Долг Натаниэля Росси

Натаниэль Ворота моего загородного дома открываются. Жму на педаль газа и автомобиль начинает свое движение. Даже и не знаю сколько недель я здесь не был. Паркуюсь. Толкаю дверь и вдруг начинает ныть плечо. Во всем доме звучит громко музыка. Я иду в кухню и на пороге замираю. Мари, стоит спиной ко мне. Она переступает с ноги на ногу, мило виляя попой. Запрокидывает голову назад и поднимает руку вверх, а затем делает волну. Движения плавные, идеально в такт музыки. - Даже в темноте я буду любить тебя, - раздается голос Мари, и я тут же начинаю кривится. Как же хочется закрыть чем-то уши. Она оборачивается, в руках держа тарелку с едой. Вздрагивает, что не удивительно. Даже я не услышал бы в таком шуме другого человека. Секунда и ее губы расплываются в легкой улыбке. - Ты ужасно танцуешь, - констатирую я факт. Хотя больше хочу ее задеть. “Натаниэль, зачем тебе это” – шепчет мое подсознание. – Ты прав, - улыбка все еще на ее лице. Она опускает взгляд на свои руки или тарелку, а затем переводит на меня. - Добро пожаловать. Добро пожаловать? Эта фраза, как катализатор, взбурливает мою кровь. Я становлюсь по стойке смирно. Мне не нужно ее одобрение, чтобы вернутся в свой собственный дом. - Я здесь не гость, Мари, - прям каждое слово чеканю, словно выплевываю. Улыбка исчезает с ее лица. Так-то лучше, маленькая девочка. В игры захотела со мною играть? - Конечно, - правый уголок рта чуть заметно приподнят, а тон ее голоса – извиняющийся. Она переминается на месте, локти прижимает к телу, по-прежнему держа тарелку в руках. Поделом тебе. Но, почему-то, мне уже не нравится, что я испортил ей настроение. - Я приготовила обед. Присоединяйся, - она ставит тарелку во главу стола, где я сидел и прошлый раз. Оглядываю блюдо – картофель, курица и зеленые листья салата. Она идет обратно к кухонному островку и накладывает новую порцию. А затем присоединяется ко мне. Мари тут же принимается отрезать кусочки от курицы и картофеля. И отправляет в рот вилка за вилкой. Мари не начинает разговор, как прошлый раз, чем меня удивляет. Она медленно прожёвывает свою еду смотря прямо перед собою. Прошлый раз я дал понять, что не собираюсь с ней делится ничем, но сейчас мне хочется чтобы она рассказала о минувших неделях. “Зачем, Натаниэль? Чтобы вновь ее осадить?” И это абсолютная правда. Я понимаю, что она ничем не заслужила моего негодования. Но мне нравится делать ей больно. Или же не нравиться… Да, что со мной не так. Звук соприкосновения стекла о дерево возвращает мои мысли в реальность. Передо мною стоит стакан с тирамису. У Мари такой же десерт и рядышком чашка с зеленым чаем. Ее ложечка мягко входит в темную крошку из какао и ее лицо расцветает счастьем. Не смея вымолвить слова я смотрю на эту женщину, чья жизнь, волей судьбы, связанная с моей. Мне нужно найти с ней общий язык, иначе вся моя жизнь будет похожа на ад. На мою собственную тюрьму. Но вместо этого мне хочется уязвить ее, указать ее место, сломить ее. Нет, не сломить… Черт возьми, я даже не могу очертить свои чувства. Мари оставляет пустой стакан от тирамису в сторону. Делает глоток чая и смотрит на мой десерт, который не тронут, как и тарелка с обедом. Затем она протягивает руку и забирает мою порцию. Черпает щедрую порцию и отправляет в рот. - В этот раз десерт удался на славу. Все дело в маскарпоне, - наши взгляды встречаются. Плечо начинает пульсировать еще сильнее. Да, что же там не так. Снимаю пиджак. - Оу, - голос Мари взволнованный. Ее взгляд на моем плече. Я тоже перевожу свой взгляд. Конечно, пулей задело руку, а я и не заметил. – Это выглядит не хорошо. Нужно обработать. Мари убегает с кухни. Я снимаю рубашку, чтобы осмотреть рану. Простая царапина. Доктора не буду вызывать. Вижу Мари, которая вбегает в кухню с аптечкой. - Клади на стол руку. Я обработаю антисептиком и перевяжу. - Это просто царапина, Мари. Все затянется самостоятельно, - начинаю просовывать руку в рукав рубашки. - Тогда я вызову доктора, - взгляд ее такой решительный, что спорить не буду. Доля правды есть. Рана щипает, там может быть инфекция. - Я сам все сделаю, - протягиваю руку к аптечке, но Мари ее отодвигает подальше. - Тебе не удобно будет это делать на плече. Я буду осторожна, - мне прям хочется рассмеяться. Нет… громко расхохотаться. Если эта царапина вызывает у нее беспокойство, то как бы она себя вела, видя меня раненым по-настоящему? Отодвигаю руку от аптечки. Поворачиваюсь к ней раненым плечом. Мари переставляет бутылочки в аптечке и начинает хмурится. Выбирает из множества один и подносит его ближе к себе. - Извини. Этот антисептик будет щипать. Более безопасный я, видимо, истратила на себя, - последнее она говорит шепотом, тоном схожим на извинение. Мари смачивает антисептиком салфетку и подносит к моей ране. Движения легкие словно перышко. Стирает запеченную кровь с