may i stand unshaken

      Когда я проснулась на следующий день, казалось, словно боль в голове не позволяла вспомнить, что было прошлой ночью. Я очнулась, будто восстав из мертвых, и не смогла сразу понять, почему так отвратительно себя чувствовала. Подняв голову, осмотрелась вокруг затуманенным взглядом. Я лежала пластом на животе, но хотя бы в палатке. Во рту стоял привкус пепла и самогона, горло саднило практически при каждом вдохе. Тело отзывалось тупой, ленивой болью, будто каждая кость внутри меня решила напомнить о своём существовании одновременно. Я с трудом перевернулась на бок, зажмурившись, чтобы переждать приступ тошноты, и только тогда в нос ударил знакомый запах дыма и гари, пропитавших одежду и волосы. Я осмотрела себя и поняла, что даже не соизволила переодеться, не то, что помыться. Снаружи палатки слышались приглушённые голоса, шаги, звон посуды, лагерь жил своей обычной жизнью, слишком бодрой и шумной для моего состояния. Хотелось зарыться глубже в одеяло, спрятаться от света и звуков, но судьба, как всегда, была настроена иначе. Полотно палатки резко дёрнулось, и внутрь ворвался утренний свет вместе с порывом влажного воздуха. — Чёрт возьми, ну и вонь, — громко заявила Карен, вваливаясь внутрь без всякого предупреждения. — Ты там не откинулась? — К сожалению, — простонала я, прикрыв глаза. — Ты что здесь вообще делаешь? Это моя палатка. — Наша палатка, — недовольно поправила она. — Мы, вообще-то, с тобой её делим. — Чему я так несказанно рада, — язвительно ответила я. — Слава богам, что тебя здесь часто не бывает. — Заткнись, — бросила девушка, но я уже успела перевернуться на другой бок.       Блондинка швырнула что-то на землю и с раздражением начала возиться с ремнём, шумя больше, чем это вообще было необходимо. Каждый звук бил точно в виски. — Так и собираешься валяться до обеда? — спросила Карен.       Я лишь глухо простонала, уткнувшись лицом в подстилку и прикрыв голову ладонями, будто это могло спасти от её голоса. — Ну да, конечно, — насмешливо фыркнула она. — Поджоги, самогон, геройства, а утром все мы вдруг такие хрупкие.       Девушка опустилась рядом, зашуршала чем-то в своей сумке, продолжая шуметь так, будто нарочно проверяла пределы моего терпения. — Извини, подруга, у меня нет такого бюста, который я могла бы вывалить наружу, ведь только это может тебе помочь провернуть дело, — пробурчала я, сжав челюсти.       Я поняла, что Карен за моей спиной на секунду замерла. Шорох в сумке оборвался так резко, что тишина повисла тяжёлой, почти угрожающей. — Так вот в чём дело, — холодно протянула она, и в голосе не было ни капли веселья. — И даже не во мне. Ты просто злишься от мысли, что Артур может смотреть не туда, куда тебе хочется. Решила, будто можешь ревновать и лаять, как собака на цепи.       Это имя повисло между нами, как искра над сухой травой. Я приподнялась на локтях, встречая её взгляд, несмотря на то, как болезненно отозвалась голова. — Я не буду удивлена, если ты намеренно одеваешься, как шлюха, лишь бы урвать хоть каплю внимания, — скрипя зубами, ответила я. — Даже Артура. — Лучше быть шлюхой, чем озлобленной сучкой, — отрезала Карен, поджав губы. — По крайней мере, я с собой честна, а ты прячешься за злостью, потому что боишься, что Артур может смотреть не только на тебя. — Мне плевать, куда он смотрит, — рявкнула я, поднимаясь, чтобы выйти из этой чёртовой палатки. — Дело в том, что ты делаешь это нарочно. Играешься, виляешь хвостом, будто без внимания тебя существовать не будет. И это ты называешь честностью?       Я выбралась наружу, невольно прищурив глаза от солнца. Влажный воздух мешал дышать полной грудью. — Не удивительно, что внимания Шона тебе недостаточно, — бросила я напоследок в палатку и зашагала вперед. — Эй, ну-ка остановись, — блондинка вихрем вылетела за мной и схватила за плечо. — Что-то не так? — я обернулась и сбросила её руку. — Ох, Карен, не волнуйся, прошлой ночью Шон был занят со мной другим делом. Видимо, ему надоело бегать за тобой, словно щенок.       