Отсоси мне, сестренка!

— Ну, привет, сестренка! — ухмыляется Чонгук, привычно встречая меня в одних боксерах, взъерошенный, как воробушек, чудо как хорошо, но исключительно физически. Он жил на окраине города в небольшом частном доме, доставшийся ему в наследство от дедушки, отца Сохи. По словам самой Сохи, она родила Чонгука в 18 лет, когда сама была еще ребенком. Об его отце не принято было говорить, семья Чонов не делились подробностями о его происхождении, где он, кто он, жив ли, я лишь знала то, что его помог вырастить дедушка, опекал, воспитывал и помогал всем, чтобы его внук ни в чем не нуждался, ни в чем отказывая и потакая всем его прихотям. Видимо, это и сыграло не очень хорошую роль в сформировании характера Чона, который вырос самовлюбленным, взбалмошным, беспринципным, который закрывал глаза на все морально-нравственные устои и делал все, чтобы заполучить желаемое. — Что, даже не поздороваешься с братиком? — ёрничает Чон, заходя за мной в свою спальню. Надо же, подготовился. На тумбочке лежат несколько презервативов и бутылка смазки — романтика, блять. Это так по-чонгуковски. Я так чертовски устала играть в его игры, раздвигать ноги по-первому зову, терзаться от душевных страданий за то, как подло поступаю с Джуном. Давно бы пора прекратить наши, катящиеся в тартарары отношения, я его не заслуживаю, ложусь под Чона, мать которого замужем за моим отцом, беру у него в рот и этим ртом иду целовать Джуна, но каждый раз я откладываю разговор на потом, эгоистично обещаю себе сделать это завтра, зарываюсь лицом в его крепкую грудь, вдыхая родной запах и на время обретая душевный покой. Вчера мы поругались. Сильно. Впервые на моей памяти он так сильно кричал на меня, просил объяснить что со мной происходит, что я его пугаю, доходя до таких крайностей в постели. Впервые я попросила его придушить меня. По началу все было нормально, Джун даже завелся не на шутку, но его хватка была очень слабой — не та, в котором я отчаянно нуждалась. Я не смогла контролировать себя. По мере возбуждения, я просила его бить меня, называть грязными словами и душить. Душить до предела. До потери сознания. Я не могла кончить без твердой руки на шее, без агрессивных толчков внутри, без жесткой ладони, сильно шлепающем мою грудь, живот, ягодицы, пока засаживает мне в разных позах по самые яйца. Джун был слишком мягким. Мое тело хотело не его. В какой-то момент в голове произошел щелчок, в погоне за оргазмом я забыла с кем нахожусь, кричала, умоляла, чтобы он входил резче и глубже, бил меня, называл шлюхой, душил, душил меня так, чтобы у меня глаза на лоб лезли от асфиксии. Джун психанул. — Хочешь чтобы я убил тебя, Мин? Да что с тобой? — он слез с меня, оставляя с противным ощущением пустоты внутри и ушел, оставив одну. *** — Сестренка, ауууу, ты здесь? — Чонгук машет руками, пытаясь обратить на себя мое внимание. Я смотрю на него ничего не выражающим взглядом, механическими движениями раздеваюсь и ложусь на кровать в коленно-локтевой позе. — Я не буду трахать бревно, — серьезно говорит он, — ты решила свой характер показать? Я игнорирую его, продолжая лежать в той же позе, бесцельно смотря на стену. Трахнет — трахнет, нет — так нет. Он молча подходит к шкафу, вытаскивает из него кожаный ремень и подлетает ко мне, я теряю весь свой образ недотроги, быстро откатываюсь с кровати в на противоположную сторону от него и смотрю на него испуганными глазами. — Собрался бить? — истерически кричу я, боясь, что сердце вот-вот остановится от грохочущих ударов где-то в районе горла. — Думаешь, я позволю тебе настолько далеко зайти? Чонгук усмехается, обходит кровать, пытается подойти ближе, а я перепрыгиваю обратно через кровать, бегаю от него по всей комнате с визгом, вырываюсь из спальни и на полной скорости бегу в сторону входной двери, дрожащими руками дергая ручку вниз. Заперто. Ну конечно, блять. Я загнанно дышу, беспомощно уставившись в дверь, когда он издевательски медленными шагами подходит ко мне сзади, плотно прижимается голой грудью к спине, с тихим смехом; левой рукой хватает меня за горло, пока правая проворно пробирается к промежности, мягко надавливая, массируя чувствительную точку. — Фильмов насмотрелась, сестренка? — низким голосом тянет он, двумя пальцами проникая во влажную глубину, большим пальцем продолжая теребить клитор. Если бы Чонгук обладал сверхспособностью — его навыки были бы схожи с действием афродизиака, иначе как обьяснить то, что я, несколько секунд назад умиравшая от страха, чувственно плавлюсь в его руках, превращаюсь в желеобразное нечто, откровенно трусь задницей об его вставший член, чувствуя, как он всей длиной скользит им меж моих ягодиц, верх-вниз, верх-вниз, из моих губ вырываются нечленораздельные из-за нехватки