до рассвета.

      Холодно. Первое, что почувствовала Мэл после пробуждения, так это холод и болящие, ноющие кости. Девушка растянулась — хрустнули плечи, затем проскрипели протезы. Сколько она их не смазывала?.. Каслана потянулась за кофтой, висящей сзади на стуле, который был прибит цепью к полу. Чтобы ни в кого и ни во что не кинули. За стеклом стояли полицейские и следователь. Точно, допросная.       Мэл взяла в руки сигарету, из лежавшей рядом пачки и зажигалку, закурив. Девушка выпустила дым кольцами, едким жжением он проникал в легкие. Дверь открылась — в допросную вошли. Немолодой мужчина средних лет сел на стул, почесывая жиденькую бороденьку. Лысина на голове. Черная куртка и бейджик. Она ведь тоже незадолго до этого носила такой же бейджик, только не с именем Джеймс Кэмэронн, а со своим собственным. Каслана накинула на плечи кофту, стало немного теплее. Девушка поежилась. Кажется, здесь, под землей совершенно не топят.       Мужчина перед ней выдохнул, тоже потянувшись за пачкой сигарет. Он закурил. Два курильщика сидели напротив друг друга, не проронив ни слова. Мэл смотрела надменно, спокойно. Она не боялась — бояться было нечего. Самое страшное уже произошло. Возможно, старая Мэл Каслана испугалась бы, забилась в угол. Но теперь, ей не было страшно. Мэл чувствовала холод и спокойствие, что нугой разлилось по венам, смешиваясь с кровью.       За стеклом дали знак. Следователь начал:       — Меня зовут Джеймс Кэмэронн. Я следователь. Мадемуазель Каслана, я здесь просто чтобы поговорить, — Мэл продолжала молчать, лишь изредка выпуская сигаретный дым через рот. Ткнув окурком о стоящую рядом пепельницу, девушка положила руки на стол, подперев ладонью подбородок и сдувая спадающую на лицо прядь волос.       — Со мной уже говорили, — ответила Каслана, откинувшись на спинке железного стула. Металл жалобно заскрипел, цепь на ножке дернулась.       — Поговорим еще раз, — спокойно произнес Джеймс, доставая и кладя на стол стопку бумаг. Ее дело, — Расскажите мне, как вы оказались в Одиннадцатом дистрикте, кто взял вас на работу в Гехирн. И самое главное… Как вы убили Лин Уилтшир.

***

      С момента возвращения из Лейден Шатфлиха прошло семьдесят лет.       Стучали копыта лошадей, поднималась пыль перед глазами. Вокруг был бескрайний лесной массив, а за зарослями журчала вода. Кажется, там была река с плотиной, построенная людьми. Они уже давно не видели людей, кроме друг друга и своих лошадей. Тело болело от постоянной езды верхом, руки уставали держать поводья — но цель лежала еще в нескольких километрах пути. Они планировали добраться туда до темноты и не тратить деньги на постоялые дворы, но оставалось надеяться лишь на удачу. Да и рядом не должны быть постоялые дворы…       Каору огляделся, убирая прядь отросшего каре за ухо. Серые, седые волосы нещадно лезли в лицо, а резинка была на руке, но с лошади можно было запросто свалиться, если попытаться собрать волосы. Так уже было. И не один раз… Цепким взглядом серых глаз парень оглядел лес, вглядываясь в заросли. Промелькнуло что-то рыжее, наверное, лиса. За спиной грохотало охотничье ружье, а гнедая кобыла медленно шла, опустив голову вниз и цепляясь зубами за траву, которая росла вокруг тракта.       Мари смотрела четко вперед, держась за поводья серого жеребца. Коричневые, темные, скорее даже цвета шоколада волосы были заплетены в тонкую косичку, спрятанную под черным плащом. Жеребец Мари шел посередине. Руки были в черных перчатках без пальцев, ведь поводья в виде обычных веревок легко натирали ладони до кровавых мозолей. На дорогу выскочил олень и лошадь остановилась, встав на дыбы и чуть не скинув наездницу с седла. Мари по привычке зацепилась за шею жеребца и только это позволило ей не упасть. Он был очень пуглив — боялся каждого шороха.       