Долг Натаниэля Росси

Моя упрямость доведет меня до белого колена. Перелистываю глянец отчета – 1 млн. ущерба со дня строительства казино. И его еще нет. Проблема в том, что Чикагская семья не желает видеть на своей территории мое казино и русская мафия не дает мне покоя. Логику Чикагцев я могу понять, но с какой стороны здесь объявились русские? Прошлый раз мне удалось предотвратить нападение со стороны Чикаго. Тогда они еле унесли ноги. Но кто в этот раз напал? Русские или же Чикаго? Бросаю папку в сторону. Откидываюсь в кресле. В этот раз Фабрицио выест мне весь мозг этим нападением. Никто не понимает моего рвения с казино. Отец передал мне уже готовый бизнес. Наркотики, оружие, проститутки – всегда были предметом дел мафии. Но я хотел привнести что-то свое. Что-то, что сделал именно я. Я был очень хорош в традиционных делах, но казино – моя страсть. Те изменения, которые я привнес в семью не вызывали у меня гордости. Я просто отдал должное положение женщинам в мафиозной семье. Это лишь нормальное развитие общества. Я не мог в 21 веке придерживаться традиции демонстрации кровавых следов лишения девственности женщины в первую брачную ночь. Это было абсурдно. Тот, кто не понимает, что женщина хитрее мужчины – безумец. Если мы решаем вопросы пулей в лоб, то женщина продумывает стратегии и строит многоступенчатые планы. Очевидность их умственных способностей невозможно поставить под сомнение. Даже под пытками женщина никогда не сдавалась. Или же этот процесс мог затягиваться на многие дни. Но и в этом случае приходилось хитрить. Телефонный звонок прерывает тишину моего уединения. - Мы взяли одного, - сразу же к делу переходит Фабрицио. – Но Юрий не желает с нами разговаривать. - Что ж, тогда мне придется присоединится, - нажимаю отбой. Сажусь в BMW. Водитель выруливает со стоянки и направляется в конспиративный дом. - Босс, - произносит один из моих солдат, когда я открываю звуконепроницаемую дверь подвала. Фабрицио стоит в белой рубашке с высоко закатанными рукавами, как будто это могло предотвратить ее от брызг крови. Но ему никогда не удавалось сохранить ее в белом цвете. Сейчас же она покрыта алыми каплями крови. - Вижу, ты наслаждаешься процессом? – о, он действительно наслаждался процессом пыток. Захваченный мужчина сидит в специальном кресле в центре комнаты. Его ноги привязаны стяжками к ножкам, а руки зафиксированы на подлокотниках. Лицо покрыто кровью. Изо рта сочится струйка крови. - Добрый день, Юрий, - говорю я, как воспитанный джентльмен. - Пошел ты, - сплевывает Юрий кровью. Мммм нет, не правильный ответ. Хватаю его за волосы и дергаю голову в сторону. - Вы русские совсем не знаете манер, - опускаю его голову, и она падает вперед от бессилия. Сколько Фабрицио его пытал? – Юрий, скажи мне, пожалуйста, зачем Вам территория пустыря? – произношу я как можно вежливее. Плечи Юрия начинает подрагивать. Он смеется? - Ты совсем тупой, да? – злостно отвечает Юрий. Достаю из нагрудного кожаного чехла маленький нож, лезвие, которого в виде сердечка и всаживаю его в фалангу мизинца. Секунда. Импульс боли доходит до больной головы Юрия. Его глаза расширяются, и он начинает дико кричать, дергаясь в кресле, расшатывая его. Его кровь брызгает мне на манжету рубашки. Черт возьми, теперь мне придется выбросить ее. - Ты конченный придурок, - орет мужчина. – Я всажу каждому пулю в ваши больные бошки, - продолжает кричать в агонии Юрий, обводя взглядом меня, Фабрицио и еще двух солдат. В то время, когда Фабрицио любит медленно пытать, часами задавая одни и те же вопросы, моя тактика кардинально другая. Я никогда не прошу дважды. Никогда не сообщаю, что “если ты не скажешь кто напал на мою территорию, то я отрежу тебе палец”. Я