воздуха, я закатываю глаза, наконец, ощущая правильные руки на теле… — Трахалась с Намджуном? — чувствую рычащие нотки в голосе, он покусывает правую мочку уха, продолжая терзать пальцами обильно текущее лоно. — Куда ты давала ему? В какую дырку он тебя долбил, сестренка? В вагину? От его рук ты также сильно течешь? — толчки становятся все резче и резче, я раздвигаю ноги шире, чтобы получить максимальное удовольствие. — Ааааааахххх, Гуууук! — Что, Гук? — он пальцами собирает влагу с мокрого отверстия, и резко вставляет два пальца в анус, заставляя меня взвыть от боли. Первым и последним анальным сексом я занималась как раз таки с Чонгуком, это было 2 недели назад, когда мне пришлось признаться, что до него там бывали только мои пальцы — чтобы он был максимально осторожным и не порвал мне задницу. Он был в диком восторге и до сорванного голоса оттрахал меня позе собачки. — С каждым разом я все больше и больше убеждаюсь в том, что твой парень слепой импотент. Как можно обделить вниманием эту припухшую розовую прелесть, так сильно и благодарно берущую в плен твердый член? Так ласково массирующий, жадно не выпускающий… — он продолжает таранить мой анус, заставив встать раком у стены и опереться о холодную дверь. — Замолчи! — прошу я, не в силах больше слушать такой возбуждающий бред. — Скажи, ты кончаешь от члена Намджуна в себе, как от моего? — Чонгук вытаскивает мокрые пальцы из пошло хлюпающей дырки, лениво водит головкой члена от мокрой вагины до клитора, теребит покрасневшую головку нежного комочка, массирует, толкается прямо в него, на что я томно постанываю. — Нет, — с шумом выдыхаю я, — После тебя я не могу с ним кончить. Эта фраза становится отправной точки, он одним толчком вгоняет член в мокрое естество, нежные стенки которой послушно раскрываются под мощными толчками, левой рукой Гук перекрывает мне кислород, правой крепко обнимает поперек талии, интенсивно насаживая на член, трахая меня стоя. — Чувствуешь его? Как он раздвигает стенки твоей ненасытной дырочки? Слышишь с каким звуком он входит и выходит из тебя? Как крепко ты сжимаешься вокруг меня, доставляя нереальный кайф? Когда я душу тебя сильнее обычного, ты не контролируешь мышцы вагины, они сама судорожно сжимаются вокруг меня, не это ли доводит тебя до звездочек в глазах? Намджун, — сквозь зубы выплевывает он, входит в меня особенно глубже, вгоняя член с агрессией, — Никогда не сможет утолить твой голод, как это делаю я. Я кричу от серии жестких, глубоких толчков, он полностью вынимает свой член и до звона в ушах, вгоняет его по самые яйца. Мои крики подобно тому, будто человека насаживают на раскаленную кочергу. Я кончаю с протяжным воем, сильно, влажно, до звездочек в глазах, разбрызгивая своей смазкой паркетный пол, пока Чонгук продолжает грубо нанизывать мое расслабленное тело на свое напряженное естество. С громким рыком он еще несколько минут долбит мою судорожно сжимающуюся дырку, кончая в презерватив глубоко внутри меня. — Сестренка, ты лучшая! — издевательски тянет он, громко дыша мне в ухо. Я восстанавливаю сбитое дыхание, повиснув в его сильных руках, прошу отнести меня в ванную, так как ноги не держат. Он послушно поднимает меня на руку и относит в ванную, без лишних слов настраивает теплую воду, которая льется на нас сверху. Он, как всегда, пользуется моей податливостью после животного секса, берет в ладони мое лицо, пронзительным взглядом смотрит в самую душу и целует, как никто — мягкие поцелуи беспорядочно покрывают все лицо — лоб, глаза, щеки, подбородок, и наконец, губы. Он лижет нижнюю губу, обманчиво мягко толкаясь языком меж сомкнутых губ, как бы прося разрешения зайти дальше, когда я послушно открываю рот, позволяя ему хозяйничать во рту, его действия становятся уверенными, мы горячо сплетаемся языками, трахая рот друг друга, задыхаемся, но продолжаем терзать губы, зубами сжимая, извиняюще облизывая… Чонгук на секунду отрывается от поцелуя, нагло хватая мою левую ногу, отводит ее в сторону, открывая себе доступ на, покрасневшую от прилива крови, промежность и с издевательской медлительностью проникает в только недавно успокоившуюся дырочку. Я обнимаю его за мокрые плечи, откидываю голову назад, из эротично приоткрытых губ срываю стоны — есть только я и он… — Какая же ты ахуительная девушка! — срывается с его губ, заставляя сжать его член до предела сильно, что он давится стоном, лицо искажается от удовольствия, ему с трудом удается толкаться горячую узость, на что я реагирую довольной ухмылкой. — Сделай так еще! — просит он, на что я послушно сжимаюсь вокруг его плоти, сводя с ума. — Охххх, ты ж блять, чертовски узкая! Его стоны сводят меня с ума не меньше, чем его мои. За пару глубоких толчков он доводит нас обоих до феерического оргазма.