до рассвета.

      Весна окончательно вступила в полные права. Везде цвели цветы, цвела сирень, море постепенно теплело, начали ходить корабли в другие страны. Люди постепенно избавлялись от следов прошедшей войны, и она забывалась, но изредка старые шрамы продолжали ныть.       Мэл стояла около выхода из почты, провожаемая Каору, Джоном, Бенедиктом и сестрами Бронте. Девушка обернулась, стараясь найти в небольшой толпе взгляд Каору и находит — он поднимает руку, махая ей и подмигивая. Она подмигивает в ответ и выходит, садясь в ждавшее её такси. Дверь закрывается и почта, совмещенная недавно с издательством, постепенно начинает уходить из виду.       Мэл смотрит в окно, наблюдая за пролетавшими в окне машины видами, смотря на ярко-голубое море и такого цвета неба, хотя всю оставшуюся неделю обещали дожди и это был последний солнечный день. Подъезжая к пристани, где уже стоял корабль, ожидавший отправления, девушка расплачивается с таксистом и выходит, отстукивая ритм своими сапогами, держа в голове какую-то простую и лёгкую мелодию. Она садится на корабль и отправляется в другую часть страны — окраина Нового города.

***

      Мэл молча пялилась на проносящиеся за окном поезда деревья и поля, деревни, кусты и озера нового города. Путь лежал далеко — считай окраина империи и начало нового государства. Женская школа-интернат лежала за пересекающим море длинным мостом, за окраиной трущоб Лейден Шатфлиха. Школа находилась на небольшой горе, куда вел сидячий поезд. Девушка провела в дороге целых четыре дня, сначала добираясь на корабле до моста, а после садясь на поезд, следовавший до станции, откуда начинался путь в интернат. Ей были открыты все дороги — едь, куда хочешь, но ее задание, скрытое за пеленой лесов и гор, вынуждало ехать по четко обозначенному пути.       Девушка сходит с поезда, осматриваясь. Оставалось пройти еще чуть-чуть. Уже виднелась крыша и забор интерната. В небольшом коричневом чемодане громыхала сложенная печатная машинка и… Охотничье, также сложенное ружье, среди одежды и кучи женских принадлежностей, которые ей напихали сестры Бронте под руководительством Каору. Сумки на входе в интернат не проверяли, а если бы и проверяли то, никто бы не заметил аккуратно и филигранно сложенное ружье. За пазухой куртки был скрыт кинжал, что еще на войне показал Мэл, как нужно защищаться.       Она легко проходит пост охраны, прикидывая как можно будет пробраться ночью отсюда и сбежать на поезд, станция которого находилась в тридцати метрах от интернета. Все-таки, Мэл здесь за тем, чтобы забрать с собой Мари и Изабель, которых аристократы и все присутствующие в школе гордо именовали фамилией Валуа. Валуа — это местная знать Нового города, у которых когда-то давно родились две дочери, которых украли и аристократы нашли, но не тех. Мэл знала наверняка, ведь Изабель хоть и носила фамилию Йорк, что в их мире было подтверждением, что она аристократка, в этой вселенной девушка была буквально никем. Каору и Джон хорошо подготовились, пытаясь найти абсолютно всю информацию о предстоящем заказе.       Мэл останавливается около окна, где замечает промелькнувшую фигуру в местной форме. Девушки смотрели на прибывшую из всех щелей — кто-то гулял на улице в теплый весенний день, двигаясь по четко обозначенной траектории вокруг школы и обратно, кто-то скромно выглядывал из открытых дверей, а кто-то пялился из окна, жадно рассматривая самопищущую куклу.       

