Отсоси мне, сестренка!

Празднование моего 22-летия началось с моего похищения — я беззаботно шла из университета домой, кто-то подошел со спины и прижал к носу пахучий платок, дальше — тьма… Просыпаюсь от знакомого действия убойной дозы афродизиака (я знаю как он действует, спасибо Чонгуку) — все тело горит огнем, по бедрам течет смазка, в голове гул, боль, сжатых в тисках, сосках просто безумная, ноги широко раздвинуты, связаны, как и руки — ни на йоту не двигаются, в глазах — сплошная тьма, прикрыты повязкой, в рот впихнули кляп, из уголков губ течет слюна. Картина маслом. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто является зачинщиком всего этого непотребства. Все, о чем я могу думать — это как можно быстрее кончить, чтобы облегчить бушующий пожар внизу. — Хорошие, рабочие дырки, не терпится вздрючить ее. — слышу незнакомый, поскрипывающий старческий голос с жутким японским акцентом. — Как думаете, мы поместимся в ней вчетвером? Это еще кто? Где Чонгук? Чья-то шершавая рука лезет трогать меня между ног, со всех сторон слышатся мерзкие, скрипучие смешки чувствуя, как меня трогают сразу несколько рук. Они бормочут на агрессивно японском, смеются, трогая меня, грязными руками, везде, где только вздумается. Паника захлестывает с головой, я начинаю мычать, похныкивать, стараться шевелить конечностями, мотать головой, в знак протеста. Что со мной сделают? Кто все эти люди? Чувствую сильный, жгучий шлепок между ног, вскрикиваю, продолжая хныкать, шлепки сыпятся друг за другом, заставляя нежную кожу промежности гореть огнем. Чья-то рука смыкается на моей шее, не давая мне дышать, грудь ходит ходуном, но из этих тисков выбраться невозможно, с другой стороны — продолжаются болезненные шлепки по горящему клитору, еще две руки схватив мои щиколотки — щекочут пятку, заставляя низ живота бешено пульсировать. Сколько их здесь? Что происходит? — Нас здесь четверо, младшему из нас 63 года, старшему — 67, меня убедительно просили подчеркнуть наш возраст. Нравится, когда тебя трогают дедушки, грязная шлюха? Чон, мать его, Чонгук перешел все дозволенные границы. Убью, блять! Какого хера? Вокруг раздаются мерзкие смешки стариков — кто-то освобождает мои многострадальные соски от тисков, с двух сторон их берут в рот, заставляя меня застонать с кляпом во рту, чувствительность сосков превышена до максимума, будучи без зрения, я чувствую, как двое чувственно их посасывают, издавая противно чавкающие звуки, как торчащие, потемневшие от прилива крови, бугорки катают на кончике языка, как их сильно засасывают в рот, покусывают острыми зубами, дуют холодным потоком воздуха, заставляют твердеть, обмякнувшие от слюны, соски, чувствую, как третий язык проникает в ямку пупка, пытается проникнуть еще глубже, посылая по всему телу крупные мурашки, четвертый, так вообще лижет, как безумный, мою правую подмышку, бормоча что-то на японском. Низ живота просто полыхает от столь активной стимуляции, я хнычу, наплевав на все — ниже пасть уже некуда, я должна кончить, остальное — неважно. Старики продолжают агрессивно сосать грудь, каждое прикосновение к которому приносит острейшее наслаждение, один из них не забывает крепко сжимать мою шею, доводя до исступления, тот, который язык трахал мой пупок, наконец, находит более занятное дело — устраивается между, до предела раздвинутых ног, носом ведя по лобку, издавая неприличные звуки того, как втягивает запах со свистом. — Девочка, ты знаешь, что лежишь на доске в метрах от пола, и что твоя смазка заливает весь пол? — интересуется все тот же скрипучий голос, который дал мне хоть какую-либо информацию. — Ико, пора вынуть из нее всю душу. С этой командой, старик, находившийся между моих ног, агрессивно присасывается к ранее пострадавшему клитору, до боли впиваясь пальцами в мои бедра, пока двое остальных продолжают терзать соски, параллельно душа меня. Я буквально чувствую как моя душа вот-вот покинет тело, этот старик профессиональный лизун, как он пальцем грубо отодвинул капюшончик клитора, как сильно присосался к уязвимой, набухшей головке нервов, как катал его в горячем рту, как кончиком языка сильно надавливал, доводя меня до звездочек в глазах, как я выгибалась и кричала во весь голос, когда он начал языком трахать мой анус. Мне никто раньше не делал анилингус, какой же чувствительной я оказалась. Его длинный язык буквально ввинчивался в распухшую, открытую от настойчивых ласк, дырочку. Под напором подвижного языка, стенки послушно расслаблялись, позволяя ему пройти дальше, ощущая, как узкие стенки отзывчиво сокращаются… Старик обратно принимается жестко терзать клитор, вгоняя пальцы в расслабленное анальное отверстие, с особой жестокостью тараня его, ни на секунду не останавливаясь. Пока я кричала от остроты захлестнувших меня ощущении, мое ухо трахали влажным языком, хриплым голосом с японским акцентом шепча: — Кончай, шлюшка. В тот же момент, все вокруг сжалось, скрутило, взорвалось, я кончала, казалось, целую вечность, громко воя, таз свело судорогой, внутренние мышцы сокращались с удвоенной силой. Отвечавший за асфиксию, крепче сжал мое горло, с чавканьем посасывая левый сосок, сидящий у головы — двумя руками закрыл мой рот и сжал мой нос, игнорируя мой панический визг, третий безостановочно с силой тер чувствительный клитор, пока четвертый четырьмя пальцами трахал мою судорожно сжимающуюся вагину, из которой выстреливала, из раза в раз, смазка. Глаза под повязкой закатывались, сердце готово было выпрыгнуть, связанное тело конвульсивно дергалось от нехватки кислорода. Я теряла себя, сознание уплывало в даль, когда я смогла вдохнуть полной грудью, а после — все началось по новой, мне опять перекрыли кислород, кто-то без устали пальцами долбил переднюю дырочка, а затем… я почувствовала, как одним толчком заполнили анальное отверстие, член поршнем входил и выходил из ануса, хорошо массируемая конвульсивно сокращающимся кольцом мышц. Старики сверху контролировали, чтобы в нужный момент я смогла сделать необходимых вдох, чтобы в следующую секунду заново перекрыть воздух. Я знала это движения во мне наизусть — проклятый Чон Чонгук, не позволил ни одному из них овладеть мной, потому что я была только его. Чонгук вбивался в меня сильными толчками, с каждым разом, проникая все глубже и глубже, я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала каждую венку на его напряженном члене, что безжалостно врывался в меня, доводя до экстаза. Он низким голосом что-то сказал на японском, наряду с его толчками, я почувствовала сильные шлепки по беззащитному клитору, удары сыпались друг за другом, чем-то вроде паддла, я мычала, дергаясь всем телом, воздуха катастрофически не хватало, меня неестественно выгнуло, Чонгук насадил меня на член до упора, я опять брызгалась смазкой во все стороны, мышцы заднего прохода судорожно сжимались вокруг его твердой плоти, толчками выплескивающий глубоко во мне сперму. — С днем рождения, сестренка!