Scared to Live (But I'm Scared to Die)

Сознание никак не хотело проясняться. В одну минуту они были на корте, где Рико надирал им задницы, а в другую Нил оказался связанным в раздевалке, и по его груди водили кончиком ножа. Он боролся. Он думал, что рождественские каникулы были плохими; но Рико достиг пика жестокости, а его угрозы в адрес Лис не прекращались ни на секунду. Жан сказал ему, что дальше будет хуже. Жан предупреждал его. Но все же Нил думал, что Морияма смягчится, учитывая, что у них продолжился традиционный сезон экси.       — Дьявол, ты можешь достать обезболивающие? Нил открыл глаза, откидывая голову на шкафчики в ванной. Жан сидел в душе, споласкивая залитую кровью футболку Джостена в горячей воде, и не имел никаких сил подняться. Они оба промокли от брызг, только теперь Нил слабо дрожал от холода, пробиравшего всё тело. Обезболивающие. Они стояли на раковине. Нил дотянулся бы до них, если бы мог заставить свои руки работать. Было уже за полночь; в шесть у них была тренировка, предшествовавшая начинающимся в девять занятиям. Но Рико продержал их на площадке до десяти, заставляя отбивать мячи снова и снова, пока Нил не подумал, что у него отвалятся руки. Тогда Морияма, максимально заботившийся обо всей команде, позволил им закончить тренировку. Только для того, чтобы ударить своей ракеткой по ногам Джостена, а затем водить узоры по его спине ножом. Жан притащил его обратно в их комнату на собственном изможденном теле. Обезболивающие. Нил шипел сквозь зубы, и каждый мускул в его теле протестовал против движения. Он не скоро сможет встать самостоятельно, но одну руку поднять ему было под силу. Или, по крайней мере, он надеялся, что сможет.       — Подожди, — ворчал Нил. — Я смогу… наверное. Жан посмотрел на него пустым взглядом, отвратительный синяк на его челюсти уже начинал проявляться. Он пытался защитить Нила в самом конце, когда он уже начал думать, что Рико сломает ему обе ноги и оставит умирать прямо на корте.       — Не напрягайся, глупое создание. Утром ты должен быть в состоянии стоять.       — Мне не нужны руки, чтобы стоять, — возразил Нил, наконец-то оцарапав ногтями плоскость раковины.       — Они нужны тебе, чтобы держать ракетку. Нил отчаянно скреб по раковине, пока с собственным стоном его пальцы наконец не зацепили край упаковки.       — Неужели? Он потянул ладонь, и рука бессильно упала обратно вместе с пачкой обезболивающих. Жан свирепо уставился на него, но синяк, который он принял вместо Нила, и душ, в котором он был ради Нила, и тот факт, что он оттирал кровь с одной из футболок Нила, очень ослабили эффект от всего этого.       — Если ты не сможешь сыграть, то знаешь, что он сделает. Нил поморщился, пальцы теперь нащупывали край упаковки с таблетками, чтобы поднять ее с пола. Он прекрасно знал, что сделает Рико, если он не сможет сыграть завтра. Он знал все о ножах, которые будут резать его кожу глубже, чем им было разрешено до, и о костях, которые сломаются, если он окажется бесполезным в игре. Убьет ли Рико его быстро? Или он будет пытать его до конца, просто чтобы показать, что он может?       — Спасибо, Жан, а я и забыл. Душ выключился, и Нил поднял свой взгляд с пола, где он все еще царапал упаковку с таблетками, чтобы посмотреть, как Жан выжимает рубашку и практически выползает из душа.       — Ты знаешь, что я имею в виду, маленький лис. Губы Нила дернулись в слабой улыбке, и он наконец поднял упаковку с пола в собственные ладони. Его руки были в отвратительном состоянии. Мышцы еще не совсем взорвались, но они определенно были близки к этому. Не помогало и то, что раны на спине — уже очищенные и перевязанные надежными руками Жана, — проходили прямо по мускулам его плеч. Его ноги были не в лучшем состоянии, мышцы болели не больше обычного, но, сидя здесь в мокрых и коротких трусах-боксерах, невозможно было не увидеть ущерба. Синяки были многослойными и глубокими, и, если б Нил оценивал боль, то она бы доходила до самой кости. Линия за линией от ракетки Рико проходились жаром по его бедрам и икрам. Бегать завтра по корту будет совсем, совсем не весело.       — Дай-ка мне это, — пробормотал Жан, отмахиваясь от трясущихся рук Нила и отбирая блистерную упаковку обезболивающих таблеток. Он достал три, передал две Джостену и взял одну сам. Редко увидишь Моро, принимающего таблетки. Они оба чувствовали себя в большей безопасности, если один из них был в ясном уме, и Лис обычно нуждался в них больше.       — Голова? — Нил надавил. Жан мягко посмотрел на него.       — Он попал по подбородку, я в порядке. Нил медленно выдохнул.       — Нет, если ты берешь таблетки, — он подождал достаточно, чтобы Жан мог дать ему ответ при желании, и, когда такового не последовало, он попытался снова. — Нужно ли мне проверить симптомы сотрясения мозга? Нил валялся на земле, когда Жан получил удар; он не видел, как это произошло. Он не знал, чем Рико ударил его и сколько раз, он не знал, как сильно и под каким углом. Если бы он видел, то мог бы лучше судить о том, какой ущерб нанес Морияма, но сейчас он мог только тупо смотреть на этот ужасный синяк и таблетку в руках. Если бы он задержал взгляд еще немного, то смог бы поспорить, что глаза Жана выглядели немного стеклянными и расфокусированными; но он сам был в отвратительном состоянии, поэтому списал все на «показалось». Жан молчал еще несколько минут.       — Да, — сдался он. Джостен протянул руку, и Моро придвинулся к нему, опираясь своей челюстью о чужую ладонь. Нил слегка надавил пальцами на синяк, вызвав у Жана тихое шипение. Лис громко цокнул языком, а другой рукой убрал волосы с глаз Ворона.       — Тебе не следовало вмешиваться, — сказал Нил с явным упреком. Глаза Жана выглядели достаточно ясными, зрачки были одинакового и адекватного размера. Он тихо шептал.       — Ты не видел его лица; он бы не остановился.       — Моргни, — приказал Нил. Жан послушался, и реакция зрачков была в пределах нормы, убирая все причины для беспокойства. — Он бы остановился в конце концов, я все еще чего-то стою. Моро отпрянул назад, когда Джостен опустил руку.       — Ты ничего не стоишь сломанным. Нил пожал плечами.       — Сколько порезов на моей спине? — это был легкий вопрос, проверяющий когнитивные функции Жана. Чего он не ожидал, так это слабой дрожи чужого тела.       — Одиннадцать, — пробормотал Жан. Это был правильный ответ, но совсем не то, что Джостену хотелось бы слышать.       — Здесь нет твоей вины, — напомнил ему Нил. Жан сунул блистерную упаковку таблеток в шкафчик под раковиной, отвернувшись от напарника.       — Эй, — он снова позвал. — Ты не виноват. Рико не остановится, пока я не сломаюсь, мы оба это знаем. Жан горько рассмеялся, и его глаза, уже сфокусированные, но все еще стеклянные, были холодными.       — Мы партнеры, и все же ты принял на себя все удары с момента своего появления. Нил снова протянул руку, делая усилие над собой, слегка постукивая пальцами по синяку на челюсти Жана.       — Не все удары.       — Почти все. Джостен громко вздохнул, а пальцы остановились на чужой коже.       — Это был мой выбор, Жан. Мне не нравится смотреть, как другие люди терпят последствия моего поведения. Я могу нести свое собственное бремя. Моро встал, легко отмахнувшись от разговора.       — Ты и есть бремя. Нил усмехнулся и взял протянутую Жаном руку. Боль была приглушена, притуплена настолько, что он смог подняться на ноги и дойти до своей кровати с минимальной помощью со стороны. Утром боль вернется. Его ноги будут дрожать при каждом шаге, а руки покрываться кровью от тяжести ракетки. Его плечи будут гореть при каждом броске или ловле мяча, а торс дрожать при каждом ударе. Но об этом можно будет побеспокоиться потом.       — Ты меня любишь, — почти ласково поддразнил Нил. Жан толкнул его на кровать и отправился к собственной; его образ был испорчен хромотой, вызванной растяжением мышц, и которую у них не было времени подправить.       — Я тебя ненавижу. Это было не совсем «я тебя ненавижу» Эндрю, но достаточно близко; Нил почти почувствовал, что он снова дома, лежит на гравии крыши, а не на кровати в Гнезде.

