до рассвета.

      Аска очнулась в тёплой кровати под пуховым одеялом. Над ней был незнакомый потолок — деревянный, словно она лежала где-то под крышей. Горло саднило, ступни и ноги невероятно болели, словно Вакана умерла второй раз. А впрочем, так и было.       Рядом с ней горел ночник, пока на небе за небольшим треугольным окном уже было светло. Кажется, она проспала несколько суток, поэтому и горел ночник? Девушка привстала на локтях, оглядывая комнату. Несколько кроватей, одна идеально заправлена, а на другой комком было брошено одеяло. Стоящий стол и на нём печатная машинка. Рядом белые листы бумаги. На стене висела картина, которую Аска видела в доме у Дросселей — измененный девятый вал Айвазовского. Это была жалкая попытка придать казённому помещению уюта.       Дроссели… Лукулия. Лукулия Дроссель. Аска снова упала на кровать, пожираемая воспоминаниями. Сколько времени она шла до почты? Почему её, черт побери, выгнали? Неужели родителям Лукулии не нужен был доход от выступлений главной скрипки? Да какая она теперь главная скрипка…       Раз Аска вернулась, то это было желательно оставить в прошлом. Оставить Лукулию в прошлом? Чувства всё ещё горели ярким огнём, словно все это было как вчера. Девушка не могла оставить Лукулию в прошлом. Слишком уж она стала для Аски дорога…       Дверь открылась — полился мягкий свет из коридора. В проходе стояла Мари, держа в руках стакан воды. Девушка без слов прошла вглубь комнаты, поставила стакан на тумбочку, где лежали мокрые полотенца и таз с холодной водой.       — М… Мари! — еле выдавила из себя слова Аска, потянувшись рукой к рубашке Искариот. Мари перевела на её взгляд ярких зелёных глаз. Черт побери… Такие же, как у Лукулии.       — Тебе сейчас лучше не разговаривать, — ответила брюнетка, садясь на за стол на кресло, раскинув руки по сторонам, — Потом расскажешь, как ты дошла от поместья Дросселей до почты Ландау за одну ночь.       Мари вышла, снова оставляя Аска в одиночестве. Вакана поднялась, прижимая ладони к лицу. Из глаз блестящими дорожкам полились слезы, неконтролируемым потоком падая на колени и деревянный пол. Аска не понимала — почему Лукулия не пошла за ней, если она и вправду любит её любой? Это было враньём? Огромное количество вопросов оставалось без ответов, роем в голове отравляя тело и душу. А была ли душа вообще?       Тяжелое осознание накрыло волной — это все была игра. Вранье. Лукулия держала Аску на коротком поводке, потому что так сказали её чертовы родители. Это было похоже на правду и вероятнее всего, так и было. Вакана свалилась на кровать обратно, свернувшись калачиком и плача. Её снова бросили. Она снова одна.       Все счастливые воспоминания превратились в пыль и пепел. Огонь в сердце сжигал их без остатка. Если бы это был какой-то глупый мультик, то сейчас бы Аска обрела новую силу. Она пыталась отвлечься, но огонь неистовой яростью сжигал в её теле абсолютно всё, оставляя лишь серое пепелище и нескончаемую боль.       Какую бы Аска могла иметь силу?..       Больно.       Воздуха стало не хватать, словно ей кто-то сёл на грудь и крепкой хваткой держал девушку за горло. Словно хрустнули кости и Аска вновь сломалась. Стало ещё больнее, чем было и теперь, к душевной боли прибавилась физическая. Она впервые за долгое время поистине испугалась, что прямо сейчас Аска тут и умрёт от нехватки воздуха и застилающих глаз слез и паники.       Она уже умерла один раз и думала, что больше не будет бояться. Но Аска боялась. Боялась до пробегающих мурашек по позвонкам, словно когда-то изящные ногти Лукулии… Боялась до дрожи в коленях, до очередных слез, что собирались в уголках глаз.       Дверь в комнату открывается. В дверях стоит женский силуэт, но Аска особо не видит, лишь смотрит через пелену слез. Вроде бы, чёрная рубашка, а поверх синяя куртка, белые волосы, чёрные штаны… Мэл?       Девушка подошла, успокаивающее кладя руку Аске на спину. Какая тяжёлая… Вроде бы, рука в перчатке. Вакана чувствует то, как сквозь тонкую ткань рубашки пробегают мурашки от холода гладящей её ладони. Аску поднимают и девушка видит яркие синие глаза, белые ресницы и тонкие губы, сжатые в одну линию.       — Тихо, Аска, тихо… Ты в безопасности, — голос медленный, тягучий, аккуратный. Аска видит лишь лицо стоящей перед ней девушки, но прекрасно понимает, что это — Мэл Каслана. Она пришла, не бросила, а ведь могла бы её оставить, потому что Аска сама отказалась от возвращения. Но Мэл пришла. И теперь, она сидит рядом и успокаивающе гладит ее по спине       — Мэл… — тихо произнесла девушка, переведя взгляд на Каслану, — Ты правда Ногицунэ? — Мэл застыла, рука остановилась, зависнув в воздухе. В синих глазах отражалось смятение и растерянность, — Молчишь, ха… — Аска горько усмехнулась, — Значит, правда? Любопытно, — съязвила девушка, — Как другие еще не догадались.       Мэл поднялась с постели и напоследок обернувшись, ушла, хлопнув дверью и вновь оставляя Аску в одиночестве.

