Двое (Четверо)

Серёжа сонно морщится и потягивается, плотнее закутываясь в одеяло и прижимаясь плотнее к Олегу. «Не Серёжа, — понимает Олег, когда в грудь ему утыкается ледяной нос, — Серёженька». Олег обнимает своё рыжее чудо, помогая удобнее устроиться и пригреться, и бледные худые руки тут же обхватывают его в ответ. Сна уже нет, осталось утреннее ленивое состояние, когда хочется только валяться в кровати. И они могут себе это позволить — тем более, время и погода располагают: рассветные, ещё совсем слабые, лучи едва-едва пробиваются сквозь плотные шторы, и рассеянного света едва хватает, чтобы подзолотить спутанные с ночи рыжие волосы и рассыпанные по плечам веснушки. Серёженька сонно моргает, жмурится, выгибая брови, поднимает отливающие сиренью глаза на Олега — и смотрит так восторженно-влюблённо, что на минуту кажется впечатлительным подростком. — Сегодня много дел, да? — жалобно бормочет Серёженька. Сам ведь знает, но как будто надеется, что Олег, пока они спали, успел отменить всё, что вчера напланировал Птица. Но… — Очень, — подтверждает Олег, поглаживая Серёженьку по спине; в отличие от Серёжи и Птицы (которого Олег упорно зовёт Серым, не желая вдаваться в нарицательные), Серёженька видит в таких действиях исключительно мягкую заботу, даже не думая об эротике. Ответом Олегу становится недовольное тихое фырчание. Серёженька — самый ленивый из троих, и вечная куча планов ему ожидаемо не нравится. Тонкими пальцами он задумчиво водит где-то между лопаток Олега, наверняка перебирая варианты и возможные причины отменить всё. — Но, вообще-то, у нас есть пара часов на поваляться. Серёженька довольно вздыхает и снова трётся носом о грудь Олега. Чуть подумав, он даже складывает ногу на олегово бедро — не закидывает, как Серый, и не прижимает к себе пяткой, как Серёжа, а мягко, почти робко кладёт свою ногу сверху. Серёженька прижимается всем телом, желая прочувствовать близость тела Олега, всё ещё до конца не веря, что он имеет право занимать время с ним. — Ты же не уйдёшь? Ну, сейчас, я имел в виду… — Полежим вместе, — успокаивает начавшего было нервничать Серёженьку Олег и в качестве доказательства крепче обнимает, оставляя где-то в волосах сухой короткий поцелуй. Серёженька окончательно расслабляется и, кажется, проваливается обратно в поверхностную дрёму. Но он всё ещё здесь — Олег это буквально чувствует, научился различать, по едва уловимой разнице в дыхании, по тому, как неуловимо меняются черты лица даже во сне. Ну и хорошо, пусть наслаждается — теперь, когда у них есть такая возможность, когда прошли через всё и научились, нет смысла запрещать (да и не хочется ничего Серёженьке запрещать). Всё равно днём Серый опять разведёт бурную деятельность, Серёжа эту деятельность только поддержит, и ещё дополнительно несколько дел на ходу придумает… Нелегко, должно быть, статичному Серёженьке с такими соседями. Минут через сорок поза Серёженьки меняется, он чуть отодвигается от Олега — место занял Серёжа, тут же открывая чистые голубые глаза и с довольной улыбкой встречая и Олега, и, кажется, само начало дня. — Доброе утро, — здоровается Серёжа, с удовольствием подставляя губы под поцелуй. — Доброе. — Я подумал, может, я не так не прав, и парочку пунктов на сегодня можно отменить? Мы так редко просто лежим в кровати… Олег весело фыркает куда-то Серёже в волосы. — Кто-то вчера жаловался, что, если не сегодня, то уже вряд ли когда-нибудь. — Я преувеличил ради выразительности момента, — деланно капризно оправдывается Серёжа. — Я так и понял, Серёж. Но — нет. Дела есть дела. Серёжа не меняет капризного своего недовольства, разве что по лицу пробегает тень робкой надежды: Серёженька внимательно прислушивается к их диалогу. Только Серый пока спит. — У нас почти свободный вечер, и на завтра пока никаких заделов, — Олег утешающе улыбается, ведёт носом немного ниже, к самой линии роста волос и гладит Серёжу по плечам. — Это будет уже не то… — Ты напланировал. — Я ужасен временами. Серёжа драматично откидывается на подушки, но больше не возражает: планы действительно его, и на завтра он точно-точно ничего планировать не будет. Они втроём не будут.