Долг Натаниэля Росси

Натаниэль Фабрицио кладет мне папку на стол. Он словно черная туча. Значит содержание ее будет не утешительное. Но все же открываю ее. Глаза быстро бегают по черным строчкам. 31 убит, 26 ранено. Финансовые потери 120, 0 тыс. дол. Блядь. Это уж чересчур плохие новости. Подымаю глаза. Фабрицио стоит ко мне спиной, а рука согнута в локте. Знаю, что наливает себе виски. - Мне тоже. На два пальца, - дальше не читаю. - В этот раз мы выстояли, но долбанные русские не дают нам расслабится. Налет за налетом. И жертвы только возрастают. Натаниэль, скоро мы будем казаться слабыми в глазах других, - знаю, что мой друг прав. Слабость – это плохая черта. Точнее – не позволительная. Закрываю глаза и хмурю брови так как от отца будут нотации. Дядя не может забыть “унижение”, что я привнес в семью, когда дал много прав женщинам. Теперь никто из них не боится сказать правду в глаза мужу и не быть побитой, изнасилованной или еще хуже – убитой. - Да, - потираю правую бровь большим пальце. – Я помню, что дядя и отец выели мне весь мозг за изменения в жизнь семьи. – Что-то щелкает. Открываю глаза и вижу перед собою стакан с виски. – Спасибо, - тут же выпиваю залпом. - Повторить, - ехидно улыбается друг. Склоняю голову к правому плечу. Черт, ненавижу, когда он так легко читает меня. - Достаточно. - Как знаешь, друг. Как знаешь, - он усаживается в кожаное кресло. Кладет ногу на ногу, а левую руку на подлокотник и делает глоток. Перед ним мне не нужно притворятся и носить маски. Он знает меня слишком хорошо. Дружба длинною во всю жизнь дала отпечаток на нашу работу. Хоть он не из семьи, но стал мне роднее брата. Его мать Сильвия воспитывала меня и научила многому, что мальчикам, а тем более будущему главе клана не должно пригодится: танцы, приготовление пищи, музыка. - Натан, мы не можем позволить себе дальше тянуть. Земля, за которую столько погибло должна быть нашей. - Что говорят юристы. - Покупка невозможна. Юристы изучили вопрос исключительно скрупулёзно. Ты же знаешь меня, - наши взгляды встречаются. Да, я его знаю. – Эта свадьба неминуема. – Черт. - Я не знаю, что буду делать с этим ребенком, - тихо говорю я. Это странно признавать, но ему сказать можно. - Это на фото она ребенок. В жизни достаточно взрослая, - он ее оценивал? Я прям весь напрягаюсь. Что это? Ревность? “Успокойся ревнивец. Ты ее даже не знаешь”. Лицо Фаби словно закрытая книга, но я знаю, что он заметил мою эмоцию. “Не показывай ему лишнего”. – Все-таки тебе придется пойти на сделку с Исаевым. Земля будет дарственной тебе, а ему – простят долги. И не убьют. А еще это засранец хочет баллотироваться в президенты. - Не плохой ход, - отвечаю я. Это идея мне нравится. Иметь влияние на врага – что, может, быть лучше? – Это отец сказал? - Нет. Читал его старые интервью, - конечно, Фаби всегда подготовленный. - Значит, свадьба в среду, - говорю я, откидываясь на кресло - Предварительно же было в пятницу, - к черту. Не позволю своим людям платить такую цену. Больше никаких смертей за землю. Фаби кивает головой в знак согласия. - Беа может все подготовить, - да, сестра это обожает. - Хорошо. Как им будем угодно. Пусть скажет к которому часу быть в церкви. - Натан, ты не думал о том, что клан может не принять Мари. За последний год слишком много убито наших людей и слишком много денег мы потратили в пустую на строительство казино, - почему он назвал ее Мари? Упоминалось ранее Мария. Выпрямляю спину в кресле и сажусь по струнке. Никто и никогда не сможет причинить вред моей жене. Даже если мы встретились таким образом. Хоть договоренные браки ушли в прошлое, но высшее правление семьи никогда не женились по любви. Даже между моим отцом и матерью нет любви. - Что-то кто-то говорил? – спокойно говорю я. Но это тот тон от, которого приходит в боевую готовность Фабрицио. - Нет, это только мое предположение. Я подумал, может, ей охрану выставить. - Для моих людей достаточно знать, что она моя жена и никто не посмеет ее тронуть. Иначе “Святой Натаниэль” превратится в черта. И каждый узнает свое место. - Знали бы те, кто давал тебе такое прозвище, что