Я обязательно вернусь

Расмус послушался и более не появлялся рядом с Лили. Она постепенно успокоилась. И даже почувствовала грусть — ведь в совместных занятиях по теории времени Нотт был незаменим. Занятия по окклюменции шли успешно, через несколько недель ей удалось сделать защиту многослойной. А со временем Лили уже не требовалось усилий, чтобы удерживать барьер поднятым. Профессор Снейп был доволен. Он говорил, что постепенно, это войдёт у неё в привычку, и тогда барьер будет держаться постоянно — вне зависимости от того, спит она или бодрствует — как автоматизм мозга. А это — самая надёжная защита.       — Но, сэр, а как его снимать?       — Зачем Вам его снимать?       — Вдруг понадобится… Вдруг — ну, вдруг, — мне будет нужно, чтобы кто-то прочитал мои мысли?       — Ох, Поттер! Что за странная идея… Но, хорошо, на следующем занятии разберём это. Идите, выспитесь как следует. Завтра 2 мая…       — Да… — с грустью произнесла Лили. Предстоящую дату она ждала едва ли не с ужасом. День его смерти.       — Ваш День Рождения… И день траура. Как Вы с этим справляетесь?       — Привыкла почти. В детстве бывало горько. За себя. А теперь горько за других — за тех, кто всё это пережил. И за тех, кто не выжил… Лили смотрела на Северуса Снейпа и чувствовала, что вот-вот расплачется. Рама на его портрете была тонкой и простой — без резьбы и прочих украшений. И так сильна была сейчас иллюзия, что они стоят в одной комнате, а не по разные стороны жизни и смерти.       — Сэр, простите за бестактный вопрос… Но он меня мучает. А что в этот день чувствуете Вы?       — Я ведь только портрет… Лили, Вы преувеличиваете мою способность чувствовать. Хотя, в этот раз, похоже, я буду чувствовать досаду — что всё случилось именно так.

***

Лили достала из чемодана шкатулку и открыла, собираясь найти чёрную ленту. Взгляд её остановился на карточке из «шоколадной лягушки», прикреплённой под крышкой. Она постаралась встать так, чтобы Мег и Ани не смогли её увидеть.       — Лили! Ну, как так?! Это же День Рождения! Тебе 18! А ты ни одного Дня Рождения не отмечала даже…       — И что? День как день… Папа тоже не знал, что такое день рождения…       — Но ты же — не он! — всплеснула руками Мег, — Почему ты считаешь, что у тебя должно быть так же?! Лили пожала плечами и стала завязывать узкую чёрную ленту под воротником блузки вместо форменного красно-золотого гриффиндорского галстука — как она из года в год делала второго мая. Мег вздохнула:       — Ладно, после утренней церемонии ещё вернёмся к этой теме! Даже не надейся, что отвертишься!       — Мег! — остановила её Анетта, — Ну зачем ты давишь? Если Лили правда не хочет…       — Да это не она не хочет, а какие-то убеждения, не её, а то что ей отец впихнул в голову…       — Мег!       — Я правда не хочу. — твёрдо произнесла Лили, закрывая шкатулку.

