до рассвета.

      Мэл открывает глаза, лежа в одиночестве на кровати, будучи укрытая одеялом. Девушка поднялась и огляделась — костёр медленно догорал, брёвна трещали. Встреча с Паудэр в её библиотеке казалась лишь сном, но впечатление было такое, словно все это было реально. И её прикосновения, и метка. Мэл молча приподняла одеяло, но злосчастной метки она не увидела. Девушка вздрогнула и молча поднялась, начав одеваться.       Мэл вышла на улицу и увидела сидящую около озера Вайолет. Место её падения уже успели зарасти тонким слоем льда. Солнца не было — лишь серый, вперемешку с чёрным, дым. Мэл выдохнула и вытащила из кармана куртки, к счастью не промокшую, сигарету и зажигалку. Девушка прикрыла ладонью дрожащее пламя зажигалки. Зажав её в зубах, Мэл выпустила дым и подошла ближе к Вайолет, встав позади.       — Мэл… Прости, — прошептала Вайолет. Начал идти снег, оседая на деревьях и голове Касланы. Вайлтшар пальцем рисовала что-то на снегу. Мэл подошла ближе, глянув за плечо командующей. На снегу были узоры самой Вайолет и самой Мэл. Девушка удивилась, приподняв бровь.       — Это что? — спросила Каслана, сев рядом. Вайолет покачала головой, грустно усмехнувшись.       — Мечтаю о том, чтобы я могла стать твоим другом. Местом, куда ты можешь вернуться. Хотя, может быть, я вру себе? — спросила Вайолет у падающего снега. Девушка ладонью стёрла рисунок и поднялась.       — Если хочешь, то становись. Но просто помни, что я вряд ли отвечу взаимностью. Я не могу. У меня нет сил. И к тому же, я лишь машина. Извини меня, Вайолет.       

***

      Вайолет в одиночестве шла по городу, уныло наблюдая за падающими на землю снежинками и летающими на небе военными самолетами. Мэл плелась где-то позади, спрятав лицо в слоях черного, словно ночное небо, плаща. Где-то вдалеке были слышны всплески моря, что не замерзает на зиму. Люди сновали туда-сюда, но имели честь и уже скорее привычку, пропустить отряд военных и Ногицунэ, вместе с ее командующей.       В лицо Ногицунэ мало кто знал и то, это были единицы. Мэл крайне умело скрывала свою личность и внешность, ведь существовал в глазах общественности лишь образ героического солдата, что защищает страну от гнета Сегуната, а не Мэл Каслана, что пришла из другого мира.       Вайолет обернулась и выдохнула — изо рта начали идти клубы дыма и пара. Мэл ежесекундно остановилась, как и военные позади. Девушка наклонила голову вбок.       — Ничего. Да, ничего, — Вайлтшар молча продолжила шаркать по заснеженной улице, уже стараясь не смотреть на Мэл. Расстояние между ними было около пяти метров, но казалось, что это были миллионы километров. Как же глупо было надеяться на что-то в ответ от простой машины для убийств.       Вайолет обернулась, когда увидела бегущего к ним посыла, что чуть ли не задыхался. Он упал в ноги девушке. Она прижала ладонь к груди, собираясь по привычке отдать честь, как услышала от него чуть ли не крик дикого зверя:       — Командующая Вайлтшар, я к вам со срочным донесением! Вашего отца, главнокомандующего армией Лейден Шатфлиха убили, а штаб подорвали, — Вайолет застыла, словно статуя. Мэл подошла ближе и рывком подняла посыльного с земли.       — Он жив? — спросила девушка. Посыльный испуганно начал вертеть головой и как в бреду снова заговорил:       — Никак нет, капитан!Бомба была заложена в его кабинете, так что… Приношу извинения, что не смог предотвратить трагедию, мисс… — Мэл выдохнула и отпустила его. Паренек снова упал на землю, — Ах да, точно! Командующая, вам письмо, — он протянул Вайолет конверт в пожелтевшей бумаге, где посередине красовалась сургучная печать. Девушка взяла его в дрожащие руки, а после сжала в ладони и положила в карман куртки.       — Свободен, — дрогнувшим в момент голосом говорит Вайолет. Посыльный поднимается с дороги, кивает и на автомате говорит: «Рад служить!». И убегает. Вайлтшар остается стоять посередине улицы, где уже столпились гражданские, — Нам нужно в штаб и уже там координировать наши дальнейшие действия.

