще приезжал Суин Мин, по-отечески детально расспрашивая о динамике лечения, он беспокоился об омеге, всегда искренне интересуясь его самочувствием и подолгу разговаривая с ним за закрытыми дверями палаты.       Чжань прекрасно помнил, как два года назад очнулся на больничной койке после Арены, с ранением в животе, кучей швов и совершенно морально опустошённый. Ибо тогда наотрез отказался уезжать от него, разместившись в его палате и ни на секунду не прекращая держать за руку.       Сяо Чжань помнил это чувство беспомощности и пустоты внутри, заживо рассыпаясь на сотни кусков и склеивая себя обратно вновь и вновь. Он понимал, что чувствовал Натаниэль в те редкие минуты, когда видел Ян Сая, смотря на альфу с надеждой, ища поддержки, но так её и не получая. Ему искренне было жаль омегу, чей взгляд в последнее время стал настолько потухшим, что настораживал.       Сяо Чжань любит всех своих пациентов и беспокоится он тоже обо всех, лично проверяя особенно сложных и стараясь найти подход к каждому. К Натаниэлю подхода он пока не видел. Омега держал дистанцию, одаривая долгими нечитаемыми взглядами. Вот уже второй день подряд Чжань искренне пытается понять причину, стараясь не думать о том, что мог допустить какую-то профессиональную ошибку, о которой не догадался сразу.       Когда за окном плавно начинают сгущаться холодные сумерки, а текучка оказывается разобранной и рассортированной по стопкам, он с лёгким сердцем убирает папку с документами в шкаф, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон и вздрагивая, когда за его спиной раздаётся резкий хлопок двери. Сложенные аккуратной стопкой листы веером рассыпаются по полу у ног.       — Прошу прощения, — обезоруживающе улыбается вошедший альфа, поднимая один из упавших на его начищенные до блеска туфли листов.       — Господин Ян, — кивает Сяо Чжань, тут же переключая своё внимание сначала на разбросанные по полу документы, а потом доставая из кармана телефон. — Чем обязан? — смотрит он в экран, читая входящее от Ибо, который написал, что скоро подъедет.       Альфа растягивает губы в улыбке, скользя взглядом по Чжаню, а затем опуская глаза на рассыпанные листы бланков и отчётов.       — Простите, что без предупреждения, — щурится альфа, не выказывая ни капли сожаления.       — Как и всегда, господин Сай, — вздыхает Чжань, садясь на корточки, чтобы собрать упавшие документы.       — Прошу прощения, — совершенно формально извиняется альфа, тоже нагибаясь к листам и помогая их собрать. — Я заходил к Натаниэлю. Кажется, он быстро идёт на поправку.       — Да, у него хорошая динамика, — укладывает в стопку листы Чжань, вставая на ноги и прослеживая такое же движение альфы.       — Полагаю, скоро его можно будет выписывать? — поднимает бровь альфа, вручая Чжаню в руки несколько собранных документов.       — Ему предстоит ещё долгий курс реабилитации, но у него хорошая динамика. Он молодец. — Молодец, — задумчиво повторяет альфа, смотря куда-то в сторону окна.       Сяо Чжань знает этот тон. Так говорят о не оправдавшем себя проекте, в который вложили много средств. Человек перед ним не видел людей. Он видел выгодные для себя инвестиции. Человеческие ресурсы.       — Натаниэль правда хорошо справляется. Он молодой, у его организма гораздо больше ресурсов, чем мы думаем, — ободряюще улыбается Чжань, утрамбовывая документы в ровную стопку и кладя обратно в папку, убирая в шкаф.       — Ваша вера в людей восхищает, господин Сяо, — отрешённая усмешка. — Вы прошли через столько всего и всё равно продолжаете пытаться видеть в людях только лучшее.       Сяо Чжань устало вздыхает, отходя от шкафа и подходя к кофемашине. В последнее время он снизил употребление кофеина, изредка позволяя себе слабый латте или капучино.       — Будете кофе? — поворачивается он к стоящему позади него альфе, ставя на подставку кружку и нажимая на кнопку на панели.       — Если только с вами, — улыбается мужчина, подходя ближе и останавливаясь в нескольких шагах.       Сяо Чжань устало поднимает брови, чешет указательным пальцем переносицу и разворачивается всем корпусом к альфе.       — Что вы видите, господин Ян? — ловит он удивлённый взгляд напротив.       Тяжёлый взгляд альфы темнеет, загораясь лукавым огнём.       — Вас, Сяо Чжань. Красивого и строптивого.       — Строптивого? — выгибает бровь Чжань, забирая свою кружку с подставки и делая глоток дымящегося латте.       — Очень. Знаете, это сочетание красоты и недоступности? Это разжигает гораздо большее желание, чем просто красота.       — Полагаю, метка на моей шее и кольцо на пальце тоже разжигают желание? — Чжань ловит тёмный взгляд напротив. — К чему это всё, господин Ян? От меня пахнет другим альфой и, если вы будете немного более внимательным, то почувствуете, в каком состоянии я нахожусь.       Словно впервые прислушавшись к словам, Ян Сай осторожно ведёт носом, принюхиваясь и тут же вскидывая брови.       — Что ж, это многое объясняет, — кривая усмешка. — Какой месяц?       — Третий. Как видите, я очень глубоко замужем, господин Сай, — улыбается Чжань, делая ещё глоток латте.       — Пожалуй, это многое объясняет, — снова усмешка.       — Что, например? — выгибает бровь Чжань.       Альфа улыбается шире, словно смакуя момент.       — Почему вы предпочли того мальчишку. Сколько ему? Двадцать? Вы правда думаете, что он может играть в эти взрослые игры? Я вас умоляю, Сяо Чжань, — ироничная улыбка. — Этот мальчик не потянет то, на что замахнулся.       Сяо Чжань смотрит на самодовольную улыбку напротив и допивает свой латте, ставя кружку на тумбочку рядом.       — Тем не менее вы его боитесь, — ловит тёмный взгляд напротив Чжань. — Вы ничего о нём не знаете, но подсознательно остерегаетесь. Инстинкты — полезная вещь, господин Ян. Не пренебрегайте ими, — широко улыбается Чжань, чувствуя в кармане новую вибрацию телефона. — Хотите знать, почему я выбрал его и никогда не выбрал бы вас? — взгляд напротив вспыхивает тёмным пламенем. — Потому что он стёр Арену в пепел, чтобы вытащить меня оттуда, вы же в такой ситуации просто нашли бы себе другой объект воздыхания. В этом ваша разница, господин Сай. Он, не задумываясь, бросается за мной в огонь, и это та причина, по которой я буду выбирать его снова и снова.       Слова эхом отражаются от стен, оседая в воздухе. Сяо Чжань слушает воцарившееся молчание и ловит тяжёлый взгляд альфы напротив. Он знает этот взгляд. Огонь раздражения и задетого самолюбия отражается в тёмных зрачках настолько ярко, что был бы заметен даже в полной темноте.       — Тогда пусть бросится в огонь и в этот раз, — зло кривит губы альфа, делая шаг вперёд и хватая Чжаня за руку.       Запястье начинает ныть от стальной хватки намертво вцепившихся в кожу пальцев, а твёрдый взгляд встречается со звериным, заслонённым пеленой гордыни и раздражения. Чжань смотрит в почти утонувшие в лихорадочно блестящей радужке глаза и не видит в них ни капли осознанности. Только заслоняющие разум эмоции.       