Долг Натаниэля Росси

Натаниэль. Мари скрывается на втором этаже. Слышу звук закрывающейся двери ее комнаты. И только сейчас наполняю легкие воздухом. Как? Как случилось, что я поцеловал ее плечо? Иду в свой кабинет. Падаю на диван и смотрю в окно. За ним так темно, что стекло стало зеркалом и в нем я вижу свое отражение. Уставший, щетина… Почему она стала расстёгивать свой сарафан? Почему она расценила это так, что у нас будет секс? В районе солнечного сплетения что-то сильно колет. Ладонью растираю это место, но боль не проходит. Закрываю глаза, чтобы унять еще и головную боль. Но теперь я вижу, как она комкает свою юбку сарафана. И костяшки белые от напряжения. Как мучительно расстёгивает пуговицы. Как оголившийся живот не вздымается от вдыхаемого и выдыхаемого воздуха. Блядь… Та ночь… та злополучная ночь не прошла бесследно. Значит она может вести со мною беседу, быть рядом, но только не намек на секс. Я сжимаю глаза еще сильнее, чтобы прогнать все детали нашего пикника. Открываю их и белые точки, словно мотыльки летаю перед глазами. Как же я ненавижу себя в эту секунду. На кой черт меня двинуло взять ее силой? Что? Что тогда произошло со мной, что я сотворил это с женщиной? Чувствую, как горит моя ладонь от удара Мари тогда, в ту ночь. Моргаю и смотрю на открытую ладонь. Черт возьми, что это за воспоминание? “Я выбью твои зубы, если…” – что? Я этого не мог сказать. Опираюсь ладонями на стол и на вытянутых руках держу вес своего тела. Звук сердцебиения отдается в ушах. Открываю глаза и вижу, что вода, которая стекает с моего тела ярко красного цвета. Отрываюсь от стола и рукой скидываю все бумаги на пол. Это был ее первый раз… Хватаю клюшку для гольфа и ею сметаю все оставшееся на столе. Разбиваю вазу, стеклянный столик, крушу несколько картин на стенах. Бью по книжным полкам так сильно, что клюшка загибается. Со злом бросаю ее в камин и падаю на кресло. Уперевшись локтями в колени, сжимаю свою голову. Даже если она меня простила, ее тело помнит то, что я сделал. - И что же послужило такому разгрому? – Фабрицио с сарказмом произносит. - Что ты тут делаешь? – уже ночь на улице. Откидываюсь на кресле и смотрю на своего друга. Он идет к столику с алкоголем. - Подметаю за тобою. Роджер звонил, - он поворачивается ко мне и держит стакан с виски. – Так, что случилось? - Ничего, - чеканю ему. Он оглядывает помещение. - Разбит стол из массива дерева, картины, полки. С казино все же хорошо идет. Русские наконец-то смирились и занялись своими делами, - да, с бизнесом все хорошо. Только вот моя жена от меня в ступор входит. Фабрицио делает еще один глоток алкоголя. - Не могу найти точки соприкосновения с Мари, - может, ему этого будет достаточно? - Ммммм, - протягивает он. – Ловелас Натаниэль Росси не может найти общий язык с женщиной, - он не улыбается, только приподнят уголок губ. – Завтрашние газеты будут об этом трубить. - Я ее изнасиловал, - произношу так тихо, что думаю он этого не услышит. Но вдруг в его руке лопается стакан. Куски хрусталя падают к его ногам. Раздавить его рукой невозможно. Но другу удается. Ладонь залита виски. Перевожу взгляд на его лицо. От потрясен. На безмолвном лице Фабрицио столько чувств, что я не выдерживаю его взгляд. - Что? – болезненно произносит он. Он переводит взгляд на дверь и дергается плечом, как будто хочет пойти к Мари. Но что-то его останавливает, и он остается на своем месте. Он смотрит прямо мне в глаза – Зачем ты это сделал? – шепчет он. - Потому, что был глупцом. - Глупцом, - повторяет он, но я не улавливаю интонации. То ли вопрос, то ли утверждение. По нему явно