просто отрезаю палец и все. А затем получаю ответ. Юрий возвращает свой взгляд к ладони, двигая целыми пальцами и небольшим отростком. Он тяжело дышит. Его молчание слишком затягивается. И я начинаю нервничать. Рывком вытягиваю нож с деревянного подлокотника и всаживаю его вновь. Теперь же он теряет безымянный палец. Дикий крик разрывает помещение. - Сергей, приказал сжечь все дотла, - ну вот и ответ. Лицо Фабрицио всегда выражает одно – безразличие. Только я могу угадать его эмоцию и то, с годами это становится все сложнее. Говнюк слишком хорошо умеет все скрывать. Но сейчас я вижу, как чуть заметно подрагивает правый уголок рта в насмешке. Я всегда порчу его наслаждение пытками. - Зачем Вам эта территория? - Лучше меня убей. Больше я ничего не скажу, - что ж, я гостеприимный хозяин. Достаю с кобуры пистолет. Глаза Юрия расширяются и грозятся выпасть с орбит. - Он хочет кусок той земли. Он хочет кусок бизнеса в США. Юридически землей владел русский, поэтому можно было ее купить. Но ты женился и теперь земля твоя. Босс месяцами обхаживал Исаева, – хм, даже так. Значит я помешал господину Сергею. Что ж я давно не играл в хорошую игру. А игры такого рода я очень люблю. Теперь у меня не один противник, а два. Адреналин прокатывает по всему телу. Я в предвкушении большой игры. Прячу пистолет назад в кобуру под пиджак. Поворачиваюсь и направляюсь к двери. - Отпустите его, - говорю, стоя у двери. Нажимаю на ручку и поднимаюсь по ступеням на первый этаж. Знаю, что Фабрицио не одобрит этот шаг. Но Юрий с поджатым хвостом приползет к Сергею и все ему расскажет. Сергей же или убьёт его за предательство, или же сохранить жизнь. В любом случае для Сергея это будет уроком и демонстрацией моей силы. - Грег, давай в клуб, - говорю водителю. Вечер. На улице становиться больше автомобилей. Каждый куда-то спешит. От конспиративной квартиры до клуба совсем не далеко. Но стоя в пробке дорога занимает все сорок минут. В клубе, который принадлежит семье еще не очень много людей. Но чуть позже многие захотят расслабиться. - Виски, - киваю я бармену. Сажусь за стойку бара. Передо мною появляется стакан с напитком и двумя кубиками льда. Выпиваю все залпом и кривлю губы, когда во рту чувствую жжение. Киваю бармену вновь. Новая порция тут же появляется. Беру в руки стакан и подношу ко рту. Но тут же ставлю его на поверхность стола. Две недели с тех пор, как я видел Марию. Мой поступок… Блядь… залпом выпиваю новую порцию виски. То, что я сотворил со своей женой просто чудовищно. Никогда бы не подумал, что меня можно вывести из себя. Какой-то щелчок в моей голове и я… сорвался с катушек. Перед моими глазами ее выражение глаз и черт возьми я никогда в жизни не смогу забыть непонимание, что в них так четко читалось. Я и подумать не мог, что она девственница. Ей почти 22 года, она так уверенно сняла с себя платье и подошла ко мне. Как… как я мог подумать обратное. И почему она ни разу не остановила меня. Даже и слово не промолвила. “Потому что тебя, дурак, сложно было остановить”. Как могла женщина, которая не была с мужчиной смело расстегнуть рубашку и поцеловать грудь. А затем спросить нравиться ли это? Я всегда гордился способностью читать людей, что позволяет выжить в моей мире. Отец часами натаскивал и учил меня этому. Но с Марией мне это совсем не помогло. Как будто все мое самообладание и мозг отключились, а я функционировал на примитивных инстинктах. Отставляю виски в сторону. Может, это оно виновато в том, что в моей памяти всплыла Мария? Не думать о тех событиях помогла работа, но я не могу вечно скрываться от Марии. Мне нужно вернуться и объяснить ситуацию. Интересно, как она поведет себя, когда увидит меня. “Пустит пулю в лоб”. Что ж это будет достойное наказание за содеянное мною. Чувствую на своей спине ладонь. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, что это Виктория. Только она может свободно ко мне прикасаться. - Дорогой, я соскучилась по тебе, - шепчет она мне на ухо. Да, Виктория из тех женщин которых не останавливает статус женатого мужчины. Она обходит мою спину и появляется в поле моего зрения. Ее две ладони ложатся на мою грудь, и она медленно ведет ими мне под лацканы пиджака. Прижимается ко мне и запрокидывает голову в ожидании поцелуя. С ее модельным ростом расстояние, между нами, почти ничтожно мало. Она ждет. Но я не могу дать то, что она хочет. Она открывает глаза и слегка жмурит правый глаз. Виктория очень искусна в соблазнении. При прочих других условиях я бы уже давно был внутри ее и трахал у стены. Но небольшой кусок золотого метала, что охватывает безымянный палец не позволяет этого сделать. Даже член в брюках не дергается. - Виктория, - накрываю тыльную сторону ее ладоней своими и медленно убираю со своего тела. – Я женат. Отношений между нами больше не будет, — говорю я. Под отношениями, конечно же имеется в виду секс. Ибо другого ничего не было. - Ты видимо шутишь? – она удивленно на меня смотрит. Я мысленно усмехаюсь. Даже с выдержкой Виктории моя реплика заставляет ее среагировать. - Виктория, ты же не забыла, что я женат? - И, что? – хмурится она. Передо мною всплывает образ матери, которая понимает, что мой отец ей изменяет. Взгляд, который источали невыносимою боль въелся в мое ДНК двенадцатилетнего парня. Я думал, что женюсь на женщине, которую буду любить или хотя бы знать. Но даже в моих условиях мой мозг не позволяет быть с другой женщиной. - Виктория, разве я похож на того, кто будет объяснять свои поступки. Посмотри, - я провожу рукой в воздухе. – Здесь полно мужчин. Ты можешь выбрать любого. – склоняюсь к ее уху. – Они будут очень рады твоим способностям в постели. - Ты шутишь, - шипит она. Я выгибаю бровь. - Не забывайся, - прошу я. Делаю шаг в сторону, чтобы обойти ее. Она хватает меня за запястье. - Тогда не прибегай ко мне, когда твоя русская проститутка тебе надоест или не сможет ублажить твой член. Я кривлюсь. Рукой обхватываю ее за лицо, сминая губы. - Ты, блядь закончишь дешевой проституткой в придорожной мотеле, если еще раз упомянешь когда-либо имя моей жены, - реплика о Марии учащает мое сердцебиение. Глаза Виктории источают страх. Несмотря на то, что она долгие годы согревала мою постель, она точно знает, что я слов на ветер никогда не бросаю. Отпускаю ее лицо. - Натаниэль, прости. Я буду твоя в любую минуту, - притворно воркует она как будто ядовитые слова секунду назад не сорвались с ее рта. Мне надоел этот разговор. Становиться людно. Мужчины с семьи начинают заполнять помещение, чтобы отдохнуть и расслабиться. Но с меня хватит. Бросаю пару купюр на стойку бара и ухожу. Сажусь в автомобиль и хлопаю дверью. - Сер, куда Вас отвезти, - спрашивает Грег. Кажется, я немного задумался. - Домой, Грег, - водитель активирует мотор и автомобиль начинает свое движение. Я смотрю в боковое окно и вижу, что картинка за ним меняется не так как должна. Грег везет меня в мою квартиру. Но сейчас мне нужно в загородный дом. – Грег, в загородный дом. – уточняю я. Он движется еще некоторое время, пока на нашем пути появляется возможность повернуть на лево. Он выезжает с центра Нью-Йорка и начинает путь за город. Водитель останавливается у ворот. Хочу немного пройтись и подышать воздухом. Черт, как будто мне нужно собраться мыслями или набраться мужества. Я выпил две порции виски, а чувствую себя какой-то размазней. Стрелки наручных часов Ролекс показывает 8.15 вечера. Интересно, что же делает Мария. Ставлю