Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Кевин застыл во времени. С той секунды, когда он увидел, как Натаниэль повернулся и вышел из Лисьей Башни вместе с Мэттом, каждый день проходил в тумане. Вокруг его груди была обернута цепь, звенья которой сжимались, а хватка становилась все крепче. Когда Натаниэль ушел, дышать было слишком трудно, и с каждым последующим днем становилось все сложнее сделать вдох. Он не существовал ни во времени, ни в пространстве. Половина его сознания блуждала по пустым коридорам Гнезда, бесполезно копаясь в файлах его прошлого, в то время как другая половина слабо пыталась уследить за разговорами Лисов.       -- Кевин! Кев! Ке-вин! -- он вынырнул из своей задумчивости, обратив внимание на рождественский фильм по Hallmark, а затем на Никки, стоящего перед ним в абсолютно нелепом фартуке миссис Клаус. -- О, Господи, да ладно, Кев, сегодня же Рождество! Не мог бы ты отложить на двадцать четыре часа игру в обиженного щенка и притвориться, что тебе это нравится? Никки не знал, да и как он мог знать? Натаниэль ничего не сказал, Кевин, конечно, тоже не раскрыл чужого секрет. Все они думали, что Нил уехал к своей семье, чувствует себя неуютно без типичной ёлки, борется с неловкими взаимодействиями, но в безопасности. Они не знали.       -- Послушай, - Никки, выпятив бедро, поднял подбородок Кевина лопаточкой. -- Я лично буду сидеть на этом диване рядом с тобой и говорить об Экси весь завтрашний день, только... -- он драматично махнул рукой в сторону рождественских украшений, которые развесила Рэнди Бойд. -- Дух Рождества. Пожалуйста? Никки пытался помочь. Кевин знал это, но от этого легче не становилось. Экси было последней вещью, о которой Дэй хотел думать. Это было кощунством -- один из сыновей экси, решивший (временно) полностью игнорировать существование этого спорта, -- почти иронично. Но когда Кевин думал о нем, его мысли возвращались к новичку-нападающему из Милпорта, штат Аризона. Он думал об экси и видел острые, словно нож отца, голубые глаза и огненно-яркие волосы. Он видел Натаниэля Веснински и Нила Джостена, смешавшихся между собой в одну личность, которая смеялась, спускаясь на лифте из Восточной башни, и кричала в глубине Гнезда. Кевин не мог думать об экси. Он просто не мог. Никки внимательно наблюдал, ожидая ответа.       -- Я в порядке, Никки, -- проворчал он. Ох, и теперь он звучал прямо как Нат- Нил. Звучал как кареглазый мальчик, скрывающий кривую ухмылку и острый язык. Его грудь еще больше сжалась, и дышать стало немного труднее. Но Никки закатил глаза, отмахнувшись от него с щелчком лопаточки. В другом конце комнаты Аарон усмехался, бормоча себе под нос что-то о неправдоподобности медицинского лечения, применяемого в рождественском фильме. С кухни слышались болтовня и смех Мэтта вместе с Эриком, болтовня Рэнди, пока они вместе готовили завтрак, который, как они обещали, будет совершенно не здоровым. И на секунду, если только на эту секунду, показалось, что все может быть хорошо. Кевин посмотрел на лестницу, ожидая, когда Ната- Нил спустится своей бесшумной поступью и попросит переключить канал на игру экси. Если он сможет прождать достаточно долго, Эндрю придет с очередного перекура на крыше. Джостен начал бы подробно анализировать последнюю игру, раскладывая ее по пунктам, а Эндрю рассказывал им все творческие способы, которыми они могут попасть в ад, называя при этом наркоманами. Он мог увидеть это; он мог поверить в это. В кармане у него кратким звонком отозвался телефон, разрушив все его иллюзии. Он знал этот звук, он был предназначен только для него одного. о Ему не нужно было проверять телефон, чтобы понять, что это Рико.       -- Кто это? -- спросил Аарон, перегнувшись через ручку своего кресла, чтобы посмотреть. Кевин почувствовал, как цвет уходит с его лица, оставляя то полностью бледным. Он не мог дышать -- какая бы цепь ни обвивалась вокруг него, она затянулась до самого конца, не оставляя места ни для чего, кроме паники. Нат- Нил был мертв. Это все, что могло произойти. Он был мертв, и Рико собирался вручить этот отвратительный рождественский подарок прямо в лицо Кевина. Он был мертв или... Эндрю. Возможно, Эндрю как-то пострадал в этой идиотском лечебнице.       -- Это просто тренер, он спрашивает о упражнении, которое я упоминал перед тем, как мы уехали... -- Дэй бесцельно умолк, ошеломленный собственными словами. Когда он научился лгать? Сколько времени он провел с Нат- Нилом, чтобы научиться этому? Из кухни раздался крик Никки:       -- Это же Рождество! Неужели никто не воспринимает этот праздник всерьез?! Экси может подождать до...       -- Я просто быстро позвоню ему, - перебил Кевин. Никки ворвался в гостиную, и только годы оттачивания рефлексов, уклонений с пути ударов, замахов и агрессивных движений на корте и за его пределами, годы выживания в безжалостных тренировках Мастера и Рико помогли ему схватить свой телефон прежде Хеммика. -- Он один, верно? Уверен, он просто хочет услышать дружеский голос. Никки смягчился и легко вздохнул.       -- Хорошо, но когда ты вернешься, мы будем говорить о твоем недавно появившемся сердце! Никто не остановил Кевина, который бешено мчался по лестнице, преодолевая по три ступеньки за раз, чтобы попасть в свободную комнату, которую он делил с Аароном. Он не пытался быть спокойным, собранным или что-то в этом роде, он просто двигался так быстро, как только мог, и никто за ним не шел по пятам. Дверь закрылась за ним достаточно громко, и он вздрогнул, быстро опустившись на кровать. Он был в предобморочном состоянии, его руки дрожали, и он не мог сделать полный вдох всей грудью. Его телефон был в кармане -- он должен был достать его, он должен был проверить, он должен был знать. Парень чуть не выронил телефон, дрожь в руках становилась все сильнее и сильнее. Одно сообщение, четыре вложения. Они загружались медленно. Изображения или видео, изображения или видео, изображения или видео, изображения или видео? Кевин не был уверен, что из них хуже, и что именно ему покажут эти вложения. Это не мог быть Эндрю, Эндрю был в Истхейвене, и даже Рико не мог дотянуться до него там. Но Нат- Нил, он был уязвим. Ему нужно было выпить, но не слишком ли рано для водки? Воспоминания об Эндрю и Нате- Ниле рядом с ним, прикрывающих его каждый раз, когда ему приходилось сражаться с Рико, отчаянно поддерживающих его, помогли ему справиться с нервным ожиданием загрузки. Ната- Нил спорил с Рико в прямом эфире, прикрывая Кевина, сидящего на грани панической атаки рядом с ним. Эндрю опускал его голову и с силой требовал дышать, когда один вид автобусов Эдгара Аллана отправляли его в кроличью нору паники. Нат- Нил вцепился в горло Рико на банкете, чтобы снова отвлечь его внимание от Дэя. Эндрю использовал свое тело, вставая перед ним и ограждая от всего потенциально враждебного. Они вдвоем были барьером между ним и злом Мориямы, каждый раз ставя себя на пути. Кевин был один в этой комнате, Эндрю был один в Истхейвене, Нат- Нил был один в Гнезде. Изображения загрузились, на каждом из них были разные места, но одно оставалось неизменным -- ушибленный, сшитый и истекающий кровью Нил, и Кевин теперь определенно не дышал. На лице Нила была свежая татуировка в виде жирной четверки. Его волосы были выкрашены в медный цвет, какими Кевин их помнил, а глаза - на единственной открытой фотографии, - были голубыми и смотрели прямо на Кевина. Он еще секунду смотрел на ненависть и ярость, плещущиеся в этих глазах. Это были те же глаза, которые Кевин видел во слишком многих кошмарах, возвращаясь на верхний этаж Восточной башни. Это были те же глаза, которые смотрели, как Мясник из Балтимора разделывается с человеком, и сияли от возбуждения десять минут спустя на корте экси. Нил боролся. Через какой бы ад Рико ни заставлял Нила пройти, он боролся. Он делал только хуже, бесконечно хуже. Кевин мог видеть следы на его руках, где его определенно