до рассвета.

      Ноги Вайолет проваливаются в снег по колено, пока она несет такую же, как и она сама, мокрую и холодную Мэл. Пар вырывается изо рта тяжелыми клубами, пропадая где-то в ночном воздухе. По щекам Вайлтшар катятся слезы.       Девушка кладет дрожащую в ознобе Мэл на кровать и смотрит на нее тяжелым, печальным взглядом и утирает слезы ребром ладони, шмыгая носом. Рубашку промокла. С кончиков волос стекают капли воды, падая на дерево. Глаза ее как никогда яркие и блестят от слез. Из носа течет кровь, капая на губы и подбородок, стекая на все те же доски, что выполняли роль палатки. Ее щеки и нос красные, но Вайолет хотелось бы, чтобы они были красными не от озноба или температуры, а от действий Вайлтшар. Хотелось коснуться рукой — такого чего-то недосяемого, запретного. Коснуться Мэл. Провести пальцами по шрамам, коснуться губами ее наверняка искусанных губ. Хотелось коснуться Бога.       — Х-Хуа… — шепчет Мэл одними губами и переворачивается на спину. Вайолет скидывает пальто на стоящий рядом стул, оставаясь в одной рубашке, а после снимая и ее, оставаясь в легкой ночнушке. Мэл смотрит на нее испуганно, тяжело дышит и продолжает что-то шептать, словно поддакивая кому-то. Или чему-то. Чему-то, что скрывается у нее в голове.       — Снимай одежду.       — Чего? — силуэт Вайолет на стене красивый, изящный. Девушка подходит к Ногицунэ и стягивает с нее мокрую одежду. Мэл противится.       — Твоя одежда вся промокла, потому что ты упала в озеро. Снимай! — приказывает Вайлтшар. В конечном итоге, ее мокрая рубашка лежит там же, где и пальто Вайолет.       Они сидят под одним маленьким пледом. Мэл тяжело дышит, смотря на огонь. Тело ее горячее, а Вайолет просто смущена такой непосредственной близостью с ее маленьким и почитаемым Богом.       Мэл прекрасна в своей сути — изящна, красива, даже если спит, даже если убивает, даже если она считает саму себя монстром. Вайолет искренне восхищается Мэл. Скорее, это не влюбленность, как говорят остальные, а нездоровая привязанность к образу той, что сильнее. К образу Ногицунэ. Вайолет любит не Мэл Каслану, маленькую напуганную происходящим в ее жизни девочку без прошлого, а сильную Ногицунэ. Ходячую легенду, любит ее изящные и тонкие пальцы в крови, любит стирать белым платком кровь с белой, словно мрамор, без единого изъяна, щеки. Вайолет считает ее богом.       — Мэл… Кто ты такая? — девушка смотрит на нее светящимся глазами и молчит, дыша ртом.       — Убийца, — отвечает она, продолжая смотреть в огонь.       — Не правда. Никакая ты не убийца, — опровергает ее слова Вайолет, — Расскажи мне о себе, Мэл Каслана. А я расскажу о себе в ответ.       — Нет… Ты посчитаешь меня сумасшедшей, меня выгонят отсюда, мы проиграем и я… И я… — Мэл прерывается на кашель. Голова падает на плечо Вайолет, — Ху…       — Это чье-то имя? — спрашивает Вайлтшар. Мэл судорожно кивает.       — Хуа… Двенадцатый охотник за пламенем, единственная кто перенесла свару, обладатель восьмого божественного ключа. Моя возлюбленная. Но она мертва. Ху.а… Я с-скучаю.       Вайолет смотрит на нее испуганно, понимая что ей уже нет места в ее жизни.       — Однажды я умерла, — внезапно говорит девушка, сжимая зубы, — Я умерла жестоко. Я так и не стала героем… Я ни кем не стала. Мое имя наверняка потерялось где-то в архивах. Мы все однажды умерли. Мне было больно.