ты творишь со своими врагами, как ты их пытаешь, как вспариваешь им животы, как наблюдаешь за их агонией, - говорит Фаби, смотря на пустой стакан от виски. - Может, повторим? – киваю на его стакан - Достаточно, – он достает свой телефон, активирует его и подносит к уху. - Беа, твоему брату нужно организовать свадьбу, - он замолкает, видимо, слушая ее. – Через два дня, - Фибрицио тут же убирает телефон от уха и даже я слышу ее пронзительное нет. – Беа, только ты можешь справится с такой задачей, чтобы у твоего братца не была убогая свадьба - Дело сделано. Не благодари. Ты будешь самым красивым женихом, что видел этот мир. -Ты думаешь это дерьмо волнует меня? - Это волнует семью. Не нужно плодить сплетни, - этот разговор меня изрядно напрягает. - Фабрицио, как груз в Индию? – возвращаю друга к делам более серьезным, чем моя женитьба. - В порту. Людей мы подкупили. Завтра будет разгрузка. Такого качества индусы никогда не видели. Дилеры уже становятся в очередь, - хоть что-то радует. – Натаниэль, это всего лишь одно казино, - говорит он тихо, внимательно изучая мое лицо. – Там правят банды Чикаго, земля – русских. Мы задолбаемся вспаривать чьи-то животы. - Разве тебя это когда-нибудь останавливало? - Нет, конечно, - он подавляет смешок. – Я вышел на след Анны. - Есть точная дислокация? - Только проверяю, - но сколько в нем надежды… - Дай знать если нужна будет любая помощь, - я встаю и огибаю края стола. Подхожу к креслу, где сидит Фабрицио, кладу руку ему на плечо. – Фабрицио, ты можешь звонить мне в любую минуту, - он кивает головой. Знаю, что не позвонит и не попросит помощи. Страшнее и коварнее чем Фабрицио нужно еще поискать. Хотя за этими голубыми глазами, блондинистыми волосами сложно сказать, что он убил и искалечил столько, что счет идет на сотни. Единственный к кому я могу прислушаться это - он. У меня была всегда семья за спиною, у него – никого. Фабрицио подымается с кресла, делает кивок головой и идет к выходу. Знаю, что разговор наш окончен. Я же возвращаюсь к своим делам. Активирую компьютер. Захожу на вкладку со сводкой о происшествиях и ищу новости о пожаре в Чикаго. Пожар, в моем недостроенном казино, конечно, случился после того, как там была перестрелка. Но ублюдки клана Сантьяго так типа замели следы – устроив пожар. Но ФБР найдет пули в телах погибших. Уж что-то, а это будет очевидно даже недотепам с ФБР. Ладно. Немного им можно и подсказать. Ищу в своем списке контактов ник “Крот” и тут же улыбаюсь. Он берет трубку с третьего гудка. - Девид, ты не спешишь, - утверждение. - Вы устроили чертову поножовщину на окраине Чикаго. Мой босс слишком заинтересуется этим местом, - кричит мой крот, и прям чувствую, как брызжет он слюной. Но он не в той весовой категории. - Ты не забыл с кем разговариваешь? – он тут же затихает. – Мне, кажется, что мы должны быть друзьями, а не врагами. Ведь правда? - Конечно. Извините, сер. - Ну вот и хорошо. Девид, почему мы не знали о нападении Сантьяго на наше имущество? - С-с-сер, - не тяни Девид, - Это был-ла не-не банда Сантьяго, - вот так сюрприз. - И кто же это был? - М-м-мы выясняем? - Мне не нравятся такие ответы Девид. Я плачу за твой дом и колледж твоего сына не ради того, чтобы услышать “м-м-мы выясняем”. Чтобы завтра я знал чьих это долбанных рук, - жму на красную сенсорную кнопку и выключаю вовсе этот телефон. Какой в нем смысл, если они еще выясняют. Возвращаюсь к юридическим бумагам. Тщательно проверяю сроки, поставки и объемы. Пересылаю со своего счета с Кайманов 100,0 тыс. дол на подкуп полицейской шишки в Дели. Не люблю сюрпризы. Перелистываю последнюю страницу договора и откладываю его в сторону. Глаза так устали за вечер, что больно смотреть. Потираю их пальцами. Дзинь. Звонок в дверь? Дзинь Да. Выхожу из кабинета. Спускаюсь по лестнице вниз, миную холл и открываю дверь. - Виктория? – с удивлением спрашиваю я, хотя отчетливо вижу ее перед собою. С каких пор она приходит без предупреждения? Она кладет обе ладони на мои груди и медленно скользит по ткани белой рубашки вверх к плечам. - Я соскучилась, дорогой. У тебя выключен телефон, и я не