Аска сдавленно выдохнула, тихо выругавшись. Рыжие, потемневшие от времени волосы были заплетены в маленький хвостик на затылке. Бурая кобылка махнула хвостом. Колонна из пяти человек продолжила двигаться вперед после небольшой запинки. Хоть они и не менялись, волосы становились ломкими, они отрастали несмотря на их бессмертность. Прошло семьдесят лет… А она вовсе не изменилась, продолжая хранить ту самую фотографию в нагрудном кармане своей коричневой куртки. Аска провела рукой по карману, чувствуя под подушечками пальцев черное-белое фото.       Изабель замыкала колонну, видя перед собой спину Мари. Она стала ей близка, особенно после всех событий в Лейден Шатфлихе. Иногда, Йорк хотела вернуться — вновь встретиться с Коллеи, увидеть Отто и Каллен. Но и Каллен, и Коллеи были мертвы. А где был Отто — никто не знал. Она вновь вернулась в эту страну и вернется в этот город… Осталась лишь глухая ненависть к роду Апокалипс. Из-за них ее семья умерла, и теперь, Изабель, ведомая злостью и ненавистью была готова ко всему, что мог подготовить ее тернистый путь.       Мэл ехала впереди. Холодный взгляд и рассудок — лишь внешность и механические протезы остались от прошлой нее. Волосы отрасли по пояс, за спиной был спрятан кинжал, что поблескивал серебряной рукояткой. Синие глаза смотрели вперед. Руки в перчатках стискивали поводья вороной кобылы. Девушка дернулась — привычка пришла недавно, несколько лет назад, когда очередной приступ галлюцинаций чуть не довел ее до ручки. Мэл не знала, сколько она собиралась врать друзьям, которые все эти семьдесят лет находились рядом с ней. Сначала было незаметно. Приступы удавалось купировать. Потом все заметили — что-то было не так.       Лесной массив постепенно заканчивался, оставаясь позади. Перед глазами предстал Колостан — еле дышащий город, где однажды все началось и начнется еще раз. Идущая по левой стороне река. Переходящие в горы улицы. Стоящая вдалеке разваливающаяся церковь.       — Паудэр обещала нас встретить, — пояснила Мэл, спешиваясь с лошади, — Дальше пойдем пешком, чтобы не пугать и так напуганных местных жителей, — Остальные повторили то же движение, что и девушка. Она двинулась вперед. Под ботинкам хрустели камни и ветки. Они медленно спускались с горы. Раньше в этом городе текла и кипела жизнь — теперь остались лишь пара стариков, которые из принципа не уходили из города. Дома смотрели на идущих людей пустым стеклами окон, оборванными шторами, засохшими цветами.       Через какое-то время они вышли на главную площадь. С горы на Изабель и остальных смотрело полу-разрушенное поместье Йорков. Девушка шмыгнула носом, списывая это на холод подступающего декабря, но все знали — возвращаться сюда было непомерной болью для Изабель. За статуей кто-то стоял. Каору потянулся за висящее на плеча ружье, но Мэл жестом его остановила. Из-за мраморной статуи вышла Паудэр.       Черные волосы были заплетены в строгий пучок, на ее плечах даже не лежало накидки — типичное черное кружевное платье, которое девушка носила постоянно. Она вышла вперед, протягивая Мэл руку в перчатке. Девушка с недоверием протянула ладонь — они пожали руки. В воздухе буквально витало напряжение, несравнимое ни с чем. Словно перед тяжелым боем, коих в их жизни уже было много.       — Я рада вас видеть. Целых, — начала Паудэр привычно спокойным голосом, — Вы готовы?       — Всегда, — ответили они хором, словно их собрали, как военных. Мэл повела бровью, через которую проходил небольшой шрам.       — Тогда… За мной, — компания последовала за Паудэр вереницей, ведя лошадей за собой. Изабель съежилась, обнимая себя руками. Мари положила руку ей на плечо, стараясь ее успокоить. Йорк кивнула, улыбнувшись вымученной улыбкой.       — Паудэр, — обратилась к ней Аска, — Мы снова выпадем из нашего мира на неопределённый срок? Сколько лет пройдет на этот раз?       — Никто не знает, — ответила Мари, смотря вперед, — Может быть, повезет и мы попадем в мир близкий к нам по времени.       — Я лично не готова снова пропадать из течения времени на 70 лет… — тихо произнесла Изабель, отведя взгляд.       