правую ногу вперед и начинаю свой путь к дому. Пересекаю порог дома. Сильвия меня не встречает, так как Мария дала ей “отпуск”. Когда Фабрицио сказал мне, что Мария уволила его мать я даже улыбнулся. Уголок рта Фабрицио тоже подрагивал. Подымаю голову вверх, пытаясь распознать есть ли там люди, но вижу только небольшой просвет коридора. Рассматриваю первый этаж. Справа в гостиной никого нет. Какой-то шум доносится с кухни. Направляюсь туда. Мари стоит у кухонного стола. На ней хлопковый брюки и белая футболка с длинным рукавом. Ее попка и плечи вздрагивают. Она отводит ногу назад, а потом подается чуть вперед, касаясь тумбочек. Трудно, но это можно расценить как танец. Хотя музыки я не слышу. Вдруг она поворачивается и вздрагивает от испуга. Глаза удивленно смотрят на меня. Она поднимает руку и достает наушник с правого уха, а затем с левого. У нее короткие волосы, которые достигают линии челюсти, и они завиты. Ей очень идет. Но… в ту ночь я держал ее за волосы и хоть они были туго уложены, ошибиться в их длине не сложно. Значит она их обрезала. - Что-ты тут делаешь? – спрашивает она. Картинка двухнедельной давности рассеивается у меня перед глазами. Она невероятно красива и обворожительна. Сейчас, рядом с ней, я чувствую себя хорошо. Хотя совсем не знаю человека, который стоит передо мною. - Я здесь живу, - желание уязвить ее становится сильнее и мой глупый язык следует за такими же глупыми сигналами мозга. -О, конечно. Я просто… - она запинается. Но и дураку понятно, что она имела в виду. Мария смотрит на свою тарелку. – Я приготовила ужин. Разделишь его со мной? – Странно, что она предлагает человеку разделить с ней ужин, который изнасиловал ее, а потом ей пришлось ехать из-за этого в скорую. Хоть подробностей я не стал выяснять, но очевидность ее похода туда понятна. Кажется, у нее напрочь отсутствует инстинкт самосохранения или же она настолько глупа, что может простить любую выходку мужчины. Даже изнасилование. Странное чувство возникает у меня в области сердце. Я бы предпочел, чтобы она набросилась на меня с кулаками и выцарапала мне глаза за то, как я поступил с ней в первую брачную ночь. Но она стоит передо мною и ласково предлагает накормить меня. Черт возьми, мне хочется вырвать. - Да, - говорю я, смягчая свой тон. Она накладывает в тарелку зеленную фасоль, кусок курицы с овальной формы и ставит это на стол для меня. Себе же сервирует так же. На столе уже стоит пачка персикового сока. - У меня есть еще апельсины. Если ты хочешь апельсиновый сок. - Все хорошо. Мы присаживается за стол. Аппетита у меня нет, но Мария отправляет в рот кусочек за кусочком. Наблюдать за тем, как она поглощает еду довольно интересно и кончики моих губ плывут в улыбке. - Я была в ботаническом саду. Фабрицио меня туда возил. Очень красиво и занимательно. Рекомендую тоже его посетить. Уверена ты останешься довольным, - она медленно подымает на меня свой взгляд и смотрит удивленно. Медленно моргает, как будто к ней только что дошло смысл ею сказанного. – Но ты уже там был. Ты же здесь вырос, - констатирует она факт. Осознание, что она начала первой разговор, греет мое его. Но все же я не отвечаю ей. Я все еще жду агрессии с ее стороны за мою выходку в брачную ночь. Или хотя бы требование объяснить причину моего поведения. Но похоже она не думает затрагивать эту тему. Что тоже меня злит. Мария допивает свой сок. С ужином она закончила. Жена переводит взгляд на мою тарелку и выражение ее лица меняется. На лице застывает вопрос или интерес о моей причине полной тарелки. Но в слух его не задает. Я тоже не буду по своей инициативе это делать. Мария ставит обе наши тарелки в умывальник. - Я еще приготовила шоколадный кекс. Хочешь кусочек? – с