***

      Вайолет испуганно ходила по небольшому кабинету, хватаясь за волосы. Туда-сюда, туда-сюда… Девушка внезапно остановилась и перевела взгляд на спокойную Мэл, что скрестила руки на груди и уселась на столе. Вайолет грохнулась на пол и просто закричала, ударив кулаком по темно-зеленому ковру.       — Что мне делать дальше?! Кто займет место отца?! — Мэл прикрыла глаза и лишь молча глянула в окно, наблюдая за тренировкой новобранцев.       — Без понятия, — безразлично отвечает Каслана и выуживает из небольшой кобуры на бедре сигареты и зажигалку. Девушка прикрывает пламя рукой, а после, закуривает. Табак, который она успела взять в городе, жжет горло и нос. По голове словно бьют кувалдой с размаху, а после добивают ногой. Курение нисколько не помогает и Мэл тушит сигарету о прозрачную пепельницу и мнет окурок, превращая его в скрученное нечто.       — Тут есть алкоголь? — Вайолет мешком падает на стул, кладя голову на руки и оставляя вопрос Мэл без ответа. Девушка выдыхает и начинает лазить по шкафам, — Убийство твоего отца поднимет переполох среди гражданских и военных. Нужно передать верхушке, и желательно, знати об этом, — она ставит на стол два стакана и бутылку вина.       — Наверняка им уже донесли, — терпкий вкус вина обжигает глотку, а после расплывается теплом в груди, собираясь в комок. Вайолет глотает слезы, слизывает их языком с щек, а после снова падает лбом на стол, продолжая крутить в руках стакан, — Кто в этом виноват?       — Не знаю. Бог? — Мэл качается на стуле и вновь курит.       Вкус вина остается на губах призрачным шлейфом, как и давно въевшийся запах дешевых, ядреных сигарет. В груди лишь плетется комок сомнений, эмоций и вопросов. На кончиках пальцев чувствуются касания Паудэр. Мэл никогда не думала, что сочтёт ее прикосновения успокаивающими. Интересно, где она теперь? Каслана не знала, когда к ней пришло спокойствие вместо бури вчерашних эмоций. Голоса перешептываются, словно готовят некий план действий. Разум Мэл словно чем-то отравлен. Отравлен грязью.       В воздухе словно витало напряжение. Вайолет снова налила себе в стакан темно-бордовую жидкость и осушила залпом, а после положила голову на согнутые руки, прикрыв зеленые, влажные из-за слез глаза.

***

      Мэл лежала на снегу, держа в руках винтовку. Пальцы покраснели, каки щеки, онемели. Девушка еле приблизила их к курку и надавила, прикрыв глаза. По щекам потекли слезы, растворяясь в белом снегу. Тело полетело на землю, грохнувшись с тихим звуком на снег. Под ним растеклась кровавая лужица. Снова пошел снег…       Ногицунэ поднялась с земли, отряхнулась и вышла вперед, оглядевшись. Она вытащила кинжал, спрятала его в рукаве и двинулась дальше, наступая на лужи крови под ногами без тени отвращения. В ее глазах лишь пустое безразличие. С момента смерти отца Вайолет и главнокомандующего армией прошла неделя.       Между Мэл и Вайолет теперь словно огромная пропасть, что никак не может затянуться. Ногицунэ забывается в кровавом танце, убийствах и пустых, однотипных боях и курении. Её сердце уже не любит и не греет — в нём осталось лишь одиночество, сумасшествие и желание лечь мёртвым телом в снегу.       На плечо ей падает солдат. Дикий взгляд, в ладонях лишь небольшой складной нож и дрожащие руки. Волосы промокли, как и одежда. Ногицунэ смотрит надменно, никак не реагирует. Рука солдата зависает в нескольких сантиметрах от шеи девушки и он внезапно останавливается, заливаясь слезами. Ногицунэ тяжело вздыхает, взъерошивает его волосы и снимает приклад с плеча:       — Извини, такие у нас обычаи, — он смотрит блестящим от слез глазами на Ногицунэ и дуло винтовки. В его взгляде надежда, что ни чем не подкреплена, но она была столь настоящей, правдивой, что Мэл на секунду замешкалась. Словно под военной формой забилось живое, не металлическое сердце, но Ногицунэ вертит головой и стреляет. Тело падает на снег. Под ним растекается кровавая лужица крови, вытекают мозги, кашей оставаясь на земле. Ногицунэ идёт дальше.       Она уже не жива.       Никто не жив.       