На них смотрели — удивленные, любопытные и жадные до знания глаза. Карие, зеленые, голубые. Аска почувствовала себя словно под дулом пистолета. Мари вспомнила времена в женском интернате — можно ли было назвать их счастливыми, по сравнению с тем, что было сейчас? Было некомфортно.       Мэл молча следовала за Паудэр, постепенно узнавая места в городе. На нее из окон смотрели не только остатки местных жителей, но и тени ее страхов. Они окружали ее и лишь монотонный звук копыт не давал ей провалиться в пучину собственных галлюцинаций.       Каору не спешил начинать разговор — было просто не до этого. Постепенно они спускались ниже, к реке, где были самые бедные районы города. Паудэр привела их к какому-то двухэтажному дому со стоящей чуть дальше конюшней. На удивление, в стойлах было убрано. В ведрах была вода, лежало свежее сено на полу. Лошадей оставили там. Компания подошла к стоящей около двери Паудэр. Девушка спрятала ладони в длинные рукава платья. Было видно, что холод подбирающегося декабря достал даже ее.       Мэл вышла вперед, дергая за ручку двери. Она открылась — в доме витала пыль, но все было более менее приемлемо. Хотя, впрочем, они жили и не в таких местах. В камине лежали дрова, к счастью, не сырые и их можно было зажечь. Напротив камина стоял диван, ободранный кошками. Аска прошла на кухню, по очереди открывая все шкафы. Крупы, мука. Где-то яйца и овощи. Кухонные приборы.       Половицы скрипели под весом ходящих по дому людей. Паудэр остановилась у двери, пока компания рассматривала дом. Девушка поежилась, дернув уголком рта и скрестив руки на груди, ожидая, пока они закончат. Мэл зажгла камин. Дом постепенно начал наполняться теплом. По коридору было еще несколько комнат, двери были открыты.       — Дальше по коридору спальни, — резюмировала Мари, возвращаясь. Изабель опустилась на диван, она сняла с рук перчатки и положила их на журнальный столик, где стояла пепельница с остатками окурков. Девушка вытянула руки перед собой, пытаясь согреться после холодной ноябрьской улицы.       — Паудэр, — она уже собиралась уходить, но Мэл ее остановила, подходя к девушке, — Оставайся. Отогреешься. Я же вижу, что тебе холодно. Где ты вообще была все эти полгода?       — Постоялые двора. Гостиницы. Этот дом, — ответила Паудэр, садясь на диван ближе к Изабель.       — Чей это дом? — спросил Каору, зажигая спичками лампы и свечи, которые были расставлены на каждом столе. Отоплением и электричеством, по которым они все так соскучились, тут даже и не пахло.       — Моего знакомого. Он умер пять лет назад, пока вы скитались и оставил мне этот дом.       Спустя какое-то время вся компания сидела около камина, стараясь согреться. Дом постепенно наполнялся теплом, медленно, но верно становясь пригодным для жизни. Еды не было, но есть хотелось. Никто из них готовить не собирался, поэтому в ход пошли крупы и овощи — сухая гречка, макароны, морковка и огурцы. Паудэр сидела ближе всех к камину. Кажется, она прождала их достаточно долго, чтобы замерзнуть. Ее природа для компании, даже скорее шайки, оставалась неизвестна уже долгое время. Может быть, новый мир откроет для них завесу тайны?       Мэл поднялась с дивана, махнув копной белых волос. Девушка застыла, выдохнула. Слова путались на языке, сводя с ума калейдоскопом чувств и эмоций.       — Я наверное… Пойду спать? У нас завтра сложный день, — сказала она, выходя из комнаты и двигаясь по коридору. Мэл остановилась около лестницы на второй этаж. Девушка решила подняться, параллельно думая о том, чтобы лестница не сломалась, ведь выглядела она устрашающе, готовая развалиться от одного движения.       