Жестокие игры

      Артур Грин писал книгу.       Приносил наработки и каждый раз слышал это:       — Слишком просто.       — Слишком претенциозно.       — Слишком… Уж не обессудь, мальчик мой, но даже моя бабуля написала бы поинтересней, а у неё, между прочим, альцгеймер.       Мистер Абенфорт, глава известного лондонского издательства, всегда был очень жёстким человеком, но Артур умеючи мирился с его заходами. Он ведь молодой, никому нахрен не сдавшийся писатель, что он вообще может требовать? Как возражать ему, знатоку литературы, через которого прошли сотни известных современных писателей? Особенно, если тебя с головы до ног пронизывает взгляд холодных серых глаз с циничным прищуром.       По сути дела, мистер Абенфорт был старым другом его отца ещё со студенчества. Папа всегда рассказывал забавные истории, в которые они по молодости влипали с периодическим постоянством, и у Артура заведомо сложилось впечатление о Генри Абенфорте как о человеке необычного склада ума и эксцентричного характера. Даже будучи откровенным гулякой и франтом, молодой Генри нравился женщинам, и каждый хотел побыть в лучах его славы. Позже отец женился, а Генри переехал в Лондон. Финита ля комедия. Генри, конечно, навещал друга, но изредка.       Когда отец умер, Артур остался совсем один. Хорошо, что ему было уже достаточно лет, чтобы продать их небольшой домишко и на вырученные средства уехать в столицу. В Лондоне он снял маленькую комнатку у старушки в центре города и принялся искать работу. Так он и наткнулся на Генри Абенфорта, а вернее — целенаправленно искал с ним встречи и в итоге не без труда добился её.       Его приняли на должность младшего журналиста и грозились уволить за малейшую провинность. Однако Артур оказался на редкость трудолюбивым молодым человеком, и вскоре мистер Абенфорт перевёл его на более высокую должность. Всё шло хорошо, пока однажды Артур не понял, что хочет стать писателем.       — Ты знаешь, сколько у меня таких, как ты? — со вздохом говорил Генри, раскуривая кубинскую сигару. — Сотни. Тысячи! И каждый уверен, что именно у него истинный талант: прекрасный слог, шикарные идеи и… член больше, чем у других. Но знаешь что? Они все одинаковы. Я копаюсь в их жалких писульках, которые они называют книгами, как в дерьме, и пытаюсь разглядеть настоящий алмаз. Попробуй удивить меня, сынок. Это будет сложно, обещаю.       И Генри сдержал слово.       Артур терпеть не мог, когда тот называл его «сынком». Или «малышом». Или любыми другими иронично-снисходительными прозвищами. В такие моменты он чувствовал, как на его верхней губе волшебным образом возникает молочная полоса, а вместо вполне себе взрослых трусов появляются подгузники. Но всему однажды приходит конец. Даже такому огромному терпению, как у Артура.       Сегодня мистер Абенфорт снова с присущим ему сарказмом отстегал словами новые наработки, и Артура вдруг перекрыло. Всё перед глазами заволокло красной пеленой. Кулаки сжались в диком желании вмазать по этой интеллигентной пафосной роже. Артур со всей силы толкнул Генри так, что тот с грохотом впечатался спиной в книжный шкаф, и схватил его за грудки.       — Чёрт бы тебя побрал, вредный старикашка! — выплюнул ему в лицо Артур, покраснев от гнева. Он был чуть выше Генри и угрожающе сверлил того взглядом. — Я не сплю нормально уже несколько месяцев, пишу ночами, выдрачиваюсь на полную, а ты ноги об меня вытираешь! Что тебе ещё нужно?! Что-о-о?!       На лице мистера Абенфорта отразился полнейший шок, смешанный с любопытством. Так с ним ещё явно никто не разговаривал. Несомненно, у него были небольшие морщинки в уголках глаз (наверняка много улыбался раньше) с глубокой вертикальной складкой меж бровей (много хмурится в настоящем) и светлые волосы, украшенные серебром прожитых лет, но на старика вовсе не был похож. Всё-таки прошлое спортсмена давало о себе знать. Под строгими деловыми костюмами проглядывались широкие плечи и крепкое телосложение.       Внезапно лоб мистера Абенфорта разгладился, а в глазах сверкнули задорные искорки.       — Вот это, — сказал он.       Они стояли так близко, что Артур невольно втянул запах, исходящий от Генри. Восхитительный аромат дорогих сигар, виски и крепкого парфюма.       — Что «это»?       — Вот это именно то, что мне нужно, мальчик мой, — хрипло проговорил Генри, тяжело дыша.       Злость ненадолго отступила. Артур смотрел на то, как его язык показывается изо рта и облизывает пересохшие губы. Захотелось тоже облизнуть их, почувствовать вкус. Нахмурившись, Артур поспешно отвёл глаза и ослабил хватку. Что за бред в его голове?       — Я хочу, чтобы ты прожил целую жизнь на страницах своей книги, — продолжал Генри. — Чтобы ты умер и воскрес, словно птица Феникс. Тогда, возможно, читатель и не захочет застрелиться от скуки, читая твой говённый роман.       Слово «говённый» было буквально выплюнуто ему в лицо.       Артур задохнулся от злости. Да как он, блять, смеет?! Он специально его провоцирует?       Сжав кулак, Артур занёс его над головой, но Генри лишь поднял подбородок повыше и саркастично вскинул бровь.       — Ударишь? — прошептал он, и уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.       Как же он, сука, бесит! Артур зарычал и от души вмазал кулаком по книжной полке. Боль немного отрезвила его. Лучше бы Генри оттолкнул его и убежал, или ударил в ответ. Однако, он всё так же стоял перед ним, даже не дрогнув.       — Хороший мальчик, — выдохнул мистер Абенфорт и погладил его по макушке.       От этой небрежной похвалы и ласкового прикосновения Артур закрыл глаза и уткнулся носом в крепкое плечо. Этот запах удивительным образом успокаивал. Чёрт, как же он устал!       Генри взял его за руку и оглядел разбитые костяшки.       — У тебя кровь идёт, — сказал он. — Пойдём, надо обработать.       Артур позволил усадить себя в кресло рядом с небольшим столиком, а Генри опустился перед ним на колени с аптечкой и принялся аккуратно очищать рану.       — Простите, мистер Абенфорт, — виновато проговорил Артур, не поднимая глаз. — Я… я не знаю, что на меня нашло.       — Ничего страшного, Арчи. Порой я забываю, что ты совсем молод, и перегибаю палку. Просто… Наверное, я слишком уверен в тебе и ожидаю намного больше, чем от других. Меня уже, к сожалению, не изменить, так что в следующий раз знай — я жесток с тобой не потому что считаю тебя плохим, а потому что верю в тебя.       В горле встал тяжёлый ком. Это были именно те слова, которые так нужны почти отчаявшемуся человеку. Понурив голову, Артур еле сдерживал рвущиеся наружу слёзы и кусал губы. Когда мистер Абенфорт наконец забинтовал его руку, то заботливо похлопал его по плечу и молча ушёл, оставляя Артура переваривать услышанное.       Через неделю Артур принёс ему пятьдесят три страницы нового романа и, не говоря ни слова, оставил на столе. Мистер Абенфорт молчал пять дней, а Артур боялся спрашивать. Не выдержав мучительного ожидания, он отправился в бар в пятницу вечером и безбожно напился.       — Арчи, Арчи! — тряс его кто-то за плечо. — Вставай, сынок!       Артур с трудом разлепил глаза и пытался сконцентрироваться на двоящейся фигуре. На мягком диванчике за столом было так удобно, что вновь захотелось уснуть.       — Мистер Абенфорт? — пробубнил он заплетающимся языком. — Что вы тут делаете?       — Ты позвонил мне, забыл? — послышался знакомый насмешливый голос.       — Я что сделал? — переспросил Артур и ужаснулся.       «Неужели я напился вдрабадан и позвонил своему начальнику?» — подумал он и горько выругался:       — Твою ма-а-ать!       — Всё. Давай, вставай. Я отвезу тебя домой.       С трудом поднявшись, Артур сделал пару шагов и точно бы упал, если бы его не подхватили сильные руки.       — У-у-у, малыш, ну ты и надрался! — хохотнул Генри, приобнимая его за талию.       Они вышли из бара и направились к парковке.       — Вон моя машина, — указал Генри рукой.

