Я обязательно вернусь

Отмену занятий с портретом Лили переживала тяжело. Когда профессор МакГонагалл сообщила об этом, Лили попыталась уговорить её разрешить провести хоть одно заключительное занятие, но та была непреклонна. Во сне Лили теперь почти каждую ночь видела профессора Снейпа, его портрет. И она обожала эти сны, ей каждый раз не хотелось просыпаться, хотелось продлить время, когда она видит его. Несколько раз она чуть не проспала и успела на занятия только благодаря тому, что её с трудом добудились Ани и Мег. Было сложно сосредоточиться на учёбе, но сосредотачиваться пришлось — экзамены приблизились вплотную.

***

Лили томилась в коридоре, ожидая своей очереди на экзамен Защиты от Тёмных Искусств. Вызывали по алфавиту. Анетта и Мег уже сдали — Ани, получившая высший балл, сияла. Мег тоже была довольна своим В («Выше ожидаемого»)       — Поттер Лили! Закусив губу, набрав воздуха в лёгкие, как перед прыжком в воду, Лили шагнула в аудиторию. Она увидела Расмуса, что-то яростно доказывающего комиссии.       — Ну, в конце концов, коллеги, может быть… — проговорила профессор МакГонагалл, стоявшая возле стола. Председатель явно сомневался.       — А я настаиваю, что здесь балл «Удовлетворительно» и не выше! — твердил Марк Ньютон.       — А я настаиваю, что на вопрос билета я ответил и практику выполнил! — кипел Нотт.       — Но не ответили на дополнительные! — ввернул Ньютон.       — Которые вы безосновательно начали задавать! И я даже знаю, почему…       — Всё, молодой человек! — прервал его председатель, — Ваш балл «У» и покиньте, пожалуйста, аудиторию! Нотт хлопнул по столу, резко развернулся и промчался мимо Лили к выходу. «Бедный Расмус! Зачем он только с Ньтоном связался, — в отчаянии подумала Лили — Что теперь будет с его попыткой устроиться в Сектор Времени?! «У» — слишком низкий балл» Лили поздоровалась с комиссией.       — Мисс Поттер, берите билет. Рука Лили замерла над карточками с билетами: «Хоть бы повезло!..»       — Билет номер 11. Боггарт, — прочитала Лили, упавшим голосом. Она растерянно подняла глаза на профессора МакГонагалл. Та чуть наклонилась к председателю комиссии:       — Видите ли, у мисс Поттер… Ммм… Словом, у неё достаточно проблемный боггарт, и…       — И что же? Экзамен есть экзамен. Вам, директор, прекрасно известны правила — вытаскивать повторно билет студент не может. Прошу, мисс — председатель жестом пригласил Лили в центр аудитории. Два ассистента принесли контейнер и отошли в сторону.       — Готовы? Профессор МакГонагалл судорожно вздохнула. Лили встала напротив контейнера. Мысли лихорадочно метались: «Вспоминай! Что советовала Гермиона? Кетчуп, резиновые дубинки… О ужас — мои родители… и вот это всё перед комиссией… И невозможно избежать…»       — Да, сэр. Готова. Председатель взмахнул волшебной палочкой и контейнер открылся. «Боггарт — это просто боггарт, а не твои родные… Он не имеет к ним никакого отношения, никак с ними не связан — это просто зловредное существо с которым можно делать что угодно! Абсолютно никакого отношения…» Боггарт закружился и начал принимать форму… Но это были не Гарри и Джинни, пострадавшие в семейной ссоре. Перед Лили стоял — совершенно как настоящий — профессор Снейп с искажённым от ужаса лицом, а огромная змея разинула пасть, готовясь запустить свои страшные клыки ему в горло. Лили замерла — лишь на долю секунды оцепенев от неожиданности, и вскинула волшебную палочку:       — Ридикулус! Раздался хлопок — и на голове профессора появился узорчатый тюрбан, а в руках дудочка заклинателя змей. Он заиграл плавную мелодию, и Нагайна, шипя, сначала скрыла зубы, а потом начала превращаться… И