кожи. Закончив, она меняет салфетку. И подносит ее к открытой плоти. Точечными движениями проходит все рассечение. Все это время она очень сосредоточена, между бровей пролегает морщинка, а при каждом прикосновении к ране она суживает глаза как будто это ей приносит боль. Жена в третий раз меняет салфетку, а затем медленно ведет ею вдоль раны, прикладывая усилия, видимо, чтобы антисептик хорошо впитался. Когда салфетка достигает другого края раны она убирает ее. Потом слегка наклоняется и дует на рану одновременно махая над ней рукой. Я так обескуражен этим действием, что только моргать. Кто ты? Ты вырвата из знакомого тебе устоя потому, что так кому-то захотелось. Вышла замуж за совсем незнакомого мужчины. А потом я тебя изнасиловал и приставил ко лбу оружие. Но вместо того, чтобы относится ко мне с призрение, ты остужаеш мою рану, думая, что это приносит мне боль. Не знаю почему, но только сейчас я замечаю, ее красоту. Не внешнюю. А ту, что внутри ее. И которую она так ярко излучает, что и слепцу видно. Странно, что не видел этого ранее. “Потому, что ты избегаешь ее”. Со своим внутренним “я” мне сложно спорить. Она так близко склонилась надо мною, что я чувствую запах ванили. - Все хорошо? – встревоженно произносит она. Я встречаюсь с ней взглядом. С теми глазами солнечного неба летнего утра. И хочу утонуть в них. Прикоснуться губами к ее чуть заметным веснушкам на носике. Провести большим пальцем по нижней губе. Прикоснуться своей щекой к ее. Она моргает и ждет моего ответа. Но я по-прежнему молчу. Просто физически не могу произнести ни единого звука. Так и не получив ответа, она берет тюбик. Выдавливает бесцветный крем себе на указательный палец и смазывает им мою рану. Накрывает ее салфеткой и начинает обматывать бинтом мою руку, вновь склоняясь надомною. И этот ванильный запах вновь окутывает меня. - Не сильно повязка давит? Если да, то я могу ослабить, – слышу ее голос. - Все нормально, - Мари еще делает один оборот повязки вокруг руки. - Достаточно, - прикасаюсь к тыльной стороне ладони, забирая у нее с рук конец повязки. – Дальше я сам. Спасибо за помощь. - Не за что, - с улыбкой произносит она, теребя в руках тюбик с кремом. Я срываюсь со стула, фиксируя повязку на руке. Захожу в свою комнату, тяжело дыша. Но, черт возьми, не из-за того, что поднялся по ступеням. Что со мной не так. Я теряю контроль рядом с этой женщиной. Почему она ведет себя так… так странно…и однозначно не нормально. Почему не крушит? Не сбегает? Почему разговаривает со мною? Почему помогает мне? Почему студит мою рану, словно я маленький ребенок? Черт возьми, даже мать так не вела себя, когда я сбивал локти. Может, она не в своем уме? Я до сих пор не пробую ее еду, ожидая, что она может быть отравлена. Снимаю брюки, наливаю в стакан виски и усаживаюсь в кресло у окна, которое выходит в сад. Делаю глоток и сразу же допиваю все залпом. Надавливаю свободной рукой себе на переносицу. Но вместо белых точек вижу ее глаза. Я в полном дерьме. Если сейчас не возьму себя в руки, то это может очень плохо закончится для меня. “Натаниэль, забота и любовь – это всегда прекрасно”. Прекрасно? Кажется, и мое внутреннее “я” сходит с ума. Мне не нужна ни ее любовь, ни ее забота. Я прекрасно справлялся все эти годы в одиночку. “Любить ее - прекрасно”. Любить? Что еще за любовь. Я вижу ее в третий раз. Какая может быть любовь. Любовь опасна. Особенно в моем мире. Мне не нужна причина, из-за которой я буду выглядеть слабым в глазах моих солдат или врагов. Бред какой-то. Я швыряю стакан о стену, и он разбивается на несколько частей. Снимаю с себя боксеры и иду в душ. Затем закрываю шторы в спальне, чтобы солнечный свет не попадал и укладываюсь спать. Сон – это то, что мне сейчас нужно. На часах почти 7 вечера. Надеваю на себя черные джинсы и белую футболку. Спускаюсь по лестнице и иду в свой кабине. Еще не войдя в него, чувствую, что что-то не так. Мои глаза расширяются. Не ожидал увидеть в своем кабинете Мари. Она сидит у камина, укутана одеялом. Огонь потрескивает в камине, а в руках она держит книгу. - Что ты здесь делаешь? - спрашиваю ее. Мари поворачивается ко мне, закрывая книгу и кладет ее себе на колени. - Я читаю книгу, - умиротворенно говорит она. - Я вижу. Но какого черта ты это делаешь в моем кабинете? – повышаю свой тон. Ибо это уже переходит все границы. Она обводит взглядом всю комнату. - Я читаю книгу в библиотеке, а не в твоем кабинете, - ее тон ровный, но смысл сказано уж очень дерзкий. - Это мой кабинет, а не библиотека. Здесь стол, - поворачиваюсь назад и рукой показываю на стол. – Мои бумаги, клюшки для гольфа. Книги – это второстепенное, - хоть я и прочитал их все. Мари поднимает бровь, прищуривает глаз. Ох, кажется, мне не понравиться, то, что она сейчас скажет. - Это библиотека со столом, а не стол с библиотекой. Как же она не права. Этот