словно на твоем небе недостаточно умирающих звезд

— Мне нравятся девочки, — говорит Дилюк во время воскресного обеда с отцом. Ему четырнадцать, за окном свежий весенний ветер срывает с деревьев последние лепестки цветов. Скоро должна зацвести сирень. — Несколько одновременно?.. — недоумевает Крепус. Морщины на его лбу стали еще глубже, когда он удивленно поднял брови, но этого было недостаточно, чтобы сбить его с толку настолько, чтобы оторваться от горячего овощного супа. В отличие от того, что Дилюк собирался сказать дальше. — И мальчики, вроде как, тоже, — тихо, слабо и неуверенно выдыхает подросток. Он опускает взгляд в стол. Внезапно содержимое его тарелки кажется настолько интересным, что Дилюк, казалось, хочет рассмотреть каждый ингредиент отдельно, то и дело помешивая суп ложкой. Родители с детства пытались избавить его от этой вредной привычки играть с едой, и у них очень даже быстро это получилось, но кто такой Дилюк, чтобы в этот момент не сломаться от давящих нервов? Рагнвиндр никогда по-настоящему не боялся своего отца: он был строгим, но реальной угрозы от него никогда не исходило. Дилюк всегда был уверен в том, что тот всегда будет защищать и поддерживать его. Но это не отменяло того факта, насколько упорно подросток игнорировал пристальный взгляд пораженного сказанным Крепуса. На недавно выстиранной белой скатерти появляются два маленьких красных, жирных пятна. Мужчина медленно опускает дрогнувшей рукой до этого застывший в воздухе на несколько секунд (которые, к слову, казались вечностью) столовый прибор. Наверное, в этот момент Крепус, не отрывая от сына взгляда, выжидал время для того, чтобы хоть на мгновение заглянуть в скрытые за отросшей рыжей челкой глаза. Старший Рагнвиндр искал в них ответы на свои не озвученные вопросы, а Дилюк не мог их дать – он не знал, что еще мог сказать. Мужчина снимает очки, устало потирая глаза, и окончательно откидывается на спинку обеденного стула. В такой момент он мысленно делает заметку о том, что Дилюку нужно подрезать волосы, и его губы растягиваются в нервной улыбке из-за абсурдности ситуации. На самом деле он не знает, что спросить. Как правильно спросить. Ты точно уверен? Как ты это понял? Все это звучит так, словно он будет ломать, менять и возвращать своего сына до желаемого образа. — Пап? — тянет подросток. Когда Крепус снова смотрит на него, в глазах подростка холодная уверенность, а хватка на ложке – стальная. Казалось, что Дилюк в любой момент готов был защищать себя (и речь шла даже не о физической защите). — Хорошо, — просто кивает скорее самому себе мужчина. Его голос звучит неожиданно громко. Дилюк выдыхает, дышать становится намного легче.

