до рассвета.

      — Мэл, я подняла на уши весь отдел! У нас и так дела плохи, ещё и ты со своей пропажей на двое суток! Я думала, ты умерла! Как нам сражаться с Судьей конца? — прикрикнула Мей, стоя у стола. Её руки опирались на дубовую поверхность. Мэл лежала на диване перед ней, раскинув руки по сторонам.       — По прогнозам Промитея…       — Нам остался ровно год на подготовку! — выкрикнула учёная, ударив по столу. Девушка начала ровно дышать в попытках успокоиться, — Не повторяй то что я и так скажу. Зачем ты вообще ушла?       — Мей, иногда тяжело смириться с собственным бессмертием и тем, что у тебя в голове поселилась другая личность.       — И почему я не наблюдала таких побочек у других участников эксперимента?..       — …значит им просто повезло.       — Вам всем крупно повезло, раз вы выжили. Благодари судьбу за это, Мэл.       — Я не планировала благодарить какую-то судьбу за продолжение моего существования.       — Ты живёшь, а не существуешь!       — Благодаря некоторым с недавних пор, я как раз таки существую, — девушка выдыхает, поднимаясь со стула, — Ты… — дальше она молчала, даже не двигаясь. Мей смотрела на неё стеклянными глазами, еле дыша. Мэл обернулась спиной, уходя за дверь. В комнате отразился звук того, как грохнула старая дубовая дверь. Мей скатилась по столу.

***

      На следующий день.       Мэл сидела на кровати в состоянии полной растерянности. Девушка просто пялилась в шкаф перед собой, что как назло был открыт. И от него пахло свежей мебелью, о да… Она была готова нюхать этот запах хоть вечность. Протерев глаза, Мэл поднялась с кровати и наступила на холодный паркет. Она быстро переступила на мягкий ковёр, выдохнув и подойдя к знакомому шкафу, девушка начала перебирать варианты однотипной одежды, пока не нашла яркую жёлтую кофту на застёжке, значок со смайликом, который ей когда-то отдал Су и серую юбку до колена.              Постучав ногой о пол, пытаясь ровнее одеть чёрный кед, девушка ещё раз глянула на себя в зеркало и увидела перед собой девчушку с глубокими синим глазами, которые были словно без дна, одетую во что попало, но это же ей очень даже нравилось. Волосы были до поясницы, а длинная чёлка расходилась по лицу. Мэл смогла улыбнуться себе, несмотря на всё то, что происходит. Схватив из угла комнаты рюкзак с кучей значков, за неимением солнечного света, она пошла на улицу. Но стоя на выходе, подумала — может ей кого-то с собой взять? Кевин как обычно занят, Су тоже, Мёбиус и подавно, с Элизией она не особо общается, как и с Эден, а про Мей девушка даже думать не хотела. Оставалось только два выбора — Хуа или кто-то из мантисов с её же группы. М-да, не особо широкий выбор. Мэл решилась начать с первого варианта. Именно что решилась.       Стоя на пороге заветной комнаты и переминаясь с ноги на ногу, Мэл была не в силах постучаться. Она выдыхает, и её рука зависает на пол пути к древесине. Девушка оборачивается на звонкий голос Элизии.       — Приветик, Мэл-чан. Кого ждёшь? — спросила как обычно довольная жизнью эльфийка.       — Хах… Это же комната Хуа, правильно? — обернувшись спиной к двери, произнесла та.       — Хм, всё правильно. Я вижу, ты собираешься на улицу. Хочешь позвать её? — спросила девушка, чуть наклонившись корпусом вперёд.       — Да-да… Просто, ну…       — Она с утра в тренировочном зале, желаю удачи вытащить её оттуда! — Элизия обернулась и убежала по своим делам, помахав той рукой. Мэл неуверенно помахала ей в ответ, нелепо улыбнувшись. Девушка направилась по направлению к выше указанному эльфийкой месту.

