may i stand unshaken

      Время, проведенное с Артуром, проходило быстро. А может, дело было в нескольких бутылках и стопках спиртного. Я не заметила, в какой момент небо снаружи окончательно почернело, а волосы, прилипшие к лицу, почти высохли, как и в целом вся наша одежда, однако грязь так и продолжала расплываться тёмными пятнами. Подперев рукой подбородок, я уставилась на своего спутника сквозь мутную пелену в попытке понять, что именно он хотел донести таким громким криком до своего соседа по барной стойке. Мы расположились в самом конце салуна на высоких табуретах, и со своего я даже успела свалиться на задницу, потому что решила опереться спиной, вероятно, на один только спёртый воздух. Всё тело теперь ныло от этого внезапного падения с большой высоты на деревянный пол. Казалось, что хриплый смех Артура, когда он услышал грохот рядом с собой, был способен развалить всё здание салуна, а сам мужчина почти задохнулся. Мы сидели вдвоем в конце стойки, собираясь как следует напиться, когда какой-то местный решил составить нам компанию, теперь же Морган, кажется, пытался ему доказать, чем радужная форель лучше синежаберника. Рыбалка не была моим любимым занятием, да и в этой живности я особо не разбиралась. Я весело хмыкнула, вспомнив, как однажды перевалилась за борт лодки, задрав ноги кверху, когда огромная рыбина утянула за собой мою удочку, а Хозия и Артур держали меня за ботинки, чтобы затащить обратно. В другой раз Датч чуть не получил крючком в глаз, когда я слишком сильно раскрутила леску. Я невольно рассмеялась, издав звук, похожий на поросячий. — Что смешного? — сказал Морган, покосившись на меня ленивым взглядом. — Ах, женщины ничего не понимают в рыбалке.       Я тут же пнула его под столом, заставив Артура невольно дёрнуться со стула, ведь он опирался на эту ногу. — А ведь верно сказал, приятель, — проговорил вдруг его собеседник, закинув руку на плечо бандита. — Бабы и удочку-то держать толком не умеют. Им бы только визжать, когда червяка видят.       Улыбка на лице Артура мгновенно потухла. Он медленно повернул голову к собеседнику и опустил глаза на ладонь, покоившуюся на его плече, будто это была дохлая крыса. — Ты этой рукой, вероятно, обрабатываешь свою визгливую бабу, приятель, — Морган проговорил эти слова так спокойно и ровно, словно и не пил даже. — Убери её. Сейчас же.       Мужик сначала усмехнулся, будто по привычке, но его пожелтевшие глаза потухли, когда он увидел взгляд Моргана. Рука на плече едва заметно дрогнула и медленно опустилась вниз. — Да ладно тебе, — заикаясь, пробормотал собеседник. — Я же просто… — Проваливай, — тихо сказал Артур, чуть склонившись ближе.       Тот громко сглотнул, а затем, схватив свой стакан, громко отодвинул стул и ушёл в другой конец стойки. Морган лишь коротко кивнул и молча сделал большой глоток из своей бутылки. — Чёрт, — протянула я, усмехнувшись. — Я уже и забыла, каким страшным ты можешь быть.       Артур вдруг тихо хмыкнул, глядя куда-то мимо меня, будто вспоминал что-то далёкое. — Помнишь мальчишку на ярмарке с бродячим цирком? — проговорил он, постукивая пальцами по поверхности стойки. — Который потерял деревянную лошадку. — Ох, Артур, — промямлила я, вздохнув. — Это же было так давно. — Мы одновременно заглянули под телегу, чтобы найти его игрушку, — мужчина хрипло рассмеялся. — Я с одной стороны, он с другой, а парнишка как заорёт: «Мама, это чудовище!», и спрятался у неё за юбкой. — Это была дождливая ночь, — я невольно покачала головой и мягко улыбнулась. — А ты тогда был весь в крови и грязи. — Это была не моя кровь, — буркнул Морган, будто оправдывался даже спустя годы.       