Я даже не успела договорить, как резкий хлопок разорвал воздух. Удар обжёг щёку, голова дёрнулась в сторону, и на секунду мир поплыл от удивления. Моргнула, медленно возвращая взгляд на девушку. Я не стала отвечать словами. Кулак сорвался сам, коротко, резко и прямо ей в челюсть. Карен охнула и отшатнулась, споткнувшись о ящик, но тут же рванулась вперёд, уже с искажённым яростью лицом. Ногти полоснули по моему предплечью, и я с шипением оттолкнула её, но она тут же схватила меня за волосы, дернув так резко, что в глазах вспыхнули искры. Мы сцепились, как две разъярённые кошки. Я дёрнула блондинку за волосы в ответ, чувствуя, как под пальцами остаётся прядь, и Карен коротко вскрикнула. Она снова ударила меня ладонью по лицу, неловко, но достаточно больно, чтобы я отшатнулась на шаг, но снова пошла вперёд, толкнув её плечом, и мы едва не врезались в стол. Девушка попыталась вцепиться мне в лицо, ногти скользнули по щеке, оставляя жгучие линии. Я схватила её за ворот и резко рванула вниз, почти уронив, и в ответ получила удар кулаком куда-то в бок. — Сука, — процедила она. — Скажи это ещё раз, — процедила я сквозь сжатые зубы.       Вокруг уже слышались шаги, кто-то кричал наши имена, но злость гудела в ушах так, что мир сузился до лица напротив и разбитой губы, и мне захотелось врезать ей снова. В следующий миг чьи-то сильные руки сомкнулись у меня на талии и резко оттащили назад. — Твою мать, хватит! — раздался знакомый голос прямо над ухом.       Джон прижал меня к себе спиной, удерживая крепко, почти болезненно сдавливая рёбра руками. Я рывком дёрнулась вперёд в попытке вырваться, но Марстон с глухим рычанием поднял моё брыкающееся тело над землей и развернул в обратную от Карен сторону. — Отпусти! — прошипела я, махая руками. — Успокойся! — он буквально бросил меня на ноги и толкнул ещё дальше. — Вы с ума сошли?!       Девушку тоже уже держали. Хавьер встал у неё за спиной, одной рукой сжав запястье, а другой придерживая за плечо. Он говорил что-то тихо, но она тоже пыталась броситься обратно, глаза яростно горели, губы дрожали. — Ты перешла черту, сука! — выкрикнула блондинка. — Слышишь меня?! — А ты давно за ней ходишь! — вырвалось у меня в ответ. — Джо, — жёстче сказал Джон, хватая меня за плечи. — Перестань.       С другой стороны послышались быстрые шаги. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?! — голос Эбигейл прорезал воздух, как нож.       Она подбежала ближе, оглядывая нас обеих, пыльных, растрёпанных, с горящими глазами. А следом появилась Сьюзан, и лагерь будто выдохнул. Она остановилась в паре шагов, уперев руки в бока, и осмотрела нас так, словно мы были двумя провинившимися щенками, перегрызшими друг другу глотки. — Отпустите их, — сказала женщина спокойно.       Джон и Хавьер не сразу, но подчинились. Я сделала шаг вперёд и тут же замерла под взглядом Сьюзан. — Ни шагу больше, — отрезала она, указав на меня пальцем, а затем на Карен. — И ни слова.       На нас опустилась тяжелая тишина, и казалось, что сейчас достанется даже парням. — Вы обе ведёте себя как последние дуры, — продолжила она, не повышая голоса. — Мне плевать, кто что сказал и кто кого задел. У нас и так хватает врагов. Ещё раз такое увижу, и будете чистить котлы вместе до блеска. Поняли?       Мы кивнули почти одновременно. Карен сжала челюсти и отвернулась. — Хорошо, — холодно бросила женщина. — А теперь разойтись. И чтобы я больше подобного не видела.       Вокруг уже успели столпиться остальные члены банды, и после слов Сьюзан все быстро разошлись. Карен уже уходила прочь, не обернувшись ни разу. И я знала, что мы не закончили. Просто пока замолчали. Джон задержался рядом, тихо выдохнув. — Ты в порядке? — спросил он негромко. — Да, — я кивнула, не поднимая глаз. — Спасибо.       