(Мы) так устали

Уже минуту стою перед дверью кабинета и не решаюсь постучать, там будто бы никого нет, но он вроде бы тихий человек, так что не уверена, что его там нет. Тяжёлый вздох. Если прямо сейчас уйти и не оглядываться, забить вообще на эту химию, я ведь и не уверена, что она мне нужна будет в будущем. А если все же поступать и надеть маску той уверенной девушки, что ночью к нему нагло попыталась клеится? Выдох. Тяжесть груза ответственности за поступки легла на мои плечи и пронзала насквозь, или это было что то другое. — Она силой мысли не откроется. Вздрогнуло всё моё нутро от неожиданного голоса возле моего уха, большая фигура налегла на меня, и нас отделяли пару сантиметров. Паника охватила меня до дрожи в коленях, и снова эта мразь проснулась. — А вы уже пытались, да? Мужчина открыл дверь и запустил меня первой. Я ещё не видела его лица, интересно, он будет что-то говорить о вчерашнем разговоре или о происшествии. Ставлю на первую парту свой портфель, за спиной послышался тот самый жуткий звук. В ужасе я огляделась на то, как он закрыл кабинет и повернулся ко мне, смотря обыденно, без каких либо эмоций. — Черт я по привычке закрыл. Руки потянулись к двери, открывая ее и приоткрыв для увеличения доверия. — У вас в привычку вошло обнимать школьниц?) Он вздохнул и на лице лишь на долю секунды пробежало сожаление, или это был страх, или может что-то ещё? Теперь, уже когда он сел за свой стол, я не уверена, что вообще видела что-то, мне могло и показаться. — Нет, обычно я крайне холоден с девушками твоего возраста. Ты обещала быть хорошей девочкой, не так ли? Темные глаза смотрели на меня, выжидая реакции, я смотрю на него всего секунду. Вытаскиваю учебник по химии и черновик, чтобы что-нибудь писать. Продолжаю игнорировать его взгляд. — Да, если обещала, значит буду. — Вот и чудно, садись и молча слушай меня. Пока я говорю, не смей меня перебивать или возражать. Киваю и думаю о том, что он преподаёт у 8 классов и 11, он это всем говорит или для меня свод правил особенный? — У нас с тобой будут консультации в понедельник, четверг и пятницу. После уроков будешь идти ко мне в кабинет. Тебе удобно? Засмотревшись на закатанные рукава рубашки и вены на их границе под кожей, там они шире, чем возле запястий, киваю головой, соглашаясь с отголоском правил и расписания занятий. На подбородке чувствую тепло, его пальцы крепко держат мою голову, направляя взгляд в глаза, а не куда-то ещё. — Может ты не будешь отвлекаться, думаю, сосредоточенности у тебя больше, чем у младшеньких? Невыспавшийся мозг решил, что зевнуть нужно прямо сейчас, его пальцы скользнули чуть ниже, держа мой взгляд на себе плотнее. Расслабляю мышцы и зеваю, прикрывая одной рукой рот, а вторую, положив на его кисть. Конструкция оказалась на удивление очень крепкой, так что пока я не закончила, Вадим Дмитриевич не убирал руку с моей шеи. Как только я закончила и открыла глаза, я увидела умиление на его лице всего на пару секунд, но оно точно было, от него следом осталась улыбка. — Ты не спала. — Я вздремнула на истории… Грубые пальцы чуть сильнее и плотнее схватились за мою шею и улыбка пропала. На смену ей пришло раздражение и что-то неведомое мне. — Ты понимаешь что так можно заработать множество болезней? — Правда?) — Ты что, бессмертная? — Судя по тому, как вы близко ко мне тянетесь с каждым занятием, я ещё и везучая.) Он быстро убрал руку, будто опомнился, видимо, спать хотела не только я. — Вы тетради вообще проверяете? — Что? Он обернулся, смотря на стопку тетрадей, медленно встал и начал листать одну из них. — Это не мои. Какая ты внимательная, похвально. Это прозвучало, как упрек, но голос