Он замолчал, а я смотрела, как пальцы его крепко сжимали бутылку. Шляпа лежала на столе, и высохшие после дождя волосы непослушно закручивались на кончиках. Где-то разбилось стекло, но Артур даже не шевельнулся. Густые брови нахмурились, на лбу прорезалось несколько длинных морщин. — Самое смешное, — продолжил он уже тише, — Я ему хотел яблоко дать. Специально купил в лавке рядом, потому что он так сильно плакал.       Мужчина пожал плечами, будто это был пустяк, но взгляд его стал странно пустым. — Так и остался стоять с этим чёртовым яблоком в руке, пока они не ушли, — он провел пальцами по подбородку и вздохнул.       Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Затем он вдруг перевел взгляд на меня и улыбнулся. — А потом подошла ты, — сказал Морган, бегая глазами по моему лицу. — Забрала яблоко и сказала, что чудовища не покупают яблоки маленьким детишкам в беде.       Я улыбнулась в ответ, сдерживая невольный порыв слёз, подбирающихся к горлу внезапным спазмом. Почему-то Артур казался мне таким несчастным. Где-то глубоко внутри, поверх этой каменной стены из веселья и непоколебимости. Я протянула руку и осторожно коснулась его шеи, провела пальцами по открытой коже, коснулась волос и начала медленно их перебирать. Затем придвинулась ближе, чтобы уткнуться носом в его плечо. — Ты можешь быть страшным, Морган, — тихо произнесла я. — Но точно не чудовищем.       Под действием спиртного меня начинало клонить в сон. Я не думала, что мы окажемся в салуне и будем напиваться, ведь вся наша прогулка изначально начиналась очень даже прилично, в какой-то степени романтично. Мы направились по городу без особой цели. Просто шли рядом, иногда задевая плечами, иногда молчали. Солнце стояло высоко над нашими головами. Мимо проходили горожане, кто-то даже кивал, приветствуя. Артур ткнул меня в бок, привлекая внимание, а затем выставил локоть, с шутливой напыщенностью вздернув подбородок. Я тихо рассмеялась и взялась за локоть, повторив его надменное выражение, и дальше мы шли под руку, глядя на всех свысока, словно женатая пара, вышедшая из собственного поместья. Ветер поднимал в воздух пыль и песок. Возле железнодорожной станции громко зашумел поезд. Мы бродили незаметно, стараясь не попадаться на глаза тем, кому могли насолить. Роудс был небольшим городком, поэтому в какой-то момент мы начали ходить кругами, разговаривая о разном. Артур рассказывал о том, что видел в своих похождениях по округам, в какие ситуации попадал и каких необычных людей встречал. Некоторые истории были смешными, а некоторые — жуткими. Мы прошли мимо церкви с белыми стенами, но в какой-то момент я остановилась, глядя на небольшое здание на возвышенности. Солнце освещало могилы на территории и парочку местных жителей. — Артур? — тихо проговорила я, невольно уставившись на маленького мужчину возле одного из надгробий. — Как думаешь, Бог правда существует? — Бог? — он прищурился, глядя на крест на крыше. — Ну, если он есть, то либо очень занят, либо ему всё равно, потому что я видел слишком много дерьма, чтобы быть уверенным, что он есть. Но я верю в лошадей, в хороший револьвер и в то, что дождь всё равно пойдёт, когда его не ждёшь. Остальное… Кто знает? — А что насчет жизни после смерти? — я бросила на него внимательный взгляд. — Ждет ли нас что-то? — Думаю, ничего, — задумчиво ответил мужчина. — Темнота, как до рождения. Либо расплата. Если есть место, куда попадают такие, как я, оно вряд ли похоже на рай. — Ты преувеличиваешь, — недовольно фыркнула я, хмуря брови. — Я просто трезво оцениваю шансы, — Морган криво усмехнулся. — Хотя, если в аду есть лошади и приличный виски, может, не всё так плохо. — Возьмешь меня с собой? — вдруг спросила я, глядя на свою руку, покоившуюся на его локте. — Куда? В ад? — мужчина громко хмыкнул. — Не дождешься. Если рай и правда есть, тебя туда пустят, а я, если захочешь, найду способ пролезть следом.       