до рассвета.

      На улице ярко светило солнце — от ночного дождя не осталось и следа, лишь мелькающие по дороге до другого корпуса лужи были тому свидетелями. Небесное светило одаривало идущих в черно-белой форме интерната девушек яркими лучами, цветущие цветы сопровождали разными приятными запахами. Стучали каблуки — Мэл, Изабель и Мари двигались уверенно. С приездом Касланы в ненастоящих аристократках словно что-то треснуло, изменилось. Не было больше страха замужества на незавидной персоне, появилась надежда на спасение из кромешной тьмы школы-интерната. Просочились новости из, как его называли ученицы, внешнего мира. Изабель и Мари выяснили, что война закончилась, люди в столице живут в относительном мире.       Мэл особо не распространялась о войне, хотя другие девушки-аристократки неоднократно об этом спрашивали. Может быть, на войне или поле-боя случилось что-то такое, что причиняло идущей впереди девушке невероятную боль. Изабель и Мари не спрашивали — возможно, если Каслана захочет, то она сама расскажет им о войне и о том, что там случилось. Или они сами невольно об этом узнают?..       Изабель сдула надоедливую прядь волос с глаз. Волосы за два года отросли, но до роскошно длинной шевелюры Мари ей было еще далеко. Волосы Искариот были длинными, но как их называли учителя, жидкими. По-настоящему можно было завидовать Мэл — ее волосы были длинными, шелковистыми и густыми. Изабель видела в этом несостыковки. По идеи, из-за войны и стресса на ней волосы должны были хотя бы поредеть, но с Касланой это не случилось. Девушка предпочитала о своих догадках и мыслях особо не распространяться, ведь это было некультурно (кажется, она понабралась этого у здешних учениц?) и некрасиво. Мэл многие завидовали. Она, пришедшая с войны, имела хороший ум, ровную осанку, красивую походку и внешность. В совокупностью с длинными белыми волосами, высоким ростом, бледной кожей и глубокими синими, словно море, глазами она выигрывала у многих местных девушек.       В классе для хореографии собралось достаточное количество учениц. Мэл встала и оперлась о стену, подмигнув Мари и Изабель. Искариот махнула своему репетитору рукой, вставая в общую линию аристократок. Изабель опять сдула со лба надоедливую и выбившуюся прядь волос, в итоге убирая ее за ухо. Берет черного цвета неприятно давил на голову, словно туда наложили камней. Некоторые девушки о чем-то тихо переговаривались, изредка хихикая и посматривая украдкой на Йорк, что рассматривала носик своего ботинка и не обращала на них никакого внимания.       Мари обводила взглядом помещение — высокие потолки, стоящие по бокам комнаты икебаны, которые собирали сами ученицы на недавнем занятии, висящие на стенах незажжённые свечи на канделябрах, каждый с уникальной росписью. Высокие, уходящие под потолок окна. Стоящее посередине пианино… Мари вздохнула. Она видела эту комнату не один раз с момента приезда Мэл в этот заброшенный богом интернат, но каждый раз она удивляла своей красотой. Искариот не нужно было образование — она, по своему собственному мнению, была образована достаточно, чтобы в случае чего соревноваться с местной знатью по знаниям. Все-таки, в мотыльке давали прекрасное образование, начиная от простой математики до других языков.       До приезда Мэл в это местечко, Мари и вовсе потеряла надежду на то, что отсюда вообще возможно выбраться. Встретиться с людьми из трущоб, вернуться в заброшенную церковь, вновь увидеть Эми и Калеба… Надежды были тщетны, пока в этот серый, унылый мир, состоящий лишь из прочтения книг и еды по расписанию, не ворвалась Каслана с планом побега и всеми средствами для этого. Мари и не надеялась вновь встретиться с ней, предпочитая думать, что ее и вовсе закинуло в другой мир, но когда приезжие из Нового города аристократы сообщили им о скором появлении репетитора из Лейден Шатфлиха, работающего в службе автозапоминающих кукол, Искариот невольно задумалась о Мэл. Кто же знал, что их репетитором перед выходом в большой мир, станет именно она.       Мари невольно вспоминался Кевин, которым она восхищалась во время службы в мотыльке. Широкая спина, за которой можно было спрятаться, пальцы, сжимающие правосудие шамаша, белые, такие же как у Мэл волосы, холодный тон в разговоре и образ их несгибаемого командира… Да, конечно, в итоге, он оказался таким же сгибаемым как и все они, но воспоминания остались.       В помещение зашла учительница по бальным танцам — девушки вытянулись по струнке, стараясь выслужиться перед мисс Тэтчер и Мари невольно перевела взгляд на Мэл — стоящая с ровной спиной, скрестившая руки за спиной и смотрящая вперед перед собой… Мэл и правда очень была похожа на Кевина.       Мисс Тэтчер сказала делиться на пары, а сама села за пианино, начиная играть знакомую и выученную всеми девушками мелодию. К Мари подошла Изабель, выполнив реверанс и глянув своими карими глазами в ярко-зеленые глаза Искариот. Девушки начали выполнять заученный танец под не менее заученную мелодию. Поворот туда, поворот сюда, шаг влево и вправо. Они поменялись ролями — теперь вела Изабель. Мари развернулась, падая опять в руки Йорк. Она бы хотела знать больше о Изабель. Ее родственники мертвы и в этом они похожи. Они обе из другого мира, восставшие из пепла, подтягиваемые руками Паудэр, вернувшиеся из настоящего ада. Изабель нежно провела рукой по щеке Мари, но Искариот не дрогнула, продолжая уверенно двигаться.       Мелодия закончилась и обеих девушек словно вырвали из транса. Все аристократки поклонились учительнице. Женщина одобрительно улыбнулась — она всегда так делала, когда была более менее довольна танцем своих подопечных и начала подходить к девушкам, указывая на ошибки.       Мари и Изабель повернулись к Мэл. Девушка улыбнулась им глазами, хлопая в ладоши.       

