Жестокие игры

      План мистера Абенфорта был прост: найти Артуру девушку. По его мнению, для девственной натуры Артура стоило сначала познать женскую любовь, прежде чем пробовать что-то другое. Сам Артур был крайне несогласен с этой точкой зрения, но в виду отсутствия альтернативы и поставленному ультиматуму, решил согласиться. Чего только не сделаешь ради любви.       И вот они расположились в мужском клубе, куда привёл его мистер Абенфорт. Распивая односолодовый шотландский виски, Артур сидел в удобном кресле, а напротив него на диване попыхивал кубинской сигарой Генри. Они занимали укромный уголок для вип-персон, отделённый от остального помещения лёгкими полупрозрачными шторами. Клуб был оформлен в классическом британском стиле. Повсюду стояла шикарная кожаная мебель, негромко играла музыка сороковых. Расписные тяжёлые гобелены на стенах приятно сочетались с декоративными деревянными вставками и уютно тусклыми светильниками. По залу ходили девицы с прекрасными длинными ногами и одеждой, едва прикрывающими их соблазнительные прелести. Артуру снова подумалось, что клуб явно непростой.       — Хочешь? — протянул серебряный портсигар Генри. — Всё же лучше твоих гадских сигарет.       — Да я только иногда…       — Я тоже говорил так раньше, а потом втянулся, — самодовольно ответил Генри и выпустил колечко дыма. — Чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной, нужно выбирать только самое лучшее.       Артур затянулся сигарой и тут же закашлялся.       — Тяни потихоньку, сынок. Удовольствие нужно уметь растягивать, — подмигнул Генри.       — Я не помешаю, господа?       К ним подошла симпатичная блондинка с большими синими глазами и примостилась рядом с Генри, коснувшись узким плечом. Артур недовольно поморщился.       — Конечно нет, милая, — Генри послал ей очаровательную улыбку. — Только тебя и ждали. Как тебя зовут?       Спустя опустошённую бутылку виски и несколько сигар, Артур хмуро наблюдал за тем, как Генри в открытую заигрывал с девицей, Джезабель, вроде как. В голове опустился пьяный туман, а в сердце засела ноющая боль. Как же всё это ему не нравилось! Но он упорно сидел и глазел дальше на то, как незаметно девушка перебирается к Генри на колени и целует его в губы. Не разрывая поцелуй, Генри встретился с Артуром взглядом, и хитрый огонёк промелькнул в его глазах. Он шепнул что-то на ухо девушке, и та захихикала. Встала и с кошачьей грацией приблизилась к Артуру.       — Что?.. — не успел договорить он, как Джезабель шикнула на него, ослепительно улыбаясь.       — Мистер Абенфорт просил кое-что передать тебе, малыш.       Она наклонилась к ошеломлённому Артуру и приникла к его губам. Сначала он хотел оттолкнуть её, но заметив, с каким жадным любопытством за ним наблюдает Генри, решил устроить для него целое шоу. Он притянул девушку к себе, отчего та восторженно охнула, и вложил в поцелуй всю ту страсть и вожделение, которое в нём скопилось. Мысль о том, что эти пухлые девичьи губы только что целовал Генри, странно возбуждала. Он практически чувствовал его вкус, представлял, что целует его, пытался слизать с чужих губ аромат дорогих сигар, виски и крепкого парфюма. В паху сладко заныло.       Джезабель со стоном отстранилась и довольно улыбнулась.       — Какой хороший мальчик! За это ты получишь награду.       Да что же они все зовут его мальчиком?! Неужели у него и вправду на лице написано «милый девственник»?       Но все мысли вскоре рассеялись утренней дымкой. Джезабель опустилась перед ним на колени и принялась расстёгивать его брюки. Артур открыл было рот, но Генри отрицательно мотнул головой, и он расслабился. Ладно, пусть будет так.       — Чёрт! — тихо выругался он, когда девушка провела языком по головке члена.       Генри напряжённо гипнотизировал его взглядом, потягивая стакан виски, а снизу на него смотрела Джезабель своими невозможно огромными синими глазами. Это отвлекало. Артур опустил руку на её макушку и мягко надавил, чтобы она взяла глубже и перестала уже пялиться. Он предпочёл бы смотреть на Генри. Так он и сделал.       По всему телу шла приятная дрожь, грудная клетка тяжело вздымалась. Хотелось вскинуть бёдра и побыстрее кончить, но в голове не утихал хрипловатый голос: «удовольствие нужно растягивать». Артур бесстыдно рыскал взглядом по лицу и телу Генри, отмечая интересные детали: приоткрытый рот, вздыбившаяся ширинка и голодные, потемневшие от похоти, глаза. Да, чёртов садомазохист, смотри как мне отсасывают. А ведь это мог бы быть ты.       Изо рта Генри показался кончик языка и медленно обвёл губы, оставляя их блестеть от слюны. Не сдержавшись, Артур откинул голову и с тихим стоном излился в горячий рот девушки. У него не было сил даже открыть глаза, но Джезабель заботливо привела его в порядок.       — Ну что, малыш, — раздался голос откуда-то сверху. Генри по-отечески похлопал его по плечу. — Поздравляю с первым минетом!       — Ублюдок, — огрызнулся Артур, но ему ответил лишь глухой смех.

