Я обязательно вернусь

Хагрид больше не расспрашивал ни о чём. Но судя по взглядам Мег и Анетты, Лили догадывалась, что тема не закрыта. Так и оказалось. По дороге от домика лесничего Мег спросила:       — Ты ведь начала видеть фестралов недавно? Вот тогда, когда ты замерла возле карет, когда мы возвращались с зимних каникул?       — Ну, да… Всё-то ты помнишь, — Лили попробовала улыбнуться и прервать разговор, но Мег не успокаивалась.       — То есть, это произошло на Рождественских каникулах? Ты увидела кого-то конкретного? Того, кто тебе дорог — иначе бы ты не прочувствовала его гибель настолько сильно!       — Это неважно.       — Но…       — Это правда не важно! Прости, Мег. Пойдемте в замок, холодно. — Лили плотнее запахнулась в мантию и заспешила вперёд.       — Нет, Лили, это важно, — догнала её Мег, — Твой отец показывает тебе на Рождество такое, от чего ты начинаешь видеть фестралов! Это ненормально! Он не должен был так поступать! Не должен был тебе показывать смерть того, кто тебе так важен!       — Во-первых, он не знал, а во-вторых, Мег, ничего не изменится, — Лили остановилась, — Я увидела то, что увидела.       — Почему ты не хочешь сказать нам?! Может быть, тебе станет легче!       — Потому, что я боюсь непонимания, — тихо проговорила Лили, опустив голову.       — Но мы же подруги! — воскликнула Анетта, — Не закрывайся от нас, Лили, прошу! Мы тебя поймём!       — Хорошо, я скажу… — Лили обвела подруг взглядом, — Это было воспоминание о профессоре Северусе Снейпе. И да — он действительно много для меня значит. И хоть Мег и Анетта изо всех сил постарались скрыть своё удивление, Лили это заметила. И с горечью отметила про себя, что ей постепенно становится всё сложнее с ними и всё легче с Ноттом.