улыбкой и долей интриги в голосе спрашивает она. Она ставит прямоугольную сервировочную тарелку с кексом по центру стола. Вонзает в кекс нож, и он мягко разрезает мякиш. Аромат горького шоколада приятно проникает в нос. Оказывается, моя жена умеет готовить. Мария кладет сначала черный квадратик мне, а потом себе в тарелку. Откусывает кусочек. Закрывает глаза и медленно кивает головой. А я улыбаюсь, пока она не может этого видеть. - Вкусный вышел, - бросает она реплику с кусочком кекса во рту. Может, хвалит свою работу, а, может, дает понять, что кекс вкусный и я могу его попробовать. - Я не люблю сладкое? – констатирую факт. - Это потому, что ты мой кекс еще не пробовал, - бросает она мне вызов и улыбается. Во внутреннем кармане пиджака находится бархатная коробочка с помолвочным кольцом. Я купил его неделю назад. Коробочка всегда лежала в тумбе стола моего офиса. Но почему-то именно сегодня я взял его с собою. Хотя не знал, что приеду к Марии. - Мария, - завожу руку во внутренний карман пиджака. - Можно Мари, - подымает она взгляд на меня. Я знаю, что всем она представляется как Мари. Фабрицио при ее упоминании всегда называет ее Мари. Но мне такого разрешения она не давала. - Мари, - ее имя приятно произносить. - Я принес тебе подарок, - протягиваю коробочку. Ее брови сводятся в одну. - Спасибо, - говорит она и оставляет коробочку в сторону. Она отламывает кусок кекса и отправляет его в рот. Впервые вижу, что женщина не проявляет интерес к подарку. Хотя характерная форма коробочки безошибочно говорит о ювелирном его содержимом. - Не хочешь открыть? – наконец-то произношу я. - О, - произносит Мари удивленно. Может, ей никогда не дарили подарков? Она притягивает коробочку к себе и открывает ее. Рассматривает содержимое и задорно хмыкает. - Оно просто гигантское. Я не смогу его носить, - не может его носить? Меня прям коробит от ее реплики. Но гнев сменяется на удивление. Сомневаюсь, что в мире существует женщина, которая может сказать, что бриллиант слишком большой. “Существует и это Мари”. Беру ладонь Мари в свою. И тут же поднимаю взгляд на ее лицо. Прикосновение такое нежное, что хочу проверить существует ли эта женщина наяву. В эту же секунду тону в глубине ее голубых глаз. - Мари, ты жена главы мафии – Нью-Йоркской семьи, - говорю так мягко как могу. - И будешь носить кольцо, которое соответствует тебе по статусу, - достаю кольцо с коробочки и надеваю ей на палец рядом с обручальным. Глажу большим пальцем кожу безымянного пальца возле кольца, продолжая держать ее ладонь. Пульс на запястье ровный и четкий, а значит моя компания ей нравится. Но, может, я себе это представляю. С этой женщиной трудно что-то знать наверняка. Кольцо надето и нет причин касаться ее ладони, но я черт возьми не могу отпустить ее. Знаю, что это невозможно, но я чувствую, как теплая энергия циркулирует в небольшом пространстве между нашими ладонями. И это точно не моя энергия. В моей столько черноты. - Хорошо, - произносит Мари. В тоне ее голоса нет зла и подчинения. Простое согласие с очевидным порядком вещей. - Хорошо, - повторяю. В этом доме я редкий гость. В моем кабинете нет ни единого документа, с которым мог бы поработать в данную минуту. Снимаю с себя пиджак, развязываю галстук и стягиваю эту удавку с горла. Расстёгиваю манжеты черной рубашки и сажусь в свое кресло. Активирую свой телефон и приложение с календарём. Пролистываю встречи и отмечаю, что необходимо подготовить. Опираюсь на мягкую спинку кресла и смотрю на противоположную сторон. Камин не зажжен, но кресло с пледом и маленькими подушками так и манит развалиться в нем. Встаю со своего места и подхожу к камину. Лью небольшое количество разжигающей жидкости и поджигаю