***

Ему семнадцать, когда он, неожиданно сильно опьяневший от двух стаканов соджу, целуется со своим первым подростковым предметом воздыхания. У него пыльно-синие волосы, глаза цвета ангельского падения и вкус кислых яблок на кончике языка. Кэйя. Это ощущается так, словно самая яркая звезда, к которой Дилюк безнадежно тянулся рукой каждую ночь, чувствуя на кончиках пальцев фантомную золотую пыль, наконец, оказывается в его горячих ладонях. Она обжигает холодом, ворует душу, а потом просто стекает талой водой сквозь пальцы. — Не думал, что когда-нибудь… — бормочет Дилюк куда-то в волосы Кэйи, плавно опускаясь к его шее, чтобы оставить еще больше влажных поцелуев. — Что ты подойдешь ко мне. Боги, как же он пьян. Теперь Рагнвиндр начинает сомневаться, что в этом виноват алкоголь. — Неужели? — саркастически тянет Альберих. Его голос напоминает патоку: мягкий, тягучий и приятный. Что же, да, у Кэйи не было никаких поводов не подходить, учитывая то, что они уже давно были знакомы. Еще в самом начале вечера они обменялись приветственными улыбками, Дилюк, неловко кашляя себе в кулак, спросил о Киото, а Кэйя обходительно поинтересовался делами волейбольного кружка. Альберих старше его на год, они ходили в одну школу, часто пересекались на тренировках и иногда вместе возвращались домой. Между ними мог завязаться непринужденный разговор при случайных встречах в небольшом круглосуточном магазине, который находился на соседней улице от их домов. Дилюк всегда, как зачарованный, наблюдал за всем, что парень делает, ловил каждое его слово, но стоило старшему пропасть из поля видимости, как его накрывало удушающее осознание того, что он ни черта о нем не знает. Кэйя Альберих был похож на зимнее солнце: все тянулись к нему, плененные получаемой теплотой, но никогда не могли преодолеть дистанцию длинною в несколько световых минут. В любом случае, это не совсем то, что он собирался сказать. Возможно, Рагнвиндр всегда был слишком очевидным, когда достаточно легко смущался и краснел рядом с синеволосым парнем, да и учитывая ситуацию, в которой они сейчас находятся, можно было больше ничего не скрывать. В голове Дилюка мысли уже давно станцевали самый худший и кривой вальс, он ведет себя как идиот, но что-то ему подсказывает, что если он сейчас признается, то все разрушит. — Сложно было не заметить, как ты смотрел на меня весь вечер, — горячо шепчет Кэйя, пока его руки исследуют грудь школьника. Его ладонь легко опускается на чужой затылок, пальцы углубляются в медные волосы. Кэйя дарит ему еще один развязный поцелуй, а Дилюк больше не уверен в том, что он устоит на ногах, если это повторится. Они стоят на веранде, сейчас зима и легкий минус, но им горячо и тесно, и нужно еще ближе и еще больше. — Может, — вставляет между поцелуями Альберих. Он звучит так, словно задыхается. — Может, ты думал о том- Парень не успевает договорить, когда его телефон начинает вибрировать в кармане куртки. Первое, что делает Дилюк, когда они отстраняются – пытается запомнить каждую мелочь на лице старшего: зацелованные и припухшие губы, легкий трепет длинных ресниц, глаза, напоминающие голубую иллюзию. Если бы он только знал, что это когда-нибудь действительно случится – никогда бы не отдавал свой первый поцелуй девочке, чье имя он сейчас с трудом мог вспомнить. Альберих достает телефон, его взгляд быстро становится нечитабельным стоит ему взглянуть на экран. — Мне нужно идти, — сообщает Кэйя, сжимая в руке по-прежнему вибрирующий телефон. Он убирает с себя чужие руки, поправляет свой коричневый шарф и спускается вниз по ступенькам. Дилюк остается с широко распахнутыми глазами и в полном недоумении. Внезапно мороз закрадывается в самые легкие, заполняя каждый сантиметр. Рагнвиндр окончательно трезвеет. Приглушенная музыка из дома остается его единственным визави. Когда он оборачивается, Альберих говорит по телефону возле начинающего покрываться снегом дерева. Слишком далеко, чтобы услышать, о чем он разговаривает, но достаточно близко, чтобы заметить очертания маленьких снежинок в его синих волосах. Стоит признать, они ему необычайно идут.