***

      Слава богам, Хуа и вправду оказалась там. Мэл зависла, стоя на пороге, бесшумно, словно кошка, переминаясь с ноги на ногу. Девушка тихо наступила на паркет, прилипая к стене и двигаясь по ней. Синеволосая не замечала силуэт Касланы, что медленно двигался по стене, пытаясь подойти к самой Хуа. Она остановилась, хрустнула суставами кисти руки и обернулась. Мэл вздрогнула и подпрыгнула, упав на инвентарь.       — Ай! — вскрикнула девушка, лёжа в куче ковриков и валиков.       — Я не думала, что великая Мэл Каслана такая неуклюжая, — тихо произнесла Хуа.       — Великая не я, а мой брат! — беловолосая шикнула, встав с пола и поправляя инвентарь, — в общем, я пришла чтобы позвать тебя погулять по городу.       — Чтобы пропасть на двое суток? — скептически выдала Хуа, разминая уже плечи.       — Нет! — недовольно вскричала Мэл, скрестив руки на груди, — По-нормальному. Я хотела бы узнать тебя по-больше.       — Зачем в условиях войны расслабляться? — спросила та.       — А для тебя не существует отдыха? Даже на поле боя люди могут отдыхать.       — У меня есть одна единственная цель — уничтожить хонкай.       — Не будь букой! Почему мы не можем просто погулять, хотя бы выбраться на несколько часов с этой душной базы?       — Я потеряла всё. Ты пытаешься вернуть мне прежнюю жизнь? Мы знакомы с тобой совсем чуть-чуть…       — Почему это вернуть прежнюю жизнь? Ты можешь построить новую! — Хуа выдыхает и отводит взгляд на зеркало. Замечает неровности в причёске, замечает покрасневшие колени и замечает то, что запястья Мэл бледные и узкие, — подобно нефриту. Глаза ярко блестят на свету жужжащих ламп под потолком. Они похожи больше на васильки ранним июлем в период цветения. Мэл сама подобна васильку на первый взгляд, — такая же открытая и яркая, но в середине скрывается нечто острое и колючее, чего Хуа боится.              Хуа замечает покрасневшие щёки, словно после длительного бега, распахнутые в ожидании губы, длинные белёсые ресницы, брови, сведённые в ожидании, и чуть расстёгнутую ярко-жёлтую кофту. А ещё шнурки завязаны в неровный бантик.       Хуа покраснела от своих же мыслей.       — Ладно, только… — Хуа не успела договорить, как Мэл налетела на неё с объятиями.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — прокричала девушка, повиснув на её плечах, — я жду тебя на выходе!