***

      Очередное поселение отбито, но в глазах ни Вайолет, ни Мэл нет ни радости, ни счастья. Вайолет не вставала из-за стола, продолжая лежать на нём. Каслана смотрела безразлично, не реагируя, она молчала. Мэл снова курит, когда садится напротив Вайлтшар. Между ними словно не два метра, а два километра. Дым опутывает Каслану тяжелой сеткой, туманит взгляд, впитывается в кожу, остается там навсегда. Вайолет смотрит уныло, не вставая со стола.       — Молодец, Ногицунэ, — сбивчиво говорит Вайолет, зарываясь носом в дубовую столешницу.       — Кто я для тебя? — спрашивает Мэл, наклоняя голову вбок. Вайлтшар приподнимает голову со стола, смотрит блестящими и покрасневшими от слез глазами на девушку, что уныло развалилась на стуле и курила, сжав между пальцев сигарету, — Просто…оружие?       И только тогда, через слой сигаретного дыма, Вайолет замечает в глазах Мэл слезы. Она прикрывает веки, мочит ресницы и наклоняет голову вниз. Тушит сигарету, мнет ее в пальцах. Капли падают на зеленый ковер. За окном падают хлопья снега, словно это и были слезы Касланы. Что-то рвется в груди.       — Ты… Мэл.       Доверие к Вайолет падает куда-то вниз, плашмя разбиваясь о пол, словно мертвое тело. Мэл смотрит угрюмо, обиженно, словно малый ребенок. Она как будто идет по ребру ножа и нависает. Она сбивчиво дышит, глотает воздух, срывается, плачет. Мэл кусает губы до крови. Нет больше ничего.       Мэл машина. Мэл оружие в руках Вайолет. Она ей никто, как бы Мэл, да и Ногицунэ, впрочем тоже, не хотела быть нужной.       И теперь ничего не имеет значения, как когда-то нежные, девичьи ладони, а теперь погрубевшие, мозолистые и кровавые, сжимаются на белоснежной и тонкой шеи Вайолет. Стул падает на пол. Слезы падают на щеки, стекают вниз по подбородку и приоткрытым губам. Мэл скалит зубы, по особому, как будто животное. Она душит сильно, грубо, как душит своих врагов. Таких же людей, как она. Они все одинаковые.       Вайолет не напугана, когда на ее шеи с невероятной силой сжимаются столь дорогие ей руки. Вайолет не напугана, когда ей на лицо капают слезы, что столь дороги ей. Вайолет не напугана, когда понимает что вот-вот умрет. Мэл машина, боевая единица. Она считала, что ей важна Мэл Каслана. Вайолет Вайлтшар врала себе и пыталась уверовать в Мэл, а не Ногицунэ.       Она падает на пол с грохотом. Мэл все еще нависает сверху, сжимает кулаки до посинения и глотает слезы. Тонкая струйка крови стекает по подбородку. Уже ничего не имеет значения — ни армия, ни долг, ни война, ни родной мир. Все сузилось до одной маленькой точки, крохотной, как будто далекая звездочка. Все сузилось до зеленых глаз Вайолет Вайлтшар.