Я ничего не ответила, только крепче сжала пальцы на ткани его рубашки. Почему-то мысль о рае и аде вдруг показалась не смешной и не далёкой, а пугающе настоящей. Не из-за страха наказания или вечной тьмы. Что, если после смерти люди просто исчезают друг для друга? Однажды он уйдет в своё предназначенное место, а я останусь где-то в другом, и мы больше никогда не встретимся? Ни через годы, ни через вечность? От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось, почти по-детски. Мне вдруг отчаянно захотелось верить, что если существует хоть какое-то «после», то там мы снова окажемся рядом. Пусть даже в аду, лишь бы он был неподалеку, ворчал, пил свой виски и щурился из-под шляпы. — Ну ладно, хватит про смерть, — Артур толкнул меня в бок, вырывая из пучины мыслей. — Мы пока ещё живы, и это главное. И если Бог правда существует, думаю, у него сейчас есть дела поважнее, чем слушать, как мы стоим тут и философствуем. — Пойдём в парк? — спросила я, отвернувшись от церкви. — Если дама хочет в парк, значит мы идём в парк, — ответил Морган, ведя нас в другую сторону.       В небольшом парке мы опустились на белую скамейку под самым деревом. Перед глазами было только просторное поле, освещенное лучами парящего солнца. Высокая трава колыхалась медленными волнами, словно зелёное море, лениво перекатывающееся от лёгкого ветра. Вдалеке темнела узкая полоса деревьев. Иногда ветер доносил приглушённый скрип колёс и редкое фырканье лошадей. Воздух пах сухой землёй, пылью и нагретыми листьями, густо, тяжело, почти сладко. Я сидела, прикрыв глаза и смиренно сложив руки на коленях. Послышалось, как спичка чиркнула о коробок, и зажегся огонь. Мужчина рядом шумно затянулся и выдохнул. Я приоткрыла один глаз и раздраженно взглянула на Артура. — Ты портишь моё уединение с природой, Морган, — произнесла я. — Я? — воскликнул он, разводя руками. — Курение тоже можно назвать частью природы, Старр. — И каким же образом, позволь узнать? — спросила я, невольно усмехнувшись.       Артур лениво покосился на тлеющий кончик сигареты, будто всерьёз обдумывая вопрос, затем снова перевёл взгляд на поле. — Ну, табак из земли растёт, — протянул он невозмутимо. — Солнце его греет, дождь поливает. От спички появляется огонь. Выходит, я просто помогаю природе завершить цикл.       Морган сделал ещё одну затяжку, выпустил дым вверх, наблюдая, как тот растворяется в тёплом воздухе между ветвей. — Видишь? — хохотнул он. — Возвращаю всё обратно в небо. Почти благотворительность.       Не удержавшись, я прыснула со смеху, хлопнув мужчину по колену. — Так что не говори, что я мешаю твоему уединению, — Артур рассмеялся в ответ. — Я просто часть пейзажа. Как дерево, только разговорчивое и пахну хуже. — Ладно, в этот раз ты победил, — ответила я, когда перестала смеяться.       Артур тихо хмыкнул, будто дым напомнил ему о чём-то старом и почти забытом. — Помню, как долго ты всё хотела научиться курить, — проговорил мужчина, глядя куда-то вдаль. — Как таскала палку в зубах, называя это сигарой. Надувалась, щурилась, думала, выглядишь грозно. А потом стащила настоящую. — Боже, — я стыдливо прикрыла лицо ладонями. — Ну и вдарил ты мне тогда. Голова звенела аж несколько часов. — Прости, — Морган хрипло усмехнулся, провёл большим пальцем по краю сигареты, стряхивая пепел.       