полена. Огонь с ярой силой охватывает дерево, и оно начинает потрескивать. Скидываю подушки с кресла и усаживаюсь. Голова медленно наклоняется в сторону, но я стараюсь держать ее ровно. Я почти не спал прошлую ночь. Слышу какой-то звук. Концентрирую все свое внимание на нем. Черт возьми, я уснул в этом чертовом кресле. Шорох вновь повторяется. Странно… Сильвия никогда не остается на ночь. Какая-то бедолага захотела ограбить меня? Но как он миновал охрану? Шорох вновь повторяется, и я полностью просыпаюсь. Мое тело приходит в боевую готовность. С кобуры достаю пистолет и выставляю руку вперед. Прикасаюсь плечом к стене у выхода с кабинета и осматриваю коридор. Никого нет, и я начинаю идти вперед. В доме кромешная темнота, но мне не нужен свет, чтобы обходить предметы, что встречаются на моем пути. Через несколько поворотов звук усиливается и исходит с кухни. Делаю короткие шаги и вхожу в кухню, держа руку с пистолетом вытянутой. Вижу фигуру человека. - У тебя крепкие яйца, раз ты решил ворваться в мой дом, - но фигура даже не дергается и направляется прямо на меня. Он бессмертен? – Свет, - говорю я, и функция умного дома включает освещение. Дуло пистолета почти соприкасается с лбом Мари. Она жмуриться и медленно открывает глаза. Улыбка начинает зарождаться на ее лице, но как в замедленной сьемке, она поднимает взгляд выше. Не понимаю, почему продолжаю удерживать пистолет у ее головы. “Натаниэль, просто опусти оружие”, но я не могу. Рука словно не слушается здравого голоса. Улыбка Мари исчезает с лица, глаза расширяются. Я несколько раз медленно моргаю, чтобы прогнать пелену. Кончики волос касаются дула пистолета, один миг и она открывает стеклянную дверь и выбегает с дома. Меня словно электричеством поражает. - Блядь, - кричу я. Прячу оружие за пояс брюк. Выбегаю в открытую дверь и бегу за Мари. Она быстро бегает. За долю секунды преодолевает достаточное расстояние, чтобы быть подальше от меня. Я ускоряю свой шаг, но догнать ее не удается. - Мари, остановить, - зову ее, но она не выполняет мою просьбу. Мари достигает железных ворот. Быстро что-то делает у стенки. Толкает ворота, чтобы заставить их двигаться, но это тщетная попытка. Такой казус позволяет догнать ее. Упираю ладони по обе стороны от ее головы. Заключая ее тело в своеобразную клетку. Она поворачивается и облокачивается на ворота. Мари тяжело дышит, ее глаза безумно бегают по моему лицу, видимо ища на нем долю человечности. Но вряд ли она ее там найдет. Я столько раз убивал и пытал людей, что место в аду уже зарезервировано. Но я никогда не хотел причинить вред этой женщины. Словно насмешка свыше, каждый раз делаю все хуже и хуже, закапывая нормальные отношения между мной и Мари в глубокую яму. Черт, сколько раз мне придется облажаться. Мое дыхание учащенно из-за бега. Адреналин пульсирует по венам. Но единственное, что удивляет меня в этой чудовищной ситуации это выражение ее глаз. Логично, чтобы она меня ненавидела, ударила или просто злилась, но глаза Мари выражают лишь одну эмоцию – непонимание. Ох, я бы сам хотел знать, почему каждый раз находясь рядом с ней я делаю непозволительные вещи. - Мари, это вышло случайно. Я всегда был один в этом доме. Поэтому, когда услышал звук, то подумал, что это кто-то кто хочет моей смерти, а врагов у меня предостаточно, - подавляю смешок. – Такого больше никогда не произойдет. Обещаю, - делаю паузу, чтобы посмотреть на ее реакцию. Но девушка по-прежнему смотрит на меня с непонимающим взглядом. Дыхание ее приходит в норму. Она делает взмах головой, убирая волосы с лица и тут я понимаю, почему она меня не слышала. Поднимаю руку и достаю с ее правого уха наушник, а затем с левого. - Мари, это вышло случайно. Я всегда