словно на твоем небе недостаточно умирающих звезд

В комнате Кэйи идеально чисто и до невозможного много книг – это первое и единственное, на что успевает обратить внимание Дилюк прежде, чем его вовлекают в глубокий поцелуй. Он оказывается зажатым между дверью и Альберихом, чья рука начала нетерпеливо расстегивать пуговицы на чужой черной, слегка помятой после такого длинного дня рубашке. Сейчас около половины шестого, уже не так жарко и солнце начинает медленно скрываться за горизонтом, из-за чего комната заливается мягким персиковым цветом. Даже сейчас цвет волос Дилюка выглядит слишком контрастно для, мать его, всего, но одновременно с тем так подходяще. В последний раз, когда они виделись, больше полугода назад, Кэйя не мог не заметить, что волосы младшего стали длиннее обычного, но сейчас… На удивление, это даже делает его более мужественным. У них никогда не было заметной разницы в росте, а к своему выпуску Альберих стал заметно выше. Дилюк был младше всего на год, но, тем не менее, Кэйя никогда не видел в нем потенциального любовника – просто непримечательный соседский мальчик. И когда он успел вырасти, кажется, сантиметров на десять, и вообще стать таким горячим? К своему стыду, Кэйе приходится приподняться, чтобы находиться на одном уровне с Дилюком, но он целуется так до невозможного отчаянно и хорошо, что уверен в том, что никто этого не заметит. Рагнвиндр по-собственнически опускает руку на затылок Кэйи, углубляя поцелуй. Кончик языка старшего проходится прямо под верхней губой Дилюка, а затем медленно и развязно проникает в его рот. Он начинает тяжело дышать через нос и вести их к кровати, потому что то, что вытворяет Кэйя, заставляет его мир кружиться с бешеной скоростью. Целоваться с ним трезвым определенно лучше. К моменту, когда они опускаются на свежие простыни, все еще имеющие слабый запах порошка, рубашка Дилюка расстегнута до конца, а у Кэйи – лишь наполовину. Они медленно отстраняются; Рагнвиндр не может игнорировать тонкую ниточку слюны между их губами, потому что это заставляет горячий узел внизу живота затянуться еще сильнее. Ему требуется чуть больше времени, чтобы справиться с маленькими, чтоб их, пуговицами на одежде Альбериха, поэтому он опускается к его шее, чтобы оставить как можно больше поцелуев вдоль нее. Дилюк шумно выдыхает и немного вздрагивает из-за неожиданности (или же сильной чувствительности?), когда Кэйя на пробу щипает его за сосок. Это ощущается довольно необычно, но когда пальцы старшего начинают поглаживать и периодически сдавливать грудь, он приходит к выводу, что ему это нравится. Кэйя толкается вверх и начинает нетерпеливо тереться своим стояком об член Дилюка. Альберих несильно толкает его в плечо, после чего поднимается и садится рядом. Он расстегивает джинсы младшего и наклоняется к его горлу, легко покусывая и сразу же после этого зализывая участок прямо над очертанием ключиц. Рагнвиндр расслабляется, опираясь ладонями в постель позади себя, и слегка наклоняет голову вбок для лучшего доступа к своей шее. — Ты же не подумал, что будешь сверху? — шепчет Кэйя, обжигая своим дыханием кожу. Из-за соприкосновения горячих губ с ухом, по коже Дилюка прошелся табун мурашек. В этот момент он не до конца осознавал смысл сказанного, поэтому мог лишь сдавленно простонать и прикрыть глаза, чувствуя ладонь Кэйи на себе. Он настолько потерялся в этом пьянящем чувстве, что не заметил, как сам начал несдержанно толкаться в руку старшего. Дилюк приходит в себя только тогда, когда прекращает чувствовать касания Альбериха на себе, практически задыхаясь от разочарования. Парень не уверен, сколько прошло времени, но убежден, что уже