***

Хоть день был и траурный, в коридорах стоял шум. Занятий сегодня не было. Все спешили в Большой зал. Кто-то выхватил Лили из толпы под локоть. Обернувшись, чтобы узнать, кто это, она с возмущением обнаружила Марка Ньютона, недавнего выпускника Рейвенкло, собственной персоной. К счастью, без роз.       — Лили!!! С Днём Рождения! — вскричал он, пытаясь заключить её в объятия, но Лили отшатнулась.       — Марк… ээ… привет. Как ты здесь оказался?       — Лили, я работаю в министерстве теперь! Я приехал с твоим отцом. — Ньютон сиял, кажется, совсем не заметив её реакцию. — Я работаю в Департаменте Магического Образования — я ещё и в экзаменационную комиссию теперь вхожу, буду участвовать в принятии экзаменов! Представляешь?!       — О, да, представляю — пробормотала Лили, безрадостно отметив про себя, что «павлином-показушником» обозвала представителя своей экзаменационной комиссии, как выясняется. — Поздравляю тебя, Марк!       — Спасибо!!! Лили, я приготовил тебе подарок!       — Что? Марк, может не надо, это лишнее… Но к ужасу Лили, тот уже достал прямо здесь, в коридоре, коробочку явно с ювелирным изделием. Лили заметила, как начали оборачиваться ученики, проходящие мимо.       — Марк, мне ничего не надо… Пожалуйста!..       — Оп-ля! — Ньютон открыл коробку — в ней обнаружился медальон в форме сердца. Лили попятилась.       — Лили, надень его! — и Марк, видя, что Лили не притронулась к подарку, сам ловко выудил его из коробочки и попытался надеть ей на шею.       — Марк, не надо! — Лили попыталась отступить и отстраниться.       — Посмотри, ты ведь еще не видела, что внутри! — Марк отщелкнул замочек, и ошарашенная Лили увидела внутри медальона его улыбающийся портрет. Помощь пришла совершенно с неожиданной стороны.       — Не видишь, девушка не рада твоему подарку. — возле них появился Нотт и встал между Лили и Марком, оттесняя его, — И совершенно явно не жаждет общения с тобой. Так что неплохо бы тебе было оставить её в покое! Марк недоумевающе уставился на него.       — Вообще-то это наше дело…       — Возражения?.. — Нотт смерил его красноречивым и тяжёлым взглядом, после чего, не говоря больше ни слова, увёл Лили дальше по коридору.       — Я помню, ты просила не приходить на дежурства, но сейчас ведь не дежурство. Не было сил смотреть, как к тебе липнет этот хлыщ! — проговорил Расмус.       — Да… Пожалуй, спасибо. Только это было не обязательно, я разобралась бы сама. А теперь боюсь, не было бы у тебя проблем на экзаменах — этот, как ты выразился, «хлыщ» входит в состав комиссии…       — Плевать! Поттер, ты сказала, кажется, что боишься… за меня? Я не ослышался? — в уголках губ Расмуса мелькнула улыбка. Лили покачала головой:       — Расмус… Я просто не желаю тебе зла… Слушай, у меня очень тяжёлый день сегодня…       — Прости. Я понимаю… Вот что — держись Поттер, и постарайся его пережить.

***

Всё происходило как обычно бывало 2 мая. Гарри произнёс речь в Большом Зале, убранном траурными полотнами. После все перешли к мемориальной плите во дворе. Когда официальная часть закончилась, профессор МакГонагалл позвала Гарри.       — Мистер Поттер, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста. Есть тема, которую нам нужно обсудить. Это касается Вашей дочери.       — Да, конечно, профессор. Я сейчас приду. Единственное, только повидаюсь как раз с Лили. Он нашел Лили в Главной галерее, сидящей на подоконнике. Она смотрела на шумный поток студентов.       — Лили?! Грустишь, малыш?       — Привет, пап. Да, день просто такой сегодня…       — Да… Но сегодня и твой День Рождения — я привёз тебе подарок. С этими словами Гарри вынул свёрток,       — Пап, спасибо! — Лили обняла отца и осторожно развернула бумагу — Ооо! это же…       — Да, набор для сохранения зелий, — Гарри улыбнулся, — Я был по рабочим делам в Косом переулке и подумал, что надо выбрать бы тебе подарок. Мне показалось, это подойдет — ведь ты любишь зельеварение…       — Пап, спасибо огромное! Нет слов, это восхитительно! — Лили с восторгом снова бросилась Гарри на шею. Металлическая коробочка, заколдованная специальными чарами, и 12 хрустальных флаконов в её ячейках — мечта сбылась! Теперь ей есть в чём сохранить зелье для возвращения из путешествия во времени. А будет ли кому его пить? Вернется ли она? О, Мерлин… Лили почувствовала, что сейчас её вновь охватят эти грустные и тревожные мысли и постаралась их отогнать — Гарри не должен это видеть. Но он уже заметил перемену в её лице:       — Что такое, малыш? Ты погрустнела?       — Да… так… Я просто хотела спросить, но боюсь, что ты расстроишься…       — Не бойся, спрашивай.       — Про Альбуса. Нет от него вестей?       — А, это… Да, я не обрадован, но ты имеешь право знать. Он у Малфоев живёт — Скорпиус его пригласил.       — Ого! Неожиданно. Как ты узнал? Он вышел на связь?       — Если бы — хмуро отозвался Гарри — Об этом мне сказал Драко. Нашёл меня в Министерстве и рассказал. Говорит, не переживать. Не переживать! Я надеялся, что мальчишка возьмется за ум и хотя бы начнёт самостоятельную жизнь, раз не хочет работать у меня в отделе… Но куда там! Он неисправим…       — Но, пап, Сириус ведь тоже когда-то жил у Поттеров, когда сбежал из дома. Так что…       — О, пожалуйста, не сравнивай! Ладно, Лили, мне нужно ещё к директору, — Гарри обнял дочь на прощание — хорошо тебе сдать экзамены!       — Спасибо, пап! О том, вернулась ли Джинни, Лили спросить так и не рискнула.

