Жестокие игры

      «Каждый день он приходил к ней в палату. Заглядывал в холодные стальные глаза и силился разглядеть в них что-то. Интерес, недовольство, гнев — хотя бы крупицу прежней жизни, но ничего не менялось. Она его больше не узнавала. Неподвижно сидела в кровати и смотрела в одну точку, пока медсёстры не укладывали её спать. Сплошная пустота».       Это была довольно печальная история любви в военные годы. История о человеке, который слишком сильно любил свою жену, о жестокости одних людей и самопожертвовании других, об отчаянии, смерти и любви к жизни.       После пятнадцати счастливых лет вместе, жену главного героя признали душевнобольной. Её упрятали в закрытую психиатрическую клинику, где фашистские доктора ставили над пациентами жуткие эксперименты. Муж, конечно же, последовал за любимой и пытался уберечь от пагубного лечения врачей. А когда ему запретили приходить в клинику, подстроил попытку самоубийства, дабы попасть в ту же клинику и быть поближе к жене. Врачи не возражали. В результате экспериментов его любимая окончательно и бесповоротно потеряла рассудок. Через пару лет он всё же выполнил данное жене обещание и задушил её — шёлковым шарфом, подаренным на годовщину свадьбы.       «Задыхаясь от гари в лёгких, он лежал на снегу, усыпанном серым пеплом, и смотрел в далёкое бескрайнее небо. Оно хмурилось, напоминая взгляд Аделинды по утрам. Та всегда была жутко недовольна, когда Маттиас поздно вставал в воскресенье. Не потому что нужно было срочно что-то сделать по дому, нет. Просто это был единственный совместный выходной, и ей не хотелось его проспать, как будто наперёд знала, что им отмерено слишком мало времени. И вот теперь холодное свинцовое небо словно говорило ему с насмешкой: «Ну, чего лежишь?» Пора вставать, подумал Маттиас, пока персонал не понял, что пожар был отвлекающим манёвром, и за ним не отправили погоню. У него всё-таки получилось выбраться из ада, и теперь он обязан жить. Ради себя, ради этого сурового неба, ради Аделинды. А она навсегда будет жить в его сердце».       Книга понравилась Генри. И то, что её опубликовало другое издательство, совсем не обижало. Втайне он даже гордился своим мальчиком. Артур действительно умер и восстал на страницах своего романа, как он ему и советовал. Горечь, обида, разочарование и боль — всё это было описано настолько трепетно и глубоко, что Генри невольно задумался, а не он ли был причиной этих чувств? «Конечно, нет, идиот! — мысленно одёрнул он сам себя. — Мир не вертится вокруг тебя. Парень уже наверняка нашёл себе девушку и думать забыл о своём мимолётном интересе». Каждый раз Генри слал официальное приглашение на имя мистера Грина, и каждый раз ему мягко отказывали, пока наконец не перестали отвечать вовсе.       Время шло. Месяцы апатично сменяли друг друга. Каждый день становился похож на предыдущий, как распечатанные большим тиражом однотипные листовки, что раздавали у метро. Часы тянулись бесконечной жвачкой, давно потерявшей вкус. Так пролетело два года. Вроде бы незаметно, но по ощущениям прошла целая вечность. Генри близился пятый десяток. Он планировал устроить небольшую посиделку в офисе, но вся команда взбунтовалась и уговорила его отметить юбилей более масштабно, ведь планировали прийти журналисты, коллеги из других издательств, крупные партнёры и куча знакомых из высшего света. Пришлось заняться организацией. Управляющий Гранд-отеля с удовольствием предложил провести торжество у них, и Генри не мог не согласиться.       Спустя неделю напряжённой подготовки, Генри стоял на лестничном пролёте и с чувством выполненного долга осматривал просторный зал, наполненный гостями. Всё было идеально, за исключением щемящей пустоты в груди. Он привычно обходил гостей, беседовал с каждым по несколько минут, пока не заметил в толпе знакомую высокую фигуру с некой гламурной девицей. Сердце пропустило удар и забилось чаще.       — Здравствуй, Генри.       — Здравствуй, Артур. Рад тебя видеть.       Генри хотел было обнять его, но тот лишь сухо пожал ему руку. Красивый, лощёный, в идеальном смокинге, парень заметно возмужал, а во взгляде с циничным прищуром проглядывалась мудрость. Даже забавно, что Артур бессознательно подцепил эту особенность у Генри.       — Не думал, что ты примешь моё приглашение.       — Не думал, что приму твоё приглашение, — с бесстрастной улыбкой ответил Артур. Спохватившись, он приобнял свою спутницу за талию. — Кстати, это Роуз Маккензи, моя девушка.       Генри обменялся с ней вежливым приветствием и предложил гостям напитки. Честно говоря, новая пассия Артура ему совершенно не понравилась. Да, она была привлекательна, хорошо держалась в обществе и умела правильно себя подать, но изюминки в ней Генри так и не нашёл.       — С днём рождения! — отсалютовал Артур, и все выпили шампанского. — Как продвигаются дела в издательстве?       — Неплохо. А твои дела?       — Тоже неплохо.       Генри с хитрецой взглянул на него и фыркнул.       — Арчи, Арчи… Слава идёт впереди тебя. Я наслышан о твоей книге.       Пожав плечами, Артур вновь стал походить на себя прежнего — скромного и смущающегося юношу.       — Да так… Ты же знаешь, написать хорошую книгу могут все, а вот повторить её успех…       — Могут немногие, — закончил за него Генри.       — А ты читал её? — Артур нервно переступил с ноги на ногу. Было видно, как он весь напрягся, будто боясь услышать что-то неприятное. — Ну, то есть книгу.       Вздохнув, Генри печально улыбнулся и кивнул.       — Конечно, Арчи. Я прочёл.       Всё. Больше этой темы они не касались. Да и в целом разговор не клеился. Роуз, вроде так её звали, увела Артура куда-то вглубь зала к восторженной публике, а Генри, чуток побродив и невнимательно прослушав ещё несколько поздравлений, незаметно скрылся в кабинете.       Ослабив бабочку, он плеснул в стакан немного виски и устало присел на край стола. Напиток обжигающей горечью опустился в желудок. Генри так слепо ждал Артура сегодня, что совсем забыл про жестокую реальность. Что за все эти годы у такого молодого перспективного парня вполне могла появиться своя собственная жизнь и даже семья. С одной стороны, Генри был рад за него, а с другой — сердце разрывалось от боли. Стоило признать, он навсегда потерял Артура, и в том была только его вина.       Дверь внезапно скрипнула, и в неё проскользнула высокая стройная тень.       — Не помешаю? — раздался приятный баритон.       — Что ты, мой мальчик, — Генри выдавил улыбку и приглашающе махнул рукой.       — Думаешь, всё ещё «твой»? — насмешливо приподнял бровь Артур и тихонько закрыл за собой дверь.       Шум веселья и звона бокалов, доносящийся из зала, пропал, оставляя их наедине в тихом сумраке кабинета.       — Нет, — Генри смиренно пожал плечами. — Не знаю.       — В отеле столько комнат, а ты тут сидишь.       — Что поделать! — усмехнулся он. — Кабинеты — моя страсть.       Опустилось неловкое молчание. Артур неторопливо бродил по комнате, с отрешённым видом рассматривая корешки книг.       — Знаешь… — тихо произнёс он. — Я ведь хотел быть похожим на тебя.       — Хах. А я говорил — фигура отца.       — Да, ты был прав, но только отчасти, — Артур вздохнул и признался. — Я был влюблён в тебя с детства.       При этих словах внутри у Генри всё встрепенулось. Однако он продолжил вести себя по-прежнему сдержанно, с напускной весёлостью, не выдавая истинных чувств.       — Ах, первая влюблённость… — театрально всплеснул он руками.       — Можешь, пожалуйста, приберечь сарказм для своих бездарных дебютантов? Спасибо! — процедил Артур и походил ещё немного по кабинету, будто пытаясь избавиться от нервозности. Переведя дух, он продолжил размеренным спокойным тоном. — Моя любовь росла вместе со мной. От платонического восхищения до метафизической одержимости. Я любил тебя, но ты… Ты просто выпотрошил меня своими играми… В отместку мне хотелось сделать тебе больно, но оказалось, больно я делаю только себе.       Любил тебя. Главное не обращать внимания на прошедшее время. Не обращать внимания, не… Чёрт! Сердце всё же кольнуло холодной иглой.       — Поверь, твой план сработал, — с грустной иронией отметил Генри.       Артур недовольно хмыкнул и медленно приблизился к нему.       — Как считаешь, теперь я достаточно взрослый для тебя? — во взгляде его мелькнуло что-то неявное: кокетливость, горечь обиды и, возможно, надежда.       — Ну-у-у… — задумчиво протянул Генри, стараясь выглядеть непринуждённо. Внутри же бушевала настоящая буря. — Я всё так же старше тебя в два раза.       — А я всё так же выше.       — Всего на пару дюймов.       Протиснувшись между его бёдрами, Артур упёрся в стол руками по обе стороны от Генри и прошептал в миллиметре от его губ:       — Трус.       — Сопляк.       Не выдержав столь близкого расстояния, Генри схватил его за шею и впился в усмехающиеся губы. Жадно целовал их, облизывал, проникал вглубь языком, а Артур пылко отвечал ему, вцепившись в его пиджак, который спустя мгновение был сброшен на пол. Когда на тяжелеющий пах опустилась ладонь Артура, Генри замурлыкал от удовольствия. Как же это было… правильно?       — А твоя девушка? — вдруг вспомнил он.       — Да я только что подцепил её в каком-то баре, — хохотнул Артур и притёрся к нему так, что невозможно было не почувствовать его возбуждение. — Хватит этих игр, Генри! Или я выйду отсюда с пустыми яйцами, или…       — Или не выйдешь вообще, — закончил Генри, медленно развязывая бабочку на его шее. Под пальцами дёрнулся кадык. Из приоткрытого рта показался розовый кончик языка и облизнул покрасневшие истерзанные губы. Грудь Артура вздымалась порывисто, неровно, как и у него самого. Ловко развернувшись, Генри толкнул его на стол. — Боже, как я ждал этого момента!       Стаскивая с себя одежду дрожащими руками, Артур нервно хихикнул то ли из-за последней фразы, то ли от внутреннего волнения, а потом завороженно уставился на него. Генри не торопясь расстегивал на себе белоснежную рубашку, блуждая по Артуру жадным взглядом. Сперва он планировал оставаться в одежде, но то, как смотрели на него эти безумные глаза цвета штормового неба, выбило из головы последние мысли. Неуёмная тяга почувствовать друг друга оголённой кожей заполнила всё вокруг. Склонившись, Генри прошёлся губами вверх по длинной шее и слегка прикусил острый подбородок.       — Порой я засовывал в себя пальцы, — бездумно шептал Артур, пока его тело тонуло в горячих влажных поцелуях, — представляя, что ты трахаешь меня.       От этих слов дыхание Генри сбилось, а пах прошило болезненным желанием. Смочив два пальца слюной, он аккуратно ввёл их в извивающегося на столе Артура. Провёл языком по его члену и с голодным наслаждением облизал головку, истекающую прозрачной смазкой. В ответ послышался тихий скулёж.       — Так? — лукаво улыбнулся Генри, взглянув на Артура снизу вверх.       Раньше он никогда не брал в рот, считая это чем-то ниже своего достоинства, а может, просто брезговал малознакомых парней. Но сейчас, с Артуром всё казалось естественным и само собой разумеющимся. Будто для них не осталось больше никаких табу. Будто они готовы брать и отдавать, поглощать и быть полностью поглощёнными друг другом, пока этот бесконечный круговорот исступлённой самоотверженности не сведёт с ума.       — Да-а-а, — низко простонал Артур и за волосы притянул к себе его. — Давай без долгих предисловий. Если ты меня сейчас же не трахнешь, я…       Сплюнув в ладонь, Генри наскоро смазал себя и толкнулся в изнывающее тело, заставив Артура судорожно всхлипнуть.       — Да, мой мальчик, — неистово шептал ему Генри, двигаясь плавно и медленно. Покрывал его лицо, шею и грудь поцелуями и жарким дыханием. Прикусывал нежную кожу, зализывал и посасывал, оставляя великолепные красные отметины. — Ты мой, только мой! Всегда будешь моим!       — Генри… Генри! — безотчётно повторял Артур, впиваясь пальцами в округлые ягодицы, бока и широкую спину, оглаживая напряжённые мускулы и посеребрённые волоски на груди. С каждым толчком он всё больше дрожал, стискивая бёдрами вбивающееся в него крепкое тело. — Генри, пожалуйста! Я хочу кончить… Больше не могу…       Бессвязно промычав, Генри сорвался на бешеный ритм. Дубовый стол под ними заскрежетал и начал сдвигаться к стене. Раздались влажные шлепки, и Артур жалобно заскулил, поджав пальцы на ногах.       — Чёрт, Генри! — ловил он воздух ртом.       — Давай, малыш, кончи для меня! — хрипло сказал вспотевший Генри, нависая над ним. Его волосы растрепались, отросшая чёлка лезла в глаза, а выражение лица выглядело до ужаса порочным, словно первородный грех.       