дом я сам спроектировал и живу в нем 6 лет. Уж кому как не мне лучше знать назначение этого помещения: библиотека или кабинет. А, ты, Мари, всего лишь гость в нем. И тут я осекаюсь в своих мыслях. Она по-прежнему сверлит меня взглядом ожидая ответа. Но я не могу сказать того, что хочу. Теперь это не только мой дом. Мари – часть моей жизни и это ее дом тоже. Несмотря на то, что я чертовски хочу ее осадить, но это плохой способ. Если укажу ей ее место, уверен, что больше она не будет идти со мной на контакт. А нужно признать, она пытается всеми силами сделать быт нормальным. Мне нравится, что она не спрашивает куда я иду, когда вернусь, не пытается узнать что-то обо мне, не строить козни, не начинает задушевные разговоры. Не могу дольше молчать, иначе она подумает, что у меня пропал дар речи. - Ладно. Ты, можешь остаться, - она делает такое выражение лица, как будто ее правота была очевидной. Ели сдерживаю свою улыбку. А этой девушке палец в рот не клади. Укусит и не подавится. Удивительно, когда ей что-то важно, она может постоять за себя. Прям горжусь своей женой. Поворачиваюсь и иду за рабочий стол, улыбаясь. Откашливаюсь, притворяясь, что издаваемый звук не из-за смеха. Активирую айпад. В поисковой строке ввожу “Банда Хуарес”. Найденные фото ужасают даже меня. Окровавленные тела и части тела размыты, но я знаю, как это все выглядит. Открываю страничку за страничкой, все больше убеждаясь, что не хочу переходить им дорогу. Мексиканский канал наркотиков будет закрыт для меня. И так много головной боли с другими бандами, и казино еще не закончено. Прикасаюсь к своему плечу, ибо рана именно из-за него. Странно, что дядя предложил мне присмотреться к Хуаресам. И ему должно быть известно о их жестокости и бескомпромиссности. В принципе мне начхать на это. Я растопчу Хуареса и его дворняг собственными руками. Все мои солдаты с гордостью пойдут в этот бой. Но… смысл начинать новую войну, когда с двумя кланами мы уже имеем дело. Но деньги мне нужны. Отрываю голову от планшета. Мари читает книгу. Все эмоции у нее нарисованы на лице. Ее веки то поднимаются и тут же возвращаются в исходную позицию. Теперь же она слегка хмурится. Что же она там читает? Какая книга у нее вызывает такие эмоции. Она закрывает книгу. Отодвигает одеяло и поднимается. Перевожу взгляд на планшет, чтобы она не догадалась, что я за ней подглядывал. Мари идет в сторону двери и покидает кабинет, именуемый ею как библиотека. И вдруг, становится прохладно. Как будто ее присутствие делало это помещение полным. Клянусь, если произнесу слово в слух, то услышу эхо в ответ. Достаю телефон и пишу сообщение: Фабрицио, нужно встретится. Завтра в 9 утра. Нажимаю отправить и тут же появляются две галочки. Сообщение прочитано. Кладу телефон в сторону. Глаза слипаются. Чикагский синдикат, русская мафия, Мари… встряхиваю голову. Голова раскалывается. Выключаю свет в кабинете и иду в спальню. На сегодня с меня достаточно. Стук-стук Резко открываю глаза. Завожу руку под подушку и достаю свое оружие, а затем проверяю время - почти 2 часа ночи. Что может случится в это время? Откидываю одеяло и встаю с кровати. Держа за спиной оружие, приоткрываю дверь. Из-за крохотного проема вижу Мари. Приоткрываю дверь шире. Черт, оружие некуда положить. - Ты не хочешь посмотреть фильм? – начинает она первой. Сейчас два часа ночи. Уверен, что я был бы последним человеком к кому она обратилась бы за помощью. Но сейчас жена стоит передо мною. В руках держит миску с попкорном. Что же произошло, что заставило тебя прийти ко мне? Видимо, что-то страшнее чем я. Но вот, что именно? Теперь меня будет сжирать любопытство. Внешне ее ничего не выдает, но слегка изменившие цвет глаз, молят о помощи. Мари явно не хочет быть одна. Если отвечу – нет, то у меня исчезнет странное чувство, что появляется рядом с ней. – Там еще есть 3 миски с попкорном, - указательным пальцем она показывает себе за спину, указывая на лестницу. – С солью, беконом и сыром. Я сама все приготовила. – Скажи нет, скажи нет, скажи нет. - Можно, - нежная улыбка появляется на ее лице. – Я сейчас оденусь и спущусь. - Я буду ждать тебя внизу. Надеваю на себя джинсы и черную футболку. Оружие оставляю на тумбочке у кровати. Спускаюсь вниз. Телевизор уже включен, но светится черным, ожидая фильма. На столике действительно стоят 3 миски с попкорном. Мари сидит на диване с еще одной миской. Она поворачивается ко мне. - Присоединяйся, - протягивает мне пульт. – Прошу выбирай. - Какие фильмы ты уже смотрела? - Я смотрела только один фильм – дневник памяти с Фабрицио, - с Фабрицио? Она смотрела фильм с Фабрицио? У меня дергается крыло носа. Мари отправляет несколько зерен, залитых карамелью себе в рот. – Мне очень понравился. Больше не доводилось смотреть. А, что ты порекомендуешь? – Она так заинтересовано смотрит на меня. С этой… такой… черт