***

      — Лили, собирайся! Идём в Хогсмид! — Мег бросила в Лили шарфом и та поймала его. Лили сидела на кровати и перебирала подарки: набор флаконов для зелий от Гарри, нежный серо-голубой шёлковый пеньюар от Анетты и набор из «Всевозможных Волшебных Вредилок Уизли» — «Суперведьма» от Мег. Ожидалась и вторая волна подарков — от родственников, когда прилетит совиная почта.       — Вот, а вы говорите, Дня Рождения у меня не было — Лили обвела рукой свои «сокровища».       — Это не то! — воскликнула Мег, — Я про то, что тебе надо веселиться!       — Боюсь, что это не ко мне…       — Идем-идем!       — К тому же, веселиться сегодня…       — Лили, ну пожалуйста! Мы немножко — только выпьем за тебя в «Трёх мётлах» сливочного пива — и вернемся! И Лили подумала, что ей совсем не хочется оставаться сегодня в за́мке, когда она в любой момент может наткнуться на Марка Ньютона.       — Ладно, хорошо, идёмте.

***

Профессор МакГонагалл несколько мгновений собиралась с мыслями и наконец начала:       — Мистер Поттер, я понимаю Ваше желание передать дочери Ваши воспоминания о прошлом, но…       — Лили рассказала Вам про воспоминания — удивился Гарри.       — Нет, мистер Поттер. Это мне рассказал Рубеус Хагрид… Дело в том, что Ваша дочь увидела фестралов.       — Что?!       — То самое, Поттер! — резко проговорил со своего портрета профессор Снейп.       — Северус, перестаньте! Мистер Поттер, при всём понимании, этот факт вызывает беспокойство. Лили, как мне думается, — очень чуткая девочка, она, очевидно, очень глубоко проживает то, что вы ей показываете… Это её травмирует. Возможно, следует перестать её с этим знакомить…