читается отвращение ко мне. Как будто он не узнает меня. Хотя я и сам не узнаю себя рядом с Мари. Знаю, что ему не подходит это объяснение. Да и кому оно может подойти? Что-то щелкает во мне. Какое тебе дело, мой дорогой друг до того, что я делаю в постели с женщиной? Дергаю ноздрей и подношу свое лицо близко к его - А, тебе то, что к Мари? – зрачки Фабрицио увеличиваются. – Может, ты наконец-то забыл Анну, а? И готов вернутся к жизни, а, Фабрицио? Может ты устал ее уже искать? Признайся. Я видел, как ты общаешься с моей женой, - большим пальцем указываю себе на грудь. – Я видел, как ты на нее смотришь. Я знаю, что ты к ней не равнодушен. Тебе было трудно расставаться с ней и передавать мне? Признайся, ты хотел быть на моем месте в ту ночь. Ведь, правда. Фабрицио тяжело сглатывает и тело его выпрямляется, теперь его глаза на несколько сантиметров выше моих. И он тяжело дышит. Я тоже сглатываю. На меня как будто ушат холодной воды выливают, и я прихожу в себя. Никогда не выходил из себя… “ты уже так думал, когда насиловал свою жену” – вступает мое подсознание. Фабрицио опускает глаза, а когда поднимает их, я понимаю, что натворил. Он непробиваемый мужчина. Идеальный боец, надежный друг. Но даже у таких как мы есть своя слабость. Для него – это Анна. Фабрицио дергает правым плечом, толкая меня, и покидает мой кабинет так ничего и не ответив. Но этого уже и не нужно. Я задел то, что не должен был. То, что было табу для любого мужчины. Останется ли он моим другом теперь? На утро приезжает клининговая команда. Весь день я работаю в кабинете. Ближе к 4 часам вечера проверяю часы каждые 5 минут. Придет ли Мари к 5 часам, чтобы выпить свой чай и читать книгу? Стрелка часов тяжело переваливает за цифру 5. Мари нет. Дергаюсь в кресле. Нужно проверить свою жену! Но останавливаюсь. И, что я ей скажу: “тебя беспокоит, что я тебя изнасиловал?” или “Мари, почему ты вчера разделась?” “Нет, Натаниэль, ты скажи, что сожалеешь” – подсказывает мое подсознание. Но я прогоняю этот вариант. Фабрицио тоже молчит весь день. Он даже не появлялся ни у себя в квартире, ни у матери. Беру телефон, подношу палец к имени своего друга, но останавливаюсь. Пусть он примет свое решение. Если захочет доказать что-то силой, то я приму его вызов. Никогда не думал, кто из нас сильнее. Может, я, а может, и он. Не хотел бы выяснять это таким образом. В любом случае мне придется тяжко. Спуску он мне не даст, особенно за такое оскорбление. Я буду чертовым везунчиком, если он забудет все. Ближе к пятнице я начинаю волноваться за Мари. Третий день я ее не вижу. Дом огромный, но не настолько, чтобы не увидеться двум людям. Фабрицио тоже пропал. Хватит. Поднявшись по лестнице, иду в сторону крыла Мари. Слышу музыку, которая доносится с ее комнаты и останавливаюсь. Во мне что-то замирает. Я не могу сдвинутся с места. Раз я слышу движения, значит моя жена жива. Спускаюсь в свой кабинет и продолжаю работать. Роджер прислал контракт. Его нужно прочитать от корки до корки иначе этот пройдоха пусть все по меру. Сегодня суббота. Откладываю контракт со своими правками. Глаза устали и горят. Закрываю их на секунду, откидываясь на спинку кресла. Ручка двери дергается. Резко завожу руку за спину, кладу ладонь на пистолет. Но входит Фабрицио, и я расслабляюсь. Он бросает на стол мне конверт без подписи. - Что это? - Тебе лучше взглянуть. Открываю конверт, достаю небольшую пачку фотографий. На первой из них – моя жена. Какой-то мужик подает руку Мари, чтобы помочь ей подняться. Рядом же с ней запечатлена собака. Внутренности мигом скручиваются, создавая холодок. Что за