***

      2016 год       Лёгкие снова сдавил кашель. Фу Хуа вновь сидела на конце постели, чуть потирая место, словно после ушиба. С губ снова стекала кровь тонкими полосками на паркет, а такая же девственная чистая простынь, как в самый первый раз, как это случилось, снова в хаотичных пятнах крови. Воспоминания становились с каждой ночью всё яснее и яснее, и образ Мэл становился всё ярче и ярче, отдаваясь бликами на затворках сознания. Она занимала всё её мысли в свободное время, заполняя пустоту яркой улыбкой, но Хуа знала, — Мэл мертва, Мэл больше не существует, Мэл погибла от рук четырнадцатого судьи. Да, Мэл больше не существует.       Но лишь один вопрос вертелся на её губах: «Мэл, почему ты умерла?»       Мэл была похожа на Киану. Такая же яркая и открытая, а глаза… Тоже, словно васильки. Хуа хотелось отчаянно верить, что перед ней не Киана Каслана, а Мэл Каслана. Но парадокс в том, что она пытается забыть прошлое, а вместе с прошлым забудет и Мэл. Человека, что внёс последние лучи света в непроглядную тьму. И Фу Хуа бы не смогла растоптать её образ, не смогла задушить его, не смогла бы избавиться от этого яркого и пёстрого воспоминания.       Либо она убивает этот образ, либо он убивает её.       Фу Хуа знала — она солдат. Но Мэл пыталась поменять эту самоидентификацию, но похоже у неё не вышло. Фу Хуа всё ещё не может расслабиться на войне. Фу Хуа знала, что Киана клон. К423. Она выполняет миссию.       Мэл бы расстроилась.       Они обе держали одно ружьё. Выстрелило только в одну.                               ***       Прошлая эра.       Солнце ярко светило в лицо впереди идущей Мэл. Девушка не шла, она прыгала. Хуа же плелась сзади, явно не стараясь заражаться позитивом Касланы перед ней. Мэл обернулась, улыбнувшись. Волосы взлетели вслед за ней. Они были по-настоящему блестящими, шёлковыми и длинными. Даже, чуть кудрявыми.       — Хуа, пойдём на набережную? — спросила беловолосая, сузив глаза. Вышеупомянутая выдохнула, ухмыльнувшись.       — У меня есть выбор?       — Не-а, — улыбается Мэл, хватая Хуа за руку и ведя за собой. Впрочем, девушка сама бы и не дошла, — не знала, где находится та самая набережная.       Кеды Мэл лежали на сухом песке, пока Хуа боялась даже подойти к воде. Девушка держала в руках гольфы и неуклюже пыталась устоять на одной ноге в море. Вся юбка была мокрой, как и кофта. Мэл топнула ногой, разбрызгивая воду по собственной неосторожности. Девушка обернулась, стрельнув взглядом на Хуа. Та испугалась.              Мэл вылезла из воды, подходя к Хуа. Она схватила её за руки, поведя к воде. Девушка еле устояла на такой маленькой глубине. Мэл рассмеялась.       — Ты в курсе, что мы потом обувь не оденем?       — И что? — Каслана рассмеялась, прижимая руки к груди, — Неужели мы не переживем это? — Хуа вновь выдыхает.       — Лично я — нет.       — Ну ничего, значит мы пройдёмся босиком по набережной. — Хуа шлёпнула себя по лбу от глупости новой подруги? Такая её индефикация была под вопросом.             Кое-как выбравшись из моря и идя по набережной, обращая на себя взгляды прохожих, Мэл напевала песни Стрыкало в полный голос. На удивление Мэл пела очень даже неплохо. Ладно, Касланы великие люди, пора признать это, и, похоже, они умеют всё.       — На Кайене вся в Габане по Житомиру гоняю, гоняю. Все маршутчики и таксисты мне дорогу уступают! Все подруги по общаге наливают и рыдают, ведь знают шо я, на Кайене вся в Габане по Житомиру гоняю, я гоняю, оу!       — Мэл, мне стыдно, прекрати.       — Нет. Это же весело! Кстати, предлагаю пойти на пирс, вон тот, — девушка ткнула пальцем на вышеупомянутое место, — так мы словим закат. Возможно, если останемся там на подольше, вся набережная будет в фонариках!       — Почему у меня складывается ощущение, что ты была тут?       — Мы с Кевином до смерти мамы жили тут. И я помню, как тут было красиво!

***

      Девушки сидели на пирсе, свесив ноги в море. Вода еле доставала до бетона. И вправду, всё небо заливалось ярким розовым закатом. В глазах Мэл отражался этот закат, а ветер развевал белые волосы, переплетая их.       — Мэл, расскажи о себе. Я же… Я ничего не знаю о тебе.       — Оу, я не думала, что ты спросишь, — девушка нелепо улыбается, — ну, мне семнадцать лет. Я могу сочинять песни, эээ, люблю готовить, хотя у меня не получается, о, и ещё я занималась фигурным катанием. Знаешь, меня даже хотели отправить на Олимпиаду, но место, куда меня должны были отправить, было уничтожено хонкаем. А ещё я неудачница, — Мэл снова улыбается.       — Почему?       — О, я не знаю, поверишь ты или нет, но после того эксперимента я услышала голос… Она сказала, что её зовут Паудэр. И тогда я поняла, что в моей голове теперь две личности. Ну разве это удача? — смеясь, спросила девушка.             — Мне кажется, ты скрываешь настоящие эмоции под масками. Ты не счастлива, Мэл, — беловолосая смутилась.       — Ты права, — она поникла, — просто я… Я привыкла. В детстве я считала себя особенной, но это было не так. Я не была особенной. Я не могла прыгать сальховы, пока другие прыгали тулупы. Но я всё равно продолжала считать себя… Такой, другой, такой, что я лучше всех. Но смерть мамы убила мою веру в себя. Тогда я ушла из спорта, и начались всё те события, из-за которых я сижу тут. И если я особенная, я должна делать всё сама. Мне не на кого положится. Я одна в этом огромном, хоть и выженном хонкаем мире, — Мэл выдохнула, но после снова улыбнулась, — неужели будет не легче постоянно улыбаться и излучать позитив, чем погрязнуть в болоте под названием собственные травмы? И пока я могу это делать, я буду улыбаться до конца. Даже во время боя с четырнадцатым судьёй. Я смогу улыбаться, — Хуа слушала с приоткрытым ртом. А фонарики и вправду зажгли…

Этот разговор изменил многое.