Артур задохнулся, когда рука сжала основание его головки и задвигала в едином рваном ритме, приближая к оргазму. Изогнувшись в пояснице, он стал громко и разнузданно стонать. Тёплые капли выплеснулись, оросив пальцы и живот Генри. Он инстинктивно накрыл Артура своим телом, утыкаясь в шею и чувствуя, как судорожно тот сжимается вокруг него. Издав гортанный рык, Генри вогнал член по самые яйца и излился в горячее содрогающееся под ним тело.       — Мать твою! — сдавленно произнёс Артур спустя пару мгновений и шмыгнул носом.       Тяжело дыша, Генри приподнялся и взволнованно вгляделся в прекрасное лицо, искажённое муками страданий.       — Что случилось? Я сделал тебе больно?       Стиснув зубы и крепко зажмурив глаза, Артур беззвучно рыдал, конвульсивно вздрагивая и корчась, будто от раздираемой изнутри боли. Это было похоже на истерику. Каким-то шестым чувством Генри понял, что дело вовсе не в сексе. Наружу прорвалось то, что очень долго копилось внутри.       — Я… я только хотел… чтобы ты… меня любил… — слова обрывочно вырывались из Артура, как выдранные из книги страницы, а слёзы всё текли и текли из его закрытых глаз. — Я хотел… вырасти в твоих глазах… стать равным… чтобы ты видел во мне равного… а не сопливого мальчишку!       — И ты всегда был таким для меня, Арчи, — упавшим голосом проговорил Генри. — Прости… Прости за всё! Я безумно скучал по тебе, малыш! Скучал всё это время.       Он сполз со стола на покрытый ковром пол, утянув Артура за собой, и прижал его к себе как нечто бесценное и бесконечно дорогое сердцу. Зарывался в тёмные волосы пальцами, гладил по голове, целовал и вытирал его слёзы. Шептал монотонные мантры. Баюкал, словно малое испуганное дитя, и всхлипы постепенно стали затихать.       — Не… ненавижу! — выдохнул Артур, успокаиваясь в его руках.       — Люблю тебя, Арчи! — приговаривал Генри. — Если бы ты знал, как сильно я люблю тебя… Больше всего на свете!       Он произнёс те самые слова, которых боялся всю свою жизнь. Но сейчас всё шло так, как надо, и страха совсем не было. С запозданием Генри подумал, что, возможно, было уже слишком поздно, что это просто прощальный секс, и растерянно умолк.       — Наверное, нам всё же нужно сходить к семейному психологу, — пробурчал Артур, и он с облегчением выдохнул. Значит, не всё ещё потеряно.       Артур так доверительно льнул к нему, что у Генри сжималось сердце. Он бы сделал что угодно ради него, хоть предложение и было сказано в шутку.       — Да, обязательно сходим, — пообещал он. — Вид чопорного бриташки, у которого глаза на лоб поедут от нашей парочки, многого стóит.       — Могу захватить свой фотоаппарат, — хохотнул Артур.       Хотелось продлить эту негу и не думать о мире, что таился за дверью. Стало вдруг всё равно, что случится дальше. Лишь бы вместе, лишь бы вдвоём.       — Артур, ты тут? — донёсся высокий женский голос. В кабинет вошла Роуз и смущённо прикрыла глаза рукой. — Ох, простите!.. Артур?!       Опустив руку, она непонимающе перебегала взглядом от Артура к Генри, словно ей не верилось в представшую картину. Лицо её исказилось в ужасе и отвращении.       — Ты променял меня на этого… этого… — взвизгнула девушка.       — Старикашку, — подсказал Генри.       — Извини, детка! — только и вымолвил Артур с притворно виноватым видом.       Расплакавшись, Роуз выбежала из кабинета и громко хлопнула дверью.       — Как жестоко, — с упрёком проговорил Генри, хотя на самом деле ему хотелось рассмеяться.       Вскинув брови, Артур мягко оттолкнул его от себя и принялся одеваться. Его движения стали удивительно плавными и грациозными, напоминая довольного кота.       — И это меня ты называешь жестоким? — съязвил он.       — Да. Похоже, вы с ней познакомились задолго до моего юбилея, — заметил Генри, натягивая брюки. Артур равнодушно пожал плечами.       — Я планировал сделать ей предложение и позвать тебя на свадьбу.       — Какой жестокий мальчик! — Генри с улыбкой привлёк его к себе и чмокнул в висок. — И всё же сейчас ты со мной.       — Что ж поделаешь, — усмехнулся Артур, заключая Генри в кольцо своих длинных рук. — Я выбираю только лучшее.