через несколько секунд все могло закончиться, из-за того, что он бы позорно кончил, толкаясь в чужой кулак. — Надеюсь, ты не против сменить позу? — непринужденно спрашивает Альберих. Уголок его рта поднимается в расслабленной, легкой улыбке, пока он, присев, что-то ищет в нижних ящичках своей тумбочки. Черт, а вот об этом он не подумал. Раньше Дилюк не позволял себе думать о ком-то и уж тем более подробно представлять секс с этим человеком во время мастурбации. Это смущало его. Став чуть старше, он несколько раз думал о Кэйе, но никогда не представлял себя в роли принимающего. Когда Кэйя поднимается и медленно возвращается к кровати с презервативом и смазкой в руках с такой же расслабленной, но уже более дерзкой улыбкой на губах, Дилюку не остается ничего, кроме как неловко нагнуться над кроватью. Его белье приспускают вместе со штанами, а он сам старается прогнуться, пытаясь выглядеть сексуально. Дилюк прячет свое лицо в сгибе локтя, понимая, насколько откровенно выглядела эта поза и насколько открытым он сейчас был перед Кэйей. Его щеки горят и, скорее всего, что-то хорошее в этом положении было, ведь так он хотя бы мог скрыть слишком явное смущение от взгляда старшего парня. Альберих не смог удержаться от того, чтобы не сжать чужие ягодицы ладонями. Дилюк достаточно давно тренируется и это заметно, ведь его задница выглядит просто невероятно. Возможно, тот и сам прекрасно осознает этот факт, так явно прогибаясь перед ним. — Знаешь, я не очень нежный любовник, — начинает Кэйя. Его манера так обыденно говорить во время секса была довольно странной, но что-то в этом было. Казалось, что сердце Дилюка стучало в этот момент настолько быстро и настолько громко, что это можно было услышать с легкостью даже на расстоянии. — Тебя возбуждает такое? — горячо шепчет Альберих, наклоняясь к нему. Он легко засасывает кожу на шее младшего, а после оставляет поцелуй. Следов остаться не должно. Его рука по-собственнически ложится Дилюку на поясницу. Рагнвиндр неуверенно кивает и тихо стонет. Казалось, Кэйю этот ответ удовлетворил, поэтому он выливает себе на пальцы небольшое количество смазки и медленно вводит указательный палец сразу по вторую фалангу. Он пробует двигаться, а бедра Дилюка подрагивают. Рагнвиндр до крови прикусывает губу и впивается ногтями в собственную ладонь, оставляя следы-полумесяцы. Кэйя хмурится. — Дилюк, — серьезно говорит старший. Давление внезапно пропадает. — Это твой первый раз? — Да, — впервые за все его присутствие в комнате отвечает Рагнвиндр. Он поворачивает голову, чтобы видеть в этот момент выражение лица Кэйи, мысленно готовясь к худшему. — Блять, — на выдохе ругается Альберих, устало сжимая переносицу левой рукой. Он выглядит разочарованным. Для девственника все это время младший вел себя достаточно уверено, поэтому не удивительно, что сейчас Кэйя выглядит озадаченным. — Я хочу продолжить, — тут же выпаливает парень. Его голос в этот момент хриплый и низкий, это заставляет Альбериха снова посмотреть на него. В его взгляде читается явное сомнение. Возможно, сегодня ночью Дилюк будет умирать со стыда в своей комнате, снова и снова прокручивая это у себя в голове, но прямо сейчас он решается и толкается назад, тесно прижавшись своей задницей к чужому стояку. Парень поднимает голову, смотрит Кэйе прямо в глаза и так же тихо и хрипло просит: — Пожалуйста. И он срывается. Слишком заманчиво, чтобы отказаться. Кэйя целует его глубоко, грубо и грязно, а Дилюк прекрасно с этим справляется. Их языки сплетаются, а тихие полу-стоны и полу-вздохи соединяются в один. Альберих накрывает ладонью щеку младшего, очерчивая линию подбородка своим большим пальцем. В