***

      Хонкай танцует свой изящный танец и радуется, топчет тела, не оставляя ни-че-го. Мэл смотрит в темноту небосвода, смотрит в темноту разбитого на тысячи мелких осколков небо и даже не может заплакать. Над ней нависают Апостолы, открывая свои мерзкие пасти. Слюна капает прямо на нее. Она теперь чья-то еда. Омерзительно-противно. Мэл ничего не может сделать, лишь смотреть за пламенем правосудия Шамаша и шептать безмолвную молитву, будучи насаженной на копье Лонгиния, среди трупов ее друзей и остатках их тел. Ее раздирают на куски, отрывая руки и ноги, клюют, словно мертвое тело крысы, птицы.       Она умирает. Умирать больно. Она погибает внутри. И по ком там звонит колокол на базе на Луне?..       Может быть, по мертвой Мэл Каслане? Девушка тянет руку вперед, тихо шепча одними губами «Я убью вас…». Она лишь жертва. Добыча.       Чтобы идти дальше нужно сражаться. Но Мэл не хочет идти дальше — даже когда ее вытаскивали из темноты насильно, даже когда воздух заканчивается, даже когда она продолжает сражаться за судьбы других людей, Мэл не хочет принимать собственную судьбу. Она сражается за жизни и судьбы других, эдакий гладиатор, но не хочет сражаться за свою собственную жизнь. Больше она никогда не заставит других спасать ее саму — лишь Мэл сама задушит себя кровавыми руками. Ее жизнь уже однажды сложилась, словно карточный домик. От следующего раза ничего не изменится, верно?       Звонит колокол. Это лишь переменный ток, это лишь ее жертва. И ничего более.

***

      — Мэл… Нет, не может такого быть, — сбивчиво шепчет Вайолет, обнимая себя руками, — Это просто невозможно. Другие миры, твоя смерть, хонкай, судьи, эры… Черт побери, как же много я о тебе не знала, — со стороны Мэл слышатся тихие смешки, что после переходят в дикий хохот. Девушка валится на спину, закрывая глаза ладонью и смеется, как никогда раньше. Вайолет удивленно оборачивается и смотрит на нее пристально-пристально, не отводя взгляд.       Острые, выраженные ключицы, что выкованы словно из мрамора, без единого шрама или изъяна. Вены сеткой растянулись на руках и запястьях и внезапно, Вайолет замечает на ее руке маленькую, остроконечную синюю звезду. Она тянет свои восемь кончиков по ее бледному, словно у смерти, запястью. Вайолет не понимает. У нее втянутый живот, вздымающаяся от непрерывного смеха грудь, тонкая и длинная шея, красные щеки и нос из-за температуры, ледяные пальцы и руки и белые ресницы, что намокли из-за слез.       У нее глубокие, словно море, синие глаза и иногда Вайолет кажется что в них плящут бесы под дудку дьявола, коим была Мэл. Казалось, что ее бесы собственными руками рвут небо для каждого алого заката и рассвета, окропляя кровью подчинявшейся Мэл.       Мэл, что кому-то повинуется казалась чем-то таким эфирно невозможным, что вот-вот рассыпется в прах. Мэл подчиняется только себе, голосам в голове и собственным демонам.       Остановившаяся до этого кровь начинает идти с новой силой. Капли падают на грудь, шею, ключицы. Вайолет подлезает ближе и осторожно стирает белым, словно снег на улице, платком грязь. Она понимает, но не хочет принимать, что утопает в образе Мэл, в заботе о ней. С ней хочется стать единым целым — коснуться, дотронуться до Бога, поцеловать и вить веревки. Но Вайолет добыча ее персонального Бога, что сам вьет из нее веревки, что сам не позволит дотронуться себя. Но она хочет; желает, мечтает.       — Мэл, у тебя снова кровь, — шепчет Вайолет, нависая сверху все еще не переставшей смеяться девушки, оттирая красную жидкость с ее бледной и идеальной кожи. Она красива, безупречна. Вайолет сходит с ума вместе с ней. Танцует с ее бесами под руку, словно это бал маскарад.       — Ты считаешь меня сумасшедшей, и вправду. Это видно по твоим глазам, Вайолет. Я понимаю, — она прекращает смеяться и снова заворачивается в плед, оставляя Вайлтшар без него. Силуэт позади нее сидит неподвижно и лишь подрагивает на стене, словно дрожит от страха. Пальцы Мэл аккуратны. Она сама изящна и прекрасна. Прекрасна в своей сути.       — Нет, никогда… Я не отрицаю, что все это возможно. Но то что ты рассказала мне об этом, уже повод что ты мне доверяешь, ведь так?       — Возможно. Я просто уйду назад домой, а после отправлюсь в следующий мир и ты забудешь меня. Мне нет здесь места и никогда не будет. Хватит считать что я тебе доверяю. Я никому не доверяю — даже себе, — Вайолет застыла, приоткрыв губы в смятении.       Да, это не дом Мэл. И Лейден Шатфлих никогда им не станет.       — Я виню себя в той ситуации, — внезапно говорит Мэл, смотря на Вайолет горящими, по-настоящему горящими, словно синее пламени, глазами.       — В какой ситуации? — еле произносит Вайолет одними губами.       — Несчастный случай.