Кажется, это произошло, когда мне было лет шестнадцать. Все мужчины в банде курили, даже Марстон, который держал сигарету в зубах чуть ли не с рождения, как и Артур. Каждый умел это делать изящно, курение будто придавало им какой-то особый шарм. Я бегала за ними хвостом, потом начала таскать во рту палку, притворяясь, будто это была сигарета. А затем украла из кармана чьих-то грязных штанов целую пачку и спряталась за повозкой, думая, что никто не заметит, и через полминуты кашляла так, будто лёгкие выплюнуть собиралась. Глаза на мокром месте, лицо всё покраснело, но сигарету не бросала, хоть и дым обжигал горло. Парни же не выглядели каждый раз такими, значит, эти мерзкие ощущения были временными. Не знаю, в какой момент за спиной появился Артур, который буквально выбил сигарету у меня из рта, а затем дал такого подзатыльника, что в глазах потемнело на секунду. — Ты тогда смотрела на меня так, будто я лично предал тебя, — мужчина тихо фыркнул, покачав головой. — А потом всё равно вцепилась в руку и попросила никому не говорить.       Артур на секунду замолчал, взгляд его потеплел. Дым медленно растаял между нами. — С тех пор я понял, если тебе что-то взбрело в голову, лучше просто стоять рядом, чтобы ты не убилась по пути, — добавил он негромко. — Ну, ты точно выбил из меня всё желание курить, — усмехнулась я, решив не упоминать выкуренную вместе с Сэди сигарету.       В его голосе прозвучала едва уловимая тяжесть, не как шутка, а как признание того, сколько лет он действительно следил за мной, ловил, ругал, прикрывал. Я перевела взгляд на голубое небо, кое-где усеянное облаками. В воздухе появилась необъяснимая тишина, такая, какая бывает после выстрела или перед грозой, когда мир будто замирает на вдохе. Сколько себя помню, Артур всегда был рядом. Уходил, но всегда возвращался. Он был большим, шумным, иногда грубым, но неизменно надёжным. Никогда не говорил, что заботится, просто делал это. Когда я была слишком маленькой, чтобы держать револьвер ровно, Морган учил, как ставить ноги. Когда падала с лошади, ворчал, но поднимал. Когда плакала, делал вид, что не замечает, но оставлял рядом кружку горячего чая или кусок хлеба. Я росла среди дыма костров, ругани и грохота выстрелов, и где-то в центре всего этого всегда стоял Артур. Слишком взрослый, слишком недосягаемый. Я тянулась за ним, даже не понимая, что это и есть то самое чувство, о котором потом пишут в дешёвых романах. Детская влюблённость. Глупая, упрямая и бесконечно серьёзная. Я ненавидела Мэри, хотя она никогда не была плохой. Ненавидела любую женщину, на которую он смотрел чуть дольше обычного, в то время как мне доставался лишь взгляд, которым смотрят на маленького щенка. Наверное, именно поэтому я и согласилась тогда выйти замуж. Чтобы что-то доказать, что я могу быть кем-то ещё, нравится кому-то ещё, как взрослая женщина. Бедный Ричард правда был хорошим, и я любила его, но как-то по-другому. Я хотела, чтобы Артур посмотрел меня однажды и увидел по-настоящему.       Я медленно выдохнула, чувствуя, как что-то старое и почти забытое сжимает грудь. В какой-то день я просто перестала быть ребёнком. Не потому что выросла, а потому что пережила слишком многое, чтобы им оставаться. Теперь же во взгляде Артура иногда мелькало что-то настороженное. Будто он пытался понять, когда именно девчонка с палкой в зубах превратилась в женщину, которая сидит рядом с ним и может смотреть в глаза без волнения. Я осторожно повернула голову и украдкой взглянула на него. На языке вертелся вопрос, что было с ним, когда я ушла строить другую жизнь? Было ли ему больно так же, как мне? Чувстовал ли он моё отсутствие? Или это было лишь моим детским, эгоистичным воображением? Кажется, эта тема отправилась в копилку тех, которые мы никогда не обсудим.       