Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Нил совсем не заметил, как это произошло. Он не успел моргнуть, как вдруг все изменилось. Сначала по чуть-чуть проявлялось в моментах — в уединении их комнаты, или когда они были единственными, кто остался на корте, убирая его до потери сознания, когда остальные заканчивали тренировку. Теперь это было большим, и не стеснялось публичности в Гнезде. Он был в Гнезде шесть дней, девять дней, оба варианта правильны и нет. В Гнезде время текло по-другому, шестнадцатичасовой день Воронов полностью игнорировал солнце и естественный цикл организма. С момента его прибытия прошло шестнадцать часов по девять раз, сто сорок четыре часа, шесть двадцатичасовых суток. Каким-то образом за эти шесть дней они с Жаном превратились из недоверчивых союзников в… ну, Нил не назвал бы их друзьями, но это было чем-то похожим. За шесть дней Джостен установил с Моро такую связь — возможно, по необходимости, — на которую у Лисов ушли недели. Теперь между ними была легкая дружба и комфорт в присутствии друг друга. Они были партнерами на корте и вне его, яростно зависели друг от друга и защищали свою пару. Нил знал, что рядом с Жаном он может быть уязвимым, слабым, и Жан мог делать то же самое рядом с ним. Жан был в безопасности. По крайней мере, Моро наконец-то точно определился, кем Джостен является — ублюдком или дьяволом. Хотя, если язык последнего будет слишком острым, ему может достаться и то, и другое. За шесть дней они так притерлись к поведению друг друга, что иногда казалось, будто прошло шесть лет. В некотором смысле, шесть лет уже прошли. Именно поэтому Нил мог сидеть здесь рядом с ним, совершенно расслабленный (даже несмотря на окружающих их Воронов), и жаловаться на количество овощей в своей тарелке, смешивая во фразах английский и французский. Они провели четыре из шести дней без возможности посидеть за настоящим обедом. Они были вынуждены выживать на протеиновых батончиках и контрабандных фруктах, когда у них было три минуты, чтобы отдышаться — все, что можно было проглотить в один укус, было идеальным. Все, что можно просто вдохнуть, было бы лучше. Рико заставлял их работать на износ, от тренировок до «домашних дел», от тренировок до «развлечений». Нил не знал, что было хуже: скребущий голод в желудке или притупленная, но постоянная боль от синяков на ребрах.       — Я просто не понимаю, почему их именно четыре, Жан, одной было бы более чем достаточно, — он подцепил вилкой вареную морковь, нахмурившись, как будто она лично оскорбила его. После четырех дней без еды следовало бы вообще радоваться наличию обеда, но овощи…       — Ты не ел овощи четыре дня, дьявол, так что по одному за каждый пропущенный обед, — Жан даже не потрудился поднять глаза от учебника, который он принес с собой. Если сейчас им дали время поесть, то нельзя быть уверенным, что потом у них будет время позаниматься. Нил позволил своему лицу исказиться в гримасе отвращения. Остальные Вороны были в дальних частях комнаты, и никто не находился достаточно близко для того, чтобы увидеть его.       — Ты мог бы, — Джостен сделал паузу, чтобы быстро запихнуть морковку в рот, и передернул плечами, проглотив ее быстрее, чем нужно. — Ну, не знаю, дать мне один любой овощ на четыре дня? Морковь на четыре дня? Морковь не так плоха. Жан протянул свою вилку к чужой тарелке, чтобы подтолкнуть палочки сельдерея ближе к Нилу.       — А сельдерей?       — Сельдерей на вкус как влажный воздух с ниточками, которые застревают в зубах, это отвратительно, — Джостен наигранно вздрогнул, чтобы лучше показать свое отвращение, но Моро наблюдал за ним холодным взглядом без всякого впечатления.       — Ты станешь причиной моей смерти. Проигнорировав его, Нил невинно пожал плечами и снова отодвинул тарелку с овощами подальше от себя.       — А нельзя ли нам картошку фри? Картофель — это же овощи, верно? Жан тяжело вздохнул, действительно огорченный тем, что рядом с ним находится такой… тупой человек.       — Картофель — это крахмал, слишком тяжелый. Тебе нужны хорошие калории, питательные вещества, белки, — Моро снова пододвинул тарелку Джостена поближе к нему, устремив взгляд на овощи, от которых последний усердно пытался отбиться. — И они нужны тебе прямо сейчас, так что заткнись и ешь свои овощи, пока я не заставил Лориэль сделать тебе смузи с капустой. Нил поморщился и закатил глаза на угрозу. Жан больше лаял, чем кусался, по крайней мере, с ним. Но он послушно зачерпнул немного кукурузы и запихнул ее себе за щеки.       — Очень вкусно.       — Дьявол, — невозмутимо протянул Жан, не сводя взгляда с Нила. — Ты — дьявол, посланный, чтобы изводить меня. Джостен хмыкнул, с угрюмым усилием проглотив наполовину разжеванную кукурузу:       — Я все еще не уверен, что все именно так, а не наоборот. Он возвращается взглядом к своей тарелке, когда Моро снова переключает внимание на книгу. Он не был настолько расслабленным, чтобы не заметить приближение другого игрока, но все равно вздрогнул, когда чье-то тело опустилось на стул напротив него. Глаза Нила нашли Жана моментально, и они медленно повернулись к незнакомке, как два животных, загнанных в угол и не уверенных в своей безопасности. Она не выглядела угрозой: было несложно заметить то, что она выше Джостена, ее волосы были темными и густыми, а кожа сильно загорелой. Глаза девушки были яркими, дружелюбными и теплыми. После холодных серых глаз Моро и скучающего взгляда Эндрю эти радужки заставили тревогу нервно забиться в груди.       — О, ребята, вы выглядите дерьмово, вы вообще спали на этой неделе? Нил резко взглянул на Жана, французский язык слишком легко слетел с его языка:       — Кто она? Жан изучал ее еще мгновение, прежде чем встретиться взглядом с Нилом.       — Номер двадцать четыре, агрессивная нападающая, новичок. Джостен медленно моргнул.       — Я имел в виду ее имя. Быстро взглянув на девушку, Моро только пожал плечами.       — Номер двадцать четыре. Нил смотрел на него на короткое мгновение, и отвел глаза только тогда, когда заговорила сама Двадцать Четвертая.       — Это французский? — она определенно выглядела слишком веселой, и Нил в тупом ступоре не мог поверить в реальность это. — Мама говорила мне, что мне надо изучить его, но мне было все равно. Наверное, стоило прислушаться, раз уж я об этом думаю. Вы говорите и на других языках?       — Если мы ей не ответим, — нападающий бросил очередной горящий взгляд на Ворона, который предпочитал собственный учебник вместо него. — Она уйдет, как думаешь? Нил не был уверен, на что он надеется. На самом деле, он не особо хотел, чтобы та уходила; она не казалась им такой уж неприятной угрозой, как часто выглядели другие. Но было что-то не то в ее легком веселье, в том, как ее губы естественно складывалось в слабую улыбку и мягкие глаза. Он старался не доверять людям, которые казались слишком хорошими — это означало лишь то, что они лучше других умеют скрывать свою правду. Жан поднял взгляд от своего учебника, пробежался глазами между Нилом и незнакомкой за их столиком и негромко хмыкнул.       — Вряд ли.       — Эй, можно мне твой сельдерей? Обернувшись к ней, Нил увидел, что она уже сильно склонилась над столом, протянув руку, чтобы схватить отвратительную часть обеда, как только он скажет «да». С проблеском веселья он подумал о том, что девушка украдет сельдерей независимо от его ответа. Джостен почувствовал, как ухмылка расплылась по его лицу в ту секунду, когда на него устремился горящий взгляд Моро. С быстрым кивком головы он подтолкнул свою тарелку ближе к ней.       — Бери, — он наклонился ближе к Жану, не сводя глаз со счастливой нападающей, хрустящей сельдереем. Для него этого было достаточно. Она по-прежнему излучала счастье, которое вызывало у него легкую тошноту, но у нее была своя изюминка, и она съела его овощи за него. — Она мне нравится. Жан состроил кислое лицо со слишком драматичным вздохом, но Нил позволил ему это сделать.       — Конечно она тебе нравится. Двадцать Четвертая сложила руки на столе, опираясь на них всем своим весом и подавшись вперед. Нил увидел рефлекторное движение Жана назад и придвинулся немного ближе к своему партнеру.       — Нил Джостен, верно? И Жан Моро, конечно. Джостен медленно кивнул, и она усмехнулась.       — Мэйв Мерфи, — она протянула руку, которую Нил осторожно пожал. — Я все слышала всё о вас, ребят, номера Три и Четыре. Вы, типа, живые легенды. Я думаю, это очень круто, — Мэйв пожала плечами, жуя конец палочки сельдерея, брови были чуть нахмурены, как будто она все еще размышляла о чем-то. — Я имею в виду, что почти все здесь вас ненавидят, завидуют и все такое, понимаешь? Нил подавился непрожеванным кусочком вареной моркови, его мысли полностью остановились в опустевшей голове. К жизни его вернула рука Жана, хлопнувшая по спине не так сильно, чтобы помочь дыханию и застрявшей морковке, но достаточно для перезагрузки мозга. Он откашлялся и мысли начали возвращаться к нему. Живые легенды. Он, конечно, не чувствовал себя легендой. Он видел истории о нем в СМИ о его наигранном соперничестве с Рико. Конечно, журналисты представляли его чем-то большим, и Нил хотел бы думать, что он хотя бы немного заслуживал этого после всех приложенных на корте усилий, но конкретно сейчас его ребра болели от неаккуратного кашля, а швы на разорванной коже раздражающе трутся о облегающую рубашку. В этой позе не было ничего легендарного. Ни для него, ни для Жана, ни для Кевина. Все это была какая-то бредовая чушь, которую Рико выдумал в отчаянной попытке привлечь внимание отца. Жан прикрыл их обоих, хотя Нил не был уверен, что его сарказм принес хоть какую-то пользу.       — Да, — согласился он. — Это очень круто. Мэйв задорно улыбнулась им, когда Джостен закатил глаза и игриво толкнул Моро.       — Ты мне нравишься, — заявила нападающая, уверенно указывая пальцем прямо на грудь Жана. — Ты забавный. Жан легко перешел на французский и безучастно вернулся к своему учебнику.       — Чудесно.       — Он ворчливый старик, вот кто он, — возразил Нил. — Не позволяй ему убедить себя в обратном. Моро поднял глаза только для того, чтобы смерить грозным прищуром Джостена — не то чтоб ему не было плевать, — а затем, пригнув голову, снова уткнулся в учебник. Нил осознал, что, как ни странно, он не особо возражал против того, чтобы развлекать Мейв в одиночестве. Она была приятной компанией, достаточно веселой и язвительной, чтобы быть забавной, достаточно умной, чтобы быть интересной. В ней была свирепость Дэн, это было очевидно, но она выражала себя так же смело, как Ники. Это было хорошее сочетание дерзости и храбрости. Джостен мог видеть, что она далеко продвинется в Воронах, если Рико не будет совать свой нос в её дело.       — Ну, и на что это похоже? — наконец спросила она. Нил вопросительно поднял бровь.       — О, да ладно, быть Третьим и Четвертом номерами Идеального Корта Рико, разве это так захватывающе, как все говорят? — она показала большим пальцем через плечо на других Воронов на этой кухне. — И вы оба хорошо знаете Кевина, верно? Сердце Джостена быстро забилось в груди — он замер. Если кто-нибудь услышал; еще хуже, если услышал Рико. Жан резко вскинул голову, его глаза стали двумя острыми, как бритва, стальными лезвиями. Нил скривился, видя, как вздрогнула Мэйв, но он не собирался останавливать француза — не сейчас.       — Не произноси это имя, — голос напоминал скорее низкое шипение. Мэйв все еще находилась в шоке — ее глаза расширились, а губы раскрылись, когда она пошатнулась под пристальным взглядом Жана. Нил медленно протянул руку вперед, пальцы легли на тыльную сторону ее ладони.       — Рико не очень любит слышать что-то о нем, — он попытался мягко улыбнуться ей, но его сердцебиение было таким сильным, а комната выглядела немного размытой, когда мысли возвращались к этому. Он яростно моргнул один раз, и комната вернулась в фокус. — Или, ну, я думаю, он не большой поклонник чего-либо на самом деле, кроме экси. Со стороны Мэйв раздался дрожащий вздох, на ее губах мелькнула неуверенная улыбка. Нил отдернул руку, удовлетворенный тем, что она справляется настолько, что он может снова закрыть свои личные границы.       — О, простите, я не… ну, я не знала, никто ведь не говорит… Нил пожал плечами, пытаясь притвориться расслабленным.       — Все в порядке, — но Жан все равно обвел напряженным взглядом комнату, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что кто-то слышал ее слова. Джостен постарался не съежиться. — Только не повторяй опять эту ошибку, ладно? Мерфи кивнула с излишним энтузиазмом, но даже когда Нил заставил себя влезть в шкуру спокойствия, он увидел, как напряглись плечи Жана, как настороженно заблестели глаза Мэйв. Моро заговорил раньше, чем успел Джостен, и слова прозвучали немного резче, чем, возможно, следовало.       — Разве у тебя нет напарника, к которому нужно вернуться? — его акцент был более выражен, что было верным признаком того, что он был действительно напуган. Под столом Нил стукнул его коленом, пытаясь вернуть Жана на землю. Лицо Мэйв нахмурилось, но, по крайней мере, ее оттащили от напряженной грани, на которой они все находились.       — Камилла? — девушка надулась. — Она сука, я лучше останусь здесь и украду все овощи Джостена. Нил снова взглянул на Жана, на напряжение в его плечах, на остроту его глаз, кричащих, словно сирена. Какой бы милой ни была Мейв, какой бы успокаивающей, утешительной и болезненно нормальной она ни была, они оба знали, что ее присутствие рядом с ними ни к чему хорошему не приведет. Лучшее, к чему это может привести — Рико узнает еще одного человека, с помощью которого можно будет манипулировать Нилом, еще один человек для проворных пальцев Жана, накладывающего швы на все раны.       — Ты должен научить меня французскому. Словно по щелчку пальцев напряжение исчезло, возвращяя разговор в нормальное русло. Глаза Жана перестали блуждать по окружающим их Воронов, пораженно округлившись и остановившись на Мэйв.       — Извини? Мерфи ухмыльнулась, сияя так, словно получила какую-то награду и… Ох. Возможно, Джостен недооценил ее, возможно, она прочитала Моро так же быстро, как и он, возможно, она увидела напряжение и нарастающую панику и приняла мгновенное решение о смене разговора для общего сохранения нервных клетов.       — Это может быть нашим кодом, понимаете? В стиле трех мушкетеров, тайно сеющих хаос в Гнезде? — она с пару секунд переводила взгляд с одного парня на другого. — Вы ведь знаете трех мушкетеров, да? Нил пропустил последнюю часть фразы мимо ушей, заговаривая вместо ошеломленного Жана.       — На самом деле мы почти не разговариваем на французском, — на полувдохе он понял, что стал подражать ее бормочущему шепоту. Мерфи не заметила этого, но Моро ударил его по колену, мягко напомнив об этом. Мэйв снова нахмурилась, и лицо явно показывало замешательство.       — Рико не фанат, — сдержанно вздохнул Джостен. Это было больше информации, чем он хотел ей дать, больше информации, чем, вероятно, было безопасно знать вообще. Понимание быстро осветило ее лицо, оставив Нилу смутное чувство неловкости.       — О, — пробормотала она тихо, словно это был секрет или обещание, которым она не хотела делиться. — Ну, все равно было бы неплохо знать, о чем вы, ребята, говорите, когда остаётесь одни. Это ударило Нила под дых как кирпич, нет, как трость Тетсуджи. Она намеревалась оставаться рядом с ними, по крайней мере, достаточно долго, чтобы изучение французского было полезным, а не утомительным. Жан опустил голову на руки, его голос зазвучал на низком французском.       — Дьявол и пиявка. О, чем я провинился, чтобы заслужить это? Ухмылка Нила была острой и опасной, отточенной до остроты с поддержкой яркого блеска глаз.       — Ты родился, — поддразнил он. Плечи Моро подпрыгнули от фыркающего смеха.       — К сожалению, ты тоже. Джостен отвел взгляд от своего партнера, чтобы посмотреть на Мерфи — ее глаза следили за ними обоими, быстро перемещаясь, как будто она смотрела матч по экси.       — Да, вы определенно научите меня. Жан легко ударил ладонью по предплечью Нила, прежде чем последний успел заметить ее приближение, аккуратно оставшись на единственном участке неповрежденной кожи в этом месте.       — Смотри, что ты наделал, теперь нас преследует бродячая собака.       — Я думал, мы собирались использовать пиявку? Моро наклонился вперед, голова опустилась на учебник, который он едва успел прочесть. Мягкий французский язык едва слышался, но Джостен точно узнал слова молитвы и хмыкнул себе под нос.       — Итак, — начал Нил, лукаво ухмыляясь и сверкая глазами. — Мэйв, ты любишь кукурузу?       — О, где я нагрешил? — невнятно пробормотал Жан. Подхватив ухмылку Нила, Мэйв взяла предложенную кукурузу и подложила нападающему булочку, хмыкнув.       — Теперь я понимаю, о чем ты, он определенно похож на моего дедушку Эдди. Нил, рот которого был набит слишком большим куском булочки — он никогда не думал, что будет скучать по углеводам, — слегка фыркнул. Рядом с ним, только-только оторвав голову от учебника, Жан сосредоточенно смотрел на свою тарелку, игнорируя слегка дразнящий диалог рядом с собой.       — Дьявол и псина, — пробормотал Моро. — Именно так выглядит ад. Джостен снова мягко толкнул его.       — Не любишь собак?