сдерживали другие. Не было никаких признаков того, что Нил делал что-то добровольно, но он все равно выполнял это. Кулаки и ножи Рико не оставляли ему другого выбора. Дэй еще мгновение смотрел в эти глаза, и на него смотрел не Нил Джостен, а Натаниэль Веснински; хладнокровный и яростный сын убийцы. Телефон выскользнул из его пальцев, упав на землю, и Кевин не смог поймать его. Он не мог остановить ничего из этого. Он позволил Нилу уйти с Мэттом, позволил ему сесть на самолет и отправиться прямо в Эвермор, в Гнездо и в ждущие объятия Рико. Он больше не мог смотреть на эти фотографии, не мог смотреть на Нила, окровавленного, в синяках, разбитого, но все еще сражающегося. Он не мог смотреть на эти фотографии и знать, что это Натаниэль смотрит на него, что Нил Джостен был похоронен и заперт, и... Дэй не был готов к этому. Ему нужно было, чтобы Нил Джостен вернулся, а не Натаниэль. Именно Нила Джостена Кевин знал, именно с ним Кевин установил самые близкие дружеские отношения, которые у него когда-либо могли быть. Именно Нил Джостен был его братом. Лисы были семьей Кевина, как бы неохотно он ни признавал это. Эндрю и Нил были его братьями, как и старшекурсники, как и Никки с Аароном. Они были семьей. Нил Джостен должен был вернуться. Кевин не был уверен, что он будет делать, если он не вернется. Если ему нужно было стать Натаниэлем Веснински, чтобы пройти через Гнездо, Кевин мог это понять. Но если Натаниэль Веснински вернется в Пальметто... Пожалуйста, - умолял Кевин, - пусть Нил вернется домой.

________________

У Ваймака не было никакого интереса наблюдать за падением шара или отсчитывать время до полуночи, чтобы поприветствовать очередной новый дерьмовый год. Он никогда этого не делал. Это была бесполезная мечта - думать, что новые триста с лишним дней могут что-то изменить. Изменить ситуацию можно было только упорным трудом, вторым шансом и тем, что кто-то покажет, что ему не все равно - неважно, каким образом. Поэтому Ваймак не интересовался празднованием Нового Года. Его интересовал только тот факт, что в шкафу ждала бутылка скотча. Его интересовал тот факт, что один из его игроков умер в начале учебного года, а остальные члены команды были уверены, что в этом замешаны якудза, и что они скорее правы, чем ошибаются. Его интересовал тот факт, что один из его игроков боролся с абстиненцией в психиатрической клинике, избавляя организм от предписанных государством лекарств, которые держали его под кайфом в течение двух с половиной лет. И то, что для этого должно было произойти -- изнасилование приемным братом, очевидно, не впервые. Его интересовал тот факт, что один из его игроков в последнюю минуту изменил свои рождественские планы, чтобы поехать и провести время с семьей, которой он отчаянно боялся, когда они встретились, и что он сбежал, чтобы успеть на самолет, прежде чем большинство членов команды успели поговорить с ним об этом. Его интересовал тот факт, что если его команда получит еще один удар - если кто-то будет слишком агрессивно дышать рядом с кем-то из его детей, - он сойдет с ума, черт возьми. Дети в его команде были его чертовыми детьми. Они были его возможными сыновьями и дочерьми. Они были немного сломаны, немного испорчены, немного грубоваты по краям - да, может быть, даже более чем грубоваты, - но это были его дети. Они потеряли Сета, и да, говоря предельно честно, Сет был засранцем. Но он был засранцем Ваймака пять лет. Сет был противным, обидчивым и вообще довольно дерьмовым человеком, но он все равно был Лисом. Эллисон любила его, и если Ваймак знал Эллисон - а он знал, - значит, в Сете было что-то, что стоило любить. А потом Эндрю. И Миньярд был вне всяких определений засранцем. Он был, ну... просто не было слов для определения того, кем был Эндрю. Другие называли его Монстром, они называли его безэмоциональным социопатом. Но тогда... Ваймак не был глупцом, он не мог бы поверить в это, даже если бы захотел. Эндрю был до идиотизма