***

Лили была удивлена количеству людей в «Трёх мётлах». «Похоже, папа не напрасно переживает, увы. Такое впечатление, что у всех просто дополнительный выходной». Но она не хотела портить настроение Анетте и Мег. Подруги подняли ароматные бокалы:       — За тебя Лили! — воскликнула Анетта.       — И за то, чтобы ты перестала прятаться от жизни, — подмигнув, добавила Мег. Лили вздохнула.       — Да разве я прячусь…       — Мег, ну не начинай, — взмолилась Анетта       — Ладно, молчу, пьём! Но уже через несколько минут Мег принялась расспрашивать Лили о Марке Ньютоне. Лили почти пожалела, что согласилась пойти сюда       — Ну, Лили, расскажи! Он сделал тебе предложение?!       — Фу, с чего ты взяла такое?!       — Ну, как. Девчонки-третьекурсницы говорили в туалете, что он тебе кольцо подарил! А нам не говоришь…       — О, ужас! Про это уже говорят… Во-первых, это было не кольцо! Это был медальон с его дурацкой сияющей физиономией! Во-вторых, я его не взяла.       — Ну, как так, Лили! Он же тебя любит!       — По-моему, если Ньютон кого и любит, то себя самого, — проворчала Лили.       — Эх, — вздохнула Мег, — Вот о том я и говорю, что ты прячешься от жизни… Они возвращались обратно, но тут Лили приостановилась. Пары́ корицы и кардамона, чуть приподнявшие было её настроение, выветрились напрочь, когда она увидела впереди выделяющийся в сумерках тёмный силуэт остова Визжащей Хижины.

***

      — Я не знал… Лили не говорила про фестралов… Давно это произошло?       — После зимних каникул.       — И что же, позвольте узнать, за гибель она увидела? — поинтересовался профессор Снейп.       — Вашу, сэр, — ответил Гарри. Профессор МакГонагалл тихо ахнула.       — Почему Вам вздумалось показывать мою смерть, Поттер?! — рявкнул Снейп.       — Потому, что это важно! Важно помнить Вас! Знать про Вас! Вы были великим человеком! И, уверяю Вас, Ваша гибель стала для меня потерей…       — Да неужели? Как трогательно! — с нескрываемой иронией перебил его профессор Снейп, и продолжил — голос его зазвучал зловеще — Прекратите лгать, Поттер! Какой в этом толк?! Только чтобы казаться самому себе «хорошим»? Вам и впрямь следует радоваться тому, что я погиб! Потому что, будь я сейчас в живых… О, Ваша дочь ни за что не осталась бы возле Вас — возле сумасшедшего отца, желающего и её сделать сумасшедшей! Уж я нашёл бы способ оградить Лили Луну от Вас, Поттер! Можете не сомневаться! Ей совершенно не место в вашей дикой чокнутой семейке!..       — Северус, … — укоризненно проговорил со своего портрета Дамблдор. Гарри вскочил на ноги:       — Снейп! Вы!.. Вы совершенно невозможный, невыносимый…       — Ну наконец-то! Наконец-то, Поттер, Вы сбросили маску благообразия и начали говорить, что действительно обо мне думаете! Так вот прекратите рассказывать своей дочери сказки о моей мнимой прекрасности и о том, как я Вам якобы дорог! Не морочьте голову — ни ей, ни себе. И избавьте её от навешивания своих воспоминаний! Это ваша жизнь и ваши ошибки… или там не ошибки? — не важно — что угодно! Но всё это Ваше — не её! Она не должна нести Ваш груз…       — Я разберусь сам! Это Вас не касается! Как мне растить собственного ребёнка решаю только я!..       — Ах, в самом деле! Какая жалость, что я умер! С каким бы удовольствием я посмотрел на вашу, Поттер физиономию, когда влиять на неё оказалось бы не в вашей власти! Отнять её у вас, поверьте, — было бы величайшей из возможных радостей!       — Как Вы смеете!..       — Северус! Мистер Поттер! — профессор МакГонагалл бросилась между Гарри и портретом, — Прекратите немедленно! Задыхающийся от ярости Гарри, отступил. На лице Северуса отражалось неприкрытое злорадство.       — Профессор МакГонагалл, всего доброго! Профессор Дамблдор… — Гарри кивнул директору — Более, думаю, мне не стоит здесь задерживаться! он коротко поклонился директорам и быстро вышел из кабинета, захлопнув дверь.       — Северус, — непреклонным тоном произнесла директор МакГонагалл, — Ваши занятия с Лили Поттер окончены.