Долг Натаниэля Росси

Натаниэль Створки лифта открываются и появляется Мари, а за ней охранник. И когда нас разделяют несколько шагов я замечаю это… У Мари отрезана прядь волос в области лба. Осталась лишь небольшая часть, которая не достигает брови. Какого черта? Она поворачивает в сторону лестницы на второй этаж, даже не взглянув на меня. - Босс, я… - он не успевает досказать свою речь. Я хватаю телохранителя за горло, поднимая тело вверх по стене. Он хватает меня за руку, но тут же отпускает, сдаваясь на мою милость. -Что, черт возьми, случилось с моей женой? – у него закатываются глаза, а с горла вырываются хрипы. У меня просто слюны текут, чтобы свернуть идиоту голову, но тогда я не узнаю в чем дело. Отпускаю руку, и пацан падает на пол. - Я… - от прочищает горло, - ваша супруга возвращалась с приюта для собак. Она уже садилась в автомобиль, но не возьмись откуда появляются несколько малолеток с криком, чтобы дать автограф. Одна из них отрезала ей прядь волос, - последнее он говорит почти шепотом. Он знает, что будет ему за такой проступок. Я осматриваю его. Совсем пацан. Не понимаю, как его могли поставить охранять мою жену? И куда делся Грег? – Когда я подскочил, дело было сделано, - парень поднимается на ноги, но шею продолжает потирать. Я нажимаю на кнопку лифта, и его створки тут же открываются. - Исчезни, - толкаю его в лифт. Быстрым шагом иду к лестнице, ставлю ногу на первую ступеньку, но останавливаюсь. Что я ей скажу? Имеет ли смысл спрашивать очевидное? Развожу огонь в камине, открываю корреспонденцию, но ничего не может меня от отвлечь от Мари. И мне нужен чертов предлог. Мари не выходила со своей комнаты всю вторую половину дня. В ее спальне нет еды, но время уже близится к ужину. Открываю телефон, нажимаю на приложении ресторана и меню тут же появляется на экране. Ужин – идеальный повод, чтобы увидеть Мари. После второго стука дверь спальни открывает моя жена. На ней белая футболка, ниже не могу опустить взгляд так как все мое внимание приковывается к ее лицу. Внешне она спокойная, черты лица мягкие, а глаза выглядят заинтересовано, что не удивительно, ведь я стою на пороге, продолжая соблюдать тишину. Но я проглотил все свои слова. Мари и до этой секунды была прекрасна, но с новой прической она выглядит еще краше. Челка обрезана в виде лесенки, которая обрамляет силуэт лица. Такая стрижка ей невероятно идет. Мари моргает глазами, явно ожидая от меня услышать причину прихода. Достаю телефон из кармана. - Скоро ужин, - протягиваю ей телефон. Хочешь присоединится? – Она переводит на него взгляд и забирает из моих рук. В груди появляется холодок. Приятное чувство. Мари пальцем проводит по телефону, листая меню. Указательным прикасается к подбородку, что, в ее случае, означает процесс мышления. Только бы она что-то себе выбрала… Она отрывается от телефона. - Как ты думаешь, вот это блюдо, - она указывает на тарелку с мидиями в винном соусе с петрушкой, - будет вкусным? – у нее такое выражение лица, как будто она постигает истину жизни, а не выбирает себе ужин. Тот холодок не исчезает внутри меня. Напрягаю губы, чтобы не заулыбаться. - Да, они очень вкусно готовят морепродукты. - Тогда я буду это. Мари возвращает мне телефон. Я нажимаю кнопку “заказать”, чтобы не потерять ее блюдо. - Ужин будет в 19.00, - говорю я и получаю кивок головой в ответ. Повода оставаться больше нет. Я возвращаюсь в холл, где в камине уже разгорелся хороший огонь. Заказываю для нее еще пшеничный хлеб, который идеально подойдет для соуса и салат Цезарь. На случай, если мидии она не полюбит. Оформляю заказ и наливаю в стакан виски. Без 10 минут семь курьер доставляет заказ. Перекладываю все на тарелки, кладу вилки и ножи. Открываю вино, чтобы оно подышало. Ровно в 19.00 спускается Мари. На ней черное однотонное трикотажное платье до колен. На ногах туфли. Я давно заметил, что к ужину она надевает опрятную одежду, а не футболки и джинсы. Наливаю бокал