могла дозвонится. - Если он выключен, то нет причин приезжать без приглашения. - Господи, какой ты напряженный, - она сильнее сжимает мои плечи. – С каких пор мне нужно приглашение? – она склоняет голову на бок, понижая тон и сладко-сладко искажая голос. Но, блядь как же меня это бесит. - Прости, Натаниэль, - с беспокойством говорит она. - Я заглажу свою вину. Виктория тянет за брюки, склоняю голову и вижу, как медленно она расстёгивает молнию. Брюки падают к ногам, и я остаюсь стоять в одних боксерах. Член тут же приходит почти в боевую готовность. Она падает на колени. Проводит ладонью по моей выпуклости. Подымает глаза, и мы встречаемся взглядами - Как же я соскучилась, - языком проводит по верхней губе. Черт, в минете ей нет равных. Цепляет резинку боксеров и член по стойке смирно оказывается у нее возле губ с красной помадой. Блядь, а ведь знает, что меня заводят эти красные губы с моим членом во рту. Она вбирает лишь головку, но наслаждение тут же пронизывает мою спину. - Блядь, - рычу я. Волна удовольствия отпускает меня, и я склоняю голову, чтобы посмотреть на нее. Черт, я даже не закрыл дверь. Пинаю дверь, и она закрывается с хлопком. Виктория улыбается, но не отпускает меня со своего рта. Хорошая девочка. Виктория лучшая из лучших во всем, что касается секса. Она причмокивает, когда вбирает меня глубже и глубже. Головка упирается о заднюю стенку ее горла. Языком она обвивает ствол. - Глубже, Виктория, - приказываю я. Она знает, как я люблю, но делает намеренно, чтобы услышать просьбу с моих уст. Она не знает лишь одно. Это я позволяю ей руководить собой. Глупейшая ошибка с ее стороны, думать, что проститутка с ее уровнем развития может привлечь мужчину. На секс она годна. И я тоже люблю играть. Виктория делает глубокий вдох носом, вытягивает язык, и я скольжу на всю длину вглубь горла. Яйца поджимаются, и вся моя суть хочет потеряться в этом удовольствии. Она давится, но не выпускает меня. Какая послушная. По щеках катятся слезы. Большим пальцем я вытираю их, размазывая тушь под глазами. Женщина на коленях прямо у входной двери, щенячьи глаза с размазанной тушью и я глубоко-глубоко внутри двигают меня за край. Одно движение и я изливаюсь ей в горло. Она еще делает несколько круговых движений вокруг головки, слизывая сперму всю до капли и отпускает меня. Указательным пальцем она касается уголка рта, вытирая жидкость, но это лишь жест, чтобы привлечь мое внимание. Она настолько профессиональна, что даже помада не размазалась. Трюк не работает со мной, но мне нравиться убеждать ее в обратном. Должна же она чувствовать свое доминирование. Женщины никогда не были у меня в приоритете. В юности мне хотелось экспериментировать. Были женщины на одну ночь, небольшие оргии, мне нравилось шлепать их, иногда испытывать их болевой порог. Но единственное, что было неизменно – их согласие и желание. Наигравшись, теперь мне достаточно лишь одной женщины – Виктории. И то, если есть у меня на это время. Правда, иногда разбавляю свою “скучную” сексуальную жизнь и другими женщинами, но очень редко. Виктория подымается с колен. Я натягиваю на себя боксеры и брюки. Она пытается пройти внутрь квартиры, но мое тело преграждает ей путь. Я протягиваю руку и открываю дверь. - Виктория, сегодня я занят, - в ее глазах разочарование, но мне по большому счету плевать. - Может, ты захочешь продолжить нашу ночь, - щебечет она, чем меня еще больше раздражает. Я шире открываю дверь. Ненавижу, когда она не понимает с первого раза. – Конечно, - покорно произносит она и выходит за порог. Я хлопаю дверью и иду в свою спальню. Мне нужен душ и хороший сон. Наступает конец холостяцкой жизни. Привстаю с постели, потираю ладонями щеки. Черт, они изрядно заросли. Вряд ли сестра будет довольна моей подготовкой к свадьбе. Откидываю шелковую простынь в сторону и иду в ванную. Выдавливаю шарик пенки на ладонь, а затем осторожно наношу на свои щеки. Рассматриваю свое лицо, поворачивая со стороны в сторону. Черт, вчера ничего не делал, а глаза красные и синие мешки под глазами. Как будто я старик. Хм, тем хуже моей молодой жене. Брею щеки, проходя