***

             Женщина на больничной койке смотрит на Кевина и Мэл глазами, в которых сверкал хонкай. Ее дети знали, что там, за дверью, наряд полиции. Они изобьют ее до смерти на их глазах. Мать обнимает себя руками и поворачивается к окну, за которым лишь разрушенный город, не горящие и разбитые фонари, выбитые стекла окон, сгоревшие до черного пепла и солнце. Наверное, это последние в ее жизни солнечные лучи.       — Вини себя, — внезапно говорит женщина, поворачиваясь к четырнадцатилетней Мэл, — Вини себя в моей смерти. Это ты виновата, — Кевин лишь молча прижимает девушку к себе, обхватывая руками. Мэл цепляется за него, словно за спасательный круг. По щекам катятся слезы, падая на грязный от их обуви пол. Он запачкан грязью. Хонкай.       — Я никогда не хотела тебя рожать — мне было достаточно Кевина, — женщина кашляет. За окном кричат в диком крике сверчки, срываясь на слезы. Они тоже умирают, — Из-за тебя же в итоге и умираю… Бесполезная девочка Мэл. Я даже не смогла воплотить в тебе свою мечту. Из тебя ничего не вышло слепить…       — Не слушай ее, Мэл. Ты знаешь что ее мозг отравлен грязью, — произносит Кевин. Мэл сбивчиво дышит, смотря на то, как руки матери отпустили собственные плечи, упали на кровать вместе с ее телом. Не прошло и пяти минут после ее смерти, как руки начали разлагаться. Мертвые ткани падали на пол — падали и конечности.       Мэл кричит.