был довольно ласковым, хотя, скорее спокойным. Он вообще все время спокойный, без эмоций это я сижу себе что-то там дорисовываю в голове. — Стараюсь быть хорошей девочкой.) Улыбаюсь, вспоминая что вчера нагловато разговаривала, а сейчас колени не прекращают дрожать. — Открывай учебник и покажи какие темы тебе не понятны. Открываю на первой странице и чувствую теплое дыхание возле уха. Снова. Слишком близко. Зачем? Почему нельзя было рассказывать мне темы со своего места. Сжимаю колени, молюсь фортуне, что я не в юбке, шумно сглатываю и думаю, что в большом пустом кабинете это было так громко, что на первом этаже было слышно. — Ну? Смотрю на него, немного поднимая голову наверх, мужчина темными глазами показывает на учебник, а я лишь улыбаюсь немного с сочувствием. — Это ты вообще ничего не знаешь? — Ну я ведь говорила вам, даже в переписке есть это. — Какой ужас, ты уверена, что будешь сдавать химию? — Я ещё не решила. — А куда будешь поступать? Голос его не меняется вообще. — На психолога, там в этом году нужна химия, но я может быть пойду в десятый класс. — Ну тогда нужно подтянуть основы и этого для начала будет достаточно. Начнем с реакций обмена и замещения.

***

25 минут спустя: — Ну емае, а кислород то тут откуда? — Я девятый раз тебе повторяю, он выделяется из вещества в основе уравнения. — Аааааааа…! Устало откидываюсь на спинку, качаюсь на стуле, голова трещит от массы новой информации. Химия — ужасно трудно. — Давай сделаем перерыв, мы оба не выспались и голова к концу дня плохо варит. — Да, думаю пора отдохнуть. Прохладный ветерок обдувает меня, Вадим Дмитриевич стоит возле окна, открывая его как врата в блаженный рай. — Вот так уже лучше. Анастасия.? Поставив стул чуть дальше от стола и опираясь на него всем весом своего тела, мужчина серьезно смотрит на меня. За время занятия я поняла, что его взгляд точно передает эмоции, а вот интонация наоборот. — Настя, а почему дома не ждут? — Потому что я не живу дома. Я сняла квартиру и живу отдельно от родителей. — Вот оно как, прости, если это было уж слишком личным. — Все в порядке, я думала до всех этот слух дошел уже давно. Меня часто об этом спрашивают, так что я уже отчеканила ответ. — И как, нравится самостоятельная жизнь? — М…Вообще да, никто не мешает. Но частенько бывает одиноко. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, детка. — Сначала на ты перешли, а теперь детка?) Какое быстрое развитие отношений, Вика мне обзавидуется. — Это фраза из фильма такая, не будь такой наивной. А при чем тут опять Вика? — Ну неужели вы не видите? — Что симпатичен ей? Каким глупым ты меня считаешь. На лице его появилась наигранная грусть, а на моём улыбка. — Иногда.) — Мм, вот значит как, спасибо) Меня не должны волновать чувства учениц. — Довольно профессиональная мысль. Но это же все-таки как-то льстит?) — Не в коем разе, Настенька. Атмосфера стала теплой и я расслабилась, откидываясь на стул, большой свитер на мне открывал вид на чёрную водолазку. — А сколько вам лет, Вадим Дмитриевич, если не секрет, конечно? — А это должно быть секретом? — Ну, по слухам ваш возраст это тайна из тайн. — Мы же в школе, тут распускают слухи о учителях?.. Я рассмеялась и прикрыла руками лицо, со стороны сначала послышалось недоумение, а после и лёгкий смех, мой же только увеличивался, и я истерично начала задыхаться. Так было всегда, если увлечься смехом, воздух перестает поступать в лёгкие, и я смеюсь и паникую, теряя контроль. Умереть от смеха. Такая себе перспектива, на самом деле. Большая теплая рука улеглась на моем горле, поднимая голову наверх. По немного мозг начал воспринимать, что произошло, учитель стоит за моей