Что-то капнуло мне прямо на нос, заставив от неожиданности вздрогнуть. Я подняла голову наверх и поняла, что с другой стороны небо полностью заволокло тёмными тучами. Солнечные лучи вдруг исчезли, холодный ветер коснулся волос. Ещё одна капля упала на щёку, следующая стукнулась о шляпу Артура. И вдруг небеса словно прорвало. Дождь обрушился без предупреждения плотной стеной. За секунду воздух наполнился глухим гулом воды, бьющей по траве, по деревянной лавке, по крыше беседки вдалеке. Я сидела, раскрыв рот от удивления, чувствуя, как холодные капли стремительно пропитывают волосы, ворот рубашки, спину. Рядом Артур молча опустил голову, глядя себе под ноги, будто всё ещё пытался понять, произошло ли это на самом деле. Дождь хлестал ему в плечи, тёмная ткань рубашки быстро стала почти чёрной. Капли стекали с полей шляпы ровной линией, падали на землю у его сапог. Несколько секунд мы просто сидели. Я моргнула, стряхивая капли с ресниц, и медленно повернула к нему голову. Морган поднял глаза в тот же момент. И я вдруг невольно расхохоталась, будто внутри что-то сорвалось с цепи. Грудь болезненно сжимало от холодного воздуха и воды, волосы липли к лицу, капли стекали за ворот, но вместе с этим накатила странная, почти детская лёгкость. Артур смотрел на меня, приподняв брови. Затем уголки его губ медленно поползли вверх, и он усмехнулся той самой мягкой, почти редкой улыбкой, в которой не было ни колкости, ни усталости. Покачал головой, будто перед ним было нечто совершенно безнадёжное.       Я резко вскочила со скамейки и шагнула вперёд прямо под открытое небо. Рубашка прилипла к коже, сапоги утонули в размякшей земле, но я только запрокинула голову и раскинула руки в стороны. Дождь бил в лицо, в веки, я зажмурилась и закружилась на месте, чувствуя, как мир превращается в серую водяную круговерть. Дикий смех снова сорвался губ. — Джо, — голос Артура прозвучал сзади, сначала удивлённо, потом с ноткой обречённости, но я продолжала кружиться. — Джо!       Я остановилась, тяжело дыша, и повернулась к нему. Мужчина стоял под деревом, уже промокший почти так же, как и я, шляпа потемнела от воды, по щеке стекала тонкая струйка. Он смотрел так, будто не мог решить, рассмеяться или оттащить силой. — Ты совсем с ума сошла? — крикнул Морган, перекрывая шум ливня. — Немного! — ответила я, расплываясь в улыбке.       Артур выдохнул, провёл ладонью по лицу, смахивая воду, и наконец шагнул ко мне. — Надо спрятаться, пока нас не смыло к чёртовой матери, — он схватил меня за запястье и потянул за собой. — Поцелуй меня, Артур! — воскликнула я, откинувшись назад, что ему пришлось затормозить и обхватить меня за талию. — Боже, — пробормотал мужчина, когда я обхватила его за плечи. — Джо, ты заболеешь. — Ну же, Морган, — проговорила я, коснувшись пальцем его лица. — Когда ещё появится такой момент, чтобы поцеловаться под дождем?       Он замер, тяжело дыша, словно боролся не с дождём, а со мной. Рука всё ещё крепко держала меня за талию. — Джо… — выдохнул Артур предупреждающе, но в голосе уже не было прежней уверенности.       Я смотрела прямо на него, без шутки, без вызова, только с каким-то отчаянным ожиданием. На секунду показалось, что он сейчас снова отшутится и отпустит. Но вместо этого Морган тихо выругался себе под нос, качнул головой и вдруг резко притянул меня ближе. Широкая ладонь скользнула выше по спине, прижимая к себе так крепко, что я на секунду потеряла дыхание. В следующую секунду он резко наклонился, что я не успела одуматься. Поцелуй получился не аккуратным и не осторожным. Грубым. Тёплым. Настоящим. Дождь бил по лицу, волосы липли к коже, но он не отстранился. Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы и дрожь, то ли от холода, то ли от чего-то другого. Мир вокруг растворился в шуме ливня. Когда он наконец оторвался, мы оба тяжело дышали, почти соприкасаясь лбами. Его глаза были тёмными, взгляд прищурен. — Довольна? — хрипло спросил мужчина, но без злости. — Очень, — я медленно улыбнулась, всё ещё не отпуская его. — Теперь предлагаю сваливать отсюда, — Артур схватил меня за руку. — Идём, пока ты не решила устроить здесь вторую часть.       Дождь хлестал так, будто решил утопить весь город разом. Мы сорвались с места почти одновременно, он тянул меня за руку, я едва поспевала, скользя по размокшей земле. Сапоги чавкали в грязи. Лужи разлетались брызгами при каждом шаге. По дороге носились люди, кто-то прикрывал голову газетой, кто-то ругался, подбирая юбки, дети визжали от восторга, перепрыгивая через ручьи, которые за считанные минуты образовались прямо посреди улицы. Одна телега пронеслась мимо, подняв волну мутной воды, и я только успела вскрикнуть, когда наши ноги снова окатило с головы до ног. — Прекрасный день для прогулки! — крикнул Артур сквозь шум ливня. — Это была твоя идея! — засмеялась я, стараясь не отставать.       И именно в этот момент сапог предательски поехал по размытой земле. Я попыталась удержать равновесие, схватиться за его руку, но было поздно. Нога ушла в сторону, и я с глухим всплеском рухнула прямо в лужу. Грязная вода холодной волной разлилась по спине, и я невольно застонала, зажмурившись. Артур остановился в паре шагов впереди, медленно повернулся и, увидев меня, развалившуюся в грязи, замер. Потом его плечи дрогнули, и он вдруг расхохотался, прерываясь на безудержный кашель, будто начал давиться воздухом. — Даже не смей, — пробормотала я, поднимаясь на локтях. — Ты бы видела себя, — Морган подошел ближе, всё ещё ухмыляясь, и схватил меня под руки. — Помоги мне встать! — крикнула я, скользя ногами по земле. — Я пытаюсь! — выдавил мужчина сквозь смех.       На секунду показалось, что мы сейчас рухнем оба, потому что и его сапоги начали с чавкающим звуком скользить по грязи. Но Артур удержался, притянув меня почти вплотную к себе. Грязь с моей одежды перекочевала и на него. — Прекрасно, — он осмотрел себя, расставив руки в стороны. — Пойдём туда, пока ты не решила принять грязевую ванну полностью.       Мы перебежали под ближайший навес лавки. Деревянная крыша глухо стучала под ударами дождя. Я облегченно выдохнула, прикрыв глаза. И в ту же секунду холодная струя воды капнула мне прямо за ворот. Артур рядом выругался, и мы одновременно подняли головы. Из щели в крыше текла тонкая, но настойчивая струйка. — Издеваешься? — простонала я, закатив глаза. — Признаю, план провалился, — мужчина снова ухмыльнулся, и капля опустилась ему прямо на нос.       Он сделал шаг ближе, понизил голос, хотя дождь всё равно заглушал половину слов. — Знаешь, что у нас остается? — проговорил Морган. — Что? — переспросила я, громко сглотнув скопившуюся слюну.       Он наклонился чуть ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания даже сквозь холодный воздух. — Виски, — прошептал Артур. — Много виски. Тёплый салун. И стул, с которого ты больше не сможешь свалиться. — Обещаешь? — фыркнула я в ответ, шутливо толкая его в грудь. — Нет, — ответил мужчина, рассмеявшись. — Но там хотя бы сухо.       