стала длинным надувным шаром — из тех, что маглы покупают в цирках и парках для своих ребятишек и те наблюдают, как продавец ловко сворачивает эту «колбаску» в разные фигурки. Превращенная змея несколько раз свернулась — в собаку, в цветок, в птицу, — а затем лопнула, рассыпавшись горстью конфетти внутри своей прозрачной защитной сферы, а затем лопнула и сфера, осыпав профессора Снейпа дождем блесток и серпантина. Тот перестал играть и церемонно поклонился комиссии. Марк Ньютон громко захохотал и зааплодировал, к нему постепенно присоединились другие члены экзаменационной комиссии, весело переговариваясь. Только Лили не смеялась. Ассистенты принялись загонять побеждённого боггарта обратно в контейнер.       — Мисс Поттер справилась с заданием? Мы можем её отпустить? — спросила директор МакГонагалл у председателя. Она с тревогой смотрела на Лили, которая по-прежнему не сводила глаз с того места, где только что стоял боггарт, принявший облик профессора Снейпа.       — Да, разумеется! Превосходно, мисс Поттер! Директор, вы что-то говорили о проблемах у мисс с боггартом? Право, я не заметил…       — Я… я полагаю, Лили уделила пристальное внимание подготовке к экзамену… — пробормотала МакГонагалл. Она приобняла Лили за плечи повела прочь из аудитории. В коридоре толпились одноклассники, ожидающие своей очереди. Мег и Анетта бросились к ней.       — Лили? что случилось?       — Ты плачешь? В чём дело? Не сдала?! Лили помотала головой, пытаясь ответить. Профессор МакГонагалл замахала руками:       — После! Всё после! Она повела Лили дальше по коридору. Сначала казалось, что они идут в директорский кабинет, но в какой-то момент директор изменила направление. Дверь, к которой они подошли, находилась совсем в другой стороне замка и скрывались за ней личные комнаты профессора МакГонагалл. Лили растерянно смотрела, как та подогревает чайник и наливает чай.       — Мэм… Но разве Вам не нужно присутствовать на экзамене?..       — Нет. Садитесь мисс Поттер. Вот, возьмите печенье… — жестянка с клетчатым узором подплыла к Лили. Она села, но не притронулась к угощению, — Мне не нужно там присутствовать, я напротив только раздражаю комиссию попытками поддержать студентов. Директор улыбнулась ободряюще, опустилась в кресло напротив и взяла чашку.       — Лили… Ваш отец… Безусловно, это было хорошее желание, сохранить в Вас память… В частности, о профессоре Снейпе… Но… То, что для Вас он стал так много значить, это… избыточно, ошибочно! Тут есть и моя вина — в том, что я позволила портрету проводить с вами занятия… Лили, поймите, Северус на портрете и то, каким он был в реальной жизни… Совершенно не одно и то же! И если по общению с портретом или по воспоминаниям из Омута памяти у вас сложилось превратное впечатление… Такое ваше увлечение им — это… Поймите, в действительности Северус был очень тяжёлым человеком, с трудным характером, на который, безусловно оказало непоправимое влияние его прошлое…       — Мэм, но разве есть люди без прошлого?.. Профессор МакГонагалл не ответила, только вздохнула, опустив взгляд. Лили придвинула к себе чашку и взяла печенье. Слова директора ни в чём её не переубедили. Спорить ей не хотелось. Что бы она могла сказать? Что не испытывает никаких чувств? Но директор знала, каким был её прежний самый главный страх и становилось очевидным, насколько дорог ей стал профессор Снейп за это время, раз её боггарт изменился.       — Лили, я просто не хочу, чтобы Вы увязли в прошлом… Лили Луна вздрогнула невольно — профессор МакГоногалл не предполагала, что её слова могут иметь не только переносное значение, но и вполне прямое, учитывая, что Лили задумала.

