Долг Натаниэля Росси

Я медленно пробуждаюсь от ноющей боли в пятке. Двигаю ею, и резкая боль отдает прямиком в мозг. - Мммм, - протягиваю звук от боли. Поворачиваюсь к прикроватной тумбочке, где Натаниэль положил блистер обезболивающего. Тянусь к таблетке… - Где здесь та, которая требует ухода? - от голоса я вздрагиваю, обращая внимание на источник шума. Словно молния врывается в мою комнату Беата. В руках у нее поднос. Полусидя, сажусь в своей кровати опираясь на изголовье. Она тут же ставит мне поднос на ноги. Придерживаю поднос, чтобы он не свалился. Беата лучезарно улыбается, присаживаясь у моих ног на кровати. – Натаниэль сказал, что тебе нужна будет компания. И вот я тут, - она указывает на себя рукой. На подносе панкейки, омлет, бекон, кофе и апельсиновый сок – традиционная американская еда. Но есть то, что я очень люблю. Поджаренный кусочек квадратного хлеба и рядом лежит масло. Беру нож в руки и намазываю масло на хлеб. Откусываю кусочек. Он идеально хрустит. Так как я и помню. От удовольствия закрываются глаза. - Как же тебе повезло. Я дождаться не могу дня своей свадьбы, – она нежно вздыхает. Я тут же открываю глаза. Горло парализует, рот наполняется слюной от чего хлеб противно размякает, а я не могу проглотить из-за отсутствия рефлекса. Знает ли эта девушка, что это в корне отличается от тех сказок, что в книжках? Носом вдыхаю побольше воздуха. Хочется крикнуть ей “нет”, но слышу лишь свой хрип. - Поперхнулась, - взволновано, спрашивает Беата. Ее глаза расширяются. – Мари, ты в порядке? Глотаю противную субстанцию с закрытыми глазами. - Да. Ты влюблена? - осторожно интересуюсь я. Она поворачивается на бок, подпирает рукой голову, глаза опускает вниз на покрывало и указательным пальцем другой руки чертит фигурки. - Да, влюблена. Но это секрет. Просто… - она поднимает глаза, - не думаю, что это взаимно. - Почему? Звучит мелодия с ее кармана. Беата достает свой телефон и ее лицо озаряется. Она нажимает кнопку ответа. - Привет, Фабрицио, - так вот кто ее избранник. – Конечно, - пауза. – Конечно, - пауза. – Хорошо. Звонок заканчивается. Она вновь отправляет свой телефон в карман, но улыбка на лице продолжает сиять. Сестра моего мужа очень красива. - Мари, давай выпьем кофе в моей любимой кофейни? - кивком указываю ей на свою ногу. Она прикрывает рот рукой, как бы извиняясь за свой промах. – Прости я забыла. Как долго будет повязка? – Беата поднимается с кровати и направляется в мою гардеробную. - Три дня. Затем доктор снимет швы. Беата, выглядывает из-за гардеробной с извиняющимся видом. - Больно было? - Нет. Доктор сделал анестезию. Я ничего не чувствовала, - она вновь прячется в глубь гардеробной. - Ох, не могу представить, что со мною такое может случится. Я бы умерла, если бы кусок стекла вошел мне в тело, - хм, муж поделился с ней происходящим? - Тебе и не нужно представлять. Это была случайность, - надеюсь это никогда не повторится. - Мари, ты знаешь, что у тебя одни джинсы? – я закусываю губу. - Я люблю свои джинсы, - улыбаюсь я. - Как я тебя понимаю. Мари, кажется, тебе нужно пополнить свой гардероб платьями и туфлями, - половина ее тела выглядывает из-за двери. - Я обожаю ходить по магазинам. Составить тебе компанию? – ммм, не знаю. Как-то неудобно ее привлекать. - Нет, - она слегка округляет глаза. - Оу. Ну, хорошо, - она вновь скрывается в гардеробной. – Но если тебе захочется компании, то ты знаешь где