возьми улыбкой, красиво приподнятом уголком рта. По телу разливается тепло и это чувство вновь появляется. Не могу его идентифицировать, но я чертовски ненавижу его. Растираю ладонью солнечное сплетение. Может, оно пропадет. – Так, что ты порекомендуешь? – блядь, пауза была слишком долгой. Хватаю пульт и активирую меню выбора фильмов. - Мы посмотрим “Пилу”, - это мой любимый фильм. - О, это документальный фильм? – тут я начинаю улыбаться. - Ужасы, – Мари резко поворачивается ко мне. Она явно не ожидала такого выбора. С лица пропадает улыбка. Но взамен появляется… разочарование?.. я даже немного хмурюсь. Она переводит глаза на миску, а затем на экран. - Боишься? - Нет, - махает головой. – Не боюсь. Давай смотреть, – тон… это не разочарование. Это намного хуже – как будто она смирилась. Да, что со мной не так. Фильм в ожидании воспроизвести, но я не могу нажать на кнопку. Ее явно что-то испугало. А фильм вызовет еще больше тревоги. – Этот попкорн с солью, беконом и сыром, - указывает она пальцем на каждую миску. - Угощайся. Сцепливаю зубы. Другого выхода нет. Нажимаю на кнопку и фильм начинается. За первые 30 минут фильма она не издает ни слова. Боковым зрением я наблюдаю за ее реакцией. Она ритмично пожевывает свой попкорн, не вздрагивая от ужаса. Значит события фильма ее не пугают. Она ставит полупустую миску на столик. И тянется к другой – с беконом. Но резко убирает ее. - Ты не будешь пробывать этот, - указывает на миску, от которой только, что убрала руку. Как вежливо с ее стороны. - Нет, - отвечаю я. Мари забирает себе миску. Экран телевизора заливается кровью, и я ожидаю свою любимую сцену. - Ни одна из этих мисок, как и завтрак и ужин, что я тебе предлагала не отравлен, - тихо говорит она. Черт возьми, она меня раскусила. Какой у нас счет? 2:0 или 3:0 и все не в мою пользу. Это ничтожно мало, но и его не должно было быть. Ближе к концу фильма Мари засыпает на диване. Миска по-прежнему стоит у нее на коленях, руки вдоль тела, а голова – на спинке дивана. Выключаю телевизор. Ставлю посуду на стол. Мари не шелохнется. Во сне она такая умиротворенная. Накрываю ее пледом и приглушаю свет. Сам же усаживаюсь в кресло. На всякий случай. “Признайся. Ты не хочешь, чтобы она была одна”. Открываю телефон и изучаю новый бизнес – это единственное занятие, которое задвинет мое второе “я” на задний план. Динь-динь. Тишина. Динь-динь. Тишина. Верно, эту дверь никто не откроет, ведь моя жена уволила дом работницу. Иду открывать дверь. - Привет, Натан, - Фабрицио проходит вглубь дома. – Что за дело? – он не любит долго тянуть резину. - Пойдем в мой кабинет. Мы усаживаемся на кожаный диван. Я протягиваю ему собранное мною досье. - Хороший план. Нам получится настроит несколько потоков уже через два месяца, - мне нравится, что в его словах отсутствует “может”. - Нам нужен связной в этой сфере, - Фабрицио достает телефон с внутреннего кармана пиджака и протягивает его. На экране высвечивается имя Роджер и номер телефона. - Роджер? – с сарказмом произношу я. На его лице не дрогнет ни единый мускул, но едва заметный приподнятый уголок рта говорит о многом. - Знаю. Но только он может сотворить это чудо, - ладно. Набираю номер телефона чудотворца Роджера, подношу телефон к уху. Фабрицио поднимается с дивана. - Мистер Росси, - черт возьми откуда он знает мой номер телефона? Слышу, как закрылась дверь моего кабинета. - Впечатлен, - говорю я. - Это моя задача. Единственная вещь, которая мне не ведома пока – это причина звонка. - Не буду затягивать. Мне нужно найти поставщика бриллиантов с Африки – надежные и хорошо пудкупные. - Это возможно. Моя доля, - пауза. – Это мы обсудим при встречи, - говорит Роджер, радуя меня. - Без проблем. В офисе на следующей недели. Но я хочу видеть уже результат. - Конечно. Иного я от тебя не ожидал. - До встречи, господин Росси. - До встречи, Роджер. Выхожу их своего кабинета и прохожу в гостиную. Мари с Фабрицио сидят на диване, но с моего места я вижу только их затылки. Телевизор транслирует спортивную передачу, вроде связанную с бегом. - Правда? - Мари так серьёзно задает вопрос, как будто это связанно с жизнью. - Да, от этого может зависит результат. Не так, как от физической подготовки, но это дополнительное преимущество. - Хм, даже и не думала об этом. - Мари поворачивается лицом к телевизору, руку заводит к затылку и теребит кончики волос, - Столько тонкостей, - она вновь поворачивается к нему лицом, а я вижу ее в профиль. – Что-то я волнуюсь. -Мари, просто техника нужна и у тебя достаточно времени. Ты успеешь. О чем, черт возьми, они говорят? - Фабрицио, - друг обращает на меня внимание. Кивком головы показываю на свой кабинет. До обеда мы обсуждает возможные условия поставки бриллиантов и их сбыта. В субботу уже к 10 утра я возвращаюсь с офиса. В машине лежит смокинг к сегодняшнему благотворительному