***

Ночные дежурства наконец-то закончились. Но выспаться всё равно не удавалось — всё время до поздней ночи было занято подготовкой к экзаменам. Лили возвращалась с кипой книг — Мег и Анетта ждали её в Гриффиндорской гостиной, а она забежала за ещё несколькими томами прежде чем библиотека закрылась. «Еще немного продержаться, половину уже сдали…» Эх, сейчас бы в лавандовую пену ванны старост, но Лили со страхом вспоминала прошлый визит туда. Точнее то, что было после. И словно в такт своим мыслям, она услышала голос Нотта. Лили остановилась. Расмус был не один. Он что-то рассказывал своим друзьям.       — … я не представляю, как ей это удалось передать, но вот письмо.       — Ты уверен, что это от неё? От Дельфи? — спросил один из его приятелей, и Лили, хотевшая уже пройти мимо, замерла в тени коридора, шокированная упоминанием дочери Волдеморта, заключённой в Азкабане.       — Уверен. Кому бы ещё это было надо? Она видела меня, когда я приходил навещать моего… До сих пор говорить больно…       — И что ты собираешься делать?!       — Собираюсь помочь! Она ведь так же потеряла отца, как и я…       — Расмус! Совсем не так! — вмешался другой, — Вспомни, кем он был, её отец!       — Я не буду менять ход… Только дать ей увидеться в той версии прошлого! Это нормальное желание!       — Ох, Расмус… Ты представляешь, насколько это опасно?!       — Представляю! Но это может изменить судьбу моего отца! Она приложила записку — её рукой — она узнает свой почерк в том времени. Дельфи не претендует на то, чтобы изменить всё, она понимает, что предстанет перед судом и обещает свидетельствовать, что мой отец не был Пожирателем!       — Расмус, вдруг она обманывает?!       — Мне всё равно! Это единственный шанс, я не могу его упустить!       — Но опасность…       — Мне терять нечего. Теперь уже — нечего. Я не зову вас с собой — ни в коем случае! Мне только понадобится поддержка раздобыть у скотины Малфоя маховик.       — Конечно, мы поможем. Но только еще раз подумай хорошенько, стоит ли тебе в это лезть… Лили, прижав ладонь к губам, неслышно отступила вглубь коридора. Что же делать? Невозможно никому рассказать, ведь Нотту за такое грозит Азкабан. Попробовать поговорить с ним? Но Лили пугала его мрачная решимость: «мне терять нечего» — его надежда на карьеру в Секторе Времени рухнула. Какие аргументы сможет привести она, чтобы его удержать?.. К тому же, она подслушивала… «Единственный выход — опередить его. Встретиться с мистером Малфоем раньше».