***

      Вайолет смотрит на девушку, что задыхается в слезах и отчаянно прижимает руки к лицу, к груди, хватается за волосы. Ее глаза сверкают и все кажется ненастоящим. Вайолет порывисто обнимает Мэл и прижимает к себе. Плед лежит где-то внизу. Девушка ничего не делает — не поддается вперед и не отталкивает ее. Похоже, Мэл плевать? Вайолет не хотела верить в это. Девушка шепчет сказку, шепчет что-то успокаивающее, но понимает что это не поможет. Той, кто пытается бороться с самой собой не нужна поддержка — ей никто не нужен.       Перед глазами все слилось — картинки и звуки, образ Вайолет в голове или она всегда была реальна? Шум костра, шум метели за стенами палатки, голоса. Они ненавидят ее — желают уничтожить, забрать контроль. Мэл уже не главная в своем теле. Ей страшно. Девушку хватают чьи-то руки, как тогда, под толстым слоем льда и воды и она кричит и не понимает, не понимает, НЕ ПОНИМАЕТ.       Я хочу сделать из Вайолет масло и намазать на хлеб. Я хочу повесить ее позвоночник как гирлянду на елке.       — Заткнитесь… — еле дыша шепчет Мэл. Вайолет внезапно поднимается с лавки и подходит к небольшой сумке, доставая оттуда фляжку с содержимым вокруг. Мэл плевать, даже если там будет яд.       Прошу, убей меня, Хуа. Именно это ты говорила ей, эгоистка? Смерть не станет твоим успокоением — ты пройдешь по всем девяти кругам ада ОДНА. И никто, никто тебе не поможет. Никто не пойдет с тобой туда.       — Прошу, заткнитесь! — Вайолет садится прямо перед ней, беря пальцами за подбородок. Голоса мужские, женские, хриплые, отчаянно кричащие, печальные и радостные, детские и старые и кричат птицы, и бьют колокола… И не верится, что все это в голове Мэл.       Почему ты убиваешь их? Их никогда не существовало — тебя никогда не существовало. МЫ СОСКУЧИЛИСЬ.       — ЗАТКНИТЕСЬ, ЧЕРТ ПОБЕРИ! — Мэл прерывается, когда чувствует на своих покусанных губах мягкие губы Вайолет. На языке вертится странный, горький привкус, который после отдает теплом глубоко в груди. Девушка отрывается от нее и заворачивает в одеяло, словно в кокон и садится рядом. Голоса и вправду затихают. Перешептываются.       — Это из-за температуры.

***

      Вайолет и Мэл снова сидят под одним одеялом. На плечах беловолосой накинута курточка, которую она снимать не хочет. И словно не было того поцелуя, хоть это и тяжело им назвать, и словно у Мэл не было истерики, и той исповеди словно тоже не было. Девушка отводит взгляд к костру, когда слышит голос Вайолет.       — Я родилась в семье главнокомандующего армией Лейден Шатфлиха. Отец жестокий человек, который отдаст все ради своих целей. Отдаст все и всех, даже меня и маму. Она же, как раз, умерла во время теракта — я была единственной, кто тогда выжил в том месиве. Отец все-таки принял меня. С самого рождения и по сей день мне вбивают в голову идеологию о том что я должна защищать Лейден. Но в армию мне пойти не давали, хоть и учили всему.

***

      Вайолет сидела за столом небольшого ресторана в пригороде, покачивая ногами в белых ботинках и поедая мороженое. Мама сидела напротив неё, время от времени убирая волосы дочери за ухо, нежно проводя по лицу. По помещению бегали официанты, разносили заказы, балансируя среди огромного количества людей. Все были счастливы, и даже мама, которая в последнее время то и дело ругалась с отцом.       Внезапно запахло горелым. Вайолет отвлеклась от мороженного, огляделась и не успела посмотреть в сторону мамы, как раздался оглушительный взрыв.       Девочка кубарем прокатилась по грязному полу. Откашлявшись, она посмотрела на вверх и увидела летящую прямо на нее деревянную, горящую балку. Вайолет вскочила с места, но не успела убежать достаточно далеко — балка упала в метре от неё, из-за чего девочку снова отбросило.       Вайолет оглянулась ещё несколько раз, лёжа на грязной, пропитанной кровью земле. Девочка крупно дрожала, когда увидела вытекающую красную лужу из-под балки. Она пыталась утереть слезы, вспоминая что должна, нет, обязана, быть сильной. Вайолет посмотрела вперёд, где увидела стоящего в метре отца.       — Папа!       Ее вытащили оттуда, умыли пресной водой, обработали раны, но не заживающая, чёрная и глубокая дыра в груди, словно здесь насквозь прошла пуля, осталась.       