был один в этом доме. Поэтому, когда услышал звук, то подумал, что это кто-то кто хочет моей смерти, а врагов у меня предостаточно. Такого больше никогда не произойдет. Обещаю, - повторяю свой монолог. Жду ответа от своей жены, но она просто кивает головой в знак согласия. Делаю два шага назад и пропускаю Мари вперед. Она уверенно начинает идти вперед, удаляясь от меня. Я тоже начинаю идти за ней. Опускаю взгляд на землю и вижу, что следы Мари кровавые. Издалека смотрю на девушку и понимаю, что источником крови скорее всего является ее стопа. - Мари, остановись, - но, конечно, моя жена этого не делает. Ускоряю свой шаг и достиг ее дергаю за запястье из-за чего она поворачивается ко мне. - Мари, ты поранилась. У тебя идет кровь, - она внимательно смотрит на мои глаза, а потом на губы. – Достаточно много. Глубокая морщинка пролегает у нее между бровей, две линии формируются вдоль всего лба. Она не сразу понимает в чем дело, но медленно начинает кривится. Видимо, из-за адреналина только сейчас ее тело распознает уровень боли. Она склоняет голову вниз и осматривает свое тело. Выставляет правую стопу в бок. И я вижу, как кусок дна от стакана впился ей в пятку. Блядь. Этого еще не хватала. Все дно стакана глубоко въелось в пятку и теперь опасно кровоточит. Мари теряет равновесие. И ей приходится стать на ушибленную ногу. - Оооох, - болезненно протягивает она. Я тут же хватаю ее за руку, чтобы быть для нее опорой. - Не нужно, - тихо говорит, отказываясь от моей помощи. На месте Мари я бы тоже отказался от помощи такого как я. Но вряд ли она сможет идти сама. - Мари, позволь мне взять тебя на руки, - кажется, в моем голосе слышится просьба. Я выставляю руки вперед, чтобы охватит ее и взять на руки. Но она кладет на мою грудь ладонь, останавливая меня. - Не нужно. Я справлюсь самостоятельно. Она поворачивается и делает первый шаг вперед. Достаю телефон с кармана. Ищу номер телефона Девида и быстро пишу сообщение “срочно в мой загородный дом.” Мари медленно преодолевает расстояние. Я же иду за ней, в любую минуту готовый словить ее, если она оступиться. Каждый шаг для Мари дается тяжело. Вес тела она переносить на здоровую ногу, а больной только опирается на пальчики. Я открываю для нее входную дверь, и она проходит внутрь. У лестницы она останавливается шатаясь. Я делаю шаг вперед, чтобы помочь своей упрямой жене, но останавливаюсь. Мари хватается за поручень и с усилием ставит здоровую ногу на первую ступеньку. Очевидно, что она устала. Но я не двигаюсь с места, так как она ни при каких условия не примет от меня помощи. Мари скрывается за углом на втором этаже. Я присаживаюсь на стул, ожидая доктора. Небольшая кровавая дорожка на паркете следует за ней. Кладу локти на колени, ладонями закрывая свое лицо. Как же я устал. Раздает звонок двери. Я открываю ее и приглашаю Девида внутрь. - Вторая дверь на лево на втором этаже, - Девид тут же направляется на верх, а я остаюсь ждать внизу. Проходит около часа. Девид со злом смотрит на меня. И за все 26 лет, что я его знаю впервые вижу это выражение на его лице. Он доктор семьи. Мы вызываем его на любые увечья. А он видел их за свои больше 50 лет очень много. Он всегда приезжал на вызов, делал свою работу и с безразличным выражение лица покидал встречу. Но сейчас такое впечатление, что он хочет поставить меня в угол, как нашкодившего котенка. Он минует меня, подходит к двери и нажимает на ручку двери. Она поддается и дверь приоткрывается. - Девид, как ее стопа? – спрашиваю я, не выдерживая. - Натаниэль, что ты сделал со своей женой? – он поворачивается ко мне лицом, но продолжает стоять у двери. – Мне пришлось сделать укол антибиотика просто ей в синяк. На ее чертовом теле нет ни единого