***

      Вернулись ученицы и их репетитор в комнату под вечер. Закатное солнце освещало небольшую комнату, мягкими лучами танцуя на лицах девушек. Мэл распускает волосы — они каскадом падают ей на плечи и спину. Зарываясь железными пальцами в пряди, девушка падает на свою кровать, прикрывая глаза.       Мари начала переодеваться, стягивая с себя надоедливую юбку и расстегивая жилет, вешая его на дверцу шкафа, где хранилась их форма и одежда, в которой их сюда привезли.       Изабель садится на постель, рукой проводя по шелковому одеялу, смотря в окно. Солнце нелепым шаром закатывается за горизонт, даря последний свой на сегодня свет. Ее сменит луна — так было всегда. И их заменят. Йорк иногда казалось, что аристократам которые вытащили их из трущоб максимально грубым способом, было всегда плевать на новоиспеченных дочерей. Ей хотелось верить, что их не будут искать после побега, а начнут искать настоящих сестер Валуа, не то что они, самозванки, которым даже слова сказать не дали, буквально заткнув рот.       Размышления Изабель прервал стук в дверь и громкий выдох Мэл. Девушка поднялась с постели, подходя к проему, открывая дверь. На пороге стоял мужчина с коробкой в руках и неестественной улыбкой на губах.       — Госпожа Каслана, мое почтение. Эта посылка была прислана Джоном Ландау и почтой Лейден Шатфлиха, — Мэл взяла в руки коробку, приоткрывая ее — там лежала записка и несколько комплектов одежды. Мужчина кивнул, удалился, и ровной походкой направился к лестнице. Девушка закрыла дверь, садясь на кровать. Мари и Изабель сели по бокам, с интересом рассматривая содержимое. В коробке, под одеждой лежали три билета на поезд и паром, а в записке была одна единственная фраза:       «Через неделю.»       — Как Джон смог сделать так, что посылку не проверили? — задумчиво протянула Мэл, рассматривая коробку со всех сторон. Но ни второго дна, ни чего либо другого найдено не было.       — Что это значит? — спросила Изабель, удивленно смотря на записку в руках Касланы.       — Это значит, что побег должен свершиться через неделю.