ужину. Паркую автомобиль у ворот, а к дому иду пешком. Дорога извивается, поворачиваю к дому. На другом конце владений со стороны океана какое-то движение. Останавливаюсь, фигура приближается в сторону дома. Это Мари. Она одета в облегающие брюки для бега и футболку. А в руках она несет кроссовки. Может, порез пятки вновь ее беспокоит. Телом делаю резкий рывок в ее сторону, но тут же останавливаюсь. Что я делаю? Мари заходит на газон. Она уверенным шагом двигается в сторону дома, не думаю, что она меня заметила. Сзади нее включается автополив и за долю секунды струя ударяет ее в спину. Она вскрикивает, роняет кроссовки. Уходя от струи, делает несколько шагов в сторону. В это же время новая струя ударяет ее в лицо. Она выставляет руки вперед, стараясь защитится от воды и начинает звонко смеяться. Странно, что эта ситуация ее веселит. За секунду активируются все сопла. Мари кружится, разведя руки в разные стороны. Она прекрасна. Давно я не видел, чтобы человек так радовался тому, что попал под струи воды. Уверен, что женщины, которые есть в моем круге общения к этому времени уже уволили садовника за это. Широкая улыбка освещает ее лицо. Подойдя к дому, вся ее одежда промокла. Она наклоняет голову в правую сторону и выкручивает воду с волос. - Добрый день, - с отдышкой говорит она. - Добрый день, Мари. Ты промокла, - словно глупец констатирую факт. Черт возьми, никогда не замечал за собою такого промаха. -Да, - она поворачивается в сторону газона. – Забыла, что в это время включается автополив газона. Ох, забыла кроссовки забрать. – поворачивается ко мне и всматривается в мое лицо. – У тебя красивая улыбка. Не знаю, какая тому причина, но тебе нужно улыбаться чаще. И вдруг на меня проливают ведро ледяной воды. Лицо расслабляется, и я чувствую, что перестаю улыбаться. Ненавижу, что она заметила это. И ненавижу чувство, которое возникает всегда рядом с ней. “И сколько таких ненавижу у тебя будет с ней”. Я точно не знаю, но нужно стереть с ее лица эту улыбку - Сегодня благотворительный ужин. Я предупреждал об этом тебя. Надеюсь, ты не будешь одета в подрясник. Мари, ты умеешь накладывать макияж? – не могу поверить, что с моего рта вырвалась эта чушь. - Что? – мягко спрашивает она. Яркая улыбка превращается в чуть приподнятые уголки рта. Она отпускает свои волосы и руки располагает вдоль тела. Несколько капель с кончиков волос падает ей на ключицу. Мари хмурит брови, наклоняя голову влево к ключице. - Я внятно проговорил свои слова. Надеюсь, ты не надумала позорить меня? – Натаниэль, просто заткнись. - Конечно, нет. Почему я должна тебя позорить? Я помню про мероприятие. Буду готова ровно в 19.00. Обещаю, – от тона ее голоса и слов у меня подкатывает комок к горлу. Никогда такого не было и вот на тебе. Она выглядит обеспокоенной. Хочу открутить время назад и взять свои слова обратно. Но это невозможно. Она делает все от ее зависящее чтобы наладить со мной контакт. Но я словно непробиваемая стена держу эту глупую дистанцию, сам не знаю за чем. Не уверен, что понимаю это игру, которую затеял. Я выпустил из виду то, что Мари с другого круга общения, с другими устоями и мировоззрением. - Ну, вот и чудно, - делаю шаг вперед и оставляю Мари позади себя. Хлопнув за собою входную дверь, останавливаюсь. Она за мною не последовала. В 18.50 ожидаю Мари внизу у лестницы. Проходит еще пять минут, но ее нет. Оказывается, она не так уж и сильно держит свое слово. Слышу хлопок двери и поднимаю глаза от наручных часов. Сначала я вижу острый носик черных туфель, затем подол черного платья. Еще несколько ступеней и я вижу ее всю. Платье полностью закрывает тело. Даже есть небольшая стойка у горла. Волосы завиты крупными локонами. Легкий макияж, глаза подведены черными тенями, что делает ее чертовски привлекательной, но вот платье… Не думал, что она подастся на провокацию. Если бы не вид ткани, то с уверенностью можно утверждать, что это одеяние монахини. - Я готова, - словно ничего и не случилось произносит она. Я указываю рукой вперед, пропуская ее. Пока она проходит, я поправляю лацкан пиджака и рукав сорочки. Дулаю шаг вперед. Бляяяядь – протягивается у меня в мыслях. Если спереди ее тело покрыто тканью платья, то спина абсолютно обнажена. У какого к хренам собачим модельера не хватило ткани, чтобы прикрыть спину… от тыльной стороны шеи и до пояса спина открыта. Ясно, что она без бюстгалтера. Член тут же затвердевает. Ну, что за черт, а? Опускаю взгляд ниже – есть ли под этим платьем трусики? Блядь, пусть они будут. Иначе мне придется вырезать глазам всем мужикам в зале. Благотворительный ужин проходит в огромном зале. Здесь собрались шишки бизнеса, ходят политики и их жены. Судя по сумасшедшим нарядам, есть еще и артисты. Мы кружимся от одной компании людей к другой. Перед глазами мельтешат новые лица. Кто-то из компании представляет другого. Я