вдоль линии роста волос, наношу гель после бритья. Приняв душ, повязываю полотенце на бедрах. Выхожу с ванной и направляюсь к шкафу. Открываю его. Звонок в дверь. Если это Виктория… - Так и знала, что ты еще не готов, - Беа врывается в квартиру словно ураган. У нее столько пакетов и коробок, что ее саму не видно. Она бросает все на пол, и протягивает мне руку лишь с одним. – Держи. - Что это? – она наклоняет голову и выгибает бровь. - Не думаю, что у тебя на сегодня есть фрак. Ведь так? – сарказм. Спорить с сестрой – себе дороже. Беру, то, что она мне протягивает и иду в свою комнату. Переступив порог, хлопаю дверью. Кажется, у ее носа. От чего теперь улыбаюсь. Снимаю упаковку. - Натан, Мари прекрасна. Она немного застенчива, но так нежна и интересна. Ох, надеюсь, мы с ней подружимся, - почему Марию все называют Мари? Надеваю черные носки, затем брюки. – Мы вместе с ней позавтракали. Она достаточно открыта. Конечно, много о себе не рассказывала, что не удивительно ведь меня видела только впервые, - я открываю дверь и ловлю в объятия Беату. - Не нужно опираться на дверь, если не хочешь упасть, - укоряю я. - Прости, - она тут же вырывается и принимает вертикальное состояние. - Вау, - произносит Беа осматривая меня. - Правда, Беа? – указываю я на галстук. - Натан, ты хотел надеть фрак без галстука? – у нее такой тон, как будто я исчадие ада. Беа наклоняется к одной из многочисленных коробок. Распаковывает ее и достает букет цветов. - Ну, уж нет, - категорически говоря я. - Натан, это традиция. Ты хочешь оскорбить Мари? - Почему ты ее называешь Мари? - Оу, это она так представилась. Видимо, это лучше звучит для Англии куда она переехала учится, - получив ответ я направляюсь к двери. Всегда был пунктуален и сейчас планирую им остаться. – Натан, ты серьезно? – кричит Беа, - а как же букет? Я машу ей рукой и спускаюсь к своему автомобилю. Беа приехала сюда со своим водителем, а значит дорогу сама найдет. Паркуюсь. Переглядываюсь в окно и в новигатор, ища сходства. Да это точно оно. Хлопаю дверью и прохожу к церкви. Здесь уже много припаркованых автомобилей, значит гости прибыли. Может, быть не все. Не знаю как, но Беа сотворила чудо. Даже мне нравиться то, что я вижу. Маленькая часовня в обрамлении зеленных крон деревьев. Пересекаю порог церкви и вижу, что пастор уже на месте. На первом ряду сидит Фаби. Все гости только с одной стороны. Странно, разве с ее стороны родственников не будет? - Ты просто страшный упрямец, - голос Беа шипит у меня за спиной. Как она успела сюда добраться раньше меня. - Как ты сюда успела добраться? – она ехидно улыбается. - У меня есть свои пути, сеер, - она довольна собою. – Невеста уже здесь. Гости тоже. Так, что занимай свое место, господин муж, - улыбается она. - Гостей с ее стороны нет? – Беа отрицательно качает головой. Я иду вдоль ряда, обильно украшенного цветами. Подымаюсь на одну ступеньку вверх и поворачиваюсь лицом к гостям. Сколько я так стою – не знаю. Вдруг раздается марш. Все присутствующие подымаются и к алтарю идет моя будущая жена. У нее белое платье обильно украшено кружевами с пышной юбкой, а голова покрыта фатой. Поэтому для меня она инкогнито. Единственное, ее рост около 165 см, если убрать высоту каблука. И хоть туфель я не вижу, но даже не сомневаюсь, что у нее они высокие. Я протягиваю ей руку, чтобы она могла на нее опереться и взойти на подъем. Она берет в одну руку ее букет, а вторую укладывает мне в ладонь. Ее касание очень… блядь, даже не могу озвучить это слово, - нежное – даже морщусь от этого. Но мне, к моему удивлению, нравиться. Она поворачивается ко мне лицом. И я должен поднять ее фату, что и делаю. Черт, она очень красивая. У меня было много красивых женщин: модели, звезды, светские львицы, певицы. Но эта женщина обладает естественной красотой – женственной. На ней лишь легкий макияж и даже я это вижу. Беа постаралась на все сто процентов. У нее черные волосы. И более чем уверен, что их не касались химические вещества. Уложены они туго. Глаза… Глаза цвета солнечного неба летнего утра. Невероятный оттенок. Ровный нос, красивые губы и небольшая