***

Вступительные экзамены, казалось, тянулись слишком долго и одновременно с тем пролетели очень незаметно. Так же, как и остаток лета. Год назад Крепус решился на уход из работы и открытие собственного бара. Многим такое решение могло показаться диким и безответственным, ведь будучи единственным кормильцем, он был обязан самостоятельно обеспечивать будущее своего сына еще несколько лет. Дилюк поддерживал его, учитывая то, что отец был рассудительным и всегда отлично справлялся с финансами их семьи, ответственно подходя к распределению средств. Рагнвиндры начали заботиться о будущем Дилюка достаточно давно, постепенно откладывая деньги на поступление, поэтому никаких проблем и препятствий для осуществления давней мечты его отца не было. Более того, после открытия подросток проводил в баре достаточно много времени по собственному желанию, всячески старясь помочь. Не смотря на то, как трудно было в начале, его отец выглядел действительно счастливым. Это лето оставило после себя легкий загар на коже Дилюка в память о тренировках с его товарищами из волейбольной секции. Вспоминая эти дни, Дилюк мог ощутить на кончике языка фантомный привкус приторного, но кислого домашнего вина его отца, и песок, потрескивающий у него на зубах после беззаботных вечеров на залитом закатными лучами пляже. А еще это было цветение гортензии, которое теперь всегда будет напоминать о разрыве его первых отношений. Он ничего не почувствовал и первое время был серьезно озадачен этим фактом, но позже осознал, что это нормально. Дилюк не обязан чувствовать грусть просто потому, что так принято. И это абсолютно нормально, что вместо звука еще одного разбивающегося сердца мир услышал громкий вздох облегчения. Айлин была милой, но они просто не подходили друг другу. Вишневый привкус бальзама для губ – это максимум, который он ощущал, целуясь с девушкой, но ему просто не хватало духу ее бросить. Дилюк был благодарен за то, что она сделала это сама. Подросток был искренне удивлен, получив ответ из Киото. Его приняли. Не то, чтобы он не старался, но даже мечтать о таком исходе казалось чем-то самонадеянным. Дилюк уезжает в конце лета, давая себе несколько дней для того, чтобы привыкнуть на новом месте. К счастью, каждая комната в общежитии рассчитывалась всего на двух людей, и он вполне мог с этим справиться. Его соседа зовут Тарталья, у него короткие светлые рыжие волосы и едва заметный (на некоторых словах) акцент. Дилюк был разочарован, когда узнал, что тот хоть и на одной с ним специальности, но уже был на третьем курсе. Но в этом тоже были свои плюсы, верно? В день, когда начинаются его первые лекции, невыносимо жарко для начала осени. Дилюк правда первое время пытается сосредоточиться на подаваемом материале, но вскоре сдается. В это время его однокурсник открыто зевает рядом с ним, устало подпирая щеку рукой. За половину длительности лекции у него исписана всего одна страница заметками, которые были понятны одному ему. Что же, в случае Рагнвиндра еще не все так потеряно. Полностью выжатый введением в политическую экономию, Дилюк отправляются в столовую, и он поражен. После школы привыкнуть к такому количеству людей достаточно трудно, на это уйдет какое-то время. Еще перед началом пар парню удалось познакомиться с большей частью его группы, поэтому сейчас особой надобности в расширении знакомств не было – хотелось занять свободный столик и немного отдохнуть. В очереди Дилюк сталкивается со своим соседом по комнате, который нагло пролез вперед, по-дружески закидывая руку парню на плечо. Все были возмущены, но, на удивление, ничего не сказали. Тарталья просто бесстыдно пользовался страхом первокурсников перед старшими. — Ты с компанией? — интересуется Чайльд, едва заметно обходя Дилюка. — На самом деле, нет, — отвечает Рагнвиндр и только после этого понимает, что происходит. Вот же засранец. — Эй! Тарталья уже расплатился за кофе и лед, когда обернулся боком, чтобы улыбнуться своему соседу и пожать плечами. В этот момент в уголках его глаз появляются очаровательные складки и он выглядит слишком невинно для человека, который протиснулся вперед без очереди. Рагнвиндр скрещивает руки на груди и закатывает глаза. Он покупает сэндвич и негазированную воду из холодильника. В момент, когда парень окидывает взглядом столовую в поиске свободного столика, он выглядит искренне удивленным и даже немного напуганным неожиданным появлением Чайльда, который все это время находился рядом. — Можешь сесть с нами, если хочешь, — предлагает Тарталья. Дилюк, недолго думая, кивает. Это не совсем входило в его планы, но кажется неплохой идеей. К его счастью, за столиком, кроме них двоих, оказывается всего одна девушка. У нее длинные волосы цвета лиловой розы, тонкие бледные губы и стальной, пугающий взгляд. — Когда-нибудь тебя хватит сердечный приступ, — говорит она и кивает в сторону чужого стаканчика с американо, подперев рукой щеку и, казалось, полностью проигнорировав присутствие еще одного человека. Чайльд улыбнулся, поднимая пластиковую крышку и добавляя лед в кофе. Когда он смотрит вниз, сосредоточенно помешивая содержимое своего стакана, можно увидеть едва заметные круги под его глазами. Не смотря на то, как искренне Рагнвиндр ненавидел Тарталью, который так безбожно шумел сегодня рано утром, сейчас ему даже немного было жаль парня. — Его не было всю ночь, так что я не уверен, что он вообще спал, — говорит Дилюк, обращаясь к подруге своего соседа. Он садится напротив нее и берет в руки бутылку воды. Слишком душно. — Поэтому я думаю, что это случится очень скоро. Девушка улыбается и на этот раз ее глаза, кажется, наполняются теплотой. Дилюк положил неплохое начало. — Когда ты прекратишь западать на мальчиков с проволокой во взгляде? — снова переключается она на Тарталью. На ее лице появляется издевательская ухмылка. Рагнвиндр не совсем понимает, о чем разговор, но решает пока что ничего не спрашивать. — Когда, наконец, сплету из них терновый венец, Розария, — пожимает плечами рыжеволосый парень, воруя из ее фруктового салата несколько ягод. Девушка одаривает его убийственным взглядом, после чего шутливо толкает того в плечо. Тарталья мастерски изображает смертельное ранение. — Вы, ребята, пиздец странные, — говорит Дилюк, легко мотая головой, и они вместе тихо смеются.