его планы явно не входил секс с девственником, он должен был отказать и выставить его за дверь, но почему-то это чувствуется подозрительно хорошо, поэтому никто не хочет может остановиться пока, в конце концов, они полностью не избавляются от одежды. — Ладно, — уже мягче тихо шепчет Кэйя прямо в губы напротив. Он оставляет еще один короткий поцелуй и возвращается обратно на свое место между не слишком широко разведенных ног Дилюка. Альберих добавляет больше смазки на пальцы и пробует снова, на этот раз давая больше времени, чтобы привыкнуть, и действуя более плавно. Когда первый палец начинает двигаться легче, Кэйа добавляет еще один. Рагнвиндр все это время молчит и почти не двигается, сжимая ладонью постель. — Если ты не расслабишься, воспоминания об этом сексе будут довольно хуевыми, — Кэйя говорит это мягко, Дилюк не видит его, но в его голосе слышится натянутая улыбка. Возможно, это звучало довольно грубо и неправильно, ведь младший начал чувствовать вину, но это срабатывает, потому что тот больше не сжимается вокруг его пальцев так сильно. Кэйя делает еще несколько коротких толчков, а потом пробует согнуть пальцы и, кажется, Дилюк, судя по его удивленному короткому стону, что-то чувствует. Слабо, едва ощутимо, но достаточно для того, чтобы понять и поймать это чувство среди постоянного дискомфорта. Альберих пробует еще раз и слегка меняет угол. Младший тихо стонет: это, на удивление, чувствуется намного лучше. В нем остаются только кончики пальцев Кэйи, и Дилюк уже был готов разочарованно промычать, но вместо этого он широко распахивает глаза, а с него разом вышибает, казалось, весь воздух вместе с высоким, громким стоном, когда старший резко входит в него до упора. Одна из главных причин, по которой Кэйя не хотел спать с кем-то без опыта – это долгая подготовка, которую он просто ненавидел. Но сейчас, наблюдая за тем, как легко и быстро его собственные пальцы пропадают в раскрасневшейся, тугой дырочке, за тем, как Дилюк едва не скулит уже от этого, он неожиданно для себя осознает, что это может быть не так уж плохо. Когда Рагнвиндр начинает без труда принимать в себя уже три пальца, Кэйя застывает с надорванной упаковкой презерватива, невольно засматриваясь на Дилюка с разъехавшимися в сторону коленями, слишком острым углом сгиба локтей и растрепавшимися волосами, которые до этого были собраны в аккуратный низкий хвост. Кэйя сейчас сгорит от возбуждения, но он должен спросить. — Ты уверен, что хочешь, чтобы это произошло со мной? Дилюк хотел рассмеяться в этот момент так громко, чтобы его было слышно всем студентам под окнами, если бы только это являлось уместным в этой ситуации. Либо старший действительно не замечал никогда его заинтересованных взглядов еще в старшей школе, либо он слишком искусно их игнорировал. Он давно признал и принял тот факт, что может испытывать влечение к парням, но так вышло, что за все это время Рагнвиндр практически не встречал никого привлекательного. Практически. Кэйя Альберих был симпатичным, с приятной манерой общения и пока что неплохо справлялся с тем, чтобы заставить его чувствовать себя хорошо. Конечно, Дилюк не против. — Блять, Кэйя, да, — нетерпеливо отвечает парень. Его пугали новые ощущения, но вместе с тем, Дилюку было слишком мало пальцев и хотелось большего. Он чувствует головку у своего входа и инстинктивно сжимается, сразу же вспоминая, что от этого будет больнее. Рагнвиндр правда пытается расслабиться, хотя это ощущается так, словно он сейчас сгорит. Альберих настолько возбужден и хочет Дилюка, что это больно. Он хочет провести рукой по собственному члену хотя бы несколько раз, но вовремя одергивает себя, желая