места, которое имело нормальный розовый оттенок, - он качает головой, а лицо искажает боль. – Я не понимаю, что она могла сделать за тот кратчайший промежуток времени, что вы вместе, не так? - Может у него и логичный вопрос, но я его босс. Не смотря на разницу в возрасте я здесь главный и объяснять человеку его ранга абсолютно ничего не буду. Я сдавливаю челюсти, чтобы от его оскорбительного тона не пустить ему пулю в лоб. - Девид, - подхожу к нему ближе, - твоя работа штопать моих людей. За это тебе и платят. Не твоего ума дела, что и как я буду делать со своей женой. Твоя работа маленькая. Если тебе, в силу возраста, твоя работа уже не под силу, то я найду более молодого. Девид качает головой. Он не из робкого десятка. Но и я не дам ему спуску. - Жена, это твой партнер по жизни. Ты можешь ее не любить, но относиться к ней уважительно тебе стоит. Натаниэль, я первый, кто взял тебя на руки, когда твоя мать родила тебя. Ты очень хороший глава семьи и правильно управляешь бизнесом. Конечно, ты можешь пустить мне пулю в лоб, - он улыбается. – Что тебе наверняка сейчас хочется. Но истина останется истинной. – он поворачивается к двери. – Я промыл рану и наложил три шва. Ей запрещено вставать до выздоровления. Через три дня я ее осмотрю вновь. Доктор уходит, а я остаюсь у входной двери и топчусь на месте. Посматриваю на второй этаж. Несмотря на то, что Девид позволил больше, чем полагается ему по статусу, но он полностью прав. Проблема в том, что я не знаю, что происходит со мною рядом с Мари. Когда я ее вижу мой мозг полностью отключается, и я творю такие вещи, что никогда бы не сделал, будучи в своем уме. Что же мне делать сейчас? Подняться к ней? Несомненно. Только нужен повод. Иду на кухню. Мелкие осколки стакана разлетались по всему полу, а у двери на улицу кровавые следы. Как же она была напугана, что не ощутила боли. Мне нужно срочно исправить глупую ситуацию иначе все может зайти слишком далеко. Уж слишком много негативных событий складывается в одну череду. Беру с тумбочки болеутоляющие и набираю воду в стакан. Поднимаюсь на второй этаж. Тихонько открываю дверь, чтобы не разбудить Мари на тот случай если она уже отдыхает. Приоткрыв шире дверь вижу, что жена лежит в кровати, в руках книга, ушибленная нога покоится на подушке. Попав в поле ее зрения она накрывает одеялом ногу. Что ж и поделом мне. Кладу на прикроватную тумбочку таблетки и воду, точно также, как и в прошлый раз. - На случай, если тебе станет слишком больно, - произношу я. - Спасибо, - тут же отвечает Мари. Перехожу к центру комнаты. Мари внимательно наблюдает за мною. Она выжидает момент, когда я начну разговор. Но мои слова не могут выстроится в предложения. Чувствую себя маленьким несозревшим мальчиком. Я мнусь на месте. Мари же выбрала для себя выжидательную позицию. Черт, Мари помоги же мне. Но она этого не делает. Так, мне нужно что-то сказать или убраться к чертовой матери. - Мари, я не спал больше суток. Очень много дел, которые требуют моего внимания. У нас на носу война с двумя могущественными мафиозными семьями. На секунду моя концентрация внимания покинула меня. И вот, что получилось, - киваю на ее ногу и она дергает ее под одеялом, а затем морщится. – Дать таблетку. - Ммм, нет. Я получаю ответ на второй вопрос, но предыдущую реплику она пропускает сквозь уши. Я уже попросил прощение трижды. “А правда ли?” - Мари, - делаю вдох. – Давай начнем все сначала. Наше знакомство началось совсем не правильно. - Хорошо, - она улыбается. - Отлично, - победно тоже улыбаюсь в ответ. Во внутреннем кармане жужжит телефон. На экране высвечивается имя Фабрицио. – Прости. Мне нужно ответить. Нажимаю на кнопку принятия звонка. - Натаниэль, у нас проблемы.