***

Экзамены казались бесконечными — усугубляло это ощущение тёплая солнечная погода за окном. Но семикурсники практически неотрывно сидели в библиотеке или в общих гостиных, прерываясь только на сон, еду и очередную встречу с аттестационной комиссией. На Заклинаниях Лили повезло — ей досталось её любимое незримое расширение. А вот на Трансфигурации — не очень: пришлось создавать из воздуха тех самых птичек, а эта тема у Лили была как в тумане. Последним экзаменом были Прорицания. Сивилла Трелони принимала экзамен самолично и вызывала не по алфавиту, а руководствуясь какой-то одной ей известной логикой — поэтому никто не знал, когда придёт его очередь подниматься в наполненную благовониями полутёмную комнату. Когда подошёл черёд Лили, она уже изрядно нервничала. От одноклассников удалось узнать, что Трелони задаёт всем разное — кому-то карты, кому-то хрустальный шар, кому-то предсказание по чаинкам в чашке. Предугадать, что достанется, было невозможно. Хотя… у профессора, как оказалось, было другое мнение.       — Так-так, деточка. Что ж, начнем. А скажите-ка мне, как Вы чувствуете, что подсказывает Ваше Внутреннее Око — какой вид прорицаний вам сейчас предстоит?       — Ээ… Чаинки? — с надеждой выпалила наугад Лили. Она надеялась на чаинки, потому что образы в чашке можно хоть как-то истолковать и не молчать. Трелони вздохнула и покачала головой, делая пометку в своих записях:       — Не надо торопиться, деточка. Вы спешите и это препятствует тому, чтобы Видеть. Отпустите логику и рациональность. Они в Вас есть, но я помню по нашим урокам, что отпускать их Вы тоже умеете. Попробуем ещё раз. Итак?..       — Хрустальный шар? — с опаской спросила Лили. Не то, чтобы она что-то почувствовала, просто шара она боялась больше всего.       — Верно! — провозгласила профессор Трелони, — Вот, прекрасно! Вы можете! «О нет!» — но делать нечего, Лили приблизилась к шару. Трелони подошла тоже, позвякивая многочисленными браслетами, поправила очки.       — Приступайте! — прошептала профессор. Лили смотрела на шар. Сначала она пыталась думать. Потом изо всех сил наоборот — не думать. Минуты шли, от благовоний кружилась голова, от белой дымки внутри шара уже резало глаза.       — Вы напряжены. Это Вам и мешает. О, я понимаю, очень сложно увидеть «по заказу». Но попробуйте забыть об экзамене. Попробуйте спросить о том, что для Вас важно. Что для Вас по-настоящему значимо — это ведь шанс узнать об этом. Видимо, воздействие ароматов и убаюкивающий шёпот профессора имели какое-то влияние. Когда Лили перестала сопротивляться атмосфере, окружающей её, мысли вдруг потекли сами — в сторону её предполагаемого путешествия во времени. Это произошло прежде, чем Лили успела себя остановить и подумать, как она будет озвучивать профессору увиденное — в шаре что-то промелькнуло и Лили невольно подалась вперед. Три пары рук: мужские, с тонкими бледными пальцами, в чёрных узких рукавах с белыми манжетами, старческие узловатые, с рукавами пурпурной мантии, и её собственные руки — вокруг стола, на котором разложены дневники и схема со спиралью времени. «Я там! Я всё-таки — ТАМ!» — мысленно возликовала Лили. Первая пара рук совершенно точно принадлежала профессору Снейпу — Лили столько раз на них смотрела на портрете, что не могла не узнать. Вторые — «Это, наверное, Дамблдор!». Она совершенно забыла о профессоре Трелони, выжидающе глядевшей на неё, и вздрогнула, наткнувшись на её взгляд.       — Что Вы видите, деточка? Вы определённо что-то увидели! Расскажите теперь. Лили спохватилась, что рассказать увиденное она не может. Она попыталась ухватить ту волну расслабленного вопрошания о будущем снова, почти не надеясь на удачу. Но в шаре что-то вновь промелькнуло. Красное.       — Я вижу… Я вижу… Платье?! — Лили с недоумением воззрилась на шар — она видела свои руки, держащие вешалку, а на ней — алое шёлковое платье с открытой спиной, пышной юбкой и небольшим шлейфом.       — Вот как? Платье? — Трелони застрочила в своём блокноте, — Ваше платье?       — Н-нет. Точно не моё.       — Может быть, Вы его покупаете? Готовитесь к чему-то, к Выпускному балу? К важному свиданию?       — Нет, точно нет.       — Почему точно?       — Я бы не выбрала такое никогда и ни при каких обстоятельствах.       — Ооо! Ах вот как! — профессор краем глаза заглянула в шар. Лили не представляла, может ли та что-нибудь увидеть из того, что видела сама она. Но профессор понимающе кивнула и заговорщицки улыбнулась, продолжая делать записи.       — Что-нибудь ещё видите?       — Нет, больше ничего…       — Что ж, — Трелони перечитала свои записи, — Хоть вначале Вы и были не настроены, всё же вам удалось… Я всё-таки поставлю Вам «П» — хоть немного и авансом.       — Спасибо, профессор! Лили заспешила из аудитории. Она уже начала спускаться по лесенке, когда Трелони её окликнула:       — Лили! Не забудьте про помаду!       — Что?!       — Про помаду. К платью, — всё с той же улыбкой проговорила Трелони.       — Ага. Спасибо! — пробормотала Лили, никогда не пользовавшаяся помадами, и заспешила вниз.       — Ну, как?! — бросились к ней Анетта и Мег       — Сдала! «Превосходно»! Правда, вроде как авансом, но засчитано!       — Ура! А что, что у тебя было?       — Хрустальный шар, — поёжилась Лили от воспоминания. В это время сверху раздалось:       — Маргарет Хилл-Дэвис! Мег скорчила гримасу, и полезла наверх.       — Мег, удачи! Постарайся расслабиться, не контролировать, — сказала Лили, — Мне это помогло.       — Удачи, Мег! — присоединилась Анетта, — Прости, что тебе приходится через это пройти…       — Да ладно, что ты! — Мег скрылась в аудитории.       — Ну, что ты извиняешься, Ани? — Лили обняла подругу.       — Я же знаю, что вы на Прорицания после пятого курса пошли со мной вместе за компанию. Вы могли бы их не выбирать и не пришлось бы переживать вот это — это же риск оценкой в аттестате. Я понимаю, что предсказать что-то на нервах и «по заказу» неимоверно трудно! Особенно при том, что вы Прорицания не очень-то любите…       — Ничего, Мег справится. Да и у меня всё обошлось. Они уселись ждать Мег.       — А что ты увидела? Если не секрет, конечно. — спросила Анетта.       — Мм… Странное — я не поняла, что это значит. Какое-то платье.       — Выпускное?       — Нет, совсем нет! Абсолютно незнакомое и не моё.       — Но это что-то значит, Лили. Так просто в шаре ничего не увидишь!       — Не знаю… Через какое-то время на лесенке показалась Мег. Она спрыгнула с третьей снизу ступеньки и прищёлкнула пальцами:       — «Выше ожидаемого»! Анетта и Лили бросились её обнимать.       — Вы представляете! Мы их сдали! Мы всё-таки сдали ЖАБА!