***

            Мэл упала в кресло, закрывая лицо руками и растирая кожу. Все куда-то делись, может, ушли в магазин или на работу? Вроде бы, они договорились зайти к Аске вместе, но теперь Мэл не хочет ее видеть. Откуда она, черт побери, знает про Ногицунэ? Какие были у Дросселей источники о войне и солдатах тринадцатого разведывательного отряда?             Мэл вновь окутали плотным коконом воспоминания. Война, кровь, потерянные руки, Вайолет… Она думала, что наконец смогла забыть и начать новую жизнь, но кажется, все попытки забыться успехом не увенчались. И это убивало.       Убивала недосказанность Паудэр, которая смогла сделать так, чтобы Мари и Изабель не искали. Убивала Аска с ее знанием о той, кто по-настоящему истреблял руками Мэл людей. Даже несмотря на то, что они вторглись в чужую страну, они все равно оставались людьми! Людей нельзя убивать, но Мэл отточенными движениями заносила кинжал и дуло ружья на своих врагов.       Выжженые огнем поля, сожжённые леса, ямы, куда скидывали трупы и сжигали. Огонь, огонь, огонь… Он будет преследовать ее до конца бренной жизни, выжигая все на своем пути. Такова участь Каслан.       Со стороны лестницы, ведущей на чердак, послышался скрип и шаги. Мэл убрала руки от лица, переводя взгляд на идущего. Это была Аска — с неровно обрезанными волосами и спадающей на янтарные глаза челкой. Девушка взъерошила волосы, запустив в них пятерню пальцев.       — Мэл, — обратилась к ней Вакана, — Ты правда Ногицунэ? Обещаю, что сохраню это в тайне, — Каслана вздохнула. Она понимала, что рано или поздно ее тайну узнают. Но Мэл еще не думала о реакции Каору, Мари и Изабель на это. Девушка считала, что ее тайну унес с собой в могилу тринадцатый разведывательный отряд.       — Я… Откуда ты знаешь? — спросила Каслана. Аска села на край стола, стуча ногтями о лакированное дерево. Девушка сжала кулак, ударив им о стол.       — У родителей Лукулии были свои знакомые в армии. Он и рассказал о внешности Ногицунэ, ну и я… Так сказать, сопоставила все факты. А это твоя тайна, да? Неудобно получилось, — Аска снова взъерошила волосы, а после начала хрустеть пальцами. Мэл мысленно позавидовала ей в том, что она может хрустеть пальцами, а Каслана нет. Какое-то время после операции Каслана продолжала по привычке хрустеть пальцамиЮ, но ничего не получалось.       — Да. Тайна. Но ты, кажется, ее раскрыла… — в проходе стояли Каору, Мари и Изабель с пакетами, в которых были продукты.       Пакеты упали на пол.

***

      Мари молча вздохнула, втянув через ноздри воздух. Каору отвел взгляд к полу, подперев лицо ладонью. Изабель сидела и крутила в пальцах свои волосы.       — Сколько вы слушали разговор? — спросила Мэл, обведя взглядом всех присутствующих. Аска, конечно, молодец — так легко и с таким видом, как будто Вакана божье дитя, ее тайны еще никто не раскрывал.       — С самого начала? Хе-хе… — нервно усмехнувшись ответила Изабель, отпустив злосчастную прядь волос, — Ты и правда похожа.       — Похожа на ту, кого описывали в газетах. То есть, ты считала, что твой отряд унес эту тайну с собой в могилу? — произнес Каору, переведя взгляд серых глаз на Мэл, — И правда иронично получилось.       Аска слезла со стола, начиная расхаживать по комнате, кажется, от подступающего стресса и очередной панической атаки, прекрасно понимая, что ее заставят рассказать… Остальные молча наблюдали за ее ходьбой туда-сюда с совершенно спокойными лицами. Девушка не могла справиться с подступающими эмоциями, они брали над ней вверх, брали контроль. Аска сбивчиво что-то говорила, срываясь на шепот и не в силах произнести хоть одно слово четко.       — Мне… Мне нужна ваша помощь, — сказала девушка, — Мы должны пробраться в дом Дросселей и забрать парочку нужных мне вещей, перед тем как мы… Уйдем.       — И что же ты хочешь забрать? — спросила Мэл, наклонив голову в сторону.       — Фотографии и скрипку. Мою скрипку. Ее я купила на честно заработанные деньги, между прочим, — с иронией в голосе произнесла Вакана, — Я не сидела на шее у родителей Лукулии. Я деньги к ним домой приносила.       — Я лично убедился, что приносила ты им хорошие деньги, — сказал Каору, — Меня перестали пропускать по нескольку раз с купленными билетами на твои концерты.       — Удивительно, — усмехнулась Мари, — То есть мы должны пробраться в дом к семье, которая заведует всеми театрами и филармониями в стране, забрать твои вещи и по-тихому уйти? — спросила девушка, — Аска, ты серьезно? Что будет если нас схватят?       — Значит, побег из интерната для вас проблемой не был? — недовольно произнесла Вакана.       — Откуда ты знаешь о побеге? — удивленно спросила Изабель.       Мэл отвела взгляд от людей вокруг, погружаясь в раздумья. Неужели Паудэр смогла совершить что-то такое, что заставило людей забыть о их побеге? Не выпускали газет, не передавали по радио о пропаже двух аристократок, волонтеры не занимались поисками? Возможно, газеты или репортажи были, но их… Уничтожили? Откуда Аска об этом знает? Это наводило на определенные мысли. Что же за силы имеет Паудэр и как она сделала так, что все разом обо всем забыли. Кроме них пятерых. Если Паудэр умеет стирать память или как-то ей манипулировать, то она специально не стала стирать память Аске. Но неужели, эта девушка, которая с каждым днем становилась все опаснее и опаснее для них пятерых не рассчитала, что Вакана кому-то об этом могла рассказать.       — Я прочитала в газетах. Иронично, что Дроссели сначала знали о вашем побеге, а спустя несколько дней их пыл помочь найти вас поутих. Они просто… Забыли? — произнесла Аска, откинувшись спиной на кресло, — Ну так что. Вы мне поможете?

***

      Июльский закат заливался над крышей поместья Дросселей. Деревья, которые окружали аллею нависали кронами над идущими под ними людьми. Аска осматривалась — видела статую девушки с крыльями, стоящие по бокам деревянные лавки, небольшой сад, принадлежащий матери Лукулии. Боль постепенно утихала, но что-то внутри девушки все еще шевелилось, — что это было не предательство. Но, разум говорил об обратном. Аску предали, выставили на улицу и никто не примет ее назад. Кроме четверых идущих сзади людей. Они все беспризорники, отвергнутые и солнцем, и луной.       Изабель удивленно рассматривала сад и аллею. Под ногами шуршали опавшие листья. Компания остановилась около двери в поместье.       — Ты точно уверена, что их сейчас нет здесь? — спросил Каору, поправив лежащую на плече (на всякий случай) винтовку.       — Уверена. В этот день у них концерт. А родители Лукулии всегда приходят на выступления дочери. И на мои. Приходили…       — Как мы заберемся в дом? — поинтересовалась Мари, — У тебя есть ключи?       — Ключей нет, — ответила Вакана, проводя ладонью в перчатке по деревянной двери. Девушка вздохнула, подняв взгляд вверх. Она в последний раз видит их дом, последний раз прошлась по аллее, последний раз увидела сад матери Лукулии. Лукулия… Все, что останется у Аски будет ее скрипка и фотография, — Придется залезать через окно.       — Замечательно… — протянула Изабель, — Никогда не думала, что буду лазить по чужим поместьям через окна.       — Мэл, пожалуйста, пойди со мной, — Каслана удивленно подняла глаза на Аску. Беловолосая лишь молча кивнула, завязывая волосы в высокий хвост и следуя за девушкой.       Вакана обошла дом со стороны, цепляясь рукой за крышу над крыльцом. Девушка со всей силы подтянулась вверх, пытаясь запрыгнуть на кровлю и после проникнуть в окно своей комнаты. Оставалось только надеяться, что Дроссели еще не вынесли все ее вещи и мебель, не отдали комнату под чей-то кабинет или еще что. Мэл с невероятной легкостью залезла на крышу, становясь в полный рост, и стараясь не упасть, двинулась к закрытому окну.       — Как разбивать будем? — спросила Каслана, прислоняясь к стеклу и рассматривая комнату через толщу окна.       — Разве обязательно разбивать? — спросила Аска. Мэл кивнула, замахнувшись железным кулаком и с размаху ударяя тяжелой рукой по стеклу. Оно треснуло, а после рассыпалось наполовину в комнату и на половину на улицу. Вакана пошла первой, перекидывая ногу через подоконник и спрыгивая на пол.       Ничего не изменилось. Ее вещи лежали на своих местах, осталась даже не заправленная кровать, открытый наполовину шкаф, лежащая на столе перьевая ручка. Аска прошлась по комнате, с особенной нежностью проводя ладонью по деревянным предметам мебели. Она могла бы остаться здесь навсегда, наедине со своей болью, целую вечность трогая свои вещи, проходилась бы по дому, рассматривая и отпечатывая в памяти каждую комнату. Понюхала бы еще раз одежду Лукулии, коснулась бы ее мягких волос и нежной кожи, провела бы пальцем, очерчивая линию скулы.       Мэл стояла около стены, изредка посматривая в окно, видя за углом стоящих ребят, которые тихо о чем-то переговаривались. Аска продолжала бесцельно ходить по комнате, в поисках чего-то очень важного, но не в состоянии найти это что-то важное. Девушка открыла шкаф — оттуда вываливалась смятая комком одежда, и на пол упал коричневый футляр для скрипки.       Вакана подняла его с пола и открыла — внутри лежала разбитая, ее скрипка. Слезы собрались в уголке глаз, но Аска быстро смахнула их рукавом одежды. Девушка запихала в шкаф обратно одежду, а футляр и скрипку положила на растрепанную постель. Девушка открыла тумбочку, доставая из нее стопку фотографий, закрытую на пробку бутылку вина и пачку сигарет, суя их в карман. Чёрно-белые фотографии отправились в сумку, но Аска выудила одну из них. Девушка взяла ручку со стола, макнула наконечник в чернила и от всего ее заштопанного сердца, написала фразу.       Прости. Аска.       Вакана подошла к скрипке и положила сверху записку. Она не знала, что скажут на это старшие Дроссели, как отреагирует Лукулия. Но все это уже было не важно. Ее все равно здесь уже не будет.       Мэл вылезла через окно, подала руку Аске и девушка последовала за ней. Закрыв перед этим шторы, девушки благополучно спрыгнули на землю, подходя к остальным.       — Они разбили мою скрипку, — печально произнесла Вакана, сжав кулаки и опустив голову вниз.       — Мы обязательно купим тебе новую, — Мари подошла к Аске, неловко ее обнимая. Остальная компания подошла к девушке и тоже обняла ее, сжимая в объятиях до хруста костей. Аска сдавленно засмеялась, а смех перешел в рыдания. Вот так вот, все в одночасье потерять, над чем она так старалась…       Остались лишь фотографии.

***

      Последний июльский день вновь заливался ярким, розовым закатом. Облака покраснели, накрывая собой небо. Вдалеке виднелась луна. Море искрилось на солнечном свету, неся с воды морской ветер. Маяк стоял непреступной крепостью, угрожающее сверкая разбитым фонарем.       Ребята молча следовали за Мэл, которая уверенно шагала вперед, держа в руках второй божественный ключ в виде небольшой сферы, оплетенный золотыми ветвями. Девушка была одета во все черное — черный плащ, водолазка, штаны и ботинки. Ярко сверкала на груди брошь в виде пера и раскрытой книги. За спиной у девушки громыхало копье Гая, немного царапая затылок.       Каору нес за плечом обыкновенное ружье, придерживая ремень рукой. Аска шла с большой сумкой через плечо, где хранились дорогие всем вещи. Девушка сжимала в руках фотографию, где она играла на скрипке. Ее исподтишка сфотографировала Лукулия. Мари двигалась в конце их небольшой группы. На пояснице был футляр с ее мечом, третьим божественным ключом. Изабель единственная шла без какого-то оружия, рассматривая окрестности.             Компания вышла к маяку. Дверь была все также выбита когда-то Мэл, под ногами хрустело стекло. Они двинулись дальше, вверх по старой скрипучей лестнице. В маленьких окошках было видно море и лесной массив с другой стороны. Было видно как по воде шли корабли и паромы. И было видно Лейден Шатфлих.       Этот город подарил им многое — и плохое, и хорошее. И все это нужно было запомнить на всю жизнь.       Компания остановилась на самом верху, как раз там, где был разрушенный снарядом фонарь маяка. Мэл положила ключ в руку, сжимая пальцами. Остальные тоже подошли ближе, кладя ладонь на сферу.       — Думайте о доме, тогда мы точно туда вернемся, — шепотом произнесла Мэл, прикрывая глаза. Сфера загорелась синим светом и сверкнув, компания пропала, словно ее там никогда и не было.       Это было началом чего-то нового, неизведанного. И концом одновременно.