***

К восторгу Лили, дополнительные уроки с портретом продолжились. В назначенный день портрет был снова установлен в пустом кабинете. Начали с повторения пройденного. Лили успешно проделала упражнения с отражающим щитом. Хотя был у неё соблазн выполнить их похуже, чтобы занятия продлились ещё. Но обрадовать профессора Снейпа блестящим результатом ей хотелось слишком сильно.       — Неплохо — проговорил он, когда Лили закончила, — Но Вас что-то беспокоит?       — Да, сэр… — смущенно проговорила Лили, — Наши занятия. Если я научилась, то они…       — Не вижу причин их отменять — невозмутимо заявил Снейп. — Да, этому Вы научились. Но есть масса всего, чему бы Вы могли научиться еще… Если пожелаете. Лили просияла:       — Спасибо, сэр! Спасибо огромное!       — Например, что Вы думаете об окклюменции?.. Ваш отец был абсолютно бездарен, но Вы… У Вас может получиться.       — Папе, наверное просто не хватило терпения немного — пробормотала Лили. Снейп криво усмехнулся. — Я буду счастлива учиться у Вас окклюменции, сэр!       — Что ж, тогда начнём. Однако, не надейтесь, что с предыдущей темой наших занятий закончено! Мы будем повторять и проверять Ваши навыки на каждом занятии! Итак, теперь к окклюменции. Вы уже научились чувствовать импульсы своей магии. Теперь Вам предстоит научиться чувствовать импульсы своих мыслей. Представьте… К примеру, ёлочную игрушку, шар. Внутри полость, но снаружи совершенно не видно, что скрывается за зеркальными стенками. И более того, как правило, и в голову не приходит задумываться, есть ли что-то внутри. Вот такое впечатление-ощущение производят мысли, защищённые окклюменцией на легилимента, пытающегося проникнуть в сознание. Его внимание как будто соскальзывает. Если тщательно этому выучиться, Вы сможете создать несколько таких стенок. В случае попытки «разбить игрушку», если он что-то всё же заподозрит легилимент наткнется на следующую такую же.       — А если он «разобьет» и её? — Спросила Лили, завороженно слушавшая профессора.       — На этот случай рекомендуется делать защиту многослойной. Терпения на более чем три слоя не хватало даже у лорда Волдеморта — усмехнулся Снейп.       — Почему? Это больно?       — Хм, забавно. Вас волнует участь тех, кто пытается влезть в чужую голову… Но да, это действительно более, чем неприятно. Если продолжить аналогию с ёлочными игрушками, эффект такой как от её разбивания. И тончайшие осколки словно впиваются, но не в кожу, а в мысли самого легилимента. Не знаю, как ещё описать. Но это мучительно. Лили выглядела встревоженной.       — Сэр, это значит, Вам придётся это почувствовать, когда Вы будете меня учить?       — Помилуйте, я ведь только лишь портрет. Я не смогу пробивать ваши ментальные защиты. К тому же, Вы так уверены, что сможете создать её и сделать многослойной?       — Не знаю. Но к этому ведь надо стремиться…       — Хороший настрой. Что ж, приступим. Ваша задача попытаться построить такой барьер в мыслях, когда я в них буду проникать с помощью легилименции. Весь вопрос в том, как мы это сделаем… Пожалуй жаль, что я не имею возможности использовать волшебную палочку. Но… но кое-что мы, кажется, можем попробовать. Лили, подойдите сюда, вплотную. Смотрите мне в глаза, не прерывайте зрительный контакт. Лили в смятении огляделась, её немного тревожила эта перспектива. Но, в конце концов, она ведь сама очень хотела научиться окклюменции… Она приблизилась к портрету, подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Черная бездна. Лили почувствовала головокружение, и тут замелькали образы: вот ругаются родители, вот Анетту пытается перевернуть заклинанием Нотт, вспышка Протего и вот он уже лежит оглушенный, заснеженная дорога к домику Хагрида, разливающаяся по полу эссенция Невидимости, первый визит в кабинет директора… Лили попыталась собраться с силами: ещё немного и профессор доберётся до того, что ей совсем бы не хотелось показывать. Она усилием воли начала возводить зеркальные стенки. Медленно, слишком медленно. Образы продолжали мелькать: первый взгляд на портрет, его лицо, а потом возникли края омута памяти в отцовском кабинете.       — Нет! — крикнула Лили, отшатнувшись и прервав зрительный контакт.       — Поттер, вернитесь! — окрик профессора заставил её замереть. Лили перевела дыхание и снова подошла к портрету.       — Пока что отвратительно, — констатировал он, — Ну, же. Ещё раз! Лили снова встретилась глазами с его взглядом. Теперь она уже лучше представляла, что будет происходить, поэтому начала возводить зеркальную оболочку сразу. Снова замелькали образы: вот она прячет книги в чемодан, завтракает, глядя на свой любимый витраж с соколом в Большом зале… Снова показался омут памяти, но Лили ускорилась, напрягая все силы. «Ещё, ещё! Только бы успеть! Нельзя, чтобы он узнал, что я видела те воспоминания о нём». Она сомкнула края шара за миг до того, как в памяти на фиале с воспоминаниями можно было прочитать бирку с именем. Северус вздрогнул, моргнул и отступил на шаг.       — Неплохо. Для первого занятия и вовсе неплохо. Я, признаться, ожидал худшего. У Вас определённо есть мотивация. Но что Вы хотите от меня скрыть, Лили?       — Это слишком личное. Может у меня быть очень личное? — Лили произнесла эти слова резче, чем собиралась, сама испугалась собственной дерзости, но профессор Снейп лишь усмехнулся и проговорил спокойно:       — Может. Разумеется. При условии, что Вы умеете это защитить в своём разуме. Урок окончен на сегодня. Он удалился вглубь полотна, но Лили готова была поклясться, что заметила улыбку в уголках губ, когда он отворачивался.