* * *

      Усадив Артура на заднее сидение, он завёл двигатель и двинулся в сторону Гринвич стрит.       — Где ты живёшь, Арчи? — спросил он, но с заднего сидения ему ответил лишь тихий храп. — Ну, замечательно. И куда теперь тебя везти? Ладно, сегодня переночуешь у меня. Хорошо, что я ещё диван не выкинул.       Жил он достаточно аскетично, предпочитая всю заработанную прибыль вкладывать в ценные бумаги. Квартира в центре города отвечала всем его требованиям, была просторной, уютной, но без дополнительных комнат. Ничего, одну ночь пьяный пассажир то уж точно сможет пережить в гостиной.       Когда они приехали, Генри вновь принялся тормошить нерадивого пассажира. Кое-как дотащил он Артура до дома и уложил на диван. Постоял, посмотрел — ноги парня свешивались с подлокотника. «Какой же долговязый!» — усмехнулся про себя Генри и, укрыв его пледом, невольно залюбовался. Правильные черты лица, упрямый подбородок, размашистые брови, густые ресницы… Он был похож на молодого Алена Делона с тёмными волосами, светлой кожей и небесно-голубыми глазами, которые сейчас неспокойно двигались под глубокими веками. «Молодость прекрасна сама по себе», — подумалось Генри. Он уже собирался уходить, как его схватили за руку.       — Мистер Абенфорт, — прошептал Артур и уставился своими невозможно пронзительными глазами. — Я всё хотел спросить и не решался…       Присев перед ним на корточки и уперевшись рукой в подлокотник, Генри случайно дотронулся до его волос. Они оказались нежными и мягкими, словно шёлк. Интересно, какова его кожа на ощупь?       — Она прекрасна, — улыбнулся Генри. — Твоя книга. В ней есть всё, что нужно. Понимаешь ли, Арчи, если впечатление хреновое, я сразу озвучиваю его. Но, если я чувствую, что это «то самое», то тут намного сложнее. Приходится немного остыть от первых впечатлений и взглянуть на книгу объективно…       Не успел он договорить, как Артур схватил его за галстук и притянул к себе.       — Я об этом, глупый старикашка, — иронично выдохнул ему в губы парень и поцеловал. Неумело, слишком грубо, но с невероятной страстью, от которой у Генри мурашки поползли по всему телу. Вкус виски и сигарет.       Чёрт! Чёрт! Чёрт! Он ведь сын его друга!       Генри отшатнулся от Артура, едва не опрокинув журнальный столик. Потерял равновесие и осел на пол, тяжело дыша. Небесно-голубые глаза с насмешкой наблюдали за ним, а уголок рта парня еле заметно дрогнул. Попался!       И, да, он попался.