меня найти, - говорит она из гардеробной. Что она там делает вообще? Я ужасно хочу в туалет. Откидываю с себя одеяло. Медленно опускаю ноги. Опираюсь на здоровую и, придерживаясь за тумбочку, встаю. Хм, боль не усилилась и те мышцы, которые ждали боли раслабляются. - Тебе же доктор запретил вставать, - говорит Беата. Да, я помню его наставления. Но я же хочу в туалет. Не делать же это в кровать. - Ничего. Боль терпимая и я могу сходить в туалет. - Мари, меня Натан убьет, если с тобою что-то случится. А я не хочу, чтобы со мною что-то случилось. У меня еще вся жизнь впереди, - нууу, это вряд ли. Но, приятно, что обо мне кто-то беспокоится. “Ее же ведь попросили” – точно. Я немного забылась. - Беата, спасибо большое. Я смогу сходить в туалет. - Я все же покараулю тебя, - она слаживает руки на груди. - Договорились, - улыбаюсь я. Беата оказывается говорунья. И приятная собеседница. А еще – интересная. - Сколько тебе лет, Беата. - Мне 18. Но для родителей, а особенно для брата я всегда буду маленькой девочкой, - выглядит она старше. Несколько лет придает ей профессиональный макияж и одежда от… хм, кажется, это Шанель весна этого года. На ней все выглядит красиво, но придает возрастной строгости и надменности. – Мари, ты меня слышишь? - М? - Я задала тебе вопрос? – она схватывается с кровати. – Тебе больно? – Беата взволнована. - Прости, Беата. Я устала. Позволишь, если я останусь одна. - Конечно. Беата закрывает за собою дверь. Я выпиваю таблетку обезболивающего и откидываюсь на подушку в ожидании, когда она подействует. Боль со временем притупляется. Панорамная дверь приоткрыта. Легкий ветерок колышет белую шифоновую занавеску. Вечерняя прохлада так и манит меня. Поддаюсь искушению. Медленно продвигаюсь к терассе, стараясь не наступать на раненую ногу. Присаживаюсь на шезлонг. Надеваю наушники и включаю музыку. Закрываю глаза, чтобы поймать ритм. Прекрасно… Качаю плечами точно в такт. Открываю глаза и взгляд устремляется на океан. Что-то касается моего плеча. Я подрываюсь с шезлонга. Отхожу к бетонным перилам, на ходу скидывая наушники. Боль пронизывает мою пятку, а затем медленно поднимается к колену, бедру, животу, груди и плавно течет до мозга. Боль такая резкая, что я падаю коленом об бетонный пол, хватаюсь за пятку, желая, чтобы боль уменьшилась, но, Господи, это не происходит. Я так сильно зажмуриваюсь, что вижу белые точки. - Мари, прости я напугала тебя, — это Беата. Но я не отвечаю. Просто нет возможности из-за плотно сжатой челюсти. Прислоняюсь лбом к бетону. Господи, пусть там будет все хорошо. Пусть эти швы не разойдутся… - Натаниэль, Мари снова упала, - взволновано, повышенным тоном произносит Беата, но я не могу открыть и посмотреть на мужа. Пятка пульсирует, словно там ножи. – Она не может ответить. Лежит на полу. Хорошо, я включаю динамик и посмотрю рану. - Беата, - словно гром, звучит голос мужа. Оказывается, он говорил с Беатой по телефону. – У тебя была лишь одна задача – посмотреть за… - Крови нет, крови нет – кричит Беата, перебивая злой, а, может, взволнованный голос Натаниэля. Тут и я немного расслабляюсь. Спасибо, Господи. Огромное, спасибо. – Мари, ты как. Давай я помогу тебе подняться. - Я вызвал доктора, - словно воздух разрезает его голос. – Беата, - его тон голоса страшнее моей боли. Она словно отступает. Я открываю глаза и делают вдох. Вижу, как его сестра возвращает себе телефон, что-то на нем