держусь к Мари максимально близко, чувствуя ее рукой, чтобы мы не потерялись. В компанию вливается будущий конгрессмен, точнее он им будет, если выпросит у меня деньги на свою кампанию. - Господин Росси, - он кивает головой и протягивает руку. – Очень рад, что вы присоединились к нам сегодня. Поддержка талантливых детей очень важна, - так вот что это за мероприятие. - Конечно. Это наша миссия, - он улыбается. В эту минуту к нам направляется Нортон – медиамагнат со своей женой. - Энтони, - Нортон обращается к политику, - рад, что ты выдвигаешь свою кандидатуру. Энтони тут же переводит взгляд на меня. Да, он знает, что его судьба в моих руках. - Спасибо. Буду рад твоему голосу, - а еще Энтони будет рад моим деньгам. Нашу компанию разбавляет еще двое бизнесменов. Разговор учтиво ни о чем. Оборачиваюсь, но не вижу своей жены. Одним ухом слушаю болтовню компании, но глазами ищу Мари. Тянусь к внутреннему карману за телефоном, но тут же останавливаюсь. Я не знаю ее номер. Куда же она делась? - Какие ваши мысли по этому поводу, господин Росси, - кто из толпы спрашивает меня. - Над этим нужно подумать, - этот ответ в любых ситуациях работает. Протягиваю ему визитку с номер секретаря. – Позвоните. Договоримся о встрече. Перевожу взгляд ему за спину. Мари нет. Учтиво наклоняю головой, в надежде покинуть компанию, делаю поворот влево - Господин Росси, - я бы закатил глаза, если бы мог. Этот голос принадлежит Вивьен Монро, главе благотворительного фонда по обеспечению воды жителей Африки. - Мадам Монро… - Как хорошо, что я вас встретила, - она берет меня под руку. Очевидно, чтобы я не сбежал. - Спасибо за ваш вклад в это нелегкое, но такое праведное дело, - ох, не думаю, что я праведник. – Мы начали новый проект, который нуждается в таких людях как вы, иначе катастрофы не избежать. Все дела Вивьен граничат с жизнью или смертью. Мне бы не знать… Возле входа на террасу я замечаю Мари. Она сжимает в руках сумочку, а фигура движется, как будто на топчется на месте. Это лишь легкое покачивания, но она явно волнуется. Ее взгляд устремлен куда-то вдаль. Я тоже поворачиваю голову. Дядя?.. Что он здесь делает? И почему Мари взволнованно выглядит, когда их взгляды встречаются? Не думал, что они знакомы вообще. - Мадам Монро, - накрываю ее тыльную сторону ладони и убираю свою руку. – Вы скажите какая сумма нужна и ее получите, - ее глаза округляются, она облизывает нижнюю губу, а затем закусывает ее. Счетчик в ее голове уже складывает нули. – Если, конечно, мои партнеры одобрят, - с долей сожаления произношу. Черт возьми, какой же я хороший актер. - Конечно, господин Росси, - вздыхает она. Она округляет губы - Мадам Монро, я очень сожалею, - ни черта я не сожалею. – Вынужден покинуть вашу компанию. Дела. - Конечно, - оборачиваюсь и делаю первый шаг. – Спасибо за помощь, - говорит она уже моей спине. Мари нет на том месте, где я ее видел. Выхожу на террасу и слышу учтивый женский смех. Мари в небольшой компании мужчин. Она расслаблена. Видно, что ей комфортно. Мари замечает меня и нежно улыбается. Кажется, и я улыбаюсь ей в ответ. В области солнечного сплетения теперь ничего не давит. Подхожу к ней и тут же обнимаю ее за талию. Как только моя ладонь касается ее кожи мое дыхание замирает. Слышу лишь стук своего сердца, что бессомненно хорошо. Мари ныряет под мою руку и привстает. Я опускаю голову чуть ниже. - Мы говорим о финансовом рынке и криптовалюте. Они не видят в нем смысла, а я выступаю – за, - шепчет мне на ухо. Мари возвращается в исходное положение, но наши взгляды прикованы друг другу. Она так красива, что хочется… черт даже не могу ни с чем сравнить. Что будет, если я ее сейчас поцелую? Я вновь тону в ее глазах. Своим боком чувствую, как ровно бьется ее сердце. В животе вновь то, чувство, которое я не могу распознать, но оно появляется всякий раз, когда я с ней. Натаниэль, да возьми же себя в руки. Я откашливаюсь… - Господа, - говорю я всей компании. – Натаниэль Росси. - О, это Вы строите казино в Чикаго? Чарльз Стивенс, управляющий в СтивенсБанк. Если нужны будут инвестиции, то с удовольствием рассмотрю предложения. Давно хотел попробовать что-то новое. - Спасибо. Я запомню. Мы обмениваемся мыслями о финансах, инвестициях и криптовалюте. Не знал, что Мари так хорошо осведомлена в вопросах бизнеса. - Просим всех за стол. Ужин подан, - слышится из динамиков. Толпа начинает передвигаться за круглые столы. За нашим столом 5 пар. Будущий губернатор с женой, и еще пары, которых я не знаю. Стол сервирован по правилам этикета. Я бросаю взгляд на Мари. Интересно, она знает этикет? Выглядит достаточно уверена, что ж посмотрим. Я помогаю ей присесть за стол. Как только мы это делаем, в темноте тут же начинаются белые вспышки. Женщины, да и мужчины фотографируют стол, цветочные композиции и, уверен, тут же размещают эту ерунду у себя в социальных