черт? Кто, и главное, зачем прислали эти фото. Начинаю загибать уголок фото, чтобы рассмотреть другую. Трель телефона не дает мне этого сделать. Кладу фото себе на колено и беру телефон. - Моя посылка доставлена к адресату, - Сергей Михайлов – глава русского мафиозного синдиката собственной персоной. - Ходишь на кружок фотолюбителя, - шучу я, но мне к черту не смешно. Раз он сам звонит, а не его пересмешники, значит дело очень серьезное. И проигрывать он вовсе не собирается. - Как думаешь, почему твоя жена так мило воркует с каким-то мужиком? Кстати, ты знал, что она любит собак? – я смотрю на первое фото, которое он описывает. – А знаешь, что. Тот бариста может быть моим человеком, - на второй фото Мари находится в кофейне полной книг, и официант протягивает ей чашку. – Натаниэль, дорогой друг, какие шансы, что в следующий раз там будет цианид? – Я закрываю глаза, пытаясь не сбить ритм своего дыхания. Эта вероятность уж слишком велика. – Друг, я даже не знал, что твоя жена так любит выставки. Что не день, то новые музеи. О, дорогой друг, она еще любит и читать. Ты знаешь сколько книг у нее числится на абонементе в библиотеке? – пролистываю следующие фото и вижу те сюжетные линии, которые описывает Сергей. - Знатные фото ты прислал мне на фотовыставку, - посмеиваюсь я. - Как там твое казино? Видел, что строительство идет довольно хорошими темпами. - Спасибо, Сергей. Твоими молитвами. Ты вступил в мой фан клуб или у тебя есть ко мне дело? – в ответ слышу смех, а затем он затихает. - Я хочу, чтобы ты был на чеку. Всегда, - звонок обрывается. Я пересматриваю еще раз фото. В том, что он их идеально описал нет ничего такого. Меня беспокоит совсем другое. Он знал точное время, когда попали мне в руки эти фото и точно знал, когда я рассматривал их. Перевожу взгляд на Фабрицио. Он до чертиков серьезный. Глаза полыхают огнем. Я знаю, что он видел эти фото. Что на них Мари. Проблема в том, что нам нужно покинуть этот дом. Не знаю как, но Сергей напичкал его прослушкой и видеонаблюдением. Это единственное объяснение происходящего. Но как ему это удалось? Кто-то из моих людей – крот. Покидаю кабинет, оставляя Фабрицио одного в нем. Поднимаюсь по лестнице и несусь в спальню к Мари. Открываю дверь. Мари вздрагивает, сидя в кресле, читая книгу. Черт возьми, видимо, я открыл дверь резче чем думал. - Мари, через 5 минут я жду тебя у выхода. С собою ничего не бери. Абсолютно ничего. Сам спускаюсь вниз. У выхода стоит Фабрицио. Дверь уже открыта. На улице видно часть автомобиля. Он понял, что я хочу сделать. Киваю ему в знак признательности. Он отвечает мне так же. Равняюсь с ним. Нужно завершить ту начатую мною тему, но я не знаю сколько прослушки в этом доме. Поэтому стою молча, в ожидании Мари. Появляется Мари. Мы садимся в автомобиль, и он начинает свое движение. Водитель паркуется на минус втором этаже, а дальше мы поднимаемся на лифте в мой пентхаус в центре Нью-Йорка. - Я провожу тебя в комнату, - говорю Мари. Она кивает головой и следует за мною. Интересно, что за все это время она не задала ни единого вопроса. Одно из двух. Или она глупа, или доверяет мне на 100%. Поднявшись, я открываю ей дверь и указываю рукой проходить. Она следует моим словам. Сам же остаюсь у входа. – Тебе нужно снять всю одежду и бросить в мусорный пакет. Он в ванной комнате, - моя жена внимательно смотрит на меня, а затем кивает. В холле Фабрицио ожидает меня сидя на широком диване. В руках у него энергетик. Увидев меня, он встает. - Люди уже обыскивают дом на наличие жучков, - все-таки слышал наш разговор с Сергеем и все понял. - Отлично. Нужно