______________

Нил должен был знать это. Прошло целых девять часов без новых ран. Рико не прикасался к ним, не заговорил и даже не дышал в их сторону. Он пытался задремать. Всего несколько минут отдыха перед тем, как они с Жаном потащатся обратно на корт, чтобы пожертвовать сном ради небольшого продвижения своих навыков. Он не мог находиться в дрёме долго, максимум несколько секунд. Может быть, и дольше, совсем чуть-чуть. Он не знал, и когда его начали будить, ему было по-настоящему плевать.       — Нил, вставай, — французский язык разбудил быстрее, чем руки, нежно трясущие его. Это было напряжение в чужом голосе, отчаяние в каждом звуке. Это был Жан, назвавший его Нилом, а не дьяволом. — Поторопись, он скоро будет здесь, давай же. Вот оно. Нил в мгновение ока оказался на ногах, глаза обводили все предметы в помещении, не пропуская ни детали. Они все еще были в своей комнате, он заснул за своим столом, а Жан присел на корточки около него с расширенными от страха зрачками. Морияма был единственным человеком, который мог заставить Моро находиться в таком состоянии. Рико шел сюда, а Жан, милый, мягкий Жан, пытался спасти свою шкуру.       — Ты что-то слышал? — пробормотал Нил, протягивая руку, чтобы потереть лицо. — Почему он идет сюда? Моро встал, подошел к кровати и опустился на нее, запутавшись рукой в волосах. Это было на него не похоже, все в его внешности всегда было тщательно и аккуратно уложено. Сейчас на его лбу виднелся тонкий шрам, и именно это заставило сердце Джостена тревожно заколотиться в груди. Кажется, у них проблемы.       — Жан… Дверь открылась. Нил замер, стоя спиной к двери и не сводя глаз с Жана. Никто из них не вздрогнул, никто не поднял глаз и не вскочил. Оставаясь замершим, он наклонил голову к столу и не сводил глаз с Жана, пока к его ногам не упало что-то. Нил медленно вздохнул, переводя взгляд с панических глаз француза на коробку, которую Рико бросил туда. Краска для волос. У Нила свело живот, его тело превратилось в свинец.       — Что думаешь, Натаниэль? — с издевкой спросил Рико. — Цвет достаточно близок? Нет, нет, этого не может быть. Нил не мог этого сделать; он знал, что это такое, от чего он отказывался. Он красил волосы тысячи раз, ходил с семью оттенками блонда, пятью оттенков каштанового, двумя черного, но не с этим цветом. Этот медноватый, будто с ржавчиной, цвет. Нил уставился на упаковку, не понимая написанных там слов: глубокий медный. Рико щелкнул пальцами один раз, но этого было достаточно, чтобы нападающий поднял на него глаза. Он был упрям, но не глуп, и сразу узнавал приказ, только слыша его.       — Ты готов? Нет. Нил никогда не будет готов к этому. Он был упрям, не глуп, но, черт возьми, он собирался бороться с Рико на каждом шагу. Он почувствовал, как улыбка отца растянулась на его лице, а взгляд стал слишком острым для любого человека.       — Пошел нахуй. И Нил плюнул под ноги Рико.