Марстон чуть сжал моё плечо, и я невольно нахмурилась. Знакомый жест, слишком старый, слишком личный. — Что между вами вообще произошло? — спросил мужчина, обернувшись вслед блондинке. — Ничего интересного, — коротко ответила я.       Я молча развернулась и, не желая ничего объяснять, непроизвольно куда-то зашагала, как оказалось, к воде. Звуки лагеря за спиной постепенно стихли, сменившись стрёкотом насекомых и плеском озера. У узкого деревянного пирса доски скрипнули под моим весом, когда я опустилась на край и свесила ноги вниз, позволяя ботинкам почти касаться поверхности. Вода пахла тиной и прохладой, тёплый ветер касался лица, словно пытался остудить болезненные ощущения. Я уставилась на отражение неба, пытаясь собрать мысли.       Мы с Карен ругались редко, могли только задеть друг друга каким-нибудь грубым словом, но это почти всегда было только шуткой. У неё был острый язык и ещё более острый характер, но у нас получалось дружить все эти годы. И эта внезапная драка выбила почву из-под ног сильнее, чем хотелось признавать. Мне никогда не казалось, что мне не хватает внимания или что я должна его вырывать. Я не боялась, что Артур может смотреть на других. Они все это делают по разным причинам. Но у Карен это было иначе. Она будто нарочно тянулась к чужим взглядам, словно это была её броня, способ существовать. И, наверное, меня задело не это, а то, что девушка вела себя так рядом с тем, кто для меня значил слишком много. Я выдохнула и провела ладонью по лицу, чувствуя, как оно всё ещё отдаёт ноющей болью. — Прекрасное место для размышлений в одиночестве, — раздался хриплый голос сбоку.       Я подняла глаза. Сэди стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела на водную гладь. В длинных пальцах тлела сигарета. Сейчас она выглядела значительно лучше, будто новый криминальный образ жизни шёл ей на пользу. Девушка молча подошла ближе и, не дожидаясь приглашения, присела рядом, протянув мне сигарету. Я секунду колебалась, а затем, кивнув каким-то своим мыслям, взяла её. Курила я редко, но сейчас это казалось уместным. Дым обжёг горло, невольно заставив закашляться, но вместе с тем внутри стало чуть тише. Мы сидели молча, глядя на воду. Озеро всё так же хранило своё спокойствие.       Сэди сделала затяжку, медленно выдохнула дым в сторону и только потом заговорила, будто между делом: — В лагере сейчас только и болтают о вашей с Карен драке.       Я скосила на неё взгляд, но ничего не сказала, только лишь тихо вздохнула. — Все удивлены, — продолжила она. — Говорят, вас трудно представить по разные стороны. — Это не сделало нас врагами, — я усмехнулась уголком губ, глядя, как по воде расходятся круги от упавшего жука. — Просто иногда люди давят на одни и те же места слишком долго. — Думаю, Карен умеет это делать, — заметила девушка без осуждения. — Она громкая, яркая. Таким людям тяжело не задевать других. — Ох, в этот раз, кажется, вина лежит на мне, — я снова затянулась, позволяя дыму задержаться в лёгких чуть дольше. — По крайней мере, раньше у нас получалось быстро мириться, но сейчас, кажется, всё вышло по-другому. — Все на нервах, — нахмурив брови, ответила Сэди. — Будто ждут чего-то. Как перед грозой. — Я рада, что не одна это ощущаю, — проговорила я, усмехнувшись. — А вы ведь с Карен близки, да? — поинтересовалась она. — Близки, — сказала я, кивнув. — И, может быть, ещё будем, просто не сегодня.       Мы замолчали. Где-то вдалеке слышались голоса лагеря, смех, звон посуды, жизнь шла дальше, как ни в чём не бывало. Сэди докурила, щелчком отправила окурок в воду и поднялась. — К слову, ты не выглядишь как человек, который любит драмы, — произнесла она, глядя на меня сверху вниз. — Скорее, как тот, кого они сами находят. — Похоже на правду, — я улыбнулась ей в ответ.       