спиной и держит мою голову, чтобы я не задохнулась от нехватки кислорода. Я глубоко вдыхаю свежий поток воздуха из приоткрытого окна, мои глаза смотрят в очень хорошем ракурсе на щетину, а после в глубину почти изумрудных глаз. Его лицо было неизменно за исключением приподнятых уголков глаз, будто он улыбается, но только глазами, и так, чтобы не было видно, но расстояние между нами было таким незначительным, что я сейчас могу разглядеть все морщинки на его лице и такую бледную, едва видную родинку возле губы. Воздуха мало и много одновременно. — Опасно быть такой эмоциональной) — Извините… Теплая ладонь скользнула чуть выше и его пальцы погладили мое ухо, скользнув по каждой серьги, кажется, все это длится уже минут 15, но я уверена, что прошло не больше 3, время такое обманчивое, ему нравится играть с нашим сознанием. На серьге с крышкой от пива он остановился чуть дольше, чем на остальных, пальцы перебирали их не беззаботно, а с интересом, как маленькие дети теребят у мам бусы или броши. Сердце от такой длительной близости начало гонку за жизнь, сдерживать громкое дыхание стало так тяжело. Мы не умеем быть тихими. Я начинаю генерировать язвительную фразочку или подкол, чтобы хоть как-то привести себя в зону комфорта и взять ситуацию под контроль. Но рука сошла с моей кожи. — Очень красивые украшения, ты сама их делаешь? Вадим Дмитриевич уселся за стол, придвинувшись чуть ближе ко мне, и положил руку под голову. Как будто подготовился слушать долгий рассказ или просто слушать, ничего не говоря. Это вызвало умиление, я расслабилась и машинально погладила то место, на котором лежала его рука, тут же поняв, как это палево, отдернула ее. Дура. Тереблю браслет, переводя глаза то на него, то на свою руку. — Да, мне нравится выделяться такими мелочами, у меня много самодельных украшений, браслетов, подвесок… всякого такого. С чего я решила, что ему интересно? Мои глаза впились в лицо напротив и не заметить, что он смотрит на меня, не отводя взгляд, было невозможно. Никаких эмоций, только заинтересованность. Хорошая? Плохая? Кроме того, что ему интересно то, о чем я сейчас говорю, больше ничего не читалось в его лице. Медленно кивает, как бы подзывая меня продолжить. — Вы не подумайте, я не алкоголик какой нибудь… Мужские пухлые губы растянулись с улыбке. — Точно? Химия и алкоголь — несовместимые вещи.) — Ее в трезвом виде понять невозможно. — Я же понимаю, Насть. — Вы тоже не всегда трезв) — Это было всего один раз, глупая оплошность. Я навсегда останусь в твоей голове пьяницей? Беспокойство охватило меня так же быстро, как стыд, ему и правда жаль и стыдно, это так странно… Почему все считают его эдаким уродом? Почему мнение о человеке и реальность так сильно отличаются? Тот портрет, что я строила на слухах и мнении тех, кто у него учится — полная противоположность человеку, сидящему напротив меня, он помогает мне и заботится, едва зная меня… — Нет, но это станет милым воспоминанием.) — Не вижу ничего милого в похмелье. — Плохо смотрите. — Откуда в тебе столько дерзости? При желании я могу тебя проглотить, но ты продолжаешь издеваться и дразнить меня. — Рождённый бегать- пизды не получит) Тут же мысленно дала себе по губах за мат, а в жизни прилетело по лбу. Не сильно, но ощутимый щелбан красовался у меня на лбу. — У нас химия, я не русский язык. — Между нами?) На свой страх и риск я сглатываю слюнку, решаясь сбежать, если шутка не удалась. Он встаёт из-за стола и, подойдя ко мне ближе, наклоняется, мужское дыхание мурашками ощущается на моей щеке, шепот возле уха опаляет и разжигает во мне огонь, но сказанное тут же выводит из сказки. — C2H5OH… Романтика на химическом.