***

      Совсем близко пылает кроваво красное зарево пламени. Языки огня пытаются добраться до неба, прорвать черный небосвод и серые тучи и обжечь кусок луны. Хлопья снега падают на землю, оседая неровным покровом на плитке. Вокруг бегают солдаты, под ногами побитые стекла в каплях черной крови. Тяжело дышать. Запах гари, горящего дерева и смертей перехватывает дыхание, забирается под тёплую военную куртку, опаляет пальцы пламенем. Мэл немигающим взглядом смотрит на горящее здание, сжимая в руках ружьё. Почему именно сейчас?       Люди сбежались посмотреть на пожар. Выносят раненных, тащут на себе людей в саже, с оторванными конечностями, с осколками в теле. Они удивлённо стоят, смотрят, перешептываются. Мэл осматривается, ищет взглядом узкие глаза или других раненных, но ни одного, ни другого не находит. Девушка опускает голову и падает на колени. Она ловит себя на мысли, что недостаточно сделала. Если бы она бы не пошла на поводу у собственных галлюцинаций, не рухнула в то озеро под лёд, то они вернулись бы раньше, они бы смогли…       Девушка встаёт, слыша на периферии сознания звук падающих балок. Ей больно дышать, ей больно идти — вместо сердца уже давно открытая рана, но Мэл должна. Мэл обещала Вайолет, что хоть и стала предательницей в ее глазах, что хоть и считает её сумасшедшей после тех откровений, но все же… Она продала свою чистоту, свою невинность в обмен на жизни простых людей. Она продала свои чистые, не чем ни запачканные руки.       Она продала себя. Свои обещания.       Вайолет когда-то давно говорила, что у нее под железной кожей командира отряда, бьётся живое сердце. А у Мэл ничего не бьётся под кожей — лишь свисают остатки клапанов, сосудов и капилляров. Девушка идёт через силу и боль в черепной коробке.       Она устала.       Устала от бесконечных смертей, нескончаемых битв и знакомого железа в руках. Устала от свистящих в небе пуль и взрывов снарядов за спиной. Устала быть Ногицунэ.       Мэл смотрит в толпу и видит в нескольких метрах от себя Него — с немигающими взглядом, глазом, что наспех завязан бинтами, стекающей по лицу кровью и дрожащими руками. На его плечи кто-то накидывает куртку, что тоже вся в саже, в пятнах крови, аон все не двигается и смотрит. Мэл думает, что все это — очередная галлюцинация. Подойдешь и рухнешь под лед. Легкие сдавил кашель, напоминая о том, что было совсем недавно. Девушка поддается, на дрожащих и не гнущихся ногах идет ближе.       Каору Сато.       Каору.       Она сама подходит к нему и обнимает — так по родному, сцепляет пальцы на плечах, а голову кладёт на дрожащие от страха плечи. Мэл никогда не думала что они встретятся именно так, когда её парализует от страха что им вот-вот снова придётся расстаться на неопределённый срок. И никто из них не знает, когда кончится война. Подрыв библиотеки — открытая атака на столицу. Все близится к концу. Должно близиться.       Снег мелкими снежинками падает на волосы Мэл, сливаясь с ними.       — Останься здесь. Ты не должна больше воевать. Никто не знает когда кончится война и что будет завтра, возможно ты погибнешь, — дрожащим голосом говорит Каору, кладя ладонь на белые волосы.       — В городе тоже не безопасно, — её голос дрожит, лицо побледнело, — Подрыв библиотеки и смерть главнокомандующего Вайлтшар лишь подводка к действию и концу войны. Я должна быть там, Каору. У меня нет выбора.       — Нет… Нет.       Мэл зовут. Девушка вырывается из его объятий и бежит на зов — там стоит Эйс в саже и копоти. Огонь все ещё потухает, а силуэт Каору остаётся позади, одиноким, неправдивым, ложным воспоминаем. Но она же чувствовала его тепло, прикосновения, запах, слышала его голос. Мэл не может поверить.       — Уезжаем в лагерь. Тут уже нечего искать — похоже, взрывники подорвали себя вместе со всеми уликами, — Мэл кивнула и пошла за товарищем к машине, все ещё оборачиваясь и смотря в толпу. Каору уже там не было. Огонь окончательно потух, а снегопад лишь набирал обороты. Вместо библиотеки остался лишь сожжённый каркас и тлеющие книги.