Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Нил Джостен был несбыточной мечтой. И Эндрю знал это. Он встретил испуганного беглого кролика, который пробрался сквозь маниакальное безумие наркотиков и всколыхнул чувства и эмоции, которые лучше похоронить мертвыми в шести футах под поверхностью. Нил Джостен был слишком далекой галлюцинацией, а чувства, которые он потревожил, были незначительны. Все это было связано с побочными эффектами мании. Эндрю провел семь недель в красивой тюрьме; семь недель, когда его рвало и трясло, и он медленно и мучительно возвращался в свой дом, полный призраков; он был этим домом с привидениями. Он был вычищен до скрипящей пустоты. Ничего не осталось. Он провел семь недель, глядя на отвратительно белые стены, и теперь он был никем. Он был пустыми стенами и безлюдными коридорами, дешевой койкой и подушкой с ярким запахом плесени. Но теперь он был чист, не было маниакальной заразы, гниющей в его мозгу, не было счастливых таблеток, набивающих его дерьмовыми реакциями на дерьмовые галлюцинации. Он был чист, но он был пуст. Не пустой холст, готовый разразиться красками будущего, мелькая яркими абстракциям и превращаясь в обнадеживающую картину. Эндрю был пуст, как заброшенное здание — простыни, брошенные на оставленную мебель, и окна, заколоченные досками, чтобы не проникал дневной свет. Он был пуст, как дно старого бассейна, с нарисованными счастливыми лицами, чья краска растрескалась, и ржавыми каплями, стекающими в канализацию. Он был использован, очищен, и все осталось в руинах того, что могло произойти. Эндрю не — не мог, — чувствовал. Это было небезопасно для таких, как он. Он провел так много времени в детстве, старательно закрывая любые эмоции, провел так много времени в дымке наркотической эйфории, что теперь Миньярд стал «лучше». Теперь у него появился шанс снова чувствовать; он не мог. Чувства полностью испарились из послужного списка характера — если вообще присутствовали там когда-нибудь. В его груди, там, где раньше были таблетки, зияла пустота. Это было реальностью, и Эндрю знал это. Нил Джостен, вспышка кривой ухмылки, прикосновение руки Эндрю к покрытой шрамами коже, холодная острота голубых глаз, лед, тающий под лучами солнца. Ничего из этого не было реальным. И чем бы ни было это жжение, чем бы ни была эта горькая боль или что-нибудь еще в груди, это тоже было ненастоящим. Не было ничего реального ни в Ниле Джостене, ни в том, что он сделал с Эндрю; ни в том, что он заставил Эндрю почувствовать. Эндрю знал это. И все же, когда он последовал за психиатром через распашные двери в конце коридора, на которые он смотрел семь недель, и увидел три фигуры вместо четырех, что-то в нем надломалось. Как будто он надеялся на лучшее. Но Эндрю Миньярд не надеялся. Ему было все равно. Во всем этом не было смысла. Не было смысла беспокоиться. Ни о Ниле Джостене, ни о том, что некий кролик не явился на церемонию его освобождения, ни о чем. Так какое ему было дело до того, существует ли Нил Джостен? Какое ему было дело до того, было ли все это реальностью? Нил Джостен был галлюцинацией, которую Эндрю никогда бы не увидел в реальности. Он все равно не хотел его. Эндрю вообще ничего не хотел. Отрицание, подумал он. Шаг первый из пяти, Би определенно ерзает на своем месте. Потому что это определенно было не так, верно? Эндрю хотел. Эндрю хотел горячего шоколада и сигаретного дыма на крыше. Он хотел покрываться мурашками и разбиваться от бурлящего страха в центре груди, он хотел то жужжание и нехватку дыхания от взгляда Нила сбоку. Он хотел рассветов и закатов, быстрых машин с опущенными стеклами, запаха соленой воды и лета, прогоняющего пустоту, разъедающую его заживо. Но желать чего-то было опасно. Опасно для такого человека, как Эндрю, желать чего-то такого… хорошего. Никки рванулся вперед, раскинув руки, словно готов был обнять Эндрю. Он собирался обнять его.       — Эндрю! Эй… Эндрю сделал шаг в сторону, прошел мимо него и передал подписанные бумаги обратно психиатру — Слоски. Он не сделал паузы, не дрогнул, проигнорировал ожидающих его людей после полусекундной оценки и направился к последней двери между ним и реальным миром. Он направился к мусорному контейнеру, помня о людях, следующих за ним. Двое отделились, направляясь туда, где на стоянке находился GS, но один… Эндрю раскрыл пакет, и каждый предмет одежды, кувыркаясь, упал на дно мусорного бака. Би купила их ему семь недель назад. Если бы с ними была связана только память о ней, Миньярд мог бы их сохранить; они не были совсем уж отвратительного вида, но на них были другие руки, руки, которых Эндрю не хотел, руки, которые