Я проводила девушку взглядом и снова уставилась на воду. Дым растаял в воздухе, и я бросила окурок в сторону. Затем невольно понюхала свою одежду и волосы и тут же скривила лицо от вони. Ну, хоть в этом Карен была права, запах и правда стоял отменный. Как ещё Сэди смогла сидеть рядом со мной? Вздохнув, я поднялась на ноги и отряхнулась. Поправив волосы, направилась обратно к лагерю. Там нашла свою сумку, ещё какие-то вещи и драгоценности на продажу, и незаметно побрела к лошади, огибая скопления членов банды. — Эй, подожди.       Я остановилась и, задрав голову к небу, тяжело вздохнула. От её пытливых глаз было тяжело спрятаться. — Куда ты собралась? — с подозрением спросила Эбигейл, уперев руки в бока. — Мне теперь отчитываться нужно, мам? — устало проговорила я, закатив глаза. — Со мной хотя бы не язви, — ответила девушка, подойдя ближе, и глаза её смягчились. — Я волнуюсь за тебя. — Со мной всё в порядке, Эбби, — сказала я, переминаясь с ноги на ногу. — Просто хочу съездить в город. — Хочешь, я поеду с тобой? — девушка ласково улыбнулась.       Я на секунду замялась, глядя на неё, и тихо выдохнула. Эбигейл умела не лезть с расспросами, а просто быть рядом, даже когда ты упираешься и рычишь в ответ. Когда-то давно я едва ли не скрежетала зубами, видя её. Глупая ревность, смешанная с упрямством и молодостью. Я тогда не хотела видеть в ней человека, только раздражающий образ, повод для сравнения. Теперь же Эбби стала женщиной, которая искренне поддерживала, беспокоилась обо всех, училась быть матерью в мире, где детям вообще не место, упрямо любила, даже если эта любовь досталась такому трудному подростку, запертому в теле взрослого мужчины, как Джон. Иногда казалось, что именно она держит его на плаву, даже когда он сам этого не замечает. И сейчас, глядя в её глаза, я неожиданно для себя смягчилась. — Спасибо, Эбби, — я коснулась её руки и улыбнулась в ответ. — Правда. Но мне нужно побыть одной. Я ненадолго.       Она просто кивнула, и только тогда я смогла себе позволить оседлать коня и пуститься в сторону города. Ринго бежал ровно, уверенно, в сумке тихо позвякивали драгоценности. Дорога к Роудсу тянулась лениво, пропитанная влажным теплом. Воздух был тяжёлым, сладковатым, песок бросался в глаза, но я поймала себя на том, что начала дышать свободнее. Будто в незнакомом городе можно было притвориться обычным человеком. Женщиной, которая путешествует не с револьвером в кобуре, а с деньгами в кармане и списком дел в голове: продать лишнее, купить новую одежду, найти место, где можно смыть с себя запах дыма и самогона.       Роудс показался впереди не сразу, сначала появился запах. Лошадиный пот, табак, духота, горячий хлеб и навоз, смешанные в один плотный городской аромат, только потом показались крыши низких домов, вывески и местные жители. Я спешилась у знакомой лавки, поправила сумку на плече и на секунду задержалась, оглядывая улицу. Затем толкнула дверь лавки, и колокольчик над ней громко звякнул. Хотелось немного забыться. Впереди меня ждала горячая ванная, чистая рубашка и редкая возможность побыть наедине с собой. Лавочник посмотрел на меня оценивающим, но молчаливым взглядом, без удивления и лишних вопросов, когда я с грохотом вывалила драгоценности из сумки ему на стойку. Таких, как я, здесь хватало, с пылью на сапогах, усталостью под глазами и вещами, про которые лучше не спрашивать, откуда взялись. Проверив товар, мужчина выложил стопку банкнот, мы ещё раз коротко посмотрели друг на друга, и этого было достаточно. Грязное прошлое только что превратилось в чистую наличность.       