вина и передаю ей. - Ты красиво выглядишь, - выпаливаю я. Что я несу? – В смысле… Мари краснее, она опускает взгляд вниз, на устах появляется вежливая улыбка, которую я ненавижу. И означает она лишь одно - ей дискомфортно. - Наверное, нужно обратится к мастеру, - перебивает она меня. Мари прикасается к челке. Черт возьми, она подумала, что плохо выглядит? – Но это все, что я могу сделать в домашних условиях, - снизывает она плечами. - Ужин уже на столе, - я указываю на столовую, и мы проходим туда. Садимся за стол. – Я заказал еще закуски. Это на двоих. Угощайся. Мари тут же приступает к еде. Берет кусочек багета и намазывает его печёночным паштетом с ягодным конфи. За ним исчезает пармская ветчина и сыр. - Голодна? – с улыбкой произношу, но моя жена перестает жевать. Нож с вилкой она держит по обе стороны от тарелки, продолжая смотреть на свою еду. - Извини, - переводит взгляд на меня. – Я давно завтракала и пропустила обед. Я нервно сглатываю. Почему каждую мою реплику она превращает себе в ущерб? Разве в моей интонации было что-то странное? К общему столу она больше не прикасается. Приступает к мидиям, и мы погружаемся в тишину, хоть и до этого у нас не было разговора. Но проблема в том, что я хочу слышать ее голос. Чтобы продлить мое общение с ней, я отсылаю сообщение пилоту - подать вертолет на взлетную площадку через час. - После ужина нас с тобою ожидает одна встреча, - чеканю ей. В ответ она поднимает на меня глаза и кивает головой. Черт возьми, ну, спроси же куда мы пойдем? Зачем? Я вообще тебя не понимаю. В один момент ты можешь постоять за себя, в другой – нет. От десерта Мари отказывается, чем меня достаточно сильно удивляет. Она относит свою тарелку на кухню и возвращается назад. Берет полупустой бокал в руки. - Оставь. Нам нужно выходит. К лифту я иду быстрее чем она, но те вопросы, что возникли у меня в конце ужина не дают покоя. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Мари с силой врезается в меня и начинает падать назад. Ловлю ее, крепко обхватывая за плечи и талию. Мое лицо так близко к ее, что я чувствую ее ванильный аромат. Она выпрямляется и потирает свой носик. Видимо, ударилась им об меня. - Почему ты не спросила куда мы идет? - Что? – сконфуженно произносит Мари. - Ты слышала меня. - Если бы ты хотел озвучить подробности, то сказал бы сразу. Если не озвучил, значит мне не нужно заблаговременно знать. Теплота появляется в груди. Силой пытаюсь сдержать свою улыбку. Давно я не радовался чему-то, но этой фразой она дарит мне надежду о нормальных отношениях. Она мне доверяет, раз слепо идет за мною. Преодолеваю оставшиеся метры к лифту. Первым вхожу я, затем Мари. Она останавливается почти у двери. На приборной панели я нажимаю кнопку “крыша”. Лифт дергается, и мы начинаем движение вверх. - Вверх, а не вниз, - слышу голос жены. Он тих, но в нем безоговорочно узнается то, что она ждет от меня подвоха. Меня как будто ледяной водой окатывает. Она подумала, что я везу ее наверх, чтобы убить? Сбросить с крыши? Так вот, что она обо мне думает? “То есть до этого ты не причинял ей боли?” – шепчет мое подсознание. Но я думал, что, то уже позади… - Там взлетная площадка, - произношу в слух. Просто, чтобы она не волновалась. Лифт открывается, и мы выходим на лестничный пролет. Поднимаемся по ступенькам. Я открываю дверь и пропускаю Мари. Она оборачивается на меня с вопросительным взглядом. - Нью-Йорк стоит посмотреть с высоты, чтобы в него влюбится, - произношу я, наклоняясь к ее уху, перекрикивая мотор вертолета. Она вновь переводи взгляд на вертолет, а затем на меня. Ее глаза широко раскрыты, уголки рта приподнимаются, а затем полноценная улыбка появляется на ее лице, демонстрируя белые ровные зубы. Она в предвкушении. Пропускаю ее вперед себя, чтобы мою улыбку она не заметила. Сидя в вертолете, подаю Мари наушники и показываю знак надеть их на себя. - Пристегнись, - указываю, на ремни позади нее. Мари очень сосредоточена. Сначала