ощутить и запомнить этот момент как можно ярче. Кэйя входит медленно и не до упора, но это по-прежнему тяжело. Они оба шипят, потому что это слишком узко и слишком много. Старший сжимает бока Дилюка, пробуя двигаться. На данный момент, Рагнвиндр думает лишь о том, что он ни за что больше никогда не согласится быть снизу. А потом его прошибает. Это чувство настолько приятное и настолько сильное, что ему не хватает воздуха, тем не менее он поворачивает голову и притягивает одной рукой Кэйю к себе для поцелуя. Они практически не сосредотачиваются на этом, воспринимая лишь как необходимость быть еще ближе, потому что Альберих наращивает темп, и комната внезапно заполняется слишком громкими шлепками. — Так хорошо, — шепчет Кэйя куда-то в волосы. Он отвлекается ненадолго для того, чтобы оставить несколько поцелуев на плечах и позвоночнике Дилюка, а потом, до побеления сжимая тонкую кожу на тазовых косточках, начинает двигаться медленно, но, твою мать, так резко и глубоко. Скорее всего, парень делал это непроизвольно, но то, как он уже окончательно не держался на локтях, полностью падая, хватаясь ладонями за постель и упираясь щекой в простынь, заставляло Кэйю сжать зубы до скрежета. Тело Дилюка было подобно божественному, изображения которых часто встречались на страницах его книг. Весь раскрасневшийся, задыхающийся и со слезами на глазах он напоминал падшего ангела Кабанеля. — Кэйя, — тянет Дилюк. Альберих мягко берет его за подбородок и поворачивает лицом к себе. Его взгляд потерянный и затуманенный. Кэйя понимает, что в первый раз кончить без помощи достаточно сложно, поэтому он хочет подрочить Дилюку, чувствуя, что его собственный оргазм уже совсем близко. Он ускоряется и стоит ему только обхватить член Рагнвиндра, как тот кончает в руку. Парень сжимает его в этот момент настолько сильно, что Кэйя делает последний глубокий толчок и кончает с низким стоном. Они застывают в таком положении на какое-то мгновение. Старший закрывает глаза и старается привести дыхание в порядок, но накрывшая расслабленность быстро испаряется, стоит чужой ладони накрыть его собственную. Кэйя слишком быстро и резко одергивает свою руку, выходит из Дилюка, снимает использованный презерватив и исчезает в ванной. Младший, морщась от дискомфорта, садится на край кровати, разминая затекшие запястья и локти. Это здорово выматывает, но он не может сдержать довольной улыбки. Когда Кэйя возвращается, Дилюк уже в джинсах и как раз подбирает с пола свою рубашку. У Альбериха нечитаемый взгляд, он стоит в одних боксерах, опираясь на дверной косяк со скрещенными на груди руками, и выжидающе наблюдает за ним. Складывалось такое впечатление, что он и вовсе смотрит сквозь Дилюка, словно его здесь нет и никогда не было. Воздух, казалось, достиг максимального концентрата напряжения и неловкости в этот момент, оставляя кислое, неприятное послевкусие во рту. Рагнвиндр решил не застегивать пуговицы рубашки до конца, поэтому медленно прошел к выходу. Парень остановился рядом с Кэйей, протянув руку, но он не успел коснуться его лица, когда тот просто безразлично обошел его, открывая входную дверь. Ладно, Дилюк мог сделать вид, что это ни капли не задело его гордость. Находясь уже за дверью, Рагнвиндр в последний раз смотрит на старшего. — Уви… — начинает Дилюк, когда дверь с характерным звуком захлопывается прямо у него перед лицом. — …димся. Стоя на коридоре с затраханным видом, остатками смазки между бедер и зацелованными губами, Дилюк искренне не понимает, как за такое короткое мгновение он смог оставить чувство эйфории и обожания между белых простынь, унося с собой ощущение абсолютного поражения и разбитости.