нажимает и подносит к уху. - Прости, прости, прости. Я не уйду от нее ни на секунду. И так оно происходит. Я прошу ее оставить меня лишь спустя неделю. Швы сняты. Я могу ходить, хоть изредка пятка дает о себе знать болью. В этом доме я почти два месяца. Муж приезжал лишь один раз. На улице уже темно. Я ложусь в постель и беру в руки айпад. В правом верхнем углу браузера вижу рекламу – осенний благотворительный марафон Нью-Йорка в поддержку семей, которые пострадали от пожара. Я кликаю на рекламу и вижу регистрационную форму. Открываю ее. Быстро пробегаю глазами требования к кандидату. Хм, я никогда не участвовала в марафонах. В колледже я бегала или по утрам, или по вечерам. Я чувствовала себя бунтарем после школы закрытого типа. Мне нравилось чувство свободы, что дарил колледж и бег. Я прям чувствую тот ветерок на моих щеках. Быстро заполняю форму и нажимаю кнопку отправить. Марафон ничем не отличается от моего бега. Утром я надеваю кроссовки, спортивные штаны и футболку. Осторожно становлюсь на порезанную ногу. Надавливаю на нее сильнее – боли нет. Выхожу из дома и обхожу его. Спускаюсь к океану и добравшись до мокрого песка начинаю бежать. Солнце уже начинает подниматься над горизонтом выше и выше. Я останавливаюсь и поворачиваю назад. Возвращаюсь домой. Готовлю себе завтрак. Иду рисовать новую серию мультфильма, ужинаю и ложусь спать. Так проходит вся моя неделя. Во вторник, придерживаясь своего графика, вновь выхожу на пробежку. - Мари, - слышу голос Фабрицио. Резко поворачиваюсь и улыбаюсь ему. - Привет, Фабрицио. Как жизнь? - Куда-то собралась? - Да, записалась на марафон, что в конце ноября. Иду пробовать свои силы. - Правда? ¬– я киваю ему, - Интересно, - ни единый мускул не дрогнет на его лице, но эти глаза его всегда выдают. Он заинтересован или же взволнован. Сложно разобрать без дополнительной мимики. – И, как успехи? - В колледже я бегала в свое удовольствие. Думаю, и тут справлюсь. - Ты хочешь его выиграть? Мои глаза расширяются. - Нет, это благотворительное мероприятие. В поддержку семей, которые пострадали от пожара. - Но все же это соревнование. Зачем в нем участвовать, если ты не хочешь победить? Я дергаю плечом - Достаточно того, что я кому-то помогу. Перевожу взгляд к океану. Солнце уже выше горизонта. - Мари, - поворачиваюсь к нему. Он смотрит на свои руки, в которых теребит небольшую коробочку. – Составить тебе компанию. - Нет, - тут же отвечаю я. Не люблю отвлекать людей. Наши взгляды встречаются. - Хорошо. Но если нужна будет помощь сообщи. - Конечно, Фабрицио. Увидимся? – в ответ он кивает. Спускаюсь к океану и начинаю свой бег. Я так и не спросила причину его визита. Боже, какая невоспитанная. Видела бы меня сестра Тереза. Она бы точно отругала. Даже не пригласила его на чай. Но ничего, может, когда вернусь, то успею извинится за свои манеры. Бежать становится труднее и жарче, хоть и погода позволяет. Но с виду и не скажешь, что на улице свежо. Я останавливаюсь. Снимаю кроссовки и носки. Босиком иду к океану. Вода приятно остужает мои ступни. Я останавливаюсь на мокро-твердом участке песка. Находящая волна достигает моих щиколоток. Подставляю лицо к солнцу, руки держу вдоль тела, но открытые ладони повернуты тоже к солнцу. Тепло приятно касается моего лица и открытых участков тела: плечи, ключица, руки, полоска живота. Дышу медленно, размеренно и ровно. Вдруг мои ноги оказываются в воздухе и падаю