________________________

Нил снова прокатился по полу корта, и его голова нещадно кружилась. Джонсон все еще стоял над ним, потому что, очевидно, Джостен все еще представлял угрозу, лежа на полу. К тому времени, как Нил поднялся на ноги, игра переместилась на другой конец корта, и он трусцой пробежал половину поля, чтобы подождать, пока Жан прервет игру и отправит мяч молнией к сетке его ракетки. Ему не пришлось долго ждать, прежде чем Моро подхватил мяч и, не поднимая глаз, направил его в ту сторону, куда двигался Джостен. Нил пригнулся под рукой Джонсона и вытянул ракетку, крутанулся в сторону от массивного защитника и полетел дальше по корту. Он поймал мяч перед отскоком, и спустя два шага отправил его из ракетки туда, куда хотел Рико. Нил всегда обладал каким-то шестым чувством. Жан объяснял это тем, что Нил был в бегах, и он подозревал, что, возможно, напарник прав. Он выжил, потому что всегда знал, что его окружает. С десяти лет он мог по команде назвать все детали пространства, в котором находился, не открывая глаз. В Гнезде это чувство было доведено до апогея. В любой момент времени он точно знал, где находятся все остальные. Эта гипер-осознанность хорошо помогала ему на корте. Он знал, где Рико, где Жан, где мяч, где защитники и вратарь, которых ему нужно было обойти. Он подстроился под Кевина и Эндрю, пока был с Лисами, но это был совершенно другой уровень. Ему не нужно было смотреть, не нужно было думать, он знал инстинктивно и реагировал немедленно. Это было то, что помогало ему выжить. Его мастерство на корте — это все, чего он стоил, и как только он станет недостаточно хорош по меркам Тетсуджи, его тут же сломает Рико. Ворота загорелись красным светом через полсекунды после того, как мяч оказался в сетке Рико. Нил вернулся на свое место, и Рико подошел к нему.       — Я недостаточно сильно ударил тебя, Веснински? — он глумился. — Ты быстро поднялся на ноги. Нил пристально посмотрел на него.       — Просто я знаю, как подняться. Глаза Рико опасно сузились.       — Однажды ты не сможешь.       — Это будет не из-за тебя, — Нил пожал плечами. Рико сделал шаг вперед, но треск трости Тетсуджи по плексигласу привлек внимание обоих.       — Молодец, Номер Четыре, — Тетсуджи говорил на японском, и ожидалось, что его поймут только члены Идеального Корта, но Нил знал, что большая часть команды усвоила основные команды и похвалы Тренера. Они все повернулись к Джостену, широко раскрыв глаза от слов, которые он получал. — Ты движешься вперед, и я ожидаю, что ты не остановишься на этом. И Нил, и Рико услышали в этом угрозу. Морияма отступил и отошел от него.       — Да, Мастер, — ответил Нил, склонив голову в покорном поклоне. Он занял свое место, поправив рукоятку ракетки в руках. Лис чувствовал на себе взгляды — обеспокоенный от Жана и полный злости Рико. Он знал, что только что сказал Тетсуджи. Сейчас, перед первой игрой через пару дней, Нил был под запретом. Рико мог избивать его на тренировках, он мог отпустить несколько шальных ударов и пинков в раздевалке. Но в течение следующих трех дней Морияма не мог продолжать свои попытки сломать его ради «хорошей игры». Сегодня они дольше пробыли в раздевалке; плечо и ноги Нила были покрыты травмами, которые сводили его движения к минимуму. Жан оставался рядом с ним, давая ему свободу, но готовый вмешаться, если тому понадобится помощь. Рико нигде не было. Нил задавался вопросом, на ком бедный ублюдок вымещает свою ярость теперь, когда они с Жаном оказались под запретом. Он прекрасно представлял то, как все это будет происходить. В