***

      Через неделю, 4:02.       Мэл дрожащими от предвкушения руками натягивала штаны, застегивая рубашку и вешая через плечо на поясную сумку, ремни которой были растянуты на максимум. В сумку лег кинжал, который обычно девушка носила в рукаве. Она завязывает шнурки на сапогах, рассматривая обувь — она, кажется, стоила приличных денег.       Мари завязывала волосы в жидкую косичку, рассматривая в зеркале себя — черная рубашка, на плечах лежал длинный плащ с капюшоном. Девушка берет в руки третий божественный ключ, смотря на гравировку имени другой доктора Мэй, из другого мира. Она кладет его в ножны, прикрепленные за спиной на пояс. Ножны для меча были с ней с самого начала. Валуа не нашли в ножнах оружия, так что позволили Мари пронести их в интернат.       Изабель стояла около окна, смотря вдаль. Девушка оделась самой первой, теперь нагоняя на себя страх. Что не получится, что заметят, что отправят обратно в интернат и надежда на спасение навсегда скроется за железной дверью. Она была без оружия, но была готова драться, хоть особо и не умела махать кулаками, в отличие от Мэл или Мари.       4:18       — Как будем спускаться из комнаты? — спросила Мари, скептичным взглядом смотря на Мэл. Каслана повесила на плечо ружье. Она открыла окно, пальцем указав на растущий по стене плющ.       — По нему и спустимся, — ответила Мэл, садясь на подоконник и спрыгивая с него, железными пальцами хватаясь за плющ и начиная постепенно спускаться. Изабель боязно смотрела на плющ, понимая, что она вряд ли спустится, но желание стать свободной было сильнее страха.       Мари спустилась вслед за Мэл, махая рукой Изабель. Девушка на дрожащих ногах вытянула ноги с подоконника. Она спрыгнула и зацепилась рукой за ветки растения, чуть не сломав его и не улетев вниз со второго этажа. Йорк начала медленно двигаться, безрассудно махая ногами в воздухе, не найдя опору. Когда она пыталась за что-то зацепиться, нога в ботинке постоянно соскальзывала.       Изабель шумно дыша, спрыгнула с высоты пару метров, оказавшись рядом с Мари и Мэл. Каслана повела их небольшую группу вперед, цепкими взглядом осматривая территорию и главную аллею. Охранники на посту сейчас должны были меняться, у них была фора в десяток минут, пока охрана сдавала смену.       Ворота были закрыты, но Мэл знала о небольшой проплешине в заборе в лесу, как раз рядом с поляной с глицинией. Все-таки, на протяжении трех месяцев походы в лес дали о себе знать. Она отлично ориентировалась в темноте и в лесу вообщем, пока Мари не очень цензурными словами материла каждый выступающий сук или хрустящую ветку под ногами. Изабель молча трусцой бежала за остальными двумя девушками, тяжело дыша. Но Йорк не могла позволить себе попросить передышку, продолжая настойчиво двигаться дальше.       Поляна с глицинией была близка и девушки выбежали на нее. Мэл бегло оглядела местность, указав пальцем вглубь леса слева и они побежали дальше, пробираясь сквозь лес за Касланой. Совсем скоро, девушки оказались около дыры в заборе. Они быстро пролезли сквозь нее. Желанная свобода, казалось, была совсем близко, но нужно было пробраться через охрану так, чтобы у них даже не было предположения, как они сбежали.       4:32       Девушки остановились около поста охраны. Мэл тихо выдохнула, рассматривала небольшое окошко в пристройке рядом с забором, где и сидел охранник. Сейчас там никого не было и это был их шанс.       — Изабель, — обратилась к Йорк Каслана, переведя взгляд синих глаз на девушку, — Придется бежать очень быстро, — сказала Мэл, вновь вернув взгляд на пост охраны, — Сможешь?       — Смогу, — уверенно произнесла Изабель.       — Один… — начала считать Мэл, разгиная пальцы, — Два… — внутри все жгло огнем волнения, — Три!       Девушки побежали вниз с горы так быстро, как только могли, желая быстрее добраться до станции вокзала. У них было время убраться до утра, до того как их спохватятся. Изабель задыхалась, воздуха в легких совершенно не оставалось, но она продолжала бежать вслед за Мари и Мэл, которые, похоже, чувствовали себя совершенно спокойно, хоть и бежали с оружием.       За поворотом показалась станция — девушки выдохнули, остановившись на подходе. Мэл сложила ружье и спрятала его в полах плаща. Изабель не могла отдышаться, никак не веря в то, что интернат оказался далеко позади.       — Мэл, — сказала Мари, — Это все?       — Это все.