россыпь веснушек на носу. Уверен, что, стоя в свадебном платье перед незнакомым человек, другая девушка плакала или боялась, но Мария… Все ее существо выражает заинтересованность. Может, небольшое волнение. Но даже я не уверен ни в чем находясь рядом с ней. На ее лице вздрагивает уголок ее рта, мгновение и появляется легкая улыбка. - Вы готовы? - тихо спрашивает пастор. - Конечно, - как будто выхожу из транса. Священник начинает свою церемонию. Мы говорим клятвы. Оказывается у Марии нет акцента. - Теперь можете поцеловать свою невесту. Мы становимся лицом друг к другу. Она не двигается, лишь внимательно смотрит на меня. Я склоняюсь над ней и прикасаюсь к ее губам лишь мгновение. Это уж слишком целомудренный поцелуй мужа и жены, но мне не хочется большего и не с ней. Ее щечки заливаются… я сдвигаю голову в сторону на миллиметр, чтобы увидеть правильно ли я понял. Она застеснялась? Не могу поверить, что современные женщины сейчас краснеют, но Мария – да. Мы выходим из церкви. Я держу ее за руку, чтобы она не запуталась в платье и не упала со ступеней. Нас забрасывают рисом. Мария улыбается, оголяя красивый верхний ряд белых зубов. Видимо, этот обряд ей нравиться. Мы садимся в автомобиль. Водитель везет нас в ресторан. Гости тоже едут за нами. Все сидят за круглыми столами. За моим столом: моя жена, сестра, Фабрицио, отец и мама. Ведущий объявляет первый танец, и мы выходим танцевать. Я беру ее ладонь в свою, а вторую руку кладу ей на пояс. Музыка медленная и мелодичная. Я медленно поворачиваю нас со стороны в сторону. Чувствую, что она делает глубокий вдох, что явно для вопроса или коментария. Но тут же так же быстро выдыхает. За все время мы не перемолвились ни словом. Но она ладит с моей сестрой и мамой. Когда мы не за столом, она в их круге. Ближе к девяти часам вечера мы покидаем ресторан. Едем к моему дому с видом на океан. Хоть я там редко появляюсь, но для нее пусть будет что-то знакомым. Войдя в дом, мы оба останавливаемся. Она смотрит на меня, ожидая какого-то сигнала. Ох, девочка. Женится, то женился, но не обещал быть твоим мужем. Это всего лишь сделка. - Я провожу тебя в твою комнату, - она кивает головой и заливается румянцем. Мы подымаемся на верх. Она сворачивает не в мою комнату, а туда, куда поселила ее Сильвия. Я иду за ней. Она проходит в глубь, а я остаюсь стоять на пороге. Делаю правым плечом движение в сторону. - Не нужно оставлять на завтра то, что неизбежно, - говорит Мария, поворачиваясь ко мне. Она заводит руку назад, дергает локтем и платье падает к ее ногам. На ней белоснежное кружевное белье. Грудь полная, фигура с аппетитными формами. И член в боксерах дает о себе знать. Да, она сексуальная. Подымаю взгляд к ее глазам. За весь вечер она не сказал мне ни слова, а теперь предлагает себя незнакомому мужику. Вряд ли нормальная женщина согласилась на такую свадьбу, тем более на секс. Не может быть, чтобы это была проститутка, нанятая русской мафией? Фабрицио все проверил. Ошибки быть не может. Всегда девушки выходили замуж девственницами в нашей семье, и традиция кровавых простей тоже существовала. Конечно, это уже пережиток. И мне абсолютно плевать была она с мужчиной или нет… Блядь, да я даже не думал об этом до этой секунды. Значит русские посмеялись надо мною, предлагая испорченный товар? Она выходит из обода своего платья, прерывая поток моих мыслей. Подходит ко мне. Умело стягивает галстук. И я тут же хочу скинуть ее руки с себя, но не делаю этого. Что же она будет делать дальше. Мне не составит труда отрахать ее. Стоит признать фигура и лицо у нее очень красивые. Мария расстёгивает одну пуговицу, вторую, третью и четвертую. Раздвигает рубашку и целует мою грудь. - Нравиться? – тихо спрашивает она? В глазах сумасшедшее доверие. Блядь как это возможно. Ее действия противоречат ее глазам. К черту все. Я сегодня выпил и женился на незнакомой женщине, поставив крест на своей сексуальной жизни. Может, и путаюсь я. “Ты никогда не путаешься”. Что ж все бывает впервые. Хватаю ее за талию и бросаю на кровать. - Я покажу как нравиться твоему мужу, - шиплю я. Последним смеяться буду я.