Снаружи стало шумнее. Кто-то смеялся у салуна, проехала телега, оставив за собой облако пыли, две дамы в светлых платьях прошли мимо, негромко переговариваясь, бросили на меня опасливый взгляд. Я невольно поймала своё отражение в витрине. Отросшие рыжие волосы растрепались, следы побоев на лице ещё сияли ярким цветом, несколько свежих царапин. Удивительно, как прохожие еще не кривили лица от этого вида. Вздохнув, я направилась в сторону магазина. Здесь же всё казалось чужим и почти хрупким, аккуратно развешенные платья, сложенные рубашки, ровные ряды пуговиц. Я остановилась на новых брюках темно-коричневого цвета и бордовой рубашке. Удобно, практично, ничего вычурного, просто вещи, в которых можно было дышать и не чувствовать на себе прошлую ночь.       Когда я вышла обратно на улицу, Роудс вдруг стал казаться живым и почти дружелюбным. Дети носились между домами, где-то играло расстроенное пианино, дверь салуна распахнулась, выпуская наружу клубы дыма и громкий смех. Я шла медленно, позволяя себе разглядывать лица прохожих, вывески, стараясь не обращать внимания на косые взгляды. Я даже непроизвольно натянула шляпу на лоб и опустила голову ниже. Лица у людей здесь были тёмными от солнца и ветра. Нарядные женщины плелись в тени домиков, юбки их были чистыми, только пыльными, корсеты, которые я не любила, ведь они словно были способны переломать рёбра, аккуратно зашнурованы, девушки держали спину прямее и тихо переговаривались. Мужчины казались более опрятными, рубашки заправлены в брюки, сапоги не так заляпаны грязью, но они продолжали лениво сплёвывать под ноги, засиживаться за очередной бутылкой, бросать грязные шутки и криво усмехаться, провожая оценивающим взглядом. Уж что, но мужская натура не менялась и практически всегда вылезала наружу даже сквозь красивую обёртку. Здесь было меньше грубости, больше показного приличия, но под этим всё ещё чувствовались та же самая пыль, табак и пот.       Я остановилась возле знакомого двухэтажного салуна, надеясь, что никто меня не вспомнит и не узнает. Посетителей почти не было в это время. Местные девушки разместились на веранде в тени, попивая чай, внутри, не поднимая глаз, тихо переговаривались мужчины. Работяга за стойкой явно сменился после последнего раза, и я подошла ближе, спросила про ванну и после ответа положила оплату на гладкую деревянную поверхность, которую мужчина протирал. По лестнице я поднялась на второй этаж, где нашла нужную комнату в конце коридора, залитого солнечным светом. Там же вертелась молодая девушка, одетая в длинное платье с большим вырезом на груди. Завидев меня, она сладко улыбнулась пухлыми губами и тряхнула чёрными волосами, а затем открыла дверь и попросила подождать. После этого я успела увидеть, как над широкой ванной начал подниматься пар, и я даже невольно потёрла руки от ожидания, лишь бы поскорее забраться в горячую воду. Девица подмигнула, кажется, предлагая свою помощь за дополнительную плату, если она вдруг понадобится, а затем закрыла за мной дверцу, оставшись снаружи. Оказавшись в тишине, я впервые за последние сутки наконец выдохнула по-настоящему. Сбросив пропахшую дымом и гарью одежду, почувствовала, как усталость вдруг накрыла волной. Тело ныло и от ран, и от напряжения. Когда я опустилась в воду, тепло обожгло кожу, заставив с шипением втянуть воздух, но облегчение пришло почти сразу. Я закрыла глаза и откинула голову на бортик ванны, волосы рассыпались по плечам. Доносились только тихие звуки плеска воды и приглушенные голоса за стеной.       Новая одежда лежала аккуратной стопкой. Выбравшись из воды с чувством полного очищения, особенно после того, как тёрла кожу, словно в попытке снять её с себя, я коснулась мягкой ткани и принялась одеваться. Все движения были неспешными, тело всё ещё отзывалось тупой болью. Старые вещи были брошены в корзину без попытки их отмыть. На стене висело маленькое зеркальце, слегка мутное и запотевшее. Я наклонилась ближе и несколько секунд просто смотрела на своё отражение. Влажные волосы были собраны атласной лентой, лицо стало выглядеть чуть свежее, веснушки проступали россыпью на носу и щеках, но синяки никуда не делись. Один тянулся вдоль скулы, другой — у края губы, на лбу виднелась красный шрам. Я коснулась кожи кончиками пальцев, чуть поморщившись, а затем непроизвольно пожала плечами, будто отвечая на собственные мысли, и выдохнула.       