Альфа выше, шире в плечах и сильнее, и, по-хорошему, Сяо Чжаню стоило бы уже начать бояться, но в голове до абсурдности пусто. Где-то в коридоре слышатся чёткие быстрые шаги, и чаша весов душевного равновесия не смещается ни на грамм. Возможно, стоило начинать волноваться не за себя, а за альфу? Да, пожалуй, это сейчас более насущный вопрос.       — Чжань-гэ, смотри… — раздаётся со стороны двери, прежде чем та закрывается за спиной вошедшего Ибо с глухим хлопком.       Чжань смотрит поверх плеча Ян Сая и встречается взглядом с мгновенно потемневшими глазами своего альфы. Большой бумажный пакет фирменного магазина, который держал в руках Ибо, мгновенно плюхается на пол, а уже через секунду слышится звонкий стук рассекающего воздух кулака. Рука, сжимающая его запястье, дёргается, ослабляя хватку и перемещаясь к лицу, закрываясь. Сяо Чжань знает Ибо достаточно давно, чтобы понимать, что сейчас произойдёт.       — Ибо, он ничего мне не сделал, — говорит Чжань, перехватывая совершенно дикий горящий взгляд альфы.       Занесённая для удара рука замирает в воздухе, опускаясь, а цепкий взгляд проходится по Чжаню с ног до головы, задерживаясь на запястье, на котором уже наливаются цветом отметины чужих пальцев. И без того тёмные глаза окончательно заволакивает пеленой тумана, гася все проблески самоконтроля.       Новый удар приходится чётко в скулу, ещё один — в нос, слышится короткий хруст, а тонкая струйка крови заливает губы и подбородок, попадая на воротник выглаженной дорогой светлой рубашки.       — Ибо! — рука уверенно цепляется за чужой воротник пальто, оттягивая ткань и привлекая внимание. — Хватит, Бо-ди.       — Я убью его! — рычит Ибо, успевая метко попасть по солнечному сплетению, прежде чем Чжань тянет его на себя, оттаскивая от согнувшегося пополам Ян Сая.       — Не в моём центре, пожалуйста, — кладёт ладонь на шею альфе Чжань, начиная поглаживать в успокаивающем жесте. — Уверен, господин Ян уже осмыслил своё поведение, — бросает взгляд Чжань на отползшего к дивану и скорчившегося на нём мужчину.       Альфа, ещё несколько минут назад самодовольно улыбавшийся в лицо и наслаждающийся моментом, теперь отплёвывался кровью на блестящий паркет, пачкая свои некогда начищенные до блеска туфли и скорчившись от боли.       — В твоих интересах, чтобы это было так, — угрожающе шипит Ибо, вцепляясь взглядом в Ян Сая.       Сяо Чжань смотрит на дёрнувшегося на диване альфу и перестаёт поглаживать шею Ибо, решая, что тот достаточно успокоился, чтобы не поддаваться эмоциональным порывам.       — Ты сломал мне нос, щенок! Ты хоть понимаешь, кто я, а?! — разъярённо вскидывается альфа, порываясь броситься на Ибо, но натыкается грудью на надставленное на него холодное дуло пистолета.       Сяо Чжань пропускает момент, когда Ибо достаёт пистолет, делая шаг вперёд и уверенно наставляя его на Ян Сая. Да, Ван Ибо всегда носит с собой оружие — этого стоило ожидать.       — Ибо, остынь, — снова кладёт ладонь на его плечо Чжань, в этот раз не собираясь убирать руку и слегка сжимая плотную ткань пальто пальцами. — Господин Ян, вы тоже.       — Я сотру тебя в порошок! — бешеный взгляд на Ибо. — А тебе, — кивок на Чжаня, — придётся долго вымаливать у меня прощения на коленях, — цедит сквозь зубы альфа, пытаясь дёрнуться, и комнату наполняет глухой звук нового удара.       — Ван Ибо, твою ж мать! — зло смотрит Чжань, тут же накрывая держащую пистолет руку.       — Прости, гэ, он меня выбесил, — хмуро говорит Ибо, всё же опуская пистолет, на прикладе которого рассыпано несколько мелких брызг крови из разбитого виска. Сяо Чжань ещё давно предупредил, чтобы никто даже не думал устраивать разборки с оружием в его центре, и это единственная причина, по которой Ибо сейчас ударил пистолетом, а не выстрелил. — Ещё раз откроешь свой ублюдский рот в сторону Чжань-гэ, и я использую пистолет по назначению, — кривит губы Ибо, отворачиваясь от альфы, корчащегося на полу и судорожно держащегося за разбитый прикладом висок.       — Долбаный псих! — заходится криком Ян Сай. — Он же обдолбанный! Просто конченный! — тычет он пальцем в сторону стоящего у кофемашины Ибо.       — И это то, о чём вы меня спрашивали, — кивает Чжань, доставая из кармана телефон и набирая короткое сообщение, вызывая в свой кабинет нескольких медсестёр. — Вот почему я всегда буду выбирать его.       В ответ альфа лишь коротко воет, пытаясь схватиться за сломанный нос и разбитый висок одновременно. Сказанные слова доходят до него с явным опозданием, а осознанность появляется на скрюченном болью лице слабой тенью.       — У тебя крупные проблемы, — смеётся Ян Сай, неловко поднимаясь на ноги. — Готовьтесь просить милостыню на трассе, — рычит он, когда дверь кабинета открывается, и внутрь входят две медсестры с набором первой помощи. — Ты слышишь, Сяо Чжань? Я закрою твою богадельню к херам собачьим! Клянусь, что сделаю всё, чтобы вы двое ещё долго сожалели об этом! Слышишь?!       Сяо Чжань кивает двум вошедшим девушкам, больше не вслушиваясь в пламенную речь альфы и взглядом извиняясь за развернувшуюся перед ними картину.       — Приведите его в порядок, — улыбается он, складывая руки в извиняющемся за доставленные хлопоты жесте, и лица девушек немного расслабляются.       — Не беспокойтесь, господин Сяо, — отзывается одна из медсестёр с улыбкой, тут же открывая принесённый чемоданчик со всем необходимым.       — Не грубите им, господин Ян, они здесь, чтобы помочь, — бросает он красному от полученных тумаков и злости альфе. — Пошли? — оборачивается он к Ибо, явно старающемуся держать себя в руках из последних сил, чтобы не наброситься на мужчину снова.       На удивление Ян Сай без проблем подпускает к себе девушек, позволяя обработать свои раны, но не прекращая бросаться проклятиями всё то время, пока Чжань берёт из шкафа своё пальто и даёт последние указания медсёстрам. Когда дверь кабинета за спиной Чжаня захлопывается, и они оказываются в коридоре, он обессиленно выдыхает, приваливаясь к плечу Ибо.       — Думал, въебу ему посмертно, — фыркает Ибо, приобнимая Чжаня и накидывая на его плечи пальто.       — Я знал, что с ним будет трудно, — кивает сам себе Чжань, нажимая кнопку лифта.       — Поэтому взялся лечить его сучку?       — Сучку? Ибо, этот мальчик ни в чём не виноват, — укоризненно смотрит Чжань, заходя в раскрывшиеся двери лифта. — Я не знаю, в каких они отношениях.       — Чжань-гэ старше меня и до сих пор верит, что люди могут оплачивать кому-то дорогущее лечение по доброте душевной, — закатывает глаза Ибо, плотнее кутая Чжаня в наброшенное на плечи пальто.       — Их личная жизнь — не наше дело, Бо-ди.       — Согласен, — кивает Ибо, смотря на раскрывающиеся двери лифта и пропуская Чжаня вперёд. — Но они спят, точно тебе говорю.       — Ибо!       — Что? У меня чуйка на такие вещи, серьёзно, — театрально вскидывает брови Ибо.       — А на разбросанные по дому вещи у тебя нет чуйки?       — Я уберу! Правда! Вот сейчас приедем домой, и уберу!       — И давай заедем за кормом для Орешек, — проходит через турникет на выходе Чжань.       — Конечно, — следует ответ. — Ещё у нас вроде как стиральный порошок закончился. И мыло, кажется.       Сяо Чжань выходит на улицу и вдыхает вечернюю прохладу, прикрывая глаза. Отличное средство, чтобы остудить гудящую голову.       — Откуда ты знаешь? Ты не подходишь ни к стиральной машинке, ни к ящику с бытовой химией, — фыркает Чжань, спускаясь по ступеням вниз. — Тоже чуйка?       — Не, домработница сказала.       Сяо Чжань не сдерживает смешка, направляясь к стоящей напротив входа знакомой «ауди». Свою машину он сегодня снова оставит на парковке центра.       За окном на город уже опустились сумерки, а проносящиеся мимо огни витрин и домов, создавали ощущение картинки из фильма, ярко контрастируя с тёмным небом. Чжань облокачивается на спинку сидения и тянется выключить подогрев.       — Жарко? — тут же реагирует Ибо.       — Ага. Сейчас рожу раньше срока, — улыбается Чжань, но шутка оказывается явно неудачной, судя по тому, как напрягается лицо Ибо. — Я шучу, я просто шучу! — тут же поправляет ситуацию Чжань, видя, как Ибо немного расслабляется.       — А такое может быть?       — Что именно?       — Ну, что можно родить, если слишком жарко, — с напряжённым интересом смотрит Ибо.       Чжань не сдерживает смешка, неопределённо пожимая плечами.       — На поздних сроках не рекомендуется принимать горячую ванну, но на третьем месяце это вряд ли на что-то повлияет.       Ибо задумчиво кивает, тут же добавляя:       — Но ты всё равно не принимай горячую ванну, ладно?       Сяо Чжань снова не сдерживает смешка. Полчаса назад Ибо сломал нос другому человеку, разбив ему висок прикладом пистолета, а теперь с широкими глазами кота расспрашивает у него об угрозах преждевременных родов. Сочетающий в себе несочетаемые вещи Ван Ибо. Такой взрослый и такой ребёнок одновременно. Это тонкая грань, которую может видеть, пожалуй, только Сяо Чжань.       — Ибо, — прерывает молчание Чжань, когда они останавливаются на очередном светофоре.       — М? — слегка поворачивает к нему голову альфа.       — Он правда может тебе что-то сделать? — слегка надавливает ногтём на кожаную вставку на подлокотнике Чжань.       — Кто?       — Ян Сай. Он из министерства, Бо-ди, — разворачивается в сторону водительского сидения Чжань.       — Министерство ходит под триадой, — усмехается Ибо, сжимая пальцы на руле. — Паучьи сети гораздо длиннее, чем ты думаешь, гэ.       — Серьёзно? — выгибает бровь Чжань. — Об этом никто не говорит.       — Об этом и не будут говорить, — возвращает внимание на дорогу Ибо, трогая машину с места под разрешающий свет светофора. — Это то, о чём не рассказывают, Чжань-гэ.       Чжань кивает, переводя взгляд на окно.       — Но ты ведь мне рассказал.       — Потому что я всё тебе рассказываю, — серьёзно отвечает Ибо, удерживая руль одной рукой, а второй накрывая ладонь Чжаня и переплетая пальцы.       — Надеюсь, ты не очень сильно устал, потому что я планирую трахнуть тебя, когда приедем, — говорит Чжань, продолжая разглядывать проносящиеся за лобовым стеклом дома.       Рука Ибо в тисках его пальцев дёргается, сжимая ладонь крепче.       — Блять, Чжань-гэ, у меня сейчас встанет, прекращай.       — Ещё скажи, что тебе не нравится, — усмехается Чжань.       — Пиздецки нравится.       — Твоему члену тоже, — ловкая рука вырывается из плена чужих пальцев, медленно придвигаясь к ширинке, накрывая. — Давай посчитаем, сколько времени нужно, чтобы у тебя встал.       — Бля, — кладёт вторую руку на руль Ибо, удерживая остатки концентрации на дороге.       — Ему явно нравится, — снова усмешка, пока ладонь полностью накрывает чужой пах, поглаживая. — Постарайся не убить нас о ближайший столб, ладно? — ухмыляется Чжань, подбираясь рукой к ремню и расстёгивая его.       — Пиздец, гэ, — и это всё, что успевает сказать Ибо, прежде чем чужая ладонь расстёгивает штаны, проникая под резинку белья и накрывая полувозбуждённый член.       — Мне иногда кажется, что твой член был создан специально для меня и под меня. Ты знаешь, каково это — ощущать в себе твёрдый горячий член? — пальцы накрывают головку, обводя её по кругу. — А когда он пульсирует в заднице, кончая? — ладонь проходится по всей длине стремительно твердеющего ствола. — Ну, конечно же, не знаешь. Я скажу, что ты многое теряешь, Бо-ди, — ловкие пальцы снова проходятся по всей длине, собирая выступающую на головке смазку и круговым движением размазывая её по члену.       Светофор впереди загорается красным, и это даёт преимущество особенно резко провести по всей длине уже каменно стоящего члена, тут же наклоняясь вперёд и накрывая блестящую от смазки головку губами. Ибо беспомощно стонет, подаваясь бёдрами вверх и толкаясь в обжигающую влажность принимающего его член рта.       — Чжань-гэ, пиздец, — сжимает он пальцы на руле, остатками сознания цепляясь за реальность и горящий впереди светофор.       — Такой властный и такой беспомощный, — поднимает голову Чжань, продолжая скользить ладонью по твёрдому стволу члена, задевая чувствительную головку и наращивая темп. — Совершенно не можешь контролировать ситуацию, — усмешка, и язык обжигающе проходится по всей длине.       Ибо любит быть отзывчивым, Чжань знает это, любит направлять, трогать, ласкать, двигаться, любит быть вовлечённым и совершенно не любит быть безучастным, когда всё, что ты можешь — это толкаться бёдрами в горячий рот и не сводить взгляда с дороги. Чжань знает и это тоже. И это совершенно не останавливает его от особенно глубоких движений, позволяя члену войти в глотку. Ибо хочет запустить руку в его волосы, оттягивая их и направляя, хочет толкнуться на всю длину, сначала высунув, а потом загнав по самые яйца, но всё, что он может сейчас — сдерживать стоны и следить за дорогой, сохраняя здравомыслие и плавно нажимая на газ.       — Давай, Бо-ди, — мурлычет Чжань, отрываясь от члена и чувствуя, как тот начинает пульсировать, а затем снова накрывая его своим ртом, послушно принимая выстреливающую в нёбо горячую сперму и проглатывая её.       — Пиздец, Чжань-гэ, — выравнивает дыхание Ибо, когда Чжань вылизывает головку от остатков спермы и застёгивает на Ибо штаны.       — О, почти приехали, — замечает Чжань, выпрямляясь и откидываясь на спинку своего пассажирского сидения.       Ибо поворачивает к их частному сектору, выруливая и подъезжая к посту охраны.       — Гэ, мы в магазин не заехали, — кивает охраннику в знак приветствия Ибо, проезжая через шлагбаум.       — Заедем завтра, — вздыхает Чжань.       — Пусть заедет кто-нибудь из домработниц.       — У них завтра выходной, — вяло следит за появившимся на горизонте домом Чжань, когда машина сворачивает на их подъездную дорожку.       — Чёрт, быть взрослыми отстой, — кривится Ибо.       — Точно, — кивает Чжань, вспоминая, что скоро конец месяца и придётся разбираться с платёжками, налогами и зарплатами сотрудников. Быть взрослым — полный отстой.