на задницу. Сердце так быстро стучит… Открываю глаза и вижу, что на меня идет волна. Выставляю руки вперед, чтобы остановить ее, но, конечно, этого не происходит, и она накрывает меня до пояса. Господи, я вся мокрая. - Сони, чертова собака, назад, - кто-то кричит. Кручу головой, но никого не вижу. Новая волна снова накрывает меня. Почему же я еще не поднялась? Опираясь на руку, поднимаю свое мокрое тело. Встряхиваю руки по сторонам и вижу, как собака золотистого цвета направляется ко мне. Нет, она несется на меня со скоростью света. Расстояние достаточное, и я отхожу подальше от воды. Собака подбегает ко мне и тереться об мокрые ноги. - Чертова собака, ты больше никогда не пойдешь гулять в люди, - поворачиваюсь и вижу парня. Он, остолбенев, стоит и смотрит на меня. – О. Мой. Бог. Я прошу прощение. Он сбил вас с ног. Я… Я… - Ничего страшного, собака видимо хотела поиграть. А я просто была не готова, – наклоняюсь и чешу собаке за ухом. Шерсть мягкая и приятная. – Что это за порода? – Парень подходит ближе ко мне. - Ретривер. О, Боже, вы упали в воду. Я прошу прощение, - голос искренен и звучит озабоченно. – Позвольте я помогу вам. У меня автомобиль рядом. Сони по-прежнему не отходит от меня. Там, где он прикасается ко мне своей шерстью тепло, но дует легкие ветерок и чувствуется контраст. - Спасибо, но я живу неподалёку, - указываю рукой в сторону дома, - поэтому я вернусь домой. - Простите, но я не могу вас отпустить, - он ведет в воздухе рукой указывая на мои мокрые ноги. – Я чувствую свою вину. А я не люблю быть должным. - О, не стоит беспокоится. Все в порядке. - Сони, ко мне, - парень бьет себя по бедру, и собака тут же идет к нему словно она так делала миллион раз. Садится у его ног с высунутым языком. Просто прелесть. Я улыбаюсь. Может и себе такую прелесть завести? - Господи, где же мои манеры. Я Макс, - он протягивает ладонь для пожатия. Я протягиваю свою. Его ладонь такая горячая, что моя кажется ледяной. - Мари, - отвечаю я и получаю его лучезарную улыбку. - Мари, позвольте пригласить Вас на чашку горячего шоколада. Думаю, в эту минуту только это должно спасти. - О, не беспокойтесь, - меня начинает поддёргивать от холода. – Макс, мне пора уходит. - Конечно. Вы точно в порядке? - он так кривится, будто не верит мне. - Да. Вины вашей нет. Забираю свои кроссовки и быстрым шагом иду к дому. Он пустой. Видимо, Фабрицио решил все свои вопросы. Жаль, что я не поговорила с ним. Иду в свою комнату. Снимаю мокрые лосины, трусики, топ и захожу в душ, чтобы смыть с себя соль и немного нагреться. Затем я готовлю себе картофель и стейк. На десерт доедаю вчерашнее тирамису. Далее работаю и ложусь спать. Утром, надев спортивную одежду для пробежки, спускаюсь вниз. Иду в кухню за водою. Открываю холодильник. Так, нужно пополнить запасы. Беру бутылку воды. И направляюсь к выходу. Мой взгляд падает на стол с запиской. Странно, но вчера там ничего не было. Разворачиваю ее и читаю. “30 сентября будет благотворительный аукцион. Будь готова”. Подписи нет. Уверена, что это мой муж. Так, мероприятие будет через неделю. “Мари, тебе нужно пополнить свой гардероб” – слышу голос Беаты. Да, она совершенно права. Не думаю, что дрескод – это джинсы. Ладно, вот и повод обзавестись чем-то большим чем спортивная одежда. Забираю воду с собою и иду на пробежку. Через месяц будет марафон. Нужно подготовится. Ближе к вечеру я все-таки решаю пойти за