сетях. Все – кроме Мари. Она сидит с идеально ровной спиной. Салфетка у нее на коленях, руки под столом. Она смотрим перед собою, видимо, рассматривая пышные цветы. - Не хочешь сделать снимок для социальных сетей? – спрашиваю, наклоняясь к ней. - Для социальных сетей? - ее тон, как будто я с другой планеты. Она окидывает взглядом зал. – У меня нет социальных сетей. Мне достаточно посмотреть, чтобы запомнить, - твоя правда, Мари. Тут не о чем и спорить. Официант приносит первый курс. Вспышки от фотокамер вновь мелькают по залу, но не так много, как в прошлый раз. Чуть повернув голову в бок, вижу, что моя жена берет правильную вилку для блюда. Отламывает кусочек хлеба и кладет себе в рот. Что ж впечатлен (в очередной раз), что даже этикет ей под силу. Возвращаюсь к своему приему пищи. - Прошу, прощения, - слышу голос Мари. – Есть ли возможность заказать чай? – спрашивает она в официанта. Чуть не давлюсь глотком виски. Нью-Йорк – город кофе. Давно заметил, что Мари предпочитает чай чем кофе. - Конечно, мем. - Мне, пожалуйста, зеленый. Вытираю рот салфеткой и склоняюсь к ее ушку. - Не думал, что ты бунтарка, - Мари поворачивается ко мне. - Почему, - удивленно спрашивает она. - Нью-Йорк – это город кофе. Удивительно видеть человека, который пьет чай или вообще предпочитает его. - Это ты просто не пробовал тирамису с зеленым чаем. Ни один другой напиток не раскрывает вкус десерта как чай. - Не думаю, что это хорошая идея, - Мари поднимает правую бровь вверх. Уголки рта сначала движутся вниз, а затем вверх. - Вызов принят, - какой еще вызов? После ужина начинаются благотворительные торга. Люди тысячи долларов отдают за ненужные вещи. Думаю, что их даже не забирают собственники. Но суть вечера не в том, чтобы приобрести очередную статуэтку, а показать свой статус и выразить “заботу о ближнем”. Как интересно выходит. Сейчас я выражаю сострадание, а через час могу сдирать кожу с живого человека. - Эта книга Гутиарди, написана в 18 веке во Франции. Старт – 200 дол. – Интересно кто это купит? - Двести долларов раз, - аукционист показывает в мою сторону, но я не поднимаю свою карточку. Поворачиваюсь. Мари! - 600 долларов, - слышу где-то сзади. - 800 долларов, - кто, черт возьми, этот Гутиарди? - 8000 долларов - 10000 долларов, - это уже голос Мари. - 10000 раз, 10000 два, - пауза. – 10000 три. Поздравляю. Лот ваш. Аукцион заканчивается. Иду выкупать свой ретро кабриолет и книгу Мари. Девушка протягивает мне бумаги для уплаты. - Еще и книга Гутиарди, - добавляю я. - Книга уже оплачена. - Оплачена? - сглаживаю свое удивление откашливанием. - Да. Как только оформление бумаг заканчивается я отправляюсь в зал искать свою жену. Я как-то совсем упустил из виду финансовый вопрос. Очень нехорошо, что я не выяснил этот вопрос вначале. Нужно с ней об этом поговорить. Люди еще толпятся у лотов. Наибольшее количество, конечно, возле моего автомобиля. Обхожу одну группу людей, затем вторую. И вижу свою жену в компании женщины. Мари показывает ей книгу, водит рукой по странице, а затем улыбается той женщине. К ним присоединяется мужчина. Он становится спиной ко мне, и теперь я не могу видеть его лица. Слышу клаксон и поворачиваюсь на звук. А затем перевожу внимание на свою жену. Мари закрывает книгу, держит ее одной рукой, а вторую протягивает незнакомцу для приветственного рукопожатию. Это странный жест для женщины, но видимо все, кто рядом с Мари находят это “милым”. Мужчина также протягивает руку. С моего места мне хорошо их видно, но не слышно. Разговор начинает женщина. Взгляд жены обращен к ней. Женщина умолкает и Мари начинает улыбаться – широко раскрыты губы, уголки рта высоко приподняты и виднеются белые зубы. Давно я не видел в своем окружении такой улыбки. Такой искренней улыбки. И вот снова, появляется странное чувство в районе солнечного сплетения. Взгляд Мари перемещается на мужчину. Она кивает головой, но глаза опускает в пол и слегка поджимает нижнюю губу, что свидетельствует лишь об одном – ее смутили. Вот же ж хрен чертов. Ну, хватит этого цирка. Опираюсь на пятку и направляюсь к своей жене. - Мари, - кладу руку ей на талию. Часть ладони прикасается к теплой и нежной коже. – Готова идти домой? – Мужик явно разочарован таким исходом. - Конечно. Через 10 минут мы сидим в автомобиле. Достаю из внутреннего кармана кредитную карту. - Мари, я выпустил из виду финансовый вопрос. Держи, - беру ее за запястье, открывая ладонь. И кладу карточку. – Можешь распоряжаться ею на свое усмотрение. - Не нужно, - она кивает головой и протягивает карту мне. – У меня есть работа и я достаточно зарабатываю. Спасибо. – Уголки губ приподняты, в вежливой улыбке. Мари работает? Интересная информация. - Это не обсуждается, - тон моего голоса достаточно строг. Мари прячет карту себе в сумочку и больше мы не разговариваем. Она упомянула, что работает. В