И конечно же, спустя несколько бутылок я грохнулась на пол, но по крайней мере там действительно было сухо. — Ох, Артур, я больше не могу пить, — прошептала я, завалившись на стойку. — Ты плохой собутыльник, — заключил он, икнув. — Я хочу спать, — я медленно сползла на ватные ноги, схватив Моргана за руку. — Пойдём спать. Мягкая кровать так и манит меня.       Артур встал с громким вздохом, покачнувшись. Лестница наверх казалась длиннее, чем выглядела. Ступени скрипели под нашим весом, Морган пару раз промахнулся мимо перил, чуть не столкнувшись носом с полом, но всё же довёл нас до комнаты. Мы ввалились в темную комнату, и дверь за Артуром глухо захлопнулась, отрезая шум снизу. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладковатым. Я первая опустилась на край кровати, тяжело вздохнув. Руки не слушались, пока я пыталась расстегнуть пуговицы на рубашке, что-то бормоча себе под нос. Артур фыркнул и оказался передо мной на корточках в попытке помочь. Сапоги он стащил с меня почти силой, они чавкнули, когда упали на пол. Свои мужчина тоже скинул кое-как, один вообще пнул в дальний угол. Я осталась в одних брюках и завалилась на спину, закрыв глаза. Морган постоял секунду, глядя на меня, волосы растрепались, щеки раскраснелись от холода и виски, глаза уже закрывались сами собой. Мужчина тяжело опустился рядом, и матрас жалобно скрипнул. Он произнёс моё имя, и я что-то невнятно пробормотала в ответ, придвинувшись ближе. Артур замер, потом осторожно, почти неуклюже, обнял меня одной рукой, мужская ладонь тяжело легла на живот, придавливая сверху. Вскоре мы оба уснули, пахнущие дождем, грязью и усталостью.

***

      Утренний свет лениво просачивался сквозь занавески, превращая комнату в тёплое золотистое марево. Пахло древесиной, пролитым виски и чем-то жареным снизу, в салуне уже вовсю начинался новый день. Я очнулась первой, практически воскресла. Губы слиплись, и во рту пересохло. Некоторое время я просто лежала, не двигаясь, чувствуя тяжесть чужой руки у себя на талии. Артур спал крепко, уткнувшись лицом в подушку, растрёпанные волосы падали на лоб, дыхание было глубоким и ровным. Во сне, под солнечными лучами, он выглядел моложе, почти беззащитным, совсем не похожим на себя обычного. Я осторожно высвободилась и схватила свою грязную рубашку, которая, вообще-то, была совсем новой. Завернувшись в собственную одежду, уселась за маленький столик с зеркалом у окна. Я вздохнула, взяла гребень и принялась медленно расчесывать волосы, морщась, когда зубчики цеплялись за спутанные локоны. Сзади вдруг послышалось ворчание. — Где это ты…? — пробормотал Артур хриплым от сна голосом, не открывая глаз. — Здесь, — тихо ответила я, взглянув на него. — Не волнуйся.       Он что-то невнятно буркнул и перевернулся, тут же снова провалившись в сон. Через несколько минут Артур всё же поднялся, потянулся, поморщился от боли в плечах и, шатаясь, натянул штаны. — Пойду добуду кофе или чего покрепче, — пробормотал мужчина. — Не открывай никому. — Будто я планировала принимать гостей, — фыркнула я в ответ.       Дверь закрылась за ним, и в комнате стало тихо. Снизу доносился гул голосов, звон посуды, редкий смех. Я наклонилась ближе к собственному отражению, сосредоточенно распутывая особенно упрямую прядь. И вдруг послышался скрип. Совсем тихий. Я невольно переместила взгляд, продолжая смотреть в зеркало, и увидела, как из-за двери внутрь просовывается чужая голова. Сначала я увидела чёрные, взлохмаченные волосы, но этого хватило, чтобы я заорала так сильно, что, казалось, задрожали стены. Я вскочила на ноги и со всей силы швырнула гребень в незваного гостя. Предмет попал точно в лоб. — Ай! — послышался знакомый голос. — Да чтоб тебя…       В комнату окончательно ввалился Джон, хватаясь за голову, и я невольно опустилась обратно на стул. — Ты с ума сошла?! — воскликнул парень, толкнув дверь ногой. — Ты что тут делаешь?! — негодующе крикнула я, прижимая к груди расстегнутую рубашку. — Я могла быть голой! — Я ничего не видел! — моментально поднял руки Джон, отворачиваясь к стене. — С другой стороны, чего я там не видел?!       