течение трех дней, предшествующих игре, Рико будет наблюдать за ним пристальнее, чем обычно, яростно набрасываясь на каждую оплошность и наказывая сильнее, чем нужно, но не настолько, чтобы Тетсуджи вмешался. Они сыграют в четверг, выиграют, и Морияма отпразднует это, разрезав Джостена на части ножом или двумя. Они будут честно заработанной наградой, пока до следующей игры не останется опять три дня. И Тетсуджи снова заставит Рико быть послушным мальчиком, чтобы его Три и Четыре зажили достаточно хорошо для отличного участия в матче. Это было лучшее, на что Нил мог рассчитывать. И он примет это.       — Поторопись, дьявол, — прошипел Жан, тщательно вытирая полотенцем волосы. Синяк на его челюсти стал еще хуже, чем прошлой ночью, и, хотя он не хотел этого говорить, Нил ранее заметил новую таблетку, которую француз пытался спрятать; его челюсть с затылком не прекращают болеть. — Мэйв не может удержать стол. Это было слабое оправдание. Жан беспокоился, что скоро придет Рико, особенно сейчас, когда они остались вдвоем. Нил не возражал, но проворчал ответ.       — Остальные знают, что не стоит занимать наш столик, — по крайней мере, они это поняли после того, как один из игроков попытался сбить Нила с пути, и тот в панике бросился на него с кулаками. — Большинство не тронут Мэйв десятифутовым шестом, а нас и с двадцатифутовым. Жан усмехнулся через нос и подошел выключить воду в кабинке Нила. Он слишком устал для того, чтобы спорить, и слишком измучен, чтобы издевательски включить воду снова. Нил просто взял предложенное ему полотенце и потащился за полуодетым Жаном к их шкафчикам. Нил справлялся сам до того момента, когда надо было надеть рубашку. Он просунул голову, но не смог поднять руки достаточно высоко, чтобы натянуть рукава. Жан помогал с грустным осуждением, бормоча всевозможные способы, которыми Нил мог бы отблагодарить его — например, сделать домашнее задание Жана за неделю или придержать язык, чтобы им не надрали задницы на корте. Джостен шипел, выражая несогласие с обоими способами слишком вдохновленно. Когда они вдвоем, наконец, с мучительным трудом выбрались из раздевалки, Мэйв уже сидела за их столом.       — Садись, — распорядился Жан. — Я принесу завтрак. Это была любезность, учитывая, что Нил был в гораздо худшей форме, чем Жан. Но он смотрел, как Моро уходит, и не был этим доволен. Француз тоже не хвастался здоровьем, и в одиночку он был более уязвим. Они оба знали, что никто их не тронет, они все еще были Третьим и Четвертым, но по приказу Рико… Жан направился к кухне, присоединившись к Ивановой и оставив Нила копошиться у спинки стула Мэйв. Он взглянул вниз, пока обходил ее — наушники были надеты, и она хмуро смотрела на экран своего телефона. Он ожидал увидеть какое-то шоу или, может быть, сложную игру, судя по ее сосредоточенности, но это животное определенно было ему знакомо.       — Это Дуолинго? Мэйв подпрыгнула на своем месте, вскинув голову, чтобы свирепо уставиться на Нила. Она шлепнула свой телефон на стол, экраном вниз и подальше от глаз.       — Нет. Губы Нила дернулись, растягиваясь в ухмылке, когда она повернулась обратно к столу.       — Да, это точно было оно.       — Нет, не было, — настаивала Мэйв. — Заткнись. Нил рассмеялся, медленно опускаясь на стул около нее. Девушка не обратила на него нового взгляда, но ее рука дернулась в его сторону, предлагая ему помощь в случае необходимости.       — У меня нет выключателя, — напомнил ей Нил. — Почему Дуолинго? Эта сова — дерьмо.       — Я не… — Мэйв моргнула, глядя на него. — Даже если бы я использовала Дуолинго, а это не так, сова не дерьмовая, а страшная и агрессивная. Нил насмешливо хмыкнул.       — Похоже на описание Жана.       — Жан сварливый и саркастичный, — поправила Мэйв. Она шлепнула Нила по руке, уже протянувшейся к ее яблочным долькам. — Ты страшный и агрессивный. Джостен отдернул руку с одним украденным ломтиком.       — Ты сравниваешь меня с совой Дуолинго? Мэйв нахмурилась, когда Нил хрустнул украденным яблоком.       — Chouette. Нил медленно моргнул, подавив очередной смешок.       — Ты имеешь в виду hibou?       — Нет? — пробормотала девушка, недоуменно нахмурившись. Он прокашлялся из-за кусочка яблока, застрявшего у него в горле.       — Chouette — это женский род, и в последний раз, когда я проверял… — Нил запнулся и многозначительно посмотрел вниз.       — То есть… — Мэйв покраснела. — Разные слова для обозначения конкретного пола у совы? Нил снова засмеялся, на этот раз без яблока в дыхательных путях.       — Да, ты имела в виду hibou, — он потянулся за еще одним ломтиком, пока она бормотала себе под нос о «дурацком французском и дурацких гендерах», но все равно вовремя поймала его запястье. — Я не скажу Жану, если ты не хочешь. Девушка уронила голову на стол. Она оставалась в таком положении достаточно долго, чтобы Нил успел украсть и съесть еще один ломтик, прежде чем она снова выпрямилась.       — Договорились, — проворчала она.       — Уверяю тебя, — Джостен усмехнулся. — Что я намного лучший учитель французского, чем эта страшная и агрессивная сова.       — Ты и есть страшная и агрессивная сова. Нил снова насмешливо хмыкнул, но почувствовал, как натягивается покрытый ранами торс. Однажды он отомстит Рико за все это. Однажды.       — Значит, я идеальный учитель.       — Определенно, — невозмутимо протянула Мэйв.       — Извините меня, — он шутливо возмутился, украдывая уже третий ломтик. — Но твоя меткость улучшилась в десять раз после того, как я помог тебе с этим. Мэйв закатила глаза, убирая свою тарелку с завтраком из поля зрения Нила.       — И что? Ты учишь меня французскому, и? Нил пожал плечами, невинно складывая руки на коленях.       — Я учу тебя французскому.       — В чем подвох?       — Обязательно должен быть подвох? — спросил Нил. Он не совсем понимал. Джостен, конечно, не вырос в окружении доброты и того, когда люди делали что-то для него просто так и предлагали помощь. Но он умел ее оказывать. Он всегда старался сделать что-то хорошее для своей матери, чтобы облегчить ей жизнь. Разве это не то же самое? — Давай остановимся на том, что ты должна будешь мне услугу. Мэйв посмотрела на заблокированный экран телефона и снова на Нила. Очевидно, она не видела особой угрозы в его ссутуленных плечах и израненном теле. Он знал, что достаточно хорошо скрывает это, но девушка определенно видела больше, чем он ей показывал сам. Каждое утро они с Жаном проводили пятнадцать минут, прежде чем выйти из комнаты, в разминке, расслабляя перетруженные мышцы и проверяя пределы своих травм. Но были вещи, которые они не могли скрыть: то, как они медленно шаркали, синяки, разбросанные по коже. Мэйв не была идиоткой.       — Ладно, договорились, — согласилась она. — Ты учишь меня французскому, и я в долгу перед тобой, но у меня все еще есть принципы, так что ты знаешь, что есть… определенные услуги, которые под запретом. Нил нахмурился.       — Что? Мэйв смотрела на него около пары секунд, прежде чем, казалось, догадалась о чем-то. Нил совсем не понимал.       — Знаешь что, не бери в голову. Я оставляю за собой право сказать «нет», если это понадобится.       — Это было само собой разумеющимся, — он кивнул.       — Что? Нил снова нахмурил брови.       — Сказать «нет», — медленно ответил он. — Если тебе не комфортно, конечно, ты можешь сказать «нет».       — Это… — ложка с кашей остановилась на половине пути. — Нил, это не само собой разумеющееся, — юноша нахмурился еще сильнее, и Мэйвв поспешила продолжить. — Не пойми меня неправильно, так и должно быть, но парни обычно не… ну, ты понимаешь.       — Я не понимаю. Девушка поджала губы, и ее брови сошлись в зеркальной угрюмости.       — Ладно, спроси об этом Жана, хорошо? — она не дала Нилу и шанса возразить, прежде чем ухмыльнуться ему. — Хорошо, французский. Жан опустился напротив них, вызванный одним только упоминанием французского языка.       — Французский? — он пододвинул к Джостену тарелку, за ней последовала огромная миска дымящейся овсянки. Она была покрыта запекшимся сахаром, а также персиками и ежевикой. Нил с благодарностью взял ее, беря в руки ложку и игнорируя тарелку с протеиновым хлебом и различными белками. Два яйца, сваренных всмятку; половина жареного помидора и три кусочка куриной колбасы. Нил уже ел четвертую ложку, когда Жан снова заговорил.       — Только не говори мне, что ты согласился учить ее. Нил закатил глаза и разрезал персик своей ложкой.       — Она угрожала использовать Дуолинго. Жан скривился и поднял бровь, глядя на Мэйв.       — Дуолинго? Ты опустилась так низко?       — Избавь меня от лекции, — она шутливо надулась.       — Я отказываюсь помогать. Напарник получил быстрый взгляд от Нила. Он знал, что лучше не принимать его слова за чистую монету. Он также прекрасно знал, что Жан не позволит Мэйв приблизиться к священному родному языку не под его руководством.       — И не смел думать о таком, — сказал он. Жан безразлично посмотрел на него, и Нил постарался не задерживать собственный взгляд на синяке. Он старался не вспоминать треск ракетки Рико — Моро не подтвердил, но Джостен воспроизвел звук в голове и был почти уверен, что это была ракетка, — о чужую челюсть.       — Клейкие стикеры, — пробормотал Жан, возвращаясь к еде. Мэйв хмыкнула в знак согласия, а потом вскинула голову с округлившимися глазами.       — Подожди…       — Он помогает, — подсказал Нил. Он делал то же самое несколько раз, когда они с матерью задерживались где-нибудь надолго. Искал потерянные деньги на улицах, покупал дешевую пачку стикеров в долларовом магазине и помечал ими каждую вещь, которая у них была. Это помогло, когда они приехали в Германию, а затем сбежали в Австрию. Он был полностью окружен языком.       — Клейкие стикеры помогают? Нил нахально ухмыльнулся Жану, а затем перевел смеющийся взгляд на Мэйв.       — Ага. Она трижды ошалело оглядела их. Моро сердито сверлил взглядом свою овсянку, украшенную тыквенными семечками, Нил ухмылялся с кусочком персиковой кожицы, застрявшим между зубами.       — Вы оба сумасшедшие.       — Я свободно владею тремя языками и могу неплохо общаться еще на четырех, — напомнил ей Нил, запихивая в рот жареный помидор целиком.       — Ты… — Мэйв запнулась, повернувшись, чтобы внимательно посмотреть на Жана. — Серьезно? Моро посмотрел на Джостена и снова на девушку, раздумывая над ответом.       — Да. Я сам говорю на трех.       — Свободно?! Жан повернулся к Нилу:       — Вы оба — тупицы, я не могу поверить, что говорю с кем-то вроде вас. Теперь Мэйв уставилась на Нила с надеждой на перевод, слабо ударив его тыльной стороной ладони.       — Он сказал, что любит нас, — перевел Нил с приторной улыбкой на лице.       — Конечно, — проворчала девушка. — Я чувствую, что ты ошибаешься.       — Что же натолкнуло тебя на эту мысль? — проворчал Жан. Нил поморщился.       — Ты назвал ее тупицей. Жан очень некрасиво фыркнул. Несколько недель назад Нил никогда бы не ожидал от него таких действий. Теперь он знал Моро достаточно хорошо, чтобы предвидеть это.       — Я назвал вас обоих тупицами, и никто еще не переубедил меня в этом.       — Если бы мы были настолько тупы, мы были бы уже мертвы, — напомнил ему Нил. Он не ошибался. В Гнезде глупость действительно приводила к смерти. Джостен был почти удивлен, что его до сих пор не забили до смерти. Он не знал, кого ему благодарить: себя, Рико, Тетсуджи…       — Да, если бы меня здесь не было. Это имело смысл.       — Эй, — настойчиво протянула Мэйв. Нил поднял взгляд на нее, усмехнувшись приподнятой брови, которую она переняла у них с напарником одновременно. — Я все еще жду. Жан перегнулся через стол, вилкой тыча в один из куриных кусочков, которые Нил искренне ненавидел. Спасибо за напоминание о том, что нужно съесть эту чертову штуку.       — Нил думает, что ты идиотка.       — Что? — он поперхнулся. — Я… это совсем не то, что произошло.       — Грубо, — хмыкнула Мэйв. Она дразнила его; Нил уже знал ее достаточно, чтобы понять это. — Врешь мне прямо в лицо, Джостен, серьезно?       — Вы оба отвратительны, — обвинил Нил. Жан вторил ему на французском, те же самые слова плавно слетали с его губ на другом языке. Мэйв снова обратилась к Нилу за переводом.       — То же самое, но по-французски.       — О, — девушка удивленно моргнула и протянула парню яблочный ломтик. — Спасибо? Жан прищурил глаза на нее и оскалился.       — Не надо.       — Ты становишься таким мягким, ворчун, — протянул Нил легко и дразняще. — Должен ли я сказать ей, как сильно ты волнуешься?       — Если ты хочешь дожить до утра, то закрой рот и ешь, -- слова Жана звучали угрожающе, но в его глазах было веселье, когда он посмотрел на свой завтрак и перемешал овсянку.       — Ну, я не могу есть, если мой рот закрыт. Жан вздохнул.       — Я спрячу все обезболивающие. Нил рассмеялся слишком громко, настолько, что привлек внимание нескольких задерживающихся Воронов за другими столиками. Они быстро отвернулись, и в кои-то веки Джостена не беспокоили их странные беглые взгляды. Мэйв снова обвела их глазами растерянным выражением на лице. Ему хотелось закрыть глаза и представить, что он дома, что он снова в Пальметто, с Мэйв, Жаном и его Лисами. Он и не смел думать о том, что они вообще поладят; может, не сразу. Но Лисы были его семьей, Жан — напарником, а Мэйв была чем-то похожа на них в странной смеси. Все это было незнакомо ему до ужаса.       — Я даже не хочу знать, — пробормотала Мэйв.       — Хорошо, — легко согласился Жан. — Это не твое дело.       — Жан просто выражал свою безудержную привязанность к нам обоим, — поделился с ней Нил. Моро проигнорировал его, предпочитая еду, но Джостен заметил мягкость в его позе, нежность к ним обоим в расслабленном положении его плеч. Мэйв иронично фыркнула.       — Точно, я уверена, что именно так и было. Нил только пожал плечами.       — Верить или нет — как хочешь.       — Ты буквально выживал восемь лет за счет лжи, разве нет? Мягкий французский язык Жана заставил Нила опять звонко рассмеяться, и его ответ прозвучал на английском, когда он пожал содрогающимися плечами в знак согласия.       — Думаю, можно и так сказать.       — Именно, — воодушевленно согласилась Мэйв. Она пожала плечами на выражения лиц, с которыми Жан и Нил уставились на нее. — Я почувствовала, что должна внести свой вклад.