***

      Изабель выглянула из окна, тут же закрывая обзор шторой, закашлявшись. Девушка взвесила ноги на подоконник, что было диким нарушением всех правил, но раз она была в своей комнате, на своем окне, то значит можно? Девушка старалась не придаваться таким простым размышлением, поглядывая украдкой на пробивающийся солнечный свет в окне комнаты Мари, что читала очередную книжку, принесенной из местной небогатой, по сравнению со столичной, библиотеки. По прибытию в интернат, куда их отправили сразу после трущоб, даже не успев смириться с новым статусом, словно их кинули на растерзание голодному зверю, к Изабель вернулся ее болезнь, принесенная еще из ее мира, распустившись чумным цветком в легких.       В окне промелькнула хорошо одетая, не в форму интерната, девушка, в синей короткой куртке, с белыми волосами собранными в низкий хвост на черную ленту. В ее руках был коричневый чемодан и аристократки жадно, словно дикие звери, которые впервые видели человека из города за два года прибывания в интернате, рассматривали ровно идущую девушку. Изабель не знала, кто она и зачем здесь, но впрочем, ее это не касалось. Она продолжит гнить вместе с Мари в стенах школы, пока смерть от болезни не заберет ее. Это было прекрасным развитием событий.       Стук в дверь.       Мари выглянула из своей части комнаты. Отросшие коричневые волосы обрамляли худое лицо названной аристократки, тонкие пальцы с длинными ногтями цепкой хваткой, скорее даже боевой, держали в руках книгу. Она была одета в форму интерната, но лишь невысокие сапоги на каблуке, что невероятно натирали стопы, валялись около кровати, на которой лежала девушка. Мари кивком дала понять Изабель, что откроет и коснувшись ручки, нажала и повела на себя.       В дверях стояла та самая девушка с чемоданом, что шла по улице пять минут назад. Теперь ее можно было рассмотреть получше — изысканный макияж, в виде двух черных стрелок и блестящие от прозрачного блеска тонкие губы, идеально выглаженная белая рубашка с повязанным черным галстуком с брошкой в виде пера и открытой книги, синяя короткая, по ребра, куртка с карманом, в котором что-то лежало, темные свободные брюки, а внизу, на ногах, изящные сапоги на каблуке с белым носиком.       — Доставим ваше письмо через все моря и океаны, перенесем ваши чувства на лист бумаги в любой стране. Служба самопищущих кукол библиотеки имени Ландау, Мэл Каслана. К вашим услугам, госпожа Искариот и Йорк, — девушка поклонилась. Мари так и осталась стоять в дверях, застыв в изумлении. Изабель с любопытством спустилась со своего подоконника, рукой приоткрывая закрытую штору. Она наступала босыми ногами на холодный пол, рукой придерживаясь за стену.       — Повтори еще раз, — с явным недоверием произнесла Мари, готовая нападать на стоящую в дверях самопищущую куклу.       — Доставим ваше письмо через все моря и океаны, перенесем ваши чувства на лист бумаги в любой стране. Служба самопищущих кукол библиотеки имени Ландау, Мэл Каслана. К вашим услугам, госпожа Искариот и Йорк.       — Ты правда… Мэл? — не верящим голосом спросила Мари, прикасаясь к идеально бледной щеке девушки, мазнув пальцем по коже.       — Все верно. Мэл Каслана, — сказала Мэл, взяв протезом и обхватив пальцами запястье Искариот, отодвинув от себя.       — Какая тяжелая рука… — удивленно сказала Мари. Изабель отошла от стены, встав на ровне с девушкой, — Не теска? Много ли таких самопищущих кукол Мэл Каслан, — с иронией произнесла брюнетка, усмехнувшись своей же фразе.       — Не теска, — отвечает Мэл, наклонив голову, поставив чемодан на пол и зайдя в комнату, стуча каблуками сапог.       — Как проверить, Изабель? — Мари напряженно повернулась в сторону Йорк, Изабель же стояла в растерянности. Девушка зашлась в кашле, свернувшись пополам и они обе метнулись к ней. Искариот тихонько ударила ее по спине, регулируя силу удара. Мэл стояла, не зная что делать, заметив в углу на тумбочке, рядом с кроватью с высоким балдахином, кувшин с водой, быстро наливая в стакан прозрачную жидкость, подавая кашлявшей девушке. Она приняла граненный стакан, глотая воду словно озверевший от жажды зверь.       Когда приступ закончился, Изабель опустилась на кровать, а Мари принесла стоящей посреди комнаты Мэл стул из своей части комнаты, а сама уселась на подоконник, спиной прикасаясь к окну за шторой.       — На чем мы остановились… Ах да. Как нам проверить, что ты правда Мэл Каслана?       — А может быть, ее и не стоит проверять? — предложила Изабель, — Она знает наши настоящие фамилии. Но как ты оказалась в службе самопищущих кукол? — спросила девушка. Мэл наклонила голову, начиная рассказ.       Обе девушки внимательно слушали отрешенный рассказ куклы, что наполнила его всеми возможными красками, хоть сама словно и не была героиней этой истории, отведя пустой взгляд синих глаз от внимательных названных и не совсем аристократок.       — Все закончилось тем, что я единственная выжила из своего отряда и меня нашло семейство Ландау и отправили в госпиталь. Там мне установили протезы, — Мэл стянула с рук длинные черные перчатки, расставляя пальцы и двигая ими так словно сжимает яблоко. После она расслабилась, вытянув механические фаланги прямо.       — Завораживает, — первая ответила на рассказ Мари, моргая пустым взглядом, — А мы…       Изабель молчала, отрешенно пялясь в приоткрытое окно. Она не хотела вспоминать больные события в трущобах Лейден Шатфлиха, вспоминать свою сестру Эми, смерть Калеба и момент, когда их с Мари схватили и насильно увезли в этот чертов интернат. Он был словно отдельный мир, такой пустой и невзрачный, где новости из внешнего мира доходят письмами огромное количество времени. Они узнали, что война закончилась спустя чёртовых полгода. Это было отвратительно.       Мари кратко рассказала их с Йорк историю, о том, как они оказались в школе, о том, как умер Калеб, о Эми, о трущобах и бесконечном карнавале их жизней.       Мэл молча кивнула, отведя взгляд на закрытые шторы, наклонив голову в сторону и начала говорить шёпотом, подзывая к себе Мари и Изабель, маня ладонью.       — Я пришла вытащить вас отсюда, — Изабель явно воодушевилась, у неё появился проблеск надежды в карих глазах, но она быстро осеклась, — Но нужно подождать. Я выполню свою работу как репетитора и спустя три месяца, мы с вами сбежим под покровом ночи перед выходом аристократок в свет после обучения в школе.       — Но почему нельзя сбежать сейчас? — тихо спросила Изабель. В глазах девушки проблеском появились слезы, но она быстро стёрла их рукавом формы интерната.       — Я понимаю, что вам нужно сбежать сейчас, но если мы сделаем это, заведут дело, ведь охранники насторожены новым человеком, то есть мной, и появятся подозрения, что я вас выкрала. Тогда будут проблемы у тех, кто меня сюда отправил и у тех, кто остался в Лейден Шатфлихе ждать нас.       Изабель и Мари кивнули, хотя Йорк не собиралась мириться с этим планом — ей нужно всё здесь и сейчас! Иначе, и её и Мари ждёт незавидная судьба — замужество на нелюбимым человеке и невозможность вернуться домой.       — Я верю тебе, Мэл. Звучит правдоподобно, — говорит Мари, толкая Изабель плечом, — Соглашайся, — шёпотом произнесла девушка, повернув голову в сторону Йорк и смотря глазами, полными надежды на согласие Изабель.       Она кивнула, соглашаясь.       — Я согласна.       Мэл хлопнула в ладоши, поднимаясь с кровати, обернувшись спиной и открывая шторы. Изабель зашипела, явно не радуясь солнечному свету. Каслана посмеялась, махнув белыми волосами и поворачиваясь лицом к двум девушкам.       — Надеюсь, мы не подведём тех, кто ждёт нас в Лейден Шатфлихе.