сменить охрану и весь персонал, который был вхож в загородный дом. Кто-то из них мог это все организовать. Откидываюсь на мягком диване и только сейчас на меня накатывает облегчение. Каким же я был глупцом, что не подставил к жене охрану. Растираю каменное лицо ладонями. - А если бы с ней что-то случилось? – думаю про себя. - Но ведь не случилось, - я это произнес в слух? Смотрю на своего лучшего друга, соратника и брата. Он ведет себя так как будто того разговора и не было. Но он был. И я задел его. - Фабрицио, на счет того, что я сказал, - делаю паузу. Может, он меня остановит? Но он тоже молчит, продолжая внимательно смотреть. – Я… я не знаю, что на меня нашло. Я знаю, что ты так бы никогда не поступил. Я сам не могу прийти в себя после того, что сделал с … - Мари, но это имя не озвучиваю. - В меня словно что-то вселилось. Новость о женитьбе как снег на голову. Знаю, что это не оправдание, но это все, что у меня есть. Фабрицио вздыхает. - Эта женитьба – одно из немногого, что произошло с тобой хорошего в этой жизни. Мари прекрасна. И внутренне, и внешне. Натаниэль, тебе нужно взять себя в руки. Иначе ты потеряешь ее. И это разрушит тебя до основания. Вряд ли, ты сможешь собрать себя. Я говорю это не потому, что уже испытывал беспомощность, а предупредить тебя. Тебе нужно поговорить со своей женой. Наладить сосуществование и быт. Пропадать неделями, держа ее в неведении тоже не выход, - он поднимается и поправляет манжету рубашки. – Нужно заняться поточными делами. Это больше чем мог сказать Фабрицио. Ему не свойственно произносит такие речи. Видимо, Мари запала сильно ему в душу. - Фабрицио, мы же на одной стороне? – спрашиваю я. - И это никогда не изменится, - твердо отвечает он, направляясь к выходу. – Если, конечно, вытащишь свою голову из задницы, - лифт за ним закрывается, и я улыбаюсь во весь рот. Чертов засранец. Дальше делаю тысячу звонков. Проверяю строительство казино, одобряю новый состав охраны, ищу прислугу. Делаю все, чтобы забить голову и не думать о Мари. За окном вовсе смерклось. “Мари совсем одна” – шепчет подсознание. Подношу руку к двери ее комнаты. Складываю пальцы в кулак и легонько стучусь в дверь, сразу открывая ее. Мари стоит у стеклянной стены. Из него видно, как Нью-Йорк погружается в электрические огни. Она одета в мою белую рубашку. Рукава подкатаны к локтям, края рубашки ниже ягодиц. И я вижу на ней мои боксеры. Кончики волос соприкасаются с воротничком рубашки. То самое чувство в области солнечного сплетения вновь формируется внутри. Сцепливаю зубы, чтобы не подойти к ней и не убрать волосы на одну сторону, слегка наклонить ее голову и поцеловать шею, область за ушком, где начинается линия роста волос. Уверен она пахнет идеально. Впрочем, как и всегда. Она не замечает моего присутствия, продолжая стоять на своем месте. А я не могу ступить через порог спальни. Не после того, что случилось на берегу океана. Я просто не могу допустить, чтобы она вновь опасалась меня. - Нравиться вид? – произношу тихо и мягко. Мари оборачивается на меня, сначала голова, а затем и вся ее фигура. - Да, очень красиво, - она опускает свой взгляд вниз и медленно переводит на меня, проводит по рубашке рукой так, что отчетливо видно ее выпирающие соски. Черт возьми, член дергается в брюках. Я выставляю ногу немного вперед, чтобы не смущать ее стояком. – Я прошу прощения. Не было женской одежды, и я взяла твою, - она становится взволнованной. – Я потом все выстираю и верну. Это же не проблема? - Конечно, нет. Не думай об этом. - Я оставила свою одежду в мусорном ведре. Как ты и просил. - Правильно, - отвечаю