***

Так — за учёбой, дежурствами и дополнительными занятиями с портретом — незаметно пролетела зима. ЖАБА неумолимо приближались. Книги о времени Лили и Расмус почти дочитали, вместе пробираясь сквозь дебри сложной теории и формул. Лили нравилось проводить это время с Расмусом — когда кто-нибудь из них не понимал что-либо из прочитанного, совместными усилиями получалось разобраться. К тому же Лили легче себя чувствовала в общении с ним — ей не приходилось подстраиваться, думать о тоне, о том, как и что он воспримет, что подумает — с ним всё это становилось ненужным, потому что у них не было ожиданий друг от друга. Так, по крайней мере, казалось Лили. Формулы, из «запрещённой литературы» были неутешительными. Прежде, чем лечь спать, Лили, задернув полог над кроватью, снова и снова пересчитывала данные. Нужно было принимать во внимание множество факторов — в том числе возраст предполагаемого путешественника, количество братьев и сестёр, глубину перемещения, период… По всем подсчётам вероятность вернуться у неё получалась 12,89% Цифра обескураживала. Лили перепроверяла снова и снова, надеялась найти ошибку. Она не могла ни с кем посоветоваться. Это было тем, о чём она умалчивала в том числе и перед Ноттом. Кроме того, Лили выяснила, что в случае успешного возвращения будет необходимо пить специальное зелье, «помогающее объединить слои мышления» — ведь человек должен объединиться с самим собой в новой реальности, в случае, если он в этой реальности всё-таки родился. Состав зелья был безумно сложным, к тому же предстояло придумать, как его сохранить свежим и взять с собой. Лили помнила, что она видела в Косом переулке особые пробирки, позволяющие хранить зелья, и очень на них надеялась. Но проверить это было возможно только после возвращения из школы домой. Однажды, весенним вечером, Лили решила посетить ванную старост. «Надо же хоть какими-то благами своего положения воспользоваться уже наконец» — обычно Лили ходила мыться только в общую студенческую женскую ванную. И там ей было вполне уютно. Но сейчас она очень устала, нагрузки и напряжение в связи с надвигающимся экзаменами возросли до предела. Лили возлагала надежды на лавандовую соль и пену — что они помогут расслабиться и прийти в себя. Лили повезло — сегодня здесь не было Плаксы Миртл и ей удалось спокойно полежать в пышной пене с ароматами розы, лаванды, трав и белого мускуса. С влажными волосами, перекинув верхнюю мантию через руку, она вышла из ванной. И внезапно наткнулась на Нотта.       — Ой, Расмус! Привет…       — Привет — Нотт задержал на ней взгляд — Необычно выглядишь.       — Да что уж тут необычного… Пойдём. Они двинулись по коридору.       — Нам надо подумать, как закрепить прочитанное. Хорошо бы придумать какой-нибудь тест… Или просто задавать по очереди друг другу вопросы по книгам… Что думаешь?       — Да… — рассеянно проговорил Расмус. Он шёл рядом с Лили, отставая на полшага,       — Ты потрясающе пахнешь… Лили затормозила от неожиданности.       — Ээ… Спасибо… Это всё пена, — она чуть тряхнула волосами, и почувствовала смутную тревогу. Расмус внезапно оказался слишком близко. Она не успела ничего сообразить, как он обхватил её руками и прижал к стене.       — Лили…       — Расмус, перестань! Она чувствовала его горячие пальцы сквозь ткань блузки и тут же пожалела, что не надела мантию сразу. Нотт наклонился к ней, его лицо было совсем близко. Лили рукой, кончиками пальцев, остановила его приближающиеся губы.       — Расмус, нет! — но он не прекращал попыток её поцеловать, — Расмус! Перестань! Ты же ведь знаешь, знаешь, что я люблю другого! Он на миг отвернулся, но по-прежнему не отпускал её.       — Знаю… Другого… Портрет! Но пойми, он не существует! Послушай, Лили, это же ведь просто глупо!       — Прекрати! — слёзы ярости закипали в глазах Лили, — Отпусти меня! Она попыталась высвободиться, но Нотт только прижал крепче.       — Лили, послушай меня! Его нет! Его нет на этом свете! А я тут! Я живой! Послушай!.. — Он поймал руку Лили и прижал к своему сердцу — Лили, послушай, как оно бьётся…       — Нет! Перестань! Пусти!       — Лили, пожалуйста!..       — Нет! Пусти! — она уже кричала. И в этот миг грянул вопль Пивза:       — А ну, кто тут обижает малюточку Лили?! Он мчался к ним, с перчаткой от рыцарских доспехов наперевес. Лили выдернула руку, вырвалась из объятий Нотта и бросилась прочь без оглядки.       — Лили, подожди! Стой! — Расмус хотел бежать за ней, но на него налетел разъярённый Пивз. Ночью Лили отправлялась на дежурство с опаской. Волшебную палочку она спрятала в карман. И тут же выхватила её, почувствовав приближение. Рамус выставил руки перед собой в успокаивающем жесте. Вид у него был растерзанный, на скуле красовалась ссадина и синяк. Лили опустила руку, но палочку не убрала. Некоторое время они молча смотрели друга друга. Наконец Нотт произнес:       — Этого больше не повторится. Лили, прости меня.       — Это Пивз тебя так?       — Да он… — Расмус прикоснулся к ссадине и поморщился, — Я не злюсь на него даже. Сам виноват… Не сдержался… Ты была так…       — Перестань, пожалуйста.       — Да, хорошо, конечно. Может, забудем, как будто ничего не было?.. Лили покачала головой.       — Нет, прости, не получится. Нотт опустил глаза:       — Я всё испортил, да? Лили промолчала, но её молчание было красноречивее слов. Повисла пауза и впервые между ними она была неловкой.       — Расмус, нам лучше не видеться. Не приходи больше на мои дежурства, пожалуйста.