***

Дилюк никогда не забывал, что Кэйя учится в Киото, и нет, это никогда не было причиной, по которой он поступил в то же самое учебное заведение. В конце концов, их специальности слишком разные, чтобы у них была возможность часто пересекаться на территории университета. Это правда могло сработать, если бы чертов Кэйя Альберих не был помощником главы студенческого совета. Рагнвиндр стоит как вкопанный, тупо уставившись на профиль синеволосого парня. Тот обходительно что-то объясняет девушке рядом с собой, попутно делая заметки на ее листке. И все, что может делать в этот момент Дилюк – просто смотреть, стараясь унять бешеное сердцебиение. Его посещает легкое дежавю. На самом деле, спустя какое-то время младший полностью отпустил все мысли о Кэйе, и вплоть до этого момента был убежден, что уже перерос и навсегда оставил эти чувства на том заснеженном крыльце дома их общего знакомого. Выпускной и вступительные экзамены не давали возможности так много думать о произошедшем, и, в конце концов, они не виделись больше полугода. Сейчас было сложно сказать, была ли это просто очередная неудачная шутка судьбы, или же ловушка, которую он неосознанно выстроил вокруг себя своими же руками. Парень прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Он больше не маленький неуверенный, по уши влюбленный мальчик. Кэйя все еще нравился ему, а то старое желание узнать его по какой-то необъяснимой причине сохранилось. Дилюк достаточно повзрослел для того, чтобы сделать первый шаг. В конце концов, тот поцелуй должен был что-то значить, ведь так? Он ждет, когда девушка, поблагодарив Кэйю, уходит, и они остаются одни. Альберих стоит к нему спиной, разбирая какие-то документы и делая пометки в своем бланке, поэтому не сразу замечает его присутствие. Кабинет студсовета находился на солнечной стороне, из-за чего в комнате было необычайно душно, открытые настежь большие окна едва спасали. На Кэйе была свободная, хорошо выглаженная белая рубашка, рукава которой он закатал, видимо, для удобства или же от жары. Отросшие синие волосы были собраны в низкий аккуратный хвост, а уже когда парень обернулся, Дилюк смог заметить небольшую сережку в его ухе. — Привет, — мягко приветствует его Кэйя, выглядя при этом, в общем-то, не слишком удивленным. — Я по поводу волейбольной секции, — говорит Дилюк, проходя дальше в кабинет. Кэйа поворачивается боком к Рагнвиндру, при этом опираясь рукой, в которой по-прежнему была зажата ручка, о стол. — К вам уже заходили с бланками опроса занятости студентов? Дилюк положительно кивает в ответ. — Хорошо, мы скоро этим займемся. График тренировок появится чуть позже, обычно они проходят в основном спортзале, — начинает объяснять Альберих. — Я не так много об этом знаю, поэтому если хочешь узнать больше, лучше обратиться к Джинн. Видимо, Кэйя решает, что на этом разговор окончен, поэтому снова возвращается к работе с документами. Дилюк неловко мнется на месте и выпаливает на одном дыхании: — Не хочешь сходить на свидание? Альберих даже не обернулся. Можно было подумать, что он не услышал, если бы не его застывшие в воздухе пальцы, обхватывающие ручку. Сложно было судить о его эмоциях в этот момент, но безразличное «нет» было довольно красноречивым. Что же, Дилюк облажался рекордно быстро. Он опускает взгляд в пол, прикусывая нижнюю губу, уже чувствуя, как его щеки горят от стыда. Парень оборачивается, чтобы уйти и до конца учебы обходить это место стороной. — Постой, — неожиданно останавливает его Кэйя. Рагнвиндр оборачивается и они впервые за это время встречаются взглядами. В голубых глазах напротив сверкает огонь, а губ касается дерзкая ухмылка. — Между нами осталось еще одно незаконченное дело, не думаешь?