***

      — Я лишь хотела жить спокойно. Хотела семью. Но отец заставлял меня учиться военному делу и когда началась эта война, меня молниеносно отправили в новый город, но… Дом бабушки, у которой я была, разбомбили. И все было как тогда. И мне пришлось отправиться в Лейден Шатфлих и вступить в ряды армии. И вот, я здесь. Сижу рядом с тобой, Ногицунэ.       Мэл смотрела на нее стеклянными глазами. Голоса в голове заговорили явно громчее и настойчивее, отвлекая девушку от мыслей. Она тряхнула головой и вернула взгляд к Вайолет и увидела то, как она одними губами шепчет:       — «Любить, рожать…»       — Вайолет, — обращается к ней Мэл, пока девушка смотрит на нее. Девушка замечает в руках начальницы всю же ту фляжку с алкоголем. Вайолет молча пьет, — Если будет такая возможность, то убей меня, — на лице Вайлтшар сначала читается разочарование, а сразу после злость. Она агрессивно пьёт пойло в фляжке и лезет к ничего не понимающей Мэл, беря её за подбородок.       Мягкие губы Вайолет касаются губ Мэл. Язык проникает внутрь, проталкивая жидкость и заставляя проглотить. Спустя двадцать секунд, Вайолет отстраняется от нее, но всего лишь на несколько сантиметров.       — Если хочешь погибнуть от моей руки, то хотя бы доживи до следующего дня, — Вайолет снова пьёт и снова целует. Мэл опирается локтями о лавку, когда девушка наваливается на нее всём телом, уже давно отдав воду, теперь просто сплетая языки.       Мэл ничего не чувствует. Ни отвращения, ничего. Это лишь… Странно. Странные ощущения. После её исповеди Вайолет захотела сделать это? Конечности ватные, голова кружится. Руки отчаянно жжёт, а в уголках глаз собираются слезы. Все, как тогда, только в этот раз не мерзкий и противный длиннолицый, а женщина, что считает её Богом. Мэл даже не сопротивляется и не может оттолкнуть Вайлтшар, обмякнув под ней, словно амёба и продолжая повиноваться.       Вайолет стягивает с её плеч остатки куртки и окидывает затуманенным взглядом острые ключицы, тонкую шею, шрамы на груди и вставшие от внезапного холода соски. Сама девушка снимает с себя остатки одежды, оставаясь перед Мэл полностью голой. По коже бегут мурашки.       — Ты когда-нибудь спала с кем-то?.. — спрашивает Вайолет, нависая над Мэл. Девушка отрицательно крутит головой, на что блондинка перед ней ухмыляется, — Тогда я буду учить тебя, — она целует каждый шрам на шее, оставляя дорожку из слюны на коже. Внезапно, Вайолет кусает шею, на что Мэл вздрагивает и тяжело тянет носом воздух, кладя руки на спину Вайлтшар. На месте её укуса красуется красное пятнышко, которое та старается зализать, целуя.       