заботливым, до нелепого преданным. Он был больше похож на сына Ваймака, чем Ваймак хотел бы признать. Он был больше Ваймаком, чем Ваймак хотел бы признать. И Нил. Нил был загадкой, которую Дэвид до сих пор не разгадал. Он был испуганным мальчиком-беглецом, отчаянно пытавшимся скрыться от своей семьи. Он реагировал, огрызался и кусал всех подряд при любой возможности. Он вошел в Лисью Башню с пугливыми глазами и скептическим взглядом, и покорил всех игроков вместе с сотрудниками команды. Ваймака при всем этом не было. Он не видел, что случилось с Сетом. Он не мог остановить то, что случилось с Эндрю. Он даже не знал, что планы Нила изменились до взлета самолета. У него было плохое предчувствие. И две недели молчания с тех пор не приносили ничего, кроме нервозности. Он налил виски в стакан, кубики льда в стекле звенели и имели неправильную форму. Праздновать было нечего, но он мог пить всю следующую неделю, чтобы не вспоминать. На резкий стук в дверь Ваймак обернулся, и лед зазвенел в виски. Он сделал паузу, задержавшись достаточно долго, чтобы осушить стакан, прежде чем направиться к ней. Тренер никого не ждал -- Эбби была занята, а все его дети улетели на каникулы. И уж точно он не ожидал того, что его ждало за дверью. Нил был здесь, и его буквально нес защитник Воронов Жан Моро. Джостен смотрел на него, с бледно-голубыми глазами и рыжими волосами. И это точно был Нил, смотрящий на него, но это был совсем не он одновременно. Ваймак ни черта не понимал происходящего, но это определенно было совсем не то, чего он ожидал от новогодней ночи.       -- Что это, блять, такое? -- Тренер снова обвел их взглядом: Джостен был покрыт бинтами, словно мумия, а Моро - в багрово-красной одежде. Жан выглядел больным, кожа была слишком бледной и раскрасневшейся, а на висках выступили капельки пота. Он попятился под тяжелым взглядом Ваймака, пока рука на плечах Нила еще немного приподняла исчезнувшего нападающего. Из груди последнего вышел тяжкий вздох -- тихий звук выдал боль, которую он испытывал, и все же он натянул на лицо слабое подобие улыбки.       -- Я... -- Моро прочистил горло и сглотнул. -- Я надеялся, что он будет в лучшей форме, мы оба, но Рико... Я сделал все, что мог. Ваймак ждал большего, как будто надеясь получить ответы, если он будет стоять и смотреть на них достаточно долго.       -- Господи, - пробормотал Тренер, потирая рукой лицо. -- Заноси его сюда. Очевидно, это было достаточным приглашением для Моро, и защитник осторожно маневрировал в дверном проеме. Он был осторожен так, как Ваймак не ожидал -- его движения были продуманными и мягкими, как не должно быть у двухметрового защитника Воронов. Он изо всех сил старался не толкать Джостена больше, чем это было необходимо, но, глядя на то, в каком беспорядке находился нападающий, не нужно было многого, чтобы заставить его вздрогнуть. Жан быстро добрался до дивана и опустился на него вместе с Нилом. Еще одним событием в бесконечном списке вещей, которые Ваймак не предвидел, было то, как Джостен держался за Моро, когда тот пытался отступить и дать ему пространство.       -- Жан, - прошептал Нил. Жан цокнул языком, медленно покачал головой, представляя собой идеальную копию родителя, наказывающего своего ребенка.       -- Lâchez prise, vous avez besoin d'espace, vous vous blesserez seulement en essayant de vous accrocher.       (Отпусти, ты только навредишь себе, если будешь продолжать держаться.) Ваймак притворился, что понял хоть одно слово. Он закрыл за собой дверь, отказавшись от еще одного стакана виски ради того, чтобы выкопать как можно больше правды и как можно быстрее. Он сел на стол, отодвинув его, чтобы дать двум игрокам на своем диване больше места.       -- Нил, расскажи мне, что здесь происходит. Мэтт сказал, что твои планы изменились, и ты собирался домой, а теперь у меня на диване сидит Ворон, а ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Нил посмотрел на Ваймака, отвлекшись настолько, что Жан вернул свою руку на его спину. Джостен явно поморщился, когда Моро толкнул его за плечо вниз, а ладонь убрал обратно к себе.       -- Мне жаль, тренер, - пробормотал он.       -- За что, малыш? — Ваймак двинулся. — Ты должен мне дать что-то, кроме проблем, с чем можно работать. Джостен слабо махнул Моро свободной рукой.       -- Jean, montre-lui le contrat, dis-lui…       (Жан, покажи контракт, скажи ему...) Ваймак не понимал ни слова по-французски, но он знал достаточно, чтобы ждать. Жан зашевелился, доставая из кармана пальто тонкую стопку бумаг и словно нехотя передавал их Тренеру. Мужчина наблюдал за чужими движениями, за жестким напряжением плеч защитника, за гримасой, мелькнувшей на его лице, когда он протянул бумаги вперед, за тонкими следами печали в его глазах, когда бумаги передавались из рук в руки. Ваймаку это совсем не нравилось. Ни явные следы насилия на обоих детях на его диване, ни то, как они оба смотрели на эти страницы, словно они могли убить всех троих. Он посмотрел вниз, на контракт с "Воронами Эдгара Аллана". Медленно Ваймак поднял взгляд обратно. Нил ковырялся в повязке на лице, пальцы нервно тянулись к краям бинта. Рука Тренера потянулась, чтобы отбить его пальцы, но Моро успел первым и почти нежно ударил Джостена.       -- Прекрати, дьявол, - пробормотал он устало. -- Vous les aggraverez. (Ты делаешь только хуже) Ваймак наблюдал достаточно долго, чтобы уловить, как Нил закатил глаза на фразу Жана, а затем снова посмотрел на бумаги в своих руках.       -- Нил... Джостен поднял на него глаза, его руки сцепились на коленях, чтобы не расковырять очередную рану в своей тревоге.       -- Простите.       -- Нет, - возразил Ваймак. -- Ты все еще Лис, Джостен, это... -- Тренер прервался, бросив взгляд на Моро. Он не доверял защитнику. Тот был Вороном, это было все, что знал мужчина -- а Вороны не самые надежные люди, это стало его убеждением. -- Это ничего не значит, ясно? Мы сможем выкрутиться. Нил уронил голову на поднятые и все еще сложенные ладони, пальцы надавили на яблоки глаз.       -- Слушай, я подписал этот контракт, тренер. Слишком поздно "выкручиваться", я... -- руки Джостена упали обратно на колени, и он немного повернул голову к Моро. -- Pouvez-vous nous donner un moment? Il ne répondra pas si librement pendant que vous êtes ici. Il y a une trousse de premiers soins dans la salle de bain. (Может, ты дашь нам минутку? Он не будет отвечать так свободно, пока ты здесь. В ванной есть аптечка.) Жан колебался, переводя свой взгляд с Нила на Ваймака, затем слегка кивнул и встал. Он отошел от их скромной праздничной посиделки, но не настолько далеко, чтобы не вернуться через полсекунды, если понадобится вмешаться. Дэвид просто не был уверен, на чьей стороне Моро. Задержался ли он для моральной поддержки или для того, чтобы передать их разговор прямо Рико? Нил смотрел, как он уходит.       -- Эндрю возвращается во вторник, да? Они звонили тебе? Ваймак кивнул прежде, чем смог остановить себя. Какое отношение Эндрю имеет к контракту с "Воронами" и двум детям, подвергшимся насилию?       -- При чем здесь Эндрю? Нил горько рассмеялся.       -- При всем. Жан вернулся, устроившись на диване с аптечкой на коленях. Тренер совсем не заметил, когда Моро, скромно блуждая по кухне, успел уйти в ванную.       -- Нил, - снова позвал Ваймак. -- Что случилось? Мне нужно, чтобы ты мне все объяснил. Моро слегка дернул за рукав свитера Нила, и тот почти сразу же бездумно протянул руку. Ладонь Дэвида мгновенно сомкнулась вокруг запястья Джостена, и он заметил, как последний вздрогнул.       -- Моро, не смей его трогать. Француз тут же ощетинился, выглядя полностью готовым схватить Ваймака и выбросить его из окна собственного дома. К личному списку непредвиденных событий добавилось еще одно. Все это не имело для него смысла, и он по-прежнему не получил ни одного ответа.       -- Жан, - Нил шептал. -- Détends-toi. Il est juste inquiet, pour lui tu n'es qu'un autre Corbeau, il ne sait pas mieux. (Расслабься. Он просто волнуется, для него ты еще один Ворон, которого он не знает.) Ваймак ничерта не понимал в том, что происходит между ними, но Моро смягчился. Он продолжал пристально смотреть на Тренера, но враждебность ушла из его взгляда. Жан скривил губы, и на его лице появилась усмешка, не уступающая оскалу Рико.       -- Il a des préjugés. (У него предрассудок.) Джостен слабо рассмеялся и тихонько фыркнул, прежде чем ущипнуть кожу на тыльной стороне запястья француза.       -- Хорошо, ворчун. Моро нахмурился на Нила, но это не было злостью. Это было почти... Ваймак сказал бы, что это было почти что нежно. Он видел достаточно травмированных детей, чтобы понять это. Никто из них не умел как-то адекватно выражать свои эмоции, не то чтобы сам Тренер был исключением из правил. Он так же смотрел на своих игроков, хмурился и угрожал им, но заботился о них больше, чем можно было рационально понять.       -- Жан будет вести себя хорошо, Тренер, - пообещал Нил, и когда Жан снова потянулся, чтобы закатать рукав чужого свитера, Ваймак позволил ему это сделать. -- В Гнезде трудно достать хорошие обезболивающие, он просто играет в медсестру. Моро нахмурился еще больше, и мужчина не в первый раз за этот вечер пожалел, что не знает хотя бы немного французского.       -- Je ne suis pas infirmière. (Я не медсестра.) Но Нил лишь улыбнулся ему:       -- Конечно, Жан.       -- Джостен... - Ваймак ворчал.       -- À propos du reste de votre équipe. (Остальная часть твоей команды.) Джостен вздрогнул от слов Моро, но быстро кивнул и обернулся к Ваймаку.       -- Верно, остальные... им не нужно знать обо всем этом, -- он небрежно указал на себя, не очень тонко возвращая внимание к повязкам и ране на предплечье, которую француз осторожно смазывал антисептическим кремом. -- Они так или иначе узнают о контракте, но они не...       -- Чушь собачья, - перебил Ваймак. -- Ты остаешься здесь, Джостен. Нил поморщился, но Тренер не мог сказать, было это от его слов или давления, которое Жан оказывал на порез, когда снова перевязывал его.       -- У нас обратный рейс через четыре часа. Послушайте, Тренер, я знаю, что должен вам правду...       -- Чертовски верно. Вот только Ваймака сейчас мало волновала правда. Его волновал тот факт, что Нил Джостен, который должен был остаться с его семьей, внезапно оказался в Гнезде, а потом на его диване, избитый до полусмерти и предлагающий только подписанный контракт с Воронами и извинения. Нил все равно отпрянул назад, и Жан двинулся вперед, словно это было инстинктивно, естественно для него -- поставить себя между Джостеном и Ваймаком так, как защитник ставит себя между нападающим и воротами. Оу, осознал Ваймак, партнеры, точно. Он слышал о партнерской системе Гнезда от Кевина и примерно понимал, как она работает. Дети спали в одной комнате, ели за одним столом, проводили каждую секунду дня вместе, соединенные по рукам и ногам. Если что-то шло не так, они оба принимали удар на себя, если же все шло правильно... насколько Ваймак знал, все, что шло правильно, в итоге приводило только к еще более плохому.       -- Я просто... уже все произошло, - настаивал Нил. -- Спросите Кевина, когда он вернется, он тебе расскажет, я просто... Ваймак вмешался, не собирающийся терпеть оправдания Джостена и уж тем более не собирающийся ждать, пока вернется Кевин, чтобы рассказать ему всю правду.       -- Я услышу это от тебя, Джостен.       -- Тренер...       -- Это просто стопка бумаг, Джостен, - возразил Ваймак. -- Мы отнесем это в ERC. Моро усмехнулся, а пальцы тянулись к плечу Нила, чтобы сменить еще одну повязку.       -- Votre coach est un homme stupide, l'ERC ne fera rien, pas si cela signifie se tenir contre le maître. (Твой Тренер - глупый человек, ERC ничего не сделает, если это означает противостояние Мастеру.)       -- Английский, Моро. При этом Моро имел наглость выглядеть раздраженным.       -- Вы не сможете противостоять Мориямам, - резко рявкнул он. -- Ваймак, это уже выше ваших сил.       -- Мы прекрасно справились с Кевином, - парировал Ваймак. Жан снова насмешливо хмыкнул.       -- Дэй другой. Тренер наклонился вперед, сплетая пальцы вместе.       -- Разве? И какой же? Поза Моро мгновенно изменилась -- его тело стало жестким и напряженным, готовым к удару или... Ваймак медленно моргнул. Жан не был готов ударить, он был готов к тому, что его ударят. Глаза Моро были холодными и яростными, но его тело... Ваймак подумал, что теперь он может понять Гнездо и Морияму немного лучше, и ему совсем не нравилось то, что он видит.       -- Другим, - француз ощетинился. -- Для Вас это не важно, важно то, что это так. Рука Нила аккуратно прикоснулась к локтю Жана, его пальцы двигались, словно дыхание призрака. Ваймак не понимал этой выкованной кровью дружбы, глубины и интимности партнерства Гнезда. Но он прекрасно помнил, как тяжело было Кевину. Он не мог никуда пойти или что-то сделать самостоятельно. Тренер не знал, насколько глубоко в мозг проникла система партнерства Воронов, да и не хотел знать. Моро продолжал, в его голосе звучала ярость.       -- Нил вернется со мной в Гнездо, потому что другого выхода нет, он будет играть с Воронами, потому что там его место. Вы можете сказать это своей команде. Он вскочил, держа в одной руке блистерную упаковку обезболивающего и пачку марли, а в другой - рулон медицинской ленты, обмотанный вокруг запястья - его слишком тонкого запястья. Через какой ад они проводят этих детей? Нил с трудом поднялся на ноги рядом с ним, снова легко коснувшись руки Жана. Напряжение Моро было очевидным, но он тут же просунул руку под плечо Джостена, чтобы поддержать его.       -- Мне жаль, Тренер, - сказал Нил. -- Но Жан прав. Я должен вернуться, -- он сделал паузу и посмотрел на шнурки своих кроссовок, прежде чем снова поднять глаза на Ваймака. -- Эм, не могли бы Вы просто... с остальными... Я... Ваймак понимал, он видел смесь покорности и ярости в глазах Нила, он точно знал, что тот пытается сказать.       -- Джостен, если тебя принуждают... Это было не "если". Дэвид был не настолько глуп, чтобы думать, что все это происходит добровольно. Нил поднял одну руку. Это не должно было ничего значить, но Ваймак остановился. Он провел достаточно времени рядом с Эндрю, чтобы знать, как уважать границы. И он знал.       -- Кевин объяснит, если ты спросишь, - настоял Нил. Он на секунду покачнулся на нетвердых ногах, и Жан усилил свою хватку, притянув бок нападающего к своему. -- Это просто... Все всегда должно было быть так. Ты поймешь, когда Кевин объяснит. Ваймак ничего не мог сделать, ничего не мог сказать. Он ненавидел то, что они правы; что он должен сидеть здесь и позволить Джостену уйти; что ему придется сказать команде, что Нила выкрали прямо у них из-под носа; что его заставляли, били и принуждали остаться подольше ради подписания контракта. Теперь они шли прочь, рука Моро аккуратно лежала между лопаток Джостена. Нил навалился на Жана сильнее, чем следовало.       -- Эй, - окликнул Ваймак. Вдвоем обернувшись, они стояли с одинаковыми выражениями лиц. -- Позаботься о нем, Моро, я хочу вернуть его, когда все закончится. Нил выглядел сейчас более уязвимым, чем когда-либо. Рядом с ним Жан выпрямился и расправил плечи, кивнул один раз, и Ваймак тупо наблюдал за тем, как они уходят. Он смотрел, как за ними закрывается дверь, и ничего не мог сделать. Он в который раз опустил взгляд на бумаги в его руках, и особенно -- на подпись. Натаниэль Веснински. Кто, блять, такой Натаниэль? И во что, черт возьми, они ввязались? Ваймак бросил документы на пол. На этот раз он не стал доставать стакан, проигнорировав кружку с наполовину растаявшими кубиками льда, стоявшую на стойке. Дэвид стоял около собственной барной стойки, ухватившись одной рукой за ее край, а другой поднося бутылку виски прямо к губам. Счастливого Нового гребанного Года.