______________

На этот раз его разбудила зудящая боль в районе скулы, а не легкое прикосновение руки Жана или низкий шепот французского языка. Его ладони были влажными и потными, лицо жгло, и он не знал почему. Он помнил краску для волос у своих ног, плевок в Рико, помнил несколько пар рук на своих запястьях и лодыжках, мрачные глаза Жана, когда он втирал краску в его волосы, злобную ухмылку Рико, когда он выбросил все карие линзы, которые были у Нила. Он рывком поднялся с кровати и, спотыкаясь, направился к двери ванной комнаты на дрожащих ногах и с затуманенным зрением. Нет. Он не хотел будить Моро, дремавшего на другой кровати. Жана, который все еще был нежен с ним, пока Рико смеялся над ним, толкал и пинал ногами. Его бедро ударилось об угол кровати, и шипение от боли раздалось прежде, чем он смог остановить свой голос. Нил не оглянулся, чтобы проверить, не проснулся ли француз, ему нужно было двигаться дальше. Он должен был. Его правая рука сомкнулась на холодном мраморе стойки раковины, а левая еще секунду нашаривала свет. Нет. Он задохнулся при следующем вдохе, отчаянный крик старался вырваться из глотки. На него снова смотрело лицо отца, эти холодные голубые глаза и медные волосы. Его сейчас стошнит; но хуже этого, хуже ужаса, скручивающего его нутро, был ледяной страх, ползущий по его коже мурашками. Еще один отчаянный звук получился полузадушенным от паники. Он не узнавал себя в зеркале, не мог разглядеть ни Нила Джостена, ни Абрама Хэтфорда. Этот мертвый голубой и жгучий рыжий, контраст ярости и отчаяния, — это был Натаниэль Веснински. С Рождеством, Натаниэль. Собственные руки крепко вцепились в тело, одна в шею, другая в предплечье. Натаниэль качнулся вперед и увидел, что Жан стоит позади и медленно тянется к нему.       — Шшш, — прошептал Жан, протягивая к нему тонкие руки. — Нил-ш-ш, ну же, эй. Тише ты, дьявол, ты всех разбудишь, тише. Он не осознавал, какие звуки он издает, отчаянные крики снова и снова драли глотку. Натаниэль дрожал, его тело сдавало и разваливалось, и только Жан мог удержать его от падения. Руки Моро аккуратно потянули его вниз, и они оба опустились на пол. Француз стоял на коленях перед ним, и его дрожь не прекращалась.       — Ты в порядке, все в порядке. Пальцы Натаниэля двигались нервно, проводя по краю повязки на его щеке. Он знал, что находится под ней, ему не нужно было отклеивать ее, чтобы проверить. Жан проследил за его движениями и медленно кивнул.       — Номер Четыре, — прошептал он, мягко проводя пальцами по волосам Натаниэля, отбрасывая кудрявые локоны с его лица. — Рико был доволен — по-японски четыре и смерть звучат одинаково. Натаниэль снова задрожал, но это был уже не от страха, а почти истеричного смеха.       — Четыре, — пробормотал он на японском. — Смерть.       — Нил… Натаниэль покачал головой, французский язык царапал его горло.       — Подходит, верно? Для сына Мясника? Руки Жана оказались по обе стороны от лица Натаниэля, удерживая его на месте.       — Ты не его сын, ты Нил Джостен, и ты лучше него. Натаниэлю хотелось срезать номер, обрить голову и вырвать глаза. Он не хотел иметь ничего общего со своим отцом, ничего общего с Мориямой.       — Нил, — снова позвал Жан. Нил. Жан назвал его Нилом. Даже с лицом его отца и клеймом Рико. Он оглянулся на Моро, остановив взгляд там, где была татуировка цифры. Три. Он был и тем, и другим. Он был сыном Мясника и Нилом Джостеном, он был собственностью и личностью. Он мог быть ими обоими, он мог быть Натаниэлем, когда ему это было нужно, таким же острым, как тесак его отца, и таким же смертоносным, как Лола. Но он мог быть и Нилом, скрывавшимся за маской Веснински Утром встанет солнце, он наденет маску Натаниэля, а в конце всего этого он будет мертв. Восход, Натаниэль и смерть. Это было все, в чем можно было быть уверенным. Но до тех пор он будет жить. На его плечи ляжет вся тяжесть их с Жаном ошибок. Натаниэль умел принимать удары и подниматься на ноги, он знал, как выжить. Он продолжит путь, найдет способ вытащить их отсюда и уничтожит Рико.       — Нил, — прошептал Жан. — Пошли со мной, в постель, тебе нужен отдых, завтра будет длинный день. Нил кивнул и, прислонившись к Жану, встал и тяжело оперся на него. Они медленно, шаркающими шагами вернулись к кровати Джостена. Моро отпустил его, и Нил сел, Натаниэль скрывался под его кожей. Это была броня, еще одна линия защиты. Рука Нила сомкнулась на запястье Жана, прежде чем он отошел.       — Спасибо. Глаза Жана были мягкими, губы плотно сжаты. Он кивнул один раз. Восход, Натаниэль и смерть. Нил пришел сюда ради своей семьи, и он уйдет ради них. Он выберется и заберет с собой Жана. Натаниэль станет их путем обратно.