она рассматривает пятиточечный рамень, а затем складывает защелки и намертво привязывает себя к креслу. - Взлетай, - командую я. Мы поднимаемся в воздух и появляется идеальная картинка. Черную ночь прорезывают точки теплого света в окнах небоскрёбов. Мы облетаем Таймс Сквер, Бруклинский мост, Центральный парк, Эмпаер Стейт Билдинг, Рокфеллер Центр, Крайслер Билдинг. Подлетая к Статуи Свободы она оборачивается ко мне. Ее глаза наполнены восторгом, рот приоткрыт от удивления или от избытка эмоций. Она внимательно следит как пилот облетает статую, давая лучший угол обозрения. Во внутреннем кармане курточки вибрирует телефон. Достаю его и активирую. На экране сообщение от Фабрицио: “Встреча с Роджером в клубе Лев”. Выключаю телефон. Командую пилоту лететь в клуб Лев, благо на крыше у него есть вертолетная площадка. Путь занимает несколько минут. Приземлившись, помогаю Мари выйти с кабины. Охватываю ее за талию и прижимаю к себе, чтобы ее не снес ветер от лопастей. “Ага, можешь себя в этом убеждать и дальше”. Переходим в помещение, где можно уже слышать свои мысли. - У меня здесь встреча. Это не должно быть долго, - Мари кивает головой. В основной части клуба гремит музыка. У стойки бара вижу Беату и Фабрицио. Идеально. Теперь Мари будет с кем провести время. Охране киваю головой указывая на жену. Двое крепких парней подходит к ней. К сестре мы пробираемся сквозь тесную толпу. - Вот это сюрприз, - кричит Беата. - Беа, покажи клуб Мари, а мы с Фабрицио переговорим. - Но потом, ты потанцуешь со мной, братик, - обиженно произносит сестра. Я киваю другу головой, и мы отходим. - У Роджера есть дело? - Этот говнюк любит держать интригу, - произносит Фабрицио. – Сейчас узнаем, что у него есть. Кабинет полностью звуконепроницаем, и желанная тишина воцаряется в ней. - Роджер, - приветствую я его. Он поднимается с кресла, в котором утопал и протягивает руку для пожатия. Мужчина довольный собою. Значит разговор будет эффективный. Мы присаживаемся в кресла друг против друга. - Моя доля будет составлять 30% в первой сделке. Если все пройдет успешно, то последующие – 10% и я больше не буду их сопровождать, - в голосе – констатация факта. Он не ждет моего одобрения. Или его условия, или – нет. Что ж, я не против заплатить такую цену. - Что ж, пусть будет так, - Роджер улыбается, тянется во внутренний карман пиджака и достает черный мешочек. Что там – я уже предполагаю. – Я, вижу, ты быстро любишь решать дела. - Это так. Это камни из Ботсваны. Они отличного качества. Здесь на 3 миллиона чистыми. Когда будешь готов дальше сотрудничать я сведу тебя с нужными людьми и вы продолжите свою работу. - Роджер, почему ты проводишь лишь одну сделку? - Мое дело свести нужных людей. Вот и все. У меня своя теория ведения бизнеса – правило одного дела. Если бы я вел свои дела в белую, то получил бы премию, - смеется он. - Что ж, это твое право. - Спасибо, господин Росси, за понимание. Я ценю это. Роджер поднимается с кресла и покидает кабинет. - Что думаешь? – адресую свой вопрос Фабрицио. - У нас новый бизнес. - Продай эти камни, - протягиваю ему мешочек. Он кивает головой. Смотрю на часы, стрелка, которых близится к двум ночи. – Пойдем, найдем дам. Выходим с кабинета. Проходим несколько метров и оказываемся на месте, где открывается вид на бар и танцплощадку. Мари стоит у бара. В руках у нее стакан с какой-то жидкостью. Интересно, какой алкоголь она предпочитает? Отпив, жена ставит его на стойку и взгляд переводит на танцующих людей. Беата танцует в толпе людей, и я улыбаюсь. Люблю видеть ее счастливой. - Фабрицио, я спущусь к жене, - он кивает. Когда я начинаю свое движение, он не идет за мною. Подхожу к барной стойке, но Мари меня не видит. Прикасаюсь к ее локтю, чтобы она обратила на меня внимание. Она поворачивает голову. Мгновение и получаю ее улыбку. Наклоняюсь к ее уху - Готова возвращаться? - музыка гремит, заглушая любые мои звуки. Мари кивает головой. Мари