ее досье не было указана эта информация. Впервые Фабрицио проработал не до конца. - Ты торопишься домой? – голос Мари такой нежный и тихий, - у тебя есть свободные 30 минут. - Конечно. Что-то случилось, - чувство легкости как рукой сняло. Ей плохо? Мари пододвигается к просвету между двух сидений. - Грегори, давай проедем два квартала вперед и прокатимся во сюда, - Мари, указывает на гугл-карту, что на планшете приборной панели. - Конечно, Мари, - Мари? Мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Грег откашливается. – Мем. Мари возвращается на свое место. Поворачивает голову к окну и до дома она следит за дорогой. Значит моей жене нравится автомобильные путешествия. - Грег, запаркуйся у нижней стоянки возле гаража, - хочу еще пять минут побыть рядом с Мари. Грег торопится открыть дверь, но я его опережаю и выхожу сам. Мари тоже справляется сама. - Грег, хорошая была поездка, - боковым взглядом вижу Мари. Стоит у нескольких шагах от автомобиля. Голова поднята, руки сведены вместе внизу живота, в ладонях зажата сумочка. Интересно, что же она пытается посмотреть вверху. Странно, что она ждет меня. Могла бы уйти. - Завтра ты можешь взять выходной Огибаю угол авто и направляюсь к Мари. - Устала? – она отводит взгляд от неба и смотрит прямо мне в лицо. - Нет, - кивает головой. - Пойдем домой? – говорю я мягко. Мари поворачивается и делает первый шаг. В поле моего зрения попадает ее обнаженная спина, длинная шея, высокие каблуки. Но больше всего меня удивляет то, как мне хорошо рядом с ней. Снимаю с себя пиджак и накидываю ей на плечи. Она поправляет его своей рукой, натягивая на плечи. - Спасибо, - говорит она. - Не за что. Не хочу, чтобы ты простудилась. Уже прохладно. Дорогой до дома мы идем молча. Открываю дверь, пропуская ее вперед себя, как джентльмен. Мари наклоняет плечо, снимая с себя мой пиджак. - Я помогу, - подхватываю его руками. Моя ладонь касается обнаженного плеча. Не делай этого. Не делай этого. Не делай этого. Тщетно! Большим пальцем скольжу по нежной коже. Закрываю глаза, подбородок поднимается чуть вверх, как будто я в экстазе от счастья. Черт возьми, может оно и так. Пиджак у меня в руках и Мари готова покинуть меня, но проблема в том, что я не готов к этому. - Выпьем? – говорю первое, что пришло в голову. - Можно, - Натаниэль только не улыбайся, говорю себе, приказывая своим лицевым мышцам не двигаться. - Что ты будешь? - спрашиваю ее - Зеленый чай, - и алкоголь значит не пьет. - У тебя красивое платье, - усаживаюсь на барную стойку напротив своей жены. - Спасибо, - говорит она. Скулы оттеняются розовым оттенком. Значит тогда мне не показалось, что эта девушка может краснеть. – Это из частного салона от Меги, но работает там Гвен – ее внучка. Это удивительно уютный салон. По всей улице Гуччи, Шанель и этот салон. Просто чудо, что я его нашла. Ткань очень приятная и элегантная, - Мари окидывает взглядом свое платье, продолжая говорить о нем. – Но тебе, конечно, эти подробности не интересны, - говорит она тихо извиняющимся тоном. Она берет в руки свой чай и делает глоток. Мари права. Мне абсолютно не интересно слушать о происхождение платья, но я просто сражен мелодичностью голоса, блеском в глазах и тем, как я чувствую себя рядом с ней. - Ты упомянула, что работаешь. Чем ты занимаешься? Она рассказывает о своей работе, проектах. Мы говорим о ее школе и колледже. В ответ она задает мне те же вопросы. - Поджог класс? – Мари с удивлением и открытым интересом произносит, - И, что тебя не выгнали со школы? - Конечно, нет. Все в школе были с одного общества и у нас в крови были разрушения. Каждый год наши родители щедро возвращали школе дань. Ну, а ты? Издевалась над учителями? - Нет, конечно, - округленные глаза явно свидетельствуют о правде, - учителя были наемными работниками. Они приходили и уходили по звонку. С нами же всегда были сестры – монашки. Однажды, - Мари делает глоток чая, - я нашла выход на крышу. Там было небольшое окошко в фронтоне. С него был прекрасный вид на небо. Одной ночи я засмотрелась и уснула. Сестры меня искали всю ночь. Я долго искупляла свою вину. Было очень стыдно. - Конечно, если бы тебя потеряли, то родители в дребезги разнесли школу, - констатирую я. - О, - голос становится грустным, - мои родители обо мне никогда не вспоминали. Скорее сестры испугались именно за меня. Что я куда-то пропала. Это был первый год моего обучения. Тогда я подружилась с сестрой Терезой. Она мне была хорошей подругой и наставницей. - Ты сейчас поддерживаешь отношения с ней? - Иногда я звоню ей. Моя жена поглядывает на часы. Я знаю, что уже за полночь. Мари встает со стула. - Спасибо за приятный вечер. Мне он очень понравился. Я хорошо провела время. Я тоже поднимаюсь со стула. - Спасибо, Мари, за компанию. Жена уходит с кухни. Хватаю со спинки стула свой пиджак и улыбаюсь. Он пахнет ванилью.