все ближе и ближе подбирались к неправильному, больному, руки, которым он твердо сказал «нет». Пять недель рук, которых Эндрю не хотел, а потом две недели их отсутствия. Если бы только его несбыточная мечта была здесь. Нет. Это была не та мысль, которую Эндрю мог себе позволить. Это была дверь, которая оставалась очень прочно закрытой и запертой, а ключ находился где-то в Атлантике, и он не хотел идти за ним. Нил Джостен был галлюцинацией, он был не настоящим, и чувства были не настоящими. Эндрю был заколоченным домом и одиноким призраком. И это было прекрасно. Он повернулся и увидел Кевина, стоящего у двери. Глупо преданный Кевин. Эндрю не остановился, проходя мимо него, его глаза были сосредоточены на состоянии его машины и только ней. Он остановил шаг только для того, чтобы протянуть руку за ключами. Хеммик откашлялся и достал дубликаты Джостена, и Миньярд моргнул медленно, на полсекунды замешкавшись — это были ключи Нила, почему у Никки были ключи Нила? Они были на взводе, это было заметно по скачущему колену Никки и по тому, как Кевин незаметно отстранился от него. Ему было все равно. Прошло слишком много времени с тех пор, как Эндрю в последний раз водил машину. Ему пришлось поправить сиденье — ноги Никки явно были намного длиннее, чем у него. Но потом они выехали на шоссе и поехали — понеслись, — не сбавляя скорости. Ездить было хорошо; безопасно. Эндрю мог часами сидеть за рулем своей машины и размышлять. С сигаретой и развернувшейся впереди дорогой Эндрю думал, что может достичь чего-то близкого к удовлетворению. Он закрыл глаза и на секунду почувствовал солнце на своей коже и ветер, хлещущий в открытое окно. Так Эндрю мог бы жить. Ехать часами под полуденным солнцем, с тихим гудением радио, дым клубится в воздухе, Нил на пассажирском сиденье с этими глупыми голубыми глазами. Он открыл глаза, возвращая машину на полосу, с которой они съехали. Глупый Нил Джостен с этими глупыми глазами. Он был нереален, и Эндрю нужно было найти способ избавиться от него. Он вел машину, чуть сильнее нажимая на газ, ища то воображаемое удовлетворение. Оно было совсем рядом, в миле впереди. Чуть быстрее, чуть больше скорости, и он сможет туда добраться. Он мог бы обойтись и без компании, но если они будут держать рот на замке, а их беспокойство сведется к минимуму, то он сможет настроиться. Никто из них не смотрел на него, все молчали, и Эндрю знал, что происходит что-то более чем серьезное. Он вел машину, не обращая внимания на то, как болезненно очевидно они ускользают от этой темы. Безрадостно и разрушительно. Именно так сказал Никки, не так ли? Именно этого они все ожидали теперь, когда он вернулся. Эндрю не мог сделать ничего, чтобы доказать, что они ошибаются. Он не был безрадостным; он был безэмоциональной пустотой. Его мозг был фактически поджарен. Два с половиной года наркотиков, вызывающих манию, сделали это с человеком. Би сказала, что со временем все вернется, что это «займет некоторое время», но вскоре он снова начнет чувствовать. Эндрю чувствовал себя так, словно его обожгли, все нервные окончания и чувствительность ослабли. Он не хотел чувствовать. Он хотел вернуться в Башню, лечь в койку и проспать все это. Он хотел, чтобы все семь недель стерлись из его памяти, чтобы его раны забинтовали горячим шоколадом и пушистым одеялом, и чтобы его оставили в покое. Он бы даже не возражал, если бы Джостен беспокоил его, крутясь рядом и выпытывая правду. Блять. Он хотел только одного: чтобы Нил гребанный Джостен перестал быть первым, к чему прибегает его разум при любой возможности. Они были в двух минутах от Лисьей Башни — в двух минутах от его тайника с горячим шоколадом и собственной кровати, — когда Никки нарушил молчание.       — Итак, тренер сказал, что хочет, чтобы мы встретились с ним на корте. Эндрю и глазом не моргнул, уже устроившись на своей кровати, с книгой и по меньшей мере девятью маршмэллоу.       — Эндрю? — Никки звучал неуверенно. Он наклонился вперед, голову просовывая между сиденьями. — Он сказал, что это важно. Нет. У Эндрю не было желания идти на корт, у него не было желания говорить с Ваймаком. Если Тренер хотел сказать что-то ужасно важное, он мог, черт возьми, сам прийти к Миньярду. У него не было желания угождать кому-либо. Зато у него было очень сильное желание остаться одному, посидеть на крыше и покурить с… Проклятый Нил, мать его, Джостен. Эндрю хотел побыть один, и он хотел отключить свой мозг. Они приближались к повороту на парковку, так близко к самоизоляции. Может быть, он возьмет себе десять маршмэллоу. Семь недель в Истхейвене… Эндрю заслужил десять маршмэллоу, и даже если бы не заслужил, никто не посмеет его остановить. Нет, только не без лекарства и с непредсказуемостью, как готовый взорваться живой вулкан.       — Это из-за Нила, — пробормотал Кевин. Эндрю крепче вцепился в руль, но не настолько заметно, чтобы его спутники могли это заметить. Он проехал поворот на парковку. Если что-то случилось с Нилом… Эндрю было все равно. Ему было плевать на кроликов-идиотов. Эндрю не был виноват, если этот дурак вляпался в неприятности. Но разве не так? Разве он не дал ему обещание? Джостен должен был удерживать интерес Кевина, а Эндрю должен был обеспечить его безопасность. Где теперь была эта защита? Он так беспокоился о том, чтобы кто-то присмотрел за Кевином, когда его отправляли в Истхейвен, что даже не подумал о том, кто будет оберегать Нила. Вина. Нет, Эндрю не ощущал таких вещей, как чувство вины. Он вообще ничего не чувствовал. Все это было до абсурда смешно. Так что же сделал кролик? Убежал? Что-то зудело в груди Эндрю, царапаясь вверх и вниз по изнанке легких. Кевин был здесь, рядом с ним, а Нила Джостена не было, значит, обещание было нарушено? Нет, это было слишком просто. Нил Джостен был кроликом, но он не нарушил ни одного обещания, данного с тех пор, как попал сюда. Значит, что-то большее, чем ложь. Большее, большее, больше. Эндрю хотел знать. Это было хуже всего, потому что Эндрю Миньярд ничего не хотел. Он не должен был ничего хотеть. Не то что это было желание. Не такое, как желание Кевина играть в Экси, или как мечта Аарона получить медицинскую степень, или вздохи Никки о том, чтобы иметь семью. Эндрю не хотел таких вещей. Ни Нила Джостена, ничего. Желать чего-то было глупо и безрассудно, и все, чего он добивался, заканчивалось тем, что Эндрю становилось больно. Но Нил Джостен был математической задачей. Он был неизвестными и переменными, которые менялись и перемещались быстрее, чем Эндрю мог их решить. Он был смесью правды и лжи, и Эндрю не всегда был уверен, что сможет отличить одно от другого. Эндрю хотел решить задачу Нила Джостена. И он не так сильно ненавидел это, как следовало бы. Би назвала бы это прогрессом. Эндрю называл это глупостью. Он сделал паузу, когда они вышли из машины, и прислонился к закрытой двери, не сводя глаз с Кевина. Никки и Аарон слишком поспешно бросились внутрь; ни один из них не удостоил их даже взглядом.       — Говори, — пробормотал Эндрю, прикуривая свою первую сигарету за семь недель. Дым закружился вокруг него, как кошка, он медленно вдыхал его, но вкус был не тот. Рядом с ним не было кролика, и это было неправильно. Звук, который издал Кевин, был уникальным — Эндрю назвал бы его звуком страдания номер двадцать семь. Он был почти таким же гротескным, как звук страдания номер тринадцать.       — Я… — Кевин сглотнул, его кожа была слишком бледной для невиновности. — Ваймак сказал приехать, мы должны… Он провел большим пальцем по своему номеру, глаза смотрели с диким отчаянием. Эндрю оттолкнулся от машины, выпустив дым прямо в лицо Кевину.       — Я не люблю сюрпризы. И тут раздался расстроенный звук номер девять, гибрид хныканья и воя, от которого у Эндрю пошла кровь из ушей.       — Нил, он, ну, его здесь нет, я действительно думаю, что мы должны…       — Где он. Кевин сделал шаг назад.       — Мы должны поехать, Ваймак действительно хотел рассказать всем сразу.       — Я не люблю повторяться, Дэй, — это было больше, чем факт, это была угроза. Кевин расскажет Эндрю сейчас, или расскажет после того, как оботрет кровью из затылка ближайшую стену.       — Он просто… — Кевин сделал еще один маленький спотыкающийся шаг назад. — Рико, никто не виноват, мы ничего не могли сделать, я… Кевин остановился, его глаза расширились. Эндрю потребовалась секунда, чтобы понять, почему. Его сигарета была раздавлена в кулаке, ладонь кричала от свежих ожогов. Его тело было жестким, твердым и готовым к убийству, и Миньярд хотел знать — он знал, о, он знал, он знал, он знал, и он хотел бы не знать — что его маленький кролик делал в Гнезде с Воронами. Почему Нил Джостен бежал прямо в беду, если его жизнь и личность зависели от бегства? Его руки плотнее сжались в кулаки, а сигаретные ожоги стали последними из забот. Он хотел убить Рико Морияму, о, он хотел быть тем, кто это сделает. Пока что его устраивало задушить Кевина Дэя.       — Где Джостен, Дэй? — повторил он, ненавидя интонацию, превращающую конец фразы в вопрос. Эндрю сделал угрожающий шаг вперед, и единственное, что сохранило Кевину жизнь и здоровье, — это безупречное появление Никки вовремя. Его голова высунулась из-за двери, и на его лице было что-то близкое к бледной улыбке.       — Ваймак ждет, ребята. Кевин бросился бежать, сгорбившись и пригнув голову. Эндрю последовал за ним; не то чтобы у него был какой-то выбор в этом вопросе. Он хотел получить ответы — ничего не хотел, но ответы были бы кстати. Он знал только одно: Нил Джостен не был галлюцинацией, Нила Джостена здесь не было, и кто-то — хотя еще предстояло выяснить, кто это был, — нарушил обещание. Аарон и Никки уже расположились на диване, когда вошел Эндрю, а Кевин устроился на стуле позади Ваймака. Эндрю не нравится то, что его ждет.       — Миньярд, — поприветствовал Ваймак. — Как ты себя чувствуешь? Эндрю ничего не чувствовал, и это было источником практически всех его проблем, верно? Либо он вообще ничего не чувствовал, либо он чувствовал «неправильно». Он перевел взгляд на Ваймака, тяжелый и тусклый. Эндрю был много кем, но точно не глупым. Он знал, как он выглядит, скучающий и полусонный. В его груди было пусто, это ужасное царапанье оголяло его и оставляло после себя кричащие жаром нервы. Эндрю ненавидел это. Еще больше Эндрю ненавидел то, что он точно знал, что ему нужно, чтобы успокоить эти язвы.       — Эндрю, сядь, — настаивал Никки. — Просто расслабься на секунду, ладно? Эндрю не сводил глаз с Ваймака, и уж точно не садился. Тренер резко кивнул, и Миньярд увидел на его лице все, что ему было нужно. Никто из них не доверял Эндрю без лекарств. Никто из них не знал, что теперь с ним делать. Он был неизвестным, угрозой, степень опасности котоой они не могли классифицировать. Никки назвал его безрадостным и разрушительным. Аарон наблюдал за ним с настороженностью в глазах. Они боялись его, были на грани и ждали большого взрыва, который обязательно должен был произойти. Испугается ли Нил? Эндрю чуть не ударил себя по рукам, чтобы отогнать эту мысль. Все, что произошло, это то, что указательный палец его правой руки дернулся и отстучал счет «два-четыре» на косточке левого запястья.       — Точно, — пробормотал Ваймак. — Завтра ты услышишь все это заново, но… — его взгляд на вратаря был настороженным. — Я подумал, что тебе нужно небольшое предупреждение. Эндрю увидел себя со своей прежней маниакальной ухмылкой, одурманенного и неподвластного собственному контролю. Он бы рассмеялся: «О, тренер, это так мило с вашей стороны». Вместо этого лицо Эндрю оставалось скучающим, глаза сосредоточенными, но безразличными. Он был идеальной картиной апатии.       — К делу, или я ухожу. Это было почти предупреждение, которое он не исполнил бы в любом случае, но которое Ваймак все равно уважал. Тренер кивнул.       — Нил в Эверморе. В другой жизни Эндрю бы рассмеялся. В этой он даже не пошевелился. А вот Никки — да. Глаза широко раскрылись, и раздался расстроенный звук номер семь. Даже у Аарона хватило здравого смысла тупо моргнуть на Ваймака. Но Кевин, теперь Кевин был интересен. Он выглядел таким же бледным, как и в машине, таким же испуганным, как и на улице. Дэй пытался сказать ему об этом на улице, пока не вмешался Никки, но чтобы так… Кевин знал все время, где именно находится Нил. Эндрю был зол. Это было первое, что он по-настоящему почувствовал, пробиваясь из оцепеневшего океана пустоты, в котором он тонул. Его грудь была тисками, обхватившими легкие и сдавливающими их до тех пор, пока они не сгорели. Его ярость была зверем внутри него, отчаянно пытающимся вырваться наружу. Даже будучи скрещенными на груди, его руки дрожали, поэтому он ловко спрятал их в карманы. Но выражение его лица не показало ничего. Такое же скучающее и апатичное, как если бы ему сказали, что идет дождь. Если кто-то и заметил, как дернулась его челюсть, то ничего не сказал. Эндрю кричал, и он ненавидел это. Ненавидел то, что Нил Кролик Джостен был единственным, что помогало ему чувствовать в этой пустоте. Он сожжет Гнездо дотла, он разорвет Рико, мать его, Морияму на части, конечность за конечностью, и вытащит оттуда своего — нет, не своего, — кролика за нежную кожу шеи, только чтобы убить его самолично. Ярость.       — Это все? Все в комнате обернулись к нему. Неверие и шок в разной степени отразились на лицах каждого. Эндрю было все равно. Ему было все равно. Почему это звучало так, как будто он убеждал себя в этом?       — Эндрю, — начал Никки. — Нил в Эверморе. Ты слышал Тренера, верно? В Эверморе, с Рико? Кевин вздрогнул. О, Кевин, Кевин, который знал все это время и ничего не сделал, чтобы остановить его. Слишком много для «никто не виноват». Прикрыл свою задницу еще до того, как рассказал Эндрю, что происходит. Кевин Дэй, человек, миф, легенда. Эндрю мог бы убить Кевина первым. Он мог бы расправиться с ним в мгновение ока, как только вернет свои ножи. Его ножи, которые были у Джостена. О, Нил Джостен, отправившийся в Эвермор, прямо в цепкие руки смерти. Неважно, Эндрю убьет Кевина, поедет в Западную Вирджинию и убьет Рико, а потом протащит задницу Джостена до самого Пальметто, чтобы убить и его. Миньярд был пучком рваных нервов и оголенных проводов, искрящих и щелкающих, зажатых в слишком тугом кулаке. Ему было больно. Ему было больно. Он горел, пульсировал, вздрагивал. Его били и пинали, и кричащая тяжесть сжимала его грудь в ничто. У него не должно было быть такого. Нил всегда должен был быть несбыточной мечтой, а теперь его нет. Нила Джостена больше не было, и это приводило Эндрю в чувство. Он не ответил Никки, вообще ничего не сказал ни одному из них. Пусть они сами разбираются со своим дерьмом, пусть Нил Джостен гниет в Эверморе, пусть Кевин тащит туда свою задницу. Какое Эндрю вообще было до этого дело? Он повернулся и вышел, не обращая внимания на кричащего ему вслед Никки и Аарона, который сказал двоюродному брату не беспокоиться. Он сел в свою машину — машину, в которой Нил Джостен сидел семь недель назад в полной безопасности и далеко-далеко от Эвермора, — и уехал. Они все могли сами найти дорогу обратно в Лисью Башню; Эндрю нужен был гребаный перерыв.

____________

Долгое время Ваймак воспринимал свой кабинет как безопасное пространство. Дети могли приходить, говорить все, что могли сказать, и верить, что, если только это не будет абсолютно необходимо другим, никто за пределами этих стен никогда не узнает о том, что происходит внутри них. Поэтому он сидел в своем кабинете, на столе перед ним лежали документы о переводе Джостена, и пытался сохранить это чувство безопасности. Дверь была закрыта, но все равно он слышал, как Лисы собираются в гостиной. На секунду он почти услышал, как Дэн спрашивает, разговаривал ли кто-нибудь с Нилом за весь перерыв. Он хотел сожалеть о том, что позвал их сюда, и на секунду даже сделал это. Он не хотел этого делать, такие новости лучше сообщать на похоронах, а не на стадионе. Это был их дом, а Ваймак собирался перевернуть их мир с ног на голову. Он не хотел этого делать, ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо. Возможно, будет проще, если он просто останется здесь. Он мог бы запереть дверь, спрятаться на полу за столом, притвориться, что его там нет, пока они все не уйдут. Торг. Это могло бы сработать, только у Дэн был ключ, и она пришла бы искать его сюда первым делом.       — Дэвид? Он поднял глаза от бумаг Эдгара Аллана и увидел Эбби, стоящую в дверях. Он не заметил ее там. Как долго она наблюдала за ним, уставившегося в стопку бумаг, как будто это могло что-то изменить? Он не должен был позволить Джостену уйти из его квартиры, независимо от того, подписан контракт или нет. Он должен был держать их с Моро под замком до тех пор, пока Эбби не приедет лечить их, и все еще не отдавать ключ от входной двери. Что происходило с ними обоими сейчас? Какие еще пытки запланировал для этих мальчишек Рико Морияма? Ваймак не хотел этого знать; он не был уверен, что сможет жить с этим знанием.       — Дети все здесь, — пробормотала Эбби. Дэвид не пропустил боль в ее голосе; кроме одного, осталось невысказанными.       — Хорошо, — кивнул Ваймак, прочищая горло, и его пальцы наткнулись нанижние уголки контракта и… и… и. — Я только, эм, я улажу несколько последних дел и сразу приду. В лучшем случае это было слабое оправдание, в худшем — ужасная ложь, и Эбби видела его насквозь. Она не двинулась с места в дверном проеме, намереваясь дождаться его ухода. Он еще немного повозился, притворяясь, чтобы его очевидная ложь была хоть немного менее очевидной. Ничего хорошего из этого не выйдет, он больше не хотел смотреть в глаза этим детям и говорить им, что у них отняли часть семьи, и еще меньше хотел говорить им, что он в плохом состоянии. Эбби сделала шаг внутрь, позволив двери закрыться за ней.       — Дэвид, — пробормотала она, касаясь своими пальцами его руки. — С ним все будет в порядке, ты же знаешь, что он выживет. Скоро он вернется к нам. Ваймак почувствовал, что сдувается. Он всегда старался не показывать своих чувств, особенно когда волновался. Чем лучше ему удавалось держать себя в руках, тем лучше он мог стараться для этих детей. Им нужен был якорь, кто-то, кто поддерживал бы их, кто-то, на кого они могли бы опереться в трудную минуту. Ситуация итак была трудной, а он был не в том состоянии, чтобы стать той опорой, в которой нуждались его дети. Один из его ребят пропал — нет, Ваймак прекрасно знал, где он, просто он был полностью беспомощен и не мог связаться с ним. Депрессия. И вот Эбби пытается помочь ему встать на ноги. Она не видела его. Она не видела никого из них. Она не видела, как за две короткие недели их приучили опираться только друг на друга, как их приучили охотно принимать удары друг за друга. Это вызывало у него смутную тошноту, слишком близко к пошатыванию дома для слишком многих его Лис. Как он должен был сказать им об этом?       — Давай покончим с этим? — предложила Эбби. Больше он ничего не мог сделать. Не было никаких веских причин оставаться в укрытии, кроме чувства вины, терзавшего его нутро. Ваймак кивнул и, выпустив из рук контракт, вышел вслед за Эбби в холл. Все они сразу же посмотрели на него; все его дети повернулись к нему, смущенные и ожидающие. Только Эндрю, безразлично ковырявшийся в дырке на диване, на котором он сидел, не смотрел на Ваймака. Как ни странно, Ваймак был почти благодарен Эндрю за его безразличие. Теперь у них было свободное место на диване. Ваймаку было больно это видеть. Аарон все еще сидел на стуле рядом с ним, а Никки стоял позади вместо того, чтобы сесть. Кевин плотно прижимался к одному краю, а Эндрю едва касался пятками пола посередине. Нил тоже должен быть там, опираться на подушку с другой стороны от вратаря. Группа Эндрю знает, что его нет, но все равно оставила его место свободным. Тренер знает, что старшекурсники заметили это. Дэн подвинулась, чтобы лучше видеть его, ее глаза были слишком широко открыты.       — Тренер, что происходит?       — Мы спрашивали Монстров о Ниле, но кое-кто… — Эллисон посмотрела на Эндрю, который все еще ковырялся в диване. — Не дает никому говорить. Ваймак поморщился. Ему следовало знать лучше. Не было ни малейшего шанса, что Эндрю воспримет это даже отдаленно близко к отметке «хорошо». Он видел их вместе до того, как вратарь отправился в Истхейвен. Эндрю не доверял людям. Эндрю не позволял людям входить в его жизнь. Но вот Эндрю доверял Нилу, впускал Нила, наблюдал за Нилом, защищал Нила еще до того, как они заключили сделку. Ваймак не был глупцом. Он не лез в личные дела Лис, но это не означало, что он ничего не видел. Для него было почти до боли очевидно, что между ними происходит нечто большее, даже если ни один из них не мог в этом признаться. Будет невесело пытаться справиться с Эндрю, пока они не вернут Нила. И это если им вообще удастся его вернуть. Ваймак не был готов к этому разговору.       — Хорошо, — начал он, прислоняясь к стене позади ради поддержки. Я убью Джостена за это. — Некоторые из вас знают, что Нил… уехал на рождественские каникулы. Вот так. Это было хорошее начало.       — Его дядя приехал погостить, — сообщил Мэтт, сильно хмурясь. — Он улетел домой на каникулы вместо того, чтобы поехать с нами, и сказал, что вернется к Новому Году, но… — Бойд запнулся, сведя брови вместе. — Какое это имеет отношение к чему-либо? Его родители заставляют остаться подольше? Ваймак старался не вздыхать слишком агрессивно, глядя на Кевина. Он не собирался отправляться на кораблекрушение в одиночку. Глаза Дэя расширились, и он посмотрел на Дэвида так, словно собирался задушить его, если Тренер не задушит Дэя первым. Они смотрели друг на друга еще немного, слишком долго, прежде чем Кевин уступил.       — Он поехал не домой, — пробормотал Кевин.       — Что? — спросила Дэн. — Куда еще он мог поехать? Мэтт вскочил вместе с ней, они переплели свои пальцы вместе.       — Я лично высадил его в аэропорту, — взволнованно объяснил он. — Он ведь не сбежал или что-то в этом роде? Кевин поднял на Ваймака умоляющие глаза, и обнаружил, что тот не реагирует.       — Он отправился в Эвермор, — продолжил Кевин. — В Гнездо. Эллисон рассмеялась.       — Он сделал что? Кевин был слишком истощен, у него не осталось ничего, что можно было бы сказать. Даже Эндрю заметил это; его пальцы теперь застыли на подушке, не перебирая дырки, а тело напряглось.       — Рико сделал пару угроз, — сказал Ваймак. Он не был полным мудаком; Кевину нужно было сделать правильный выбор наконец-то, но Тренер не собирался оставлять его на произвол судьбы. — Нил сделал то, что считал правильным, и уехал, чтобы не дать этим угрозам сбыться. Он должен был вернуться, — мужчина пожал плечами, чтобы скрыть болезненную дрожь, пробежавшую по его телу. — Я не знаю на сто процентов, что произошло за время каникул, но он и Моро заходили ко мне в квартиру с бумажками, и это было отвратительно. Насколько я могу судить, было больше угроз и чертовски много насилия. В конце концов, Рико получил подпись; это было недобровольно, но он подписал. Молчание было мучительным.       — Хорошо, — сказала Дэн. — Хорошо. Что нам нужно сделать, чтобы вернуть его? Шум, вырвавшийся из горла Кевина, заставил всех, кроме Эндрю, повернуться к нему.       — Мы не вернем его.       — Ну да, мы же ничего не делаем, — возразил Мэтт. Аарон усмехнулся со своего стула, и Ваймак был рад, что тот находился вне досягаемости Эндрю. Но Эндрю вообще получил обратно свои ножи? Или повязки?       — Почему бы и нет? — парировал Аарон. — Он лживый беглец, пусть там и остается. Теперь Никки издавал придушенные звуки, а Дэн смотрела полным ярости взглядом на близнеца.       — Стоп, — потребовала Эллисон; она подождала, пока внимание переключится на нее, прежде чем перевести свой взгляд на Ваймака. — Ты сказал угрозы. Какого черта угрозы привели Нила в Эвермор? У него вообще нет навыков самосохранения, но он бы не поехал просто потому, что Рико ему угрожал. Это было то, что Ваймак не хотел обсуждать. Нил не сказал этого, но он спросил об Эндрю, сказал, что Эндрю значит все, что он имеет отношение к его поездке в Эвермор. Дэвид не был тупым. Он взглянул на вратаря, пытаясь оценить его реакцию, и заметил, что Кевин тоже смотрит на него. Это было достаточно очевидно для того, чтобы Эллисон догадалась.       — О, ты шутишь, Монстр? Нил отдал себя Рико ради Монстра? — она слегка издевалась, но тепла, которое обычно скрывалось за этими словами, не было. Голова Никки упала вперед.       — Меня сейчас стошнит.       — Слушай, неважно, почему он пошел, — сказала Дэн. Ее хватка на Мэтте была крепче, чем в начале разговора. Ваймак бы забеспокоился, если бы не знал этих двоих. — Главное — вернуть его. Если мы сможем доказать, что Нила заставили подписать контракт, то он будет недействителен, так?       — Мы не можем противостоять Мориямам, — пробубнил Кевин. — Они просто убьют нас всех. Рене вежливо кашлянула, заговорив впервые с тех пор, как Ваймак сбросил на них бомбу.       — А не слишком ли это экстремально, Кевин? Мне кажется, в прессе будет огромный переполох. Кевин бросил на нее сердитый взгляд, но тут же съежился, чтобы сказать команде, что Рене не совсем ошибается.       — Они — Морияма, они будут делать то, что хотят. Это уже выходило за рамки темы и из-под контроля. Ваймак хлопнул в ладоши, чтобы вернуть их внимание к себе. Сегодня предстоял еще один менее чем удачный разговор.       — Неважно, — начал он. — Нил в «Воронах», и на данный момент мы ничего не можем с этим поделать.       — Подождите, — и, конечно же, первым его перебил Аарон. — Если Джостен ушел, полностью ушел, мы потеряли одного игрока. Как мы будем играть? Ужасный разговор номер два.       — ERC не был достаточно лояльны, чтобы позволить нам играть без Джостена, но с некоторой… нежелательной помощью тренера Мориямы, они дали нам с Эбби добро на набор новичка немного раньше.       — Раньше? — Дэн надавила.       — Парень останется с Эбби и закончит оставшиеся школьные курсы онлайн, но ERC разрешает ему играть, — Ваймак вздохнул. — Это не идеально, я думаю, мы все это знаем, но это лучшее, что мы можем сделать сейчас. Мэтт оглядел комнату, словно ожидая, что парень материализуется из пустоты.       — Он здесь? Ваймак бросил короткий взгляд на Эбби, но этого было достаточно, чтобы она выскользнула из комнаты отдыха и направилась прямо в раздевалку.       — Будьте, блять, повежливее, а? — потребовал Тренер. — Парень и так напуган, и последнее, что нам нужно, это чтобы он сбежал. Наконец, Эндрю поднял глаза от своей подушки. Ваймак не был уверен, что когда-нибудь привыкнет к этому апатичному взгляду, встречающему его.       — Ты принял к нам еще одного кролика? Ваймак не потрудился ответить, глядя на Эбби, когда она привела парня. Он не был особенным, и, честно говоря, Дэвид никогда бы не нанял его, если бы они не были в полном отчаянии. Он был просто именем в их реестре и больше ничем. Запасной вариант, пока он не придумает, как вернуть Джостена. Лисы уставились; Эндрю — на Ваймака, остальные — на парня. Даже Дэн не поприветствовала его. Тренер позволил им несколько секунд рассматривать новенького.       — Флорес, — сказал он, жестом указав на парня. — Познакомься с Лисами. Это заставило Дэн ожить.       — Дэн Уайлдс, — начала она, протягивая руку и поднимаясь на ноги. — Капитан, приятно познакомиться с тобой, Флорес. Флорес нерешительно взял ее руку, медленно пожал и выглядел уже на полпути к тому, чтобы броситься бежать.       — Верно, — согласился он. — Я уверен, что так и есть. Кевин уронил голову на руки и застонал, представляя собой почти идеальный образ того, что хотел бы сделать Ваймак. Это точно было бы самое дерьмовое шоу, если бы транслировалось. Дэн, благослови Боже ее душу, была непоколебима. Возможно, в этом была заслуга полутора лет общения с Эндрю или полугода общения с Нилом. Она была сильной девушкой. Ваймак не сомневался, что в конце концов она достучится до Флореса.       — Это Эллисон, Мэтт, вон там Рене, Аарон на стуле, Никки за диваном, а Эндрю и Кевин на нем, — она указывала на каждого игрока, пока говорила. Не было смысла давать больше информации; если Флорес еще не знал, он сам догадается. — Ты уже знаком с Тренером и Эбби, а Бетси Добсон — психолог команды, скоро ты с ней познакомишься. Работа Дэн была сделана. Ваймак ждал, Лисы ждали. Казалось, весь мир ждал, когда Флорес сделает свой ход. Он медленно кивнул и отступил от Дэн. Но его взгляд был устремлен на Эндрю, который вернулся к тщательному ковырянию в подушке.       — Ты ведь не носишь с собой ножи?       — Иисусе, — вздохнул Ваймак. Эндрю поднял голову, скучающий слишком сильно, каким Тренер его никогда не видел, и ничего не сказал, просто вытащил по ножу из каждого нарукавника и дразняще покрутил ими. Ваймака даже не волновало, как Миньярд получил их обратно, ведь Нила здесь не было, чтобы передать их. И это волновало его еще меньше, когда Флорес отшатнулся назад.       — Черт возьми, Миньярд, — выругался Ваймак. — Не пугай ребенка, это все, о чем я просил. Эндрю скользнул взглядом по Ваймаку, все еще не убирая ножи.       — Упс, — протянул он. — Простите, Тренер.       — Принято. Кто-то хочет что-то добавить? — Ваймак сделал паузу, чтобы кто-нибудь что-нибудь сказал. Подождал, подождал. Ничего. — Замечательно, — проворчал он. — Убирайтесь к черту. Он повернулся и направился обратно в свой кабинет, слишком рано почувствовав себя беспечно.       — Значит, Нил действительно не вернется? — спросил Мэтт. Ваймак резко остановился, но вопрос был задан не ему. Он повернулся на полпути в свой кабинет и увидел, что Мэтт смотрит на Кевина.       — Рико его не отпустит, да? Кевин медленно покачал головой. Не было слышно никаких признаков страдания, но выражение лица Дэя говорило так же ясно, как и все остальное. Смирение и горе.       — Нет, я не думаю, что он это сделает. Дэн вернула свою ладонь в руку Мэтта и сжала ее, натянув смелую улыбку.       — Мы вернем его, — уверяла она. Она повернулась к Эндрю, решив направить свои слова на него, а не на остальных. Крик о помощи. — Эндрю что-нибудь придумает. Лисы повернулись к вратарю, но Эндрю не удостоил ни одного из них своим вниманием. Ваймак и не ждал от него этого, но, поскольку их надежда с готовностью перешла к нему, Тренер на что-то надеялся. Эндрю убрал свои ножи и встал. Он уже почти вышел за дверь, когда остановился и посмотрел на Рене.       — Идешь? Ваймак почувствовал, как замирает его сердце. Рене ровно улыбнулась, ее лицо было идеальной маской приветливости.       — Конечно, — вздохнула она, соскользнула со своего места и вышла вслед за Эндрю. Челюсть Эллисон напряглась, несмотря на то, что она ссутулила плечи.       — Все в порядке, — сказала она, и говорила она так яростно, что даже Ваймак захотел ей поверить. — Мы разберемся с этим. Она положила руку на плечи Дэн, и Тренер наблюдал, как Никки двинулся вперед, чтобы присоединиться к старшекурсникам. Дэн медленно кивнула, ее собственная уверенность выстраивалась кирпичик за кирпичиком.       — Да, — согласилась она. Если уж на то пошло, его Лисы были стойкими. Ваймак молился, чтобы они смогли пройти через это.       — Почему вас это волнует? — спросил Флорес. Ваймак не был уверен, было ли это искреннее любопытство или чистое нахальство, но в любом случае ничего хорошего это не сулило. — Он бросил вас. Кевин мгновенно вскинул голову.       — Заткнись к черту, — резко огрызнулся Дэй. — Ты ни черта не знаешь. Из всех своих Лис Ваймак не видел, чтобы Кевин когда-либо вставал на защиту Нила. Дэн, Мэтт, Никки, Эллисон. Любой из них. Даже Рене и Эндрю заглотили бы наживку, если бы дело дошло до этого. Аарон, скорее всего, не стал бы, но Кевин… Ваймак наблюдал за тем, как Кевин целый год пытался собрать себя воедино. Он не ожидал, что нападающий вступится за Нила, рискнет собой ради Нила Джостена. Кевин едва защищал сам себя. Но потом… Кевин все это время наблюдал за Нилом, за тем, как тот стоял плечом к плечу с худшими из них и высоко держал подбородок. Кевин еще не пришел в себя, и Ваймак думал, что то, как Джостен уступил Морияме, отбросит его назад… Может быть, Дэй знал что-то, чего не знал Тренер. И когда Кевин плевался адским огнем в новичка, защищая Нила Джостена, Ваймак солгал бы, если бы сказал, что не гордится им. Флорес отступал назад, но даже Эбби не защищала его от ярости Кевина. Ваймак подождал еще секунду, но Лисы уже уходили. Если он собирается вернуть Джостена, то Ваймаку предстоит куча работы. Принятие.