покупками. Иду в гараж чтобы взять автомобиль. Странно, но на месте нет ключей. - Мем, Вам помочь, - я резко поворачиваюсь, испугавшись. Передо мною мужчина лет 45 может меньше. Он в черном строгом костюме. - Не могу найти ключей. - Я отвезу Вас. - О, не стоит беспокоится. Я умею водить автомобиль. - Простите, но это прямой приказ господина Росси, - приказ? Я прям морщусь. Мы что в тюрьме? Странно, что изменилось за последнее время. Ведь я сама ездила куда хотела. Авто без единой царапинки. Ладно, другого выхода нет. - Как Вас зовут? - Грегори, мем, - ну, почему они все меня называют мем? - Приятно познакомится, Грегори. Я, Мари, - протягиваю ему руку для пожатия. Пару секунд он смотрит на меня. Не думаю, что он пожмет ее в ответ. – Это тоже прямой приказ господина Росси? – с сарказмом произношу я. – Грегори, это будет нашей маленькой тайной. Он улыбается мне. И протягивает руку в ответ. За покупками везет меня все-таки Грегори. Шанень меняется на Диор, а Диор на Гуччи. В Валентино я примеряю вечернее платье. Оно черного цвета, плечи оголены, а корсет туго стягивает мою грудь. Я кручусь возле зеркала. Красивое, но не то от которого я в восторге. - Есть еще вот такой фасон, - девушка держит чудесное платье телесного цвета с несколькими подъюбниками, корсет собран складками, на юбке перья. Примеряю его. Это мне больше нравится, чем прежнее. Заканчиваю с покупками около 5 часов вечера. Немного кружится голова и очень хочется чая. С тремя пакетами в руках я сворачиваю направо. Иду прямо по улице чтобы выйти к парковке. Мой взгляд цепляется за темно зеленую дверь. На этой улице хайтека есть что-то, что дорого сердцу. По сторонам от двери, по стенам распластался плющ. Только маленькое окошко с витриной с множествами пирожных выдает что эта темно зеленая дверь принадлежит кофейне. Гляжу по сторонам дороги и, нарушая правила дорожного движения, перебегаю дорогу. Пинаю тяжелую дверь и маленький колокольчик звучит над головой. От этого звука закрываю глаза. Я в раю? - Добро пожаловать, - да, в раю. Поворачиваюсь на источник звука. Молодой парень с вьющимися волосами и голубыми глазами мило улыбается мне. - Спасибо, - с минуты молчания отвечаю. Как же здесь вкусно пахнет. – Будьте добры, мне печенье мадлен и… - Чай. Зеленый с жасмином, - заканчивает за меня парень. - Идеально, - улыбаюсь в ответ. Он умеет читать мысли? - Присаживайтесь. Я принесу ваш заказ. Поворачиваюсь к зоне отдыха и замираю. Каждый столик стоит в центре множества книжных полок. Обложки книг старинные и у меня текут слюнки. В углу сидит дама, но все остальные столики свободны. Видимо, жители Нью-Йорка не привыкли пить чай вечером. Мммм, какой же мне выбрать столик? Выбираю столик в центре. Здесь обложки книг выглядят старше других. Ставлю пакеты около столика и присаживаюсь в старинное кожаное кресло. Спинка и боковины идеально охватывают спину. Официант приносит мне мой заказ и ставит на столик. - А, можно эти книги посмотреть, - осторожно спрашиваю я. - Конечно, эти книг для того, чтобы их определенно читали, - я расплываюсь в улыбке. – Девид. - Мари, - тут же отвечаю. - Приятно провести время, Мари. Девид уходит за прилавок. Оглядываю полки и достаю одну книгу. Обложка кожаная, шрифт из завитков. На обложке – “Мемуары моей любви”. Переворачиваю твердую политуру – 1948 год. “Величнее этой любви не было и не будет. Он был так близко и так далеко, что казалось миры наши не существуют. Как может быть, что к человеку нельзя коснуться, нельзя поднять на него глаза. Он был так холоден, что, будучи на расстоянии 10 метров застывала кров в жилах. Он был мне недоступен. Точнее, он был мне запрещен. А я… Никогда не понимала эти предрассудки общества. Почему я не могла заговорить с ним?.. ” Страница за страницею листаю книгу, а затем останавливаюсь. Откусываю мадлен и делаю глоток чая. Мммм, блаженство. “Его губы касаются моих сомкнутых губ. Не знаю, стоит ли мне их приоткрыть или же они должны быть закрытыми? Это впервые, когда мужчина меня целует… Его дыхание на моих щеках. Своим носом он касается кончика моего носа. Горячая ладонь держит меня за шею, а большой палец ласкает щеку. Он еще раз касается моих губ, но на этот раз я их приоткрываю…” Странное чувство, никогда не знакомое мне, появляется в области живота. Закрываю книгу. Что-то схоже, когда бабочка садится на щеку, а затем взлетает. Поджимаю нижнюю губу. Внутри у меня зарождается желание таких отношений как у героев. Точнее не таких, ибо они были под запретом, но… Господи, ну, что у меня за мысли такие? Откуда они?.. Я никогда не фантазировала о семье, муже, детях, но те короткие строчки, которые описала героиня мемуаров как будто стали отправной точкой. Как будто книга открыла потаённую коробку, которая была так тщательно спрятана. Пальцами касаюсь своих губ. Как раз в том месте, где были раны, но они уже затянулись. Стронно выходит. Мой муж искусал мои губы до крови, а Антонио так нежно и бережно целовал Стелу. Интересно, что побуждает одного мужчину целовать женщину как Антонио, а другого – сминать и кусать губы до кровавых следов? Ставлю пустую чашку из тончайшего фарфора с золотой каёмкой и розовыми цветами на блюдце. В книгу кладу закладку, чтобы вернутся и дочитать. Время возвращаться. Оставляю оплату заказа и чаевые на столике. - До свидания, Девид. - До встречи, Мари, - ох, это уж точно. Колокольчик вновь звенит над головой, и приятная нега разливается по моему телу. Автомобиль Грегори уже почти в поле моего зрения. Одна витрина сменяет другую. Глазу негде остановится, все пафосное и гламурное. Пока не вижу на стекле витрины надпись “у Меги”. Это что-то ателье, но вижу висят и платья. Распорядок их работы позволяет мне посмотреть их платья. Я вхожу в салон и меня встречает девушка. - Добрый вечер. Могу я посмотреть платья? —спрашиваю я. - Конечно, - отвечает девушка. Наверное, это Меги. - Вы, Меги? – где же мои манеры? – Простите, - с улыбкой произношу. - Меги – это моя бабушка. Она основала это ателье, еще когда не было здесь… - она кивает на мои пакеты. Рука дергается их спрятать, но это вряд ли возможно. - А я – Гвен. - О, я Мари. Гвен, у вас превосходные платья. - Спасибо. Бабушка любит классические фасоны. А я – страсть и нежность. Рассматриваю несколько фасонов. Они все идеальны. - Могу я примерить вот это платье? – Гвен улыбается. - Это однозначно ваше. И она полностью права. Оно черного цвета с длинными рукавами и небольшим воротничком. Ткань тонкая, но плотная, а спинка полностью открыта до пояса. Я кручусь, чтобы посмотреть не откроет ли оно больше, чему нужно. Бабушка Гвен права, это платье смесь страсти и нежности. - Я покупаю это платье, - девушка улыбается. - Конечно. Прежние пакеты дополняются еще двумя. Мне нравятся платья Валентино, но у платьев Гвен есть история и душа. И это чувствуется в каждой детали.