На втором этаже было темно и холодно. Из окон постепенно выглядывали звезды и серебряный диск луны. Тепло от камина с первого этажа ещё не дошло сюда. Половицы под ногами заскрипели от движений Мэл. Девушка аккуратно рассматривала помещения. Одна комната была сделана под кабинет и небольшую библиотеку. Это ей невольно напомнило Лейден Шатфлих. Горящая библиотека, первая встреча с Каору за столь длительный срок…       Мэл остановилась около одной из дверей, приоткрывая ее. Там была маленькая комната — с косящим потолком, треугольным окном и кроватью. Каслана не хотела спускаться обратно вниз, поэтому решила остаться здесь. Девушка прошла внутрь, закрывая за собой дверь и падая на кровать, раскидывая руки по сторонам. Болящая спина требовала мягкую поверхность, на которую можно свалиться и уснуть. Мэл медленно перевела взгляд на собственную руку в кожанной перчатке.       Она медленно стянула с железной ладони перчатку. Ей открылась механическая рука, стальные фаланги пальцев, сгинающиеся мягко и постепенно. Мэл пошевелила пальцами, словно паук лапками. Девушка приложила конечность к щеке, чувствуя на лице типичный холод, к которому она успела привыкнуть. Фантомные боли мучали её, но теперь очень редко. Всё таки прошло семьдесят лет…       С момента возвращения из Лейден Шатфлиха прошло семьдесят лет. Время в разных вселенных течёт по-разному, в зависимости от местонахождения мира на призрачном двере. И в их мире, пока они были заперты в Лейдене, прошло около семидесяти лет. За это время их всех знатно потрепало, но они продолжали держаться вместе, ведь они знали — вместе, до самого рассвета.       В углу комнаты стояло небольшое зеркало. Мэл поднялась с постели, подходя к нему и ребром ладони смахивая с него пыль. В зеркало на неё смотрела взрослая девушка, с совершенно осознанным взглядом тяжёлых, глубоких синих глаз. Чёрный плащ, сжатая в левой руке перчатка, выглядывающий из кармана кинжал. Белые волосы, чёлка падающая на глаза и закрывающая обзор.       Неужели Мэл видела себя такой в детстве?       Девушка коснулась щеки вновь, проводя пальцем по нежной коже, очерчивая линию скулы, касаясь приоткрытых тонких губ. Уже не было больно — остались лишь глухие, ноющие под ребрами сожаления. Мэл села на стул перед зеркалом, беря в руки нож с изогнутой рукояткой, серебряным лезвием, в котором она отражалась. Она взяла между пальцев прядь волос, начиная постепенно отрезать отросшие кончики. Они были жесткими, неприятными на ощупь. Их надо было отрезать, вновь отречься от этого мира.       Мэл скинула плащ с плеч, кидая его на стоящий около зеркала стул, снимая тяжелые сапоги и снова падая на кровать. Она продолжала пялиться в потолок, совершенно бездумно переваривая то, что ждет ее завтра. Новый мир — новые знакомства, новая флора и фауна. Иногда, ей так хотелось где-то остепениться, остановить бесконечные приключения, но Мэл знала — ни один мир их не примет. Не будет распростертых объятий. Они — чужаки, что были отвергнуты и солнцем, и луной.       Скоро мыслей не осталось — глаза слипались, тело отчаянно требовало сна. Мэл прикрыла глаза, переворачиваясь набок и в итоге засыпая.

***

      Утро встретило их всех ярким светом солнца и сверкающим белым покровом на немного замерзшей речке и земле. Мэл спустилась на первый этаж, наблюдая за тем, как все остальные собираются. Сортируют оружие, проверяют количество патронов для винтовок, протирают копья и мечи. Изабель с интересом рассматривала два своих новых боевых веера. На лезвия танцевали солнечные зайчики. Камин уже давно потух.       — Где Паудэр? — спросила Мэл, начиная проверять и свое оружие.       — Ушла ночью, — ответила Аска, усевшись на стол, — Сказала, что будет ждать нас там же, где и вчера.       Мэл села на диван, рассматривая лезвия копья Гая. Они были серебряными, с красным оттенком. Копье служило ей долгую службу, верным другом выступая в сражениях. Девушка была благодарна оружию за все то, что оно ей дало. Защиту. Благодарность тому, что оно ее приняло. Их копья имели одну интересную особенность — они давали право на использование только тем, кого приняли. Для других они были неподъемной железкой. Как и другие божественные ключи, они имели нулевую мощность. Но за все то время, что шайка скиталась по вселенным и миру в целом, они еще ни разу не использовали нулевую мощность. Никто знал, что станет с самим копьем и его хозