до рассвета.

      Лейден Шатфлих удивлял красотой всех приезжих, в том числе Мари и Изабель. На протяжении трех суток стучали колеса разных поездов, девушек укачивало на корабле, укачивало безжалостно, на что Мэл, которую эта участь обошла стороной, тихонько посмеивалась. Занята столь безжалостная Каслана была тем, чтобы всякая охрана (слово, от которого у Изабель голова шла кругом) не нашли ни ружье, ни оружие Мари. Одно дело, можно было скрыть меч в призрачном пространстве, пользование которым им любезно отдала Паудэр, а другое дело ружье, которое в это самое пространство убираться никак не хотело, словно там что-то его отторгало.       Будучи зеленой Изабель спускалась со ступенек парома ликующей, пока Мари держалась за живот, пытаясь не выдать содержимое желудка. Лейден Шатфлих встретил их дождем, бушующим морем и приятным запахом морской воды, от которого девушек, едущих на пароме третьи сутки уже подташнивало.       Над их головами раскрылись зонты. Мэл удивленно оглянулась и увидела трех мужчин и стоящую вдалеке машину. На их галстуках красовались броши почты города, в которой Каслана работала.       — Госпожа Каслана? — спросил один из них, который держал зонт над ее головой.       — Да, это я. А вы присланы Джоном Ландау?       — Все верно. Пожалуйста, пусть вы и ваши спутницы проследуют в машину. Мы отвезем вас на почту. Вас ждут.       Девушки неловко побрели в сторону стоящей в отдалении черной машины. Мэл села на переднее сиденье, а рядом с ней сидел водитель. Мари и Изабель устроились на заднем сидении. Мужчины, что так любезно встретили их у пристани остались позади, как и вся пристань. Торговец, которого остановила полиция, что посчитали его потенциально опасным, хотя вез он из Нового города бижутерию на продажу. От мысли, что их могли остановить, так еще и по причине, вызвало у сидящей впереди Мэл холодок, пробежавший по спине.       За окном машины проносились знакомые Мэл пейзажи. Дом госпожи, куда Бенедикт постоянно возил письма и возвращался оттуда настоящим зверем, потому что женщина никак не могла запомнить кто он такой. Пекарня, которая так полюбилась Каору, откуда парень постоянно приносил Мэл сладости и другие шедевры кулинарии, как их скромно именовал сам Сато. Строящаяся радио-вышка, создание которой начали как раз после войны. Вход в центральный парк, где находилось прекрасное озеро, окруженное флорой и фауной не настолько уж и враждебного мира по отношению к ее небольшой компании, что совсем скоро могла вернуться в прежний состав.       Мэл старалась не думать о том, как им вернуть Аску и где вообще ее искать. В голове всплывали наработки Каору по ее поиску — работает в театре Дросселей. Это была единственная их зацепка и ведь она за прошедшее время могла уже сто раз сменить место работы, что девушку крайне удручало.       Спустя двадцать минут немой поездки, машина остановилась около почты. За окном горел свет, сновали туда-сюда работники, стояли рабочие мопеды рядом со зданием. Мэл, успокоившись, выдохнула, понимая что за время ее отсутствия в городе и на почте в частности ничего не случилось — не обрушилась вновь война, не спустились с небес какие-нибудь пришельцы, что раньше так часто ей снились.       Девушки вышли из машины и стараясь не наступать на лежащие тут и там лужи, дошли до входа в почту.       — Здесь работает тот самый Джон Ландау? — задала вопрос Мари, качнув головой.       — Да. Здесь нас ждут.       Набрав в легкие побольше воздуха, Мэл шумно выдохнула, готовясь к любой реакции обитателей почты и толкнула дверь вперед. В глаза ударил яркий свет висящих под потолком ламп, стук печатной машинки, запах книг и печати в общем, запах совершенно невкусной еды Бенедикта.       Стоящие перед ними люди тихо аплодировали, стараясь не помешать работающим рядом другим гостям почты и сотрудникам. В них Мэл узнала успевшей ей полюбиться за столь короткий срок состав их небольшой команды, которая уже пополнилась Мари и Изабель — Каору, Джон, Бенедикт, сестры Бронте.       Каору тихо и успокаивающе сказал:       — Ты справилась.

***

      Очень длинный рассказ приехавших девушек закончился громким и шумным вдохом и выдохом Джона. Мужчина растер лицо руками, запуская пятерню в волосы.       — То есть к нам может нагрянуть полиция? Молодец, Мэл, — с сарказмом усмехнулся Бенедикт, хлопая в ладоши.       — Зато мы выбрались оттуда, — пожав плечами, сказала Мари, — И это главное. Нас хотя бы не успели поженить.       — А то бы вам пришлось попотеть, чтобы вытащить нас из цепкой хватки брака, — посмеиваясь произнесла Изабель, — И к тому же, мы ненастоящие сестры Валуа. Нашли нас — найдут таких же девушек, как мы. Хотелось бы, что бы поиски закончились так же быстро, как и начались.       Каору покачал головой, словно обдумывая что-то. Он сам себе кивнул, а после начал:       — Я следил за Аской, — сказал парень, — Работает все там же, — Мэл выдохнула, — Только вот охрана у нее… Хорошая. Совершенно не дают встретиться с восходящей звездой классической музыки.       — А ты фанатом восходящей звезды притворись, — шутливо предложила Мари, пока все остальные сидели как на иголках, хотя по взгляду девушки было понятно, что она просто пыталась разрядить обстановку.       — А я пробовал, — ответил Каору, сложив руки на груди, — Только вот теперь охрана Дросселей не хотят пускать меня в театр, даже несмотря на то, что у меня был билет, на который я между прочим, спустил половину зарплаты, — грустно и осунувшись выдал Сато, откинувшись на стуле.       — Кажется, наша госпожа Вакана задала себе хорошую планку… — задумчиво произнесла Изабель.       Мэл перевела глаза на окно, в котором отражались их силуэты и все также, непрерывно, шел дождь стеной. Девушка моргнула и ужаснулась — вместо их лиц она видела черепа, обрывки прядей волос и одежды. Мэл буквально наяву видела то, как чьи-то костлявые руки тянутся к ее шее и сжимаются в кольцо пальцев, не давая Каслане дышать. Крик застрял в горле — она не могла выдать и звука, словно завороженная продолжала смотреть в окно, не в силах отвести взгляд.       Тьма сгущалась. Начались проявляться другие силуэты и шепот, что никак не хотел затихать, говорил:       «Ты… Вы все. Вы все мертвы.»       Мэл иногда думала о том, что все происходящее было предсмертным сном и она все также лежала на луне, насаженная на копье и видела подозрительно реальную и длинную мечту. Сон, что все никак не хотел заканчиваться. Сон, в котором она слишком многое теряет. Неужели галлюцинации могут причинять столько боли, соревнуясь с самой смертью по жестокости?       Девушка уже не видела остальных — она видела лишь тьму и костлявые руки, что оплели ее тело. Она словно падала в объятия пустоты, как это было в крепости Слава. И вот, Мэл сейчас проснется захороненная под грудой кирпичей и увидит мертвую Вайолет Вайлтшар…       — Мэл… Мэл!       — А? — девушка перевела взгляд на зовущего ее Каору, пальцы которого успокаивающе касались перчаток, под которыми были скрыты ее железные протезы, — Извините, — смущенно произнесла Каслана, стараясь больше не смотреть в окно в котором, она была уверена, ее поджидала сама смерть.       — Мари, Изабель, Мэл, — обратился к ним Джон, — Вы можете отправиться в театр Дросселей как посетительницы и подловить там вашу Аску Вакану. Я достану билеты на ближайший концерт…

***

      Ночь укрывала дом Ландау мягкой пеленой, словно обволакивая здание туманом. За окном все еще шел дождь, на следующий день город ожидал потоп. Рассвет был еще не скоро — Мэл знала это, сразу после того как проснулась. Ее комната была полностью в темноте, словно лунный свет никак не мог добраться до нее. Девушка села на кровати. В окне также была кромешная тьма, как будто даже звезды не зажглись из-за проливного дождя, что только нагонял тоску.       «Наверное, тучи» — подумала девушка, поднимаясь на ноги. Что-то влекло ее на самый первый этаж — то ли желание попить воды, то ли необъяснимое желание увидеть на кухне что-то. Она осторожно открывает люк. Он подозрительно не скрипит, как это бывает обычно, а лестница, ведущая в комнату на втором этаже, подозрительно крутая и длинная, хотя она не менее двух метров в длину. Девушка наступала на мягкий ковер, не смотря вниз. Под ногами что-то хлюпало. Очень противным звуком, как будто Мэл шла по самому настоящему море крови. Она опустила взгляд вниз и крик вновь застрял в горле, как это было днем — под ногами у нее и правда была кровь. Очень много крови. И кости.       Торчащие тут и там руки потянулись к ее ногам, не давая двигаться. Мэл попыталась выбраться из костяного плена, но вместо этого девушка грохнулась на пол, лицом окунувшись в кровь. Она застилала глаза и Мэл видела лишь одну единственную горящую на небе звезду. Девушка убрала волосы с лица и параллельно пытаясь вытереть кровь, что осела на губах и ресницах, капая на пол и в общую жидкость громоздкими каплями.       Еле как выпутавшись из рук, что крепко держали ее за ноги, Мэл побежала вниз, спотыкаясь из-за не переставляющийся конечностей. Девушка упала с лестницы, ударившись лбом о пол, где хотя бы не было моря крови. Поднимаясь, Каслана поковыляла к кухонному гарнитуру, наливая воду в стакан дрожащими от страха руками. Дом все также был погружен во тьму. Дождь за окном пошел с новой силой, капли громко бились о окна, и все звуки словно разом исчезли, оставляя лишь прерывистое дыхание Мэл. Она не могла обернуться, ведь знала, что ее ждет за спиной.       Девичьи руки обвивают ее за талию — такие родные, привычные, но до одури холодные, настолько, что Мэл берет дрожь. Она знала, кто стоит у нее за спиной. Знала, но не могла даже сдвинуться с места. Каслана чувствует то, как Фу Хуа кладет голову ей на плечо. Мертвое, пропитанное злобой и смертью дыхание опаляет ее шею, и Хуа шепчет:       — Смерть всегда забирает свое… — в горле застыл крик, но Мэл словно в рот набрали воды. Ни единый звук не мог вырваться у нее с губ, все слова разом забылись — осталась только она и Фу Хуа. Только они вдвоем и никто не мог помешать встрече со смертью. Даже сам бог.       Фу Хуа никогда не была такой — мертвецки бледной, холодной, а дыхание ее было словно у дикого зверя, хотя оно не было теплым, как это обычно бывает. Эта Хуа… Мэл не была с ней знакома, словно девушка, стоящая у нее за спиной вышла из самого страшного ночного кошмара. Каслану не пугали приходящие к ней по ночам силуэты пионеров, но этот кошмар был сильнее нее. Особенно страшный, особенно пугающий.       Под ногами опять начала собираться кровь, которая капала с губ, носа и глаза стоящей позади Фу Хуа. Мэл не видела ее смерти, не видела ее тела, но знала, что никогда бы не хотела увидеть свою Хуа такой. Вот она… Сама Смерть.

***

      Мэл распахивает глаза, лежа на полу на кухне. На плече все еще чувствовалось мертвое дыхание Фу Хуа, касающиеся к ногам руки мертвецов, море густой крови… Девушка ощущала всем своим напряженным телом, что на нее кто-то смотрит. Она была не в силах перевести не то что взгляд, даже дыхание, продолжая валяться на пол, ловя ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Рядом лежат осколки разбитого стакана. За окном ярко светит луна. Дождь больше не идет. Все наконец-то закончилось? Этот бесконечный, повторяющийся снова и снова кошмар.       Мэл перевела взгляд себе за голову и увидела нависающую над ней Паудэр, что сверлила своими обсидиановыми глазами ее испуганное лицо. Каслана сглотнула, поднимаясь на дрожащие ноги и становясь перед Паудэр в полный рост.       — Не бойся, — сказала девушка перед ней, проводя острым ногтем Мэл по скуле, привлекая ее к себе. Каслана подошла и оказалась зажата в кольце рук Паудэр, без возможности выбраться и сбежать, как бы сделал это любой член ее небольшой команды, — Я вижу тебя насквозь. Тебе же ведь снился кошмар? — девушка продолжала сверлить Мэл взглядом, словно Паудэр искала разгадку какой-то тайны в ее синих глазах.       — Допустим, — ответила Каслана, не в силах отвернуться от девушки. В иссиня-черных глазах отражались звезды. Восьмиконечная, белая звезда, — Как я оказалась на кухне?       — Ножками сюда пришла, — с несвойственной ей манерой ответила Паудэр, даже скорее с ноткой сарказма, — Топ-топ.       — Не похоже на твою манеру общения, — отметила Мэл, смотря четко в глаза напротив. Звезда пропала.       — У меня сегодня хорошее настроение, — парировала Паудэр, — Мари и Изабель не будут искать. Я об этом… Позаботилась.             — В каком смысле позаботилась? — спросила Каслана, наклонив голову вбок. Мэл невольно подумала о том, что же будет если сюда кто-то войдет? Почему люди, живущие в этом доме, еще не пришли на шум от падения с лестницы и разбитого стакана?       — У меня свои методы, — ответила черноволосая девушка, также склонив голову вбок.       — То есть ты их… Убила? — неверующе произнесла Мэл, продолжая рассматривать лицо Паудэр, наполовину скрытое в ночной тьме, а другая ее половина ярко освещалась лунным светом.       — Ну нет, конечно, — засмеялась девушка, — Я сделала то, что должна ради вашей же защиты.       — Мне нужны отве… — Мэл не дали договорить. Паудэр коснулась пальцем ее лба и девушка начала проваливаться в сладкую темноту сна. Последнее, что увидела Каслана перед тем как упасть, лицо девушки, стоящей перед ней.

***

      План попасть на концерт к Аске и выведать информацию о её планах по первым впечатлениям было проще простого. Всего лишь прийти в театр как обычные люди и либо перед началом или во время антракта попасть в гримёрку. Заниматься проникновением в сердце театра должна была заниматься Мэл, а Изабель и Мари должны изображать (что было не обязательно) наслаждение от музыки и самого концерта.       Мэл шла по улице в красивом брючном костюме на закате, не особо прониквенно читая брошюру, которую ей отдал Каору, который уже ходил на этот концерт. Мари и Изабель, никак не привыкшие к Лейден Шатфлиху после одного единственного пейзажа интерната, смотрели на город и его улицы невероятно восхищенно. Особенно засматривалась Йорк, ведь она ничего кроме родового поместья её семьи в Колостане, трущоб и интерната ничего в жизни толком не видела.       Девушки подошли к театру. Изабель расправила ткань пышной длинной юбки в пол, поправила висящее зелёное колье на шее, из неизвестного их небольшой компании камня. На ней также была чуть ли не медицински белая рубашка, и кружевные перчатки. На плечах лежало черное пальто.       Мари стояла в облегающем красном платье в пол с разрезом на бедре. Такую одежду найти было очень тяжело, но Искариот требовала чего-то необычного, из-за чего проходящие мимо люди смотрели очень-очень странно и неприятно, но девушку это особо и не волновало. На ногах были чёрные сапожки на низких каблуках, а на руках блестели жемчужные браслеты, искрящиеся на свете фонарей.       Мэл подтянула перчатки на руках, после положив руку на пояс. На ней был брючный костюм, чёрный пиджак с рукавами-фонариками и длинные штаны с белыми линиями. На ногах были её обычные сапоги, ведь Каслана наотрез отказалась одевать другую обувь.       Разношерстная компания получилась.       — Вперёд, — решительно произнесла Мэл и девушки, стуча каблуками по брусчатке двинулись к дверями театра.       На входе их встретили охранники, которые без вопрос их пропустили, а после стоящие администраторы проверили их билеты и пропустили дальше. В вестибюле собралось по-истинному огромное количество людей и все одетые примерно в одинаковые вещи, из-за чего идущие девушки в их нарядах были белыми воронами.       Изабель двинулась в гардероб снять пальто, которое не несло никакого практичного смысла, лишь эстетическое наслаждение. Когда Йорк вернулась, прозвенел первый звонок. Изабель и Мари пошли в зал, пока Мэл кивнув им, двинулась в совершенно противоположную сторону — к помещениям для персонала.       Мэл присела на корточки перед дверью, под огромной бетонной лестницей, что была сделана мрамором. Из рукава-фонарика выпал её кинжал и скрепка. Девушка вставила скрепку в замочную скважину и начала прокручивать. Дверь открылась за пару секунд. Мэл не знала, когда выходит Аска — первой, последней? И застанет ли она вообще её в гримёрке? Обезвредить охрану проблем Каслане бы не составило. С её постоянным тренировками, чтобы держать тело в тонусе и армейской подготовкой она могла бы составить конкуренцию амбалу-охраннику.       Крепко сжав в руке нож, девушка вошла за дверь. Прикрыв её за собой, Мэл погрузилась в темноту, разбавлял которую лишь свет в конце длинного коридора за закрытой дверью яркой полоской света Каслана двинулась вперёд, смотря на декорации вокруг как на главного сейчас врага. Начала литься музыка, сменой тонов пианино и скрипки вводя Мэл в непомерный ужас, словно сейчас, совсем близко её схватят и убьют — она не вернётся домой, не увидит снова Каору и не разгадает тайные замыслы Паудэр.       Девушка остановилась, пытаясь выровнить сошедшее с ума дыхание, паника начала овладевать ей, словно как во время самого первого боя на фронте. Вспоминались слова той девочки, которая просила убить их всех…       Пытаясь совладать с собой, Мэл все-таки подошла к двери, за которой кремовой полоской горел свет. Девушка взялась за ручку, потянув её на себя.       За туалетным столиком сидела та, ради которой Мэл пришла в этот чертов театр — Аска Вакана.       Отросшие рыжие волосы, длинные ресницы, яркие красные губы, длинное чёрное платье в пол и стоящие рядом каблуки. Пряди волос спадали по её лицу, придавая девушке загадочность. Мэл узнала её точно — её ни с кем не спутаешь, настолько Аска была самобытна. Неудивительно, что за четыре года она доросла до главной скрипки.       Аска обернулась и застыла. Приоткрытые губы, распахнутые янтарные глаза. Девушка, сидящая перед ней, словно не могла поверить в происходящее.       — Здраствуй, Аска.