* * *

      — Снять проститутку можно было и в грязном переулке! — кричал на него Артур, переходя дорогу.       Было уже далеко за полночь. Фонари отражались в лужах на мокром асфальте, а свежий воздух щекотал нос. Это был уже третий поход в мужской клуб, и Генри наконец удалось свести Артура с одной очень привлекательной опытной девушкой, которая наверняка показала ему все прелести гетеросексуальных отношений. По крайней мере, парочка довольно долго пробыла в приватной комнате. Но что-то пошло не так, и сейчас парень почему-то серьёзно взъелся на него.       — Не-е-ет, — протянул Генри, раскинув руки в стороны. — Только самое лучше, помнишь, Арчи? Только самое лучшее.       Артур молча окинул его пугающе разочарованным взглядом. Сел в такси и, гневно хлопнув дверью, уехал.       Постояв ещё немного, Генри застегнул пальто и побрёл по опустевшей улице домой. Какой же строптивый юноша ему попался. То ему не нравится, это ему не говори… Он ведь всего-то желает ему добра, а тот ещё выкаблучивается. Понял, видать, что не сможет он послать Артура на все четыре стороны, как любого другого зарвавшегося мальца. Генри это не нравилось. Не нравилось чувствовать, что кто-то имеет над ним власть. Не нравилось чувствовать вообще. Да, по молодости он был таким же охочим до страсти и необычных экспериментов, как Артур, но со временем, с опытом сердце его зачерствело, и такой расклад был ему по душе. Он сам выбрал для себя одиночество и даже черпал в нём силу. Пока не появился Артур, конечно же.       После того случая в клубе, Артур его сторонился. Прошёл целый месяц, а он всё так же сухо говорил с ним исключительно по работе, и стабильно выполнял свои профессиональные обязанности. Приходил в восемь, уходил в пять. Всё — минута в минуту. Когда Генри пытался заговорить о его книге, Артур бурчал, что работает над ней, и старался поскорее смыться с его глаз, не оставаясь с ним наедине больше положенного.       Генри долго думал над тем, как вернуть утерянное расположение, пока не увидел его целующимся с девушкой — Мэгги из финансового отдела. Надо сказать, что помимо первичного шока, в душе Генри образовалась странная чёрная дыра, размером с Австралию. Но он хладнокровно её проигнорировал и сумел сохранить лицо. Даже не вызвал к себе Артура, хотя очень хотелось. Даже не уволил Мэгги. Всё шло по заранее намеченному плану. Парень пробовал себя в здоровых отношениях. Так было нужно.       Ещё через месяц Артур без предупреждения вошёл в его кабинет и положил перед ним лист бумаги.       — Что это? — непонимающе уставился на него Генри в ожидании объяснений.       — Заявление об уходе, — деловито сообщил Артур.       Генри глубоко вздохнул, поразмыслил несколько секунд и подписал бумагу. Раз это то, чего хочет парнишка, то так тому и быть. Всё-таки он ему не сын и не крестник, а вполне взрослый молодой человек. Изменившись в лице, Артур молча вылетел из кабинета. Больше Генри его не видел. Хотел бы он знать, почему в груди так ноет, но предпочитал и дальше закрывать глаза на собственные раны. Одной больше, одной меньше…       Осенью он увидел на полках книжных магазинов первый роман Артура Грина. На обложке поблёскивало нарисованное окровавленное сердце. Генри почему-то не хотелось покупать эту книгу. Он только-только сумел прийти к какому-то подобию внутреннего равновесия, и ему совсем не хотелось вновь бередить старую рану.       Кто-то прислал роман Артура ему в издательство. Генри очень долго не мог собраться с силами и открыть книгу. Когда он наконец это сделал, то на первой же странице увидел надпись: «Посвящается Генри Абенфорту».