Она спускается ниже, выцеловывая шрамы на ключицах, ведёт языком. В животе крутится отвратительный узел возбуждения. Мэл держится, лишь томно вздыхая. Когда Вайолет касается губами соска, девушка не сдерживается и стонет, извиваясь под ней. Вайлтшар облизывает ореол, целует и оставляет дорожку к другому. Когда она уделяет внимание левому, тот она крутит и мнёт в пальцах. Мэл пытается ухватиться за что-то и в голову приходит мысль что ей все-таки нравится. Но воспоминания мучают ее, хоть разум и затуманен алкоголем.       Вайолет спускается ещё ниже, целуя низ её живота, а после поднимая взгляд зелёных глаз на девушку.       — Мне остановиться? — спрашивает Вайлтшар. Мэл скрещивает ноги, смущённо отводя взгляд в сторону. Девушка держит горячие руки на её бёдрах. Внизу мокро и горячо. На ногах остаются следы от пальцев, небольшие красные пятнышки, прямо как на шее Мэл. Она вздохнула, судорожно втягивая ноздрями воздух. Вайолет приблизилась ближе и Каслана выдохнула ей прямо в губы:       — Не останавливайся, — томно шепчет она. Вайолет навалилась сверху и осторожно раздвинула ноги Мэл, оглаживая двумя пальцами вход. Она нагнулась к её губам и проникла языком в рот, сплетаясь в диком танце. Мэл выгнулась, как только ощутила один палец внутри себя. Девушка простонала ей в губы, извиваясь. Вайолет огладила её плечи свободной рукой, прижав к собственной груди.       Палец двигался внутри, изредка проталкивался глубже, заставляя Мэл стонать громче, сжимая бёдра. Спустя пять минут вошёл второй палец, на что Каслана лишь крепче схватилась за спину Вайолет, царапая кожу и оставляя маленькие полоски.       — Ммм… Вайолет, я… — девушка кивнула, замедлила темп. Мэл выдохлась, упав на скамью. Она тяжело дышала, пока Вайолет устроилась рядом, оглаживая пальцами её соски, еле касаясь. Каслана отвернулась, из-за чего рука Вайлтшар упала с её тела.       Мэл забрала себе куртку и одеяло, накинув и на Вайолет кусок. Девушка покрутила в руках кулон. Сверкает. Она не забудет Хуа, ни за что не променяет её. Хоть это было чём-то сродни приятному, но Мэл ничего не почувствовала. Лишь безразличие. Вайолет любит не Мэл Каслану, а образ, созданный похоже, ей самой. Образ Ногицунэ. Образ великой воительницы, героя. Но Мэл никогда не была ни тем, ни тем.       — Спокойной ночи.       — И ты даже ничего не скажешь? — удивлённо спросила Вайолет.       — Я не знаю что мне говорить, — вздохнула Мэл, — Ты была не обязана делать это со мной.       — Я была счастлива доставить удовольствие тебе, — Вайолет придвинулась ближе, обвив её талию руками. Мэл никак не отреагировала, упираясь взглядом в стену.       Теперь противно. На языке вертятся слова пионеров — теперь ты грязная. Ты осквернена. Ты теперь хонкай. Хонкай сравним с грязью. Хочется распороть шею руками.