В салуне всё было так же спокойно. Я заказала горячее и, на собственное удивление, чай, вспомнив тех девушек на веранде. От кружки шёл ровный пар, пахнущий травами. Снаружи тоже было тихо. Доски под ногами были тёплыми от солнца, стул слегка скрипнул, когда я опустилась на него, вытянув ноги. Где-то громко фыркнула лошадь. Я сделала первый глоток, и чай оказался крепким, почти горьким, заставив разочарованно скривить лицо. В очередной раз вздохнув, я взглянула в сторону, уставившись на чей-то домик по соседству. — Неплохое место для раздумий.       Я даже не сразу поняла, что голос был обращён ко мне. Моргнула, всё ещё смотря в сторону, а затем резко дёрнулась, будто меня вырвали из глубокого забытья. Плечи невольно напряглись, пальцы сжались на кружке, и только потом я повернула голову, хмуря брови. Артур стоял внизу, выглядывая из-за невысокого ограждения веранды. Появилась вдруг глупая, почти детская растерянность, словно меня застали за чем-то неподобающим. — Чёрт… — тихо произнесла я, прочистив горло, ведь голос внезапно исчез на секунду. — Вы сегодня все сговорились что ли?       Морган едва заметно приподнял бровь, словно уловил в этих словах больше, чем простую жалобу на внезапное появление. — Я просто искал тебя, — ответил он, пожав плечами. — Прости, если помешал. Если хочешь, я могу уйти.       Казалось, будто мужчина смеялся или издевался надо мной, потому что Артур вдруг на пятках развернулся спиной и сделал медленный шаг, застыв с поднятой ногой в воздухе. — Подожди, — окликнула я его, чуть дёрнувшись вперед. — Ты мне не помешал. — Можно присоединиться? — Морган сказал это так же быстро, как и развернулся обратно.       Даже не дождавшись моего ответа, Артур вдруг схватился руками за перила и, подтянувшись, ловким движением перескочил через ограждение, громко опустившись сапогами на деревянные доски. Затем он тяжело плюхнулся на стул напротив, который чуть не провалился под тяжестью его веса, и, скрестив руки на груди, вытянул длинные ноги, в конце одарив меня забавной улыбкой. — Эй, Артур, веди себя прилично, — с невольной усмешкой произнесла я, ударив мужчину сапогом под столом. — Приходишь в себя после кулачных боёв с Карен? — прищурив глаза, сказал он в ответ, тень от шляпы падала на его лицо. — Не понимаю, о чем ты, — пробормотала я, не поднимая взгляда, и сделала маленький глоток чая. — Я просто наслаждаюсь солнцем и этим волшебным чаем.       Мужчина выхватил чашку с горячим напитком и тоже отпил содержимое, а затем сморщился и начал плеваться. — Фу, отвратительно, — заключил Морган, быстро вернув чай на место. — И она ещё говорит что-то о приличии, когда уже два раза мне соврала. — Я? — с азартной улыбкой на лице я придвинулась ближе. — Соврала? — Именно так, — Артур несколько раз кивнул головой, а затем снял шляпу и бросил её на стол, чтобы провести ладонью по влажным волосам. — Не признаёшься о драке с Карен, а ещё называешь этот чай волшебным.       Я невольно замялась и опустила руки на колени. Улыбка медленно сползла с лица, и я расстроенно выдохнула. Морган видел слишком многое. Он умел не давить, но смотрел так, будто уже знал ответ и ждал, когда я скажу об этом сама. Я украдкой подняла глаза. Морган глядел внимательно, пристально, с тем самым выражением, когда за насмешкой скрывалось беспокойство. — Так что у вас произошло? — спросил он, первым прервав затянувшееся молчание. — Ты правда приехал в Роудс, только чтобы найти меня? — вместо ответа тихо произнесла я, сдвинув брови. — Да, — Артур коротко кивнул, оперевшись локтями на стол. — Твоя очередь. — Как ты отреагируешь, если я скажу, что драка завязалась из-за тебя? — поинтересовалась я, сложив руки в похожем жесте.       