делает глоток из оставленного без присмотра стакана. Но он меня никак не беспокоит. Только жаждущий смерти идиот захочет подсыпать порошок в напиток любой женщины. Этот клуб принадлежит семье, но приходить в него могут все. Поэтому мужчины с семьи проводят тут более приятное время для себя без последствий. Единственное условие – все по обоюдному согласию. Подаю жене руку и, она, опираясь на нее спускается с барного стула. Затем мы направляемся к выходу, где ждет уже автомобиль. Открываю дверь и пропускаю свою жену вперед. Закрываю дверь и обхожу авто с другой стороны. Сажусь рядом с ней. - Домой, - командую я водителю. – Как провела время? – обращаюсь к Мари. - Хорошо, - довольно отвечает Мари. - Танцевала? Она поворачивает ко мне голову и с широко открытыми глазами говорит. - Ты же не слышал криков “Списите наши глаза”, значит – нет. Забыл, что я не умею танцевать, - улыбаясь говорит она. Мари расслаблена, отвечает как будто знает меня тысячу лет. Нет дерзости и злобности. “Но это твоя прерогатива, Мари никогда не была такой”. Да, мой внутренний голос прав. - Тебе понравилась экскурсия? – не готов я ехать в полной тишине. - Очень. Я никогда не летала на вертолете. Спасибо. Это был приятный первый опыт. Я смотрю на Мари, стараясь не дергнуть мышцами лица. Да, это единственный ее положительный первый опыт. Хотя и все остальные первые разы должны были быть тоже положительными. Но я забрал у нее их. Ее лишили счастливой свадьбы. И хоть отец ей обещал сделку длинной в один год, другого мужа она не получит. Я буду ее последним. В семье не предусмотрены разводы, тем более с главой мафии. Я испоганил ее первую близость с мужчиной. Я приставил к ее голове оружие, хотя говорил, что она будет в безопасности. Я говорил, что буду относится к ней с уважением, но до сих пор веду себя как неадерталец. Получив от нее ответ, я киваю и поворачиваю голову в окно. Мы проезжаем квартал или два, как чувствую, что голова Мари прислонилась к моему плечу. Она тут же убирает ее, возвращая ее на подголовник. Глаза Мари закрыты, рот приоткрыт. Она глубоко спит. Автомобиль поворачивает, и голова жены вновь падает мне на плечо. Слышу недовольный приглушенный звук “ммм”, как будто она ругает себя за такую оплошность. До квартиры остается еще несколько кварталов. И на очередном повороте голова жены вновь касается моего плеча. Но теперь она уже хмурит брови, соединяя их почти в прямую линию. Даже в глубоком сне, ее подсознание борется с тем, чтобы не иметь со мною ничего общего. Даже такую малость как быть ей опорой во сне. Мари, продолжая держать свои глаза закрытыми, опирается на дверь автомобиля. Я знаю, что при этом ее голова от инерции автомобиля будет неприятно биться об стойку. Но, черт возьми, почему для нее это лучше, чем мое плечо? Водитель паркуется у входа в здание. Я выхожу с авто и иду к двери Мари. Вижу сквозь окно ее сонное лицо. Тихонько открываю дверь, ни единый мускул на лице жены не дрогнет. Осторожно перекладываю лицо Мари себе на плечо. Просовываю руку между сиденьем и ее спиной, а вторую руку завожу под ее коленки. Делаю рывок и уже держу ее в своих руках. Она кажется такой хрупкой и маленькой. Как только ее теплое дыхание касается моей шеи я замираю. Интересно, как бы сложились наши отношения если бы мы познакомились при других обстоятельствах? Смог бы я, такой как есть, понравиться ей? Но обстоятельства другие… и я точно уже не узнаю ответ. “Узнаешь, если спросишь ее”. Поднимаюсь по ступенькам к входной двери. Швейцар открывает дверь и дальше следует за мною. Тихо говорю ему свой этаж. Он нажимает на кнопку и лифт начинает свое движение. Быстро поднимаюсь в ее комнату. Кладу свою жену на кровать, поверх покрывала. Снимаю с нее туфли и укрываю пледом. Мари спит непробудным сном. Оглядываю ее комнату. В ней все так, как и было. За исключением одной детали – вазы с цветами. От чего я не могу сдержать свою улыбку. Как тонко она может выразить себя.