тут же ей. - Кажется, эта рубашка тебе идет больше, чем мне, - улыбаюсь я. И она улыбается мне в ответ. Тепло разливается у меня в груди. Как же приятно видеть ее улыбку. – Позволишь я пройду? Мари кивает, и я делаю то, что просил. Присаживаюсь на банкетке у кровати. Мари должна знать, что происходит. Делаю вдох. - Мари, с домом есть некие проблемы. Выяснилось, что там есть угроза и пока ее не устранить, возвращаться туда нельзя, - моя жена слушает очень внимательно, что радует меня. - Поняла, - мягка говорит она. – Но мне нужен мой компьютер и… и другие вещи. Одежда, например. Не могу же я ходить в твоей рубашке все время, - согласен. Ходить со стояком рядом с ней будет не хорошо. - Мари, - махаю головой. – Это невозможно сейчас. Завтра доставят новую одежду и новый компьютер. Это не будет проблемой? - О, нет. Не будет. Только… - Что-то не так? Рабочие моменты? - Нет, с работой все в порядке. Я помню пароли. Вот только… там мои кредитные карточки, - она так тихо произносит, что я чувствую некую долю стыда. - Мари, завтра вместе с одеждой у тебя будут и кредитные карты. Я тебе говорил, что ты можешь тратить сколько тебе захочется, - Мари кивает и между нами воцаряется тишина. Время прощаться. – Увидимся завтра. Утром Мари спускается к завтраку. На ней спортивные брюки и футболка. - Что ты хочешь на завтрак? Есть панкейки, яйца, бекон, - указываю на накрытый стол, где стоит еще много яств. Мари подходит к столу и присаживается. Чувствуется некий дискомфорт. Она накладывает себе панкейки и поливает их щедрой порцией кленового сиропа. Ножом отрезает кусочек, а затем ест. - Очень вкусно. Спасибо. - Это не я готовил. Завтрак с ресторана. - О, завтрак с ресторана очень вкусный, - улыбаясь говорит она. – Спасибо за одежду. - Не за, что. Не щеголять же тебе голой по квартире, - она замирает. Черт возьми, надо же было ляпнуть такое. Секунда проходит и Мари продолжает есть свой завтрак. Доев завтрак, Мари складывает тарелку в умывальник и направляется к выходу. - Куда-то спешишь? – спрашиваю я. Мари останавливается у двери открывающего лифта. - На пробежку, - я перестаю жевать. Куда ты идешь? - Шутишь? – глотаю то, что стало отвратительным на вкус. - Я готовлюсь к марафону. Совсем немного осталось. - Нет, - встаю из-за стола. - Нет? – удивленно спрашивает Мари. - Ты слышала ответ, - настаиваю я. - Не могу отказаться. Я подала заявку и ее одобрили. Тем более, что хочу это сделать. И я тренировалась долгое время, - подхожу к ней, но не нависая над ней, чтобы сохранить мнимое присутствие безопасности для нее. Она такая серьёзная и похоже злая. Так и хочется мне вздернуть бровью. - Этих марафонов будет тысячи, - в отличие от твоей жизни. – Поедем в Европу. В какой стране ты хочешь поучаствовать? – брови Мари сдвигаются, появляется крошечная морщинка на лбу. Она такая дерзкая в этот момент. Не думал, что Мари сможет мне перечить. Но вот я. И вот она. И мы спорим. - В Нью-Йорке, - я слышу констатацию факта в ее голосе? О, да. Именно это я и слышу. Могу ли я тебя остановить силой? – да. Хочу ли я этого? – нет. - Жди здесь, - строго говорю. Затем иду в гостевую спальню надеваю на себя спортивные штаны, футболку и кроссовки. Сегодня будем бегать вместе. Когда я возвращаюсь, Мари стоит на том же месте. Подхожу к электронной панели и вызываю лифт. Когда он распахивается, вхожу в него, но моя жена не следует за мною. - Ты идешь? – говорю ей я. Мари смотрит на меня такими большими удивленными глазами, что хочется улыбнуться. Но сдерживаю себя. Она проходит внутрь и становится рядом со мною. – Я покажу тебе хорошие места для бега.