Повисла опасная тишина. — Что ты сказал?! — крикнула я, снова вскочив на ноги. — Ну… Один раз… Ещё тогда… — начал бормотать он, стоя ко мне спиной. — Заткнись, Марстон! — я схватила с пола сапог, который бросила ему в плечо, а затем сама же чуть ли не с прыжка налетела на него с кулаками. — Это было миллион лет назад! — Ай! Ой! — Джон пытался увернуться, смеясь и одновременно прикрываясь руками. — Прекрати!       Я снова схватилась за сапог и подняла его в воздухе. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Артур с двумя кружками и тарелкой. Он замер, приоткрыв рот. Перед ним предстала картина: я, в расстегнутой рубашке, луплю Марстона сапогом, Джон пытается увернуться, пригибаясь и пятясь к стене. Морган медленно поднял брови. — Я даже не знаю, хочу ли спрашивать, — тихо проговорил мужчина, со звоном поставив посуду на столик у двери. — Он вломился сюда без разрешения! — я в обвиняющем жесте указала на Джона пальцем. — Да я просто хотел пошутить! — возразил он, продолжая смеяться. — Напугать! — Сейчас как я напугаю тебя, Марстон, вовек не забудешь! — я снова занесла сапог над головой, и он врезался в его плечо. — Мелкий паршивец! Я всё расскажу Эбигейл!       Артур тяжело вздохнул, опустился на край кровати и потер переносицу. — Джон, если ты пришёл сказать, что Датч опять что-то надумал, скажи быстро, иначе я дам ей убить тебя, — пробормотал мужчина, уперевшись локтями в колени. — Он тебя ищет, и это срочно, — Марстон мгновенно натянул своё самое серьёзное выражение лица. — Планируется встреча… С Кольмом О’Дрисколлом. — Что? — переспросила я, нахмурив брови. — Зачем? — Пирсон пересёкся с парнями О’Дрисколла, и те предложили встречу, чтобы уладить всё, как джентельмены, — ответил парень, стянув с головы шляпу, которая и так уже сидела криво. — Это ловушка, — резко сказала я, тревожно прикусив губу. — Хозия сказал то же самое, — Джон щелкнул пальцами и указал на меня. — Но ребята хотят взять Артура, чтобы он их прикрывал с пушкой, чтобы, в случае чего, перестрелять парней О’Дрисколла. — Чья это была идея? — спросила я, скрестив руки на груди. — Мика, — ответил Марстон, отпив горячего кофе из кружки. — Конечно, — едко ухмыльнулась я, покачав головой. — Чья же ещё? Парень из кожи вон лезет, лишь бы Датч оценил его по заслугам.       Артур молча кивнул, будто бы отвечая собственным мыслям, и поднялся на ноги. Я тихо вздохнула и убрала с лица волосы, чувствуя, как внутри разрастается опасное волнение. — Джон, забери Джо в лагерь, когда она будет готова, — мужчина указал на нас пальцем, даже не обратив внимания на мой негодующий взгляд. — Встретимся позже.       Артур собрал свои оставшиеся вещи и быстрым шагом исчез за дверью. Я так и осталась стоять с разведёнными в стороны руками, глядя на пустое место, где до этого стоял Морган. В комнате повисла режущая уши тишина. — Что ж… — медленно протянул Джон, хлопнув ладонями, а затем вдруг начал принюхиваться. — Почему-то здесь даже не пахнет сексом… Только виски и каким-то дерьмом… — Заткнись, Марстон, — шикнула я, ткнув в него пальцем. — Иначе я медленно убью тебя этим гребнем для волос. — Прости, прости!