***

      Мэл открывает глаза в странном месте, удивлённо осматриваясь.       Везде был ярко-голубой хрусталь, где-то переходя в темно-темно синий и в белый. На потолке были странные узоры, которые Мэл, пожалуй, видела только на Луне. Над потолком плавают полу-прозрачные киты, поют свои печальные песни. Девушка оглянулась и увидела позади себя кучу лестниц и огромную дверь. Она поднялась с пола и пошла вперёд, продолжая осматриваться.       Какой красивый, однако, сон.       Мэл остановилась около двери, понимая что пути назад уже не будет. Девушка потянула ручки на себя и она подалась, пропуская её вперёд.       В этом помещение было явно больше хрустальной мебели, чем в предыдущем. Тут были стеллажи с огромным количеством книг. Некоторые из них летали вокруг шкафов, а какие-то и вовсе были под потолком, там же где и киты, что продолжали петь свои песни, сопровождая Ногицунэ. Все книги были полу-прозрачным, словно стекло. Страницы шелестели.       Перед ней была ещё одна лестница.       Мэл выдохнула, обернулась чтобы закрыть за собой дверь, а когда посмотрела вперёд увидела перед собой Паудэр, стоящую на ступенях лестницы.       Длинные чёрные волосы были завязаны в высокий хвост и стекали словно водопад к её ногам. Глаза, словно уголь, в этот раз сверкали странным оттенком синего и в них что-то переливалось, блестело, как будто в них насыпали самоцветов. Полы её белого платья лежали на полу. Рукава длинные, закрывающие ладони, тоже лежали на полу. Щеку поглаживала косичка, маленькая, неприметная. В нее вплетена чёрная лента, а на двух концах яркий, синий камень, название которого Мэл не знала.       — Привет, — поздоровалась Паудэр и протянула руку, все также в чёрной перчатке. Мэл удивлённо посмотрела на нее и протянула ладонь в ответ, вздохнув.       — Что это за место?       — Библиотека.       — Она принадлежит тебе?       — А кому ещё? Четырнадцатой судье? — Мэл отвела взгляд и молча проследовала за девушкой. Паудэр открыла очередную дверь и провела её в комнату, что была доверху забита стеллажами и книгами. В середине стоял стол и несколько стульев, на одном из них стояла стопка книг и висело чёрное пальто. На столе лежало то самое ожерелье, с синим камнем, на тонкой серебряной цепочке.       Мэл рванула к нему и с придыханием прижала к себе и к собственной ладони, а затем к груди, ощущая знакомый холод железа.       В этой комнате было в разы светлее, чем в двух предыдущих, если те помещения, можно конечно, назвать комнатами. Здесь были низкие потолки и странные, словно в виде созвездий, узоры.       Мэл села на стул, закрепив цепочку. Паудэр встала позади неё и начала переплетать её короткие волосы, пытаясь заплести что-то наподобие косички.       — Паудэр… Что со мной не так?       — С тобой все так, — ответила она, продолжая что-то напевать себе под нос, — У тебя такие моральные установки, что ты считаешь себя убийцей. Но на войне нет ни хороших, ни плохих. Все серые, все убивают и совершают преступления.       — Мне физически больно убивать людей. Все говорят, что я не убийца, даже мои собственные галлюцинации, но я… Я монстр, которого кличут героем.       — Как вижу, я не смогу изменить твое мировоззрение прямо сейчас. Но тебе это и не нужно, верно, принцесса? — спросила Паудэр, — Убивать на войне необходимая мера. Без жертв не бывает и победы. Всегда нужно оставить что-то позади, чтобы выиграть. Но я позвала тебя сюда не за этим, — Мэл удивлённо обернулась, посмотрев на нее как никогда яркими глазами, — Покажи мне свои руки, пожалуйста.       Мэл выдохнула и повернулась к ней лицом, закатав рукава. Перед лицом Паудэр предстали бледные запястья с огромным количеством шрамов от ножа и от потушеных окурков сигарет. Девушка опустила взгляд в пол, не выдержав зрительного контакта и ещё сильнее закатала рукав и Пауэр увидела то, что собственно говоря было неизбежно.       Остроконечная синяя и сверкающая, словно самый драгоценный камень в мире, звезда, идущая от сгиба локтя. Её концы заканчиваются на запястьях, и дальше к счастью не идут.       — Паудэр, скажи… Что ко мне чувствует Вайолет? — внезапно спросила Мэл. Девушка подняла взгляд от её руки на нее саму и выдохнув, ответила:       — Вайолет Вайлтшар не любит тебя. Она в верит себя, что любит Мэл Каслану, а не образ Ногицунэ, что создан тобой. Это лишь привязанность и желание найти кого-то сильнее, чтобы этот кто-то защищал ее и не более. Ведь ей хочется жить спокойно, я права?       Мэл кивнула, откинулась на стуле.       — Вайолет теперь мне кажется странной, — произнесла девушка, — А ещё отвратительной.       — Почему?       — Почему ты знаешь все, что не нужно, а это ты уже не знаешь? — Паудэр хихикнула и села напротив Мэл.       — Я не могу знать все. Память не бесконечная, — вздохнула девушка, — И эта библиотека тому подтверждение.       — Всмысле?       — Если бы не её существование, я бы давно сошла с ума. В этих книгах хранится каждый мой день и записан он туда досконально. Минута в минуту, секунда в секунду. Моя память имеет особенность — я не могу ничего забыть. От количества информации в голове я рано или поздно сошла бы с ума, — усмехнулась Паудэр, — Поэтому… Большая часть моих «не важных» воспоминаний хранится здесь.       — Паудэр…       — Тебе пора назад, Мэл. Тебя ждёт сложный день, — девушка подошла ближе, прикоснулась рукой ко лбу. Пространство начало плыть, отдаляться. Мэл пыталась отчаянно за что-то зацепиться руками, но все было без толку — предметы были словно вода.       «Пора назад… Хороший сон, однако, вышел.»