Мужчина тихо фыркнул и покачал головой, уголок губ дёрнулся в кривой усмешке. — Любопытно, — лениво протянул он, пальцами потёр переносицу. — Ты уверена, что дело во мне, а не в том, что у вас обеих характер хуже, чем у разъярённого мула? — Да иди ты, — я закатила глаза и откинулась назад на спинку стула, махнув на мужчину рукой.       Артур хмыкнул, но вместо очередной колкости вдруг замолчал. Усмешка на его лице стала тише, словно он решил не давить дальше. — Ладно, — выдохнул Морган, проведя ладонями по лицу. — Расскажи подробнее, чтобы я понял. — Из-за вашего дела с ограблением банка, куда Карен оделась, как местная шлюха, — прямо сказала я, глядя куда-то в угол стола. — Ну, и вдобавок я сказала что-то про Шона. — Значит, это снова ревность? — произнес он, вопросительно дёрнув бровью. — Скорее отсутствие женской солидарности с её стороны, — ответила я, пожав плечами. — Знаешь, раньше ведь всё было проще… А теперь кажется, будто все друг другу на нервы наступают. — В лагере сейчас все на пределе, — Артур согласно кивнул, затем он прищурился и в голосе снова мелькнула привычная насмешка. — Хотя, признаю, я бы посмотрел на эту драку со стороны. Наверное, зрелище было ещё то. — Тебе бы в цирке подрабатывать, Морган, — я фыркнула, но без прежнего напряжения. — Меня едва не разорвали когтями, между прочим.       Мужчина усмехнулся, но взгляд его стал внимательнее. Он склонил голову набок, разглядывая меня, снова цепляясь за синяки на лице и усталость в глазах. — Не сомневаюсь, — ответил Артур. — Ты ведь умеешь бить туда, где больнее всего. — Теперь ты разбрасываешься комплиментами, — хмыкнула я. — Наблюдениями, — поправил он, подняв палец. — С тобой страшно ругаться. Но мне льстит, что две девицы не могут меня поделить. — Я сейчас этот чай вылью тебе на голову, Морган, — с предупреждением в голосе сказала я. — Лучше бы это было пиво, — мужчина хрипло рассмеялся.       Я покачала головой, но всё же не смогла сдержать слабую улыбку. Напряжение между нами заметно спало, будто мы оба наконец выдохнули. — Ты ведь понимаешь, что я не из-за этого злилась? — произнесла я тише. — Не из-за банка. И не из-за того, как Карен оделась. Нет, хотя то, как она оделась, всё равно меня злило.       Артур замолчал. Он медленно откинулся на спинку стула, скрестил руки и посмотрел на меня уже без усмешки, внимательно, по-настоящему. — Понимаю, — ответил мужчина. — Потому что кто-то лезет к важному тебе человеку, даже если этого человека не волнуют такие выходки. Сиськи Карен настолько часто показываются всему миру, что в какой-то момент перестаешь их замечать.       Я подняла на него глаза, поджав губы. — Знаешь, Артур, я даже не знаю, что мне хочется сейчас сделать, — медленно протянула я, приблизившись. — Поцеловать тебя или бросить эту тарелку с едой тебе в лицо.       Секунду он просто смотрел на меня, будто взвешивал оба варианта и ни один не казался ему особенно пугающим. Потом уголок губ всё-таки дрогнул. — Справедливый выбор, — хмыкнул Морган негромко. — Хотя, если честно, получить тарелкой по лицу не так приятно, как поцелуй.       Мужчина чуть подался вперёд, оперевшись локтем о стол, голос стал ниже, спокойнее. — Но решать тебе, — добавил он, глядя прямо в глаза. — Я выдержу и то, и другое. Только предупреждай заранее, если это всё-таки будет еда.       Кажется, я залилась жарким румянцем и вдруг невольно рассмеялась, прикрыв лицо рукой. Артур тоже хохотнул в ответ. Мы замолчали, глядя друг на друга с улыбкой. — Хочешь вернуться в лагерь или остаться здесь? — вдруг сказал он. — А ты что хочешь? — спросила я, постукивая пальцами по поверхности стола. — Остаться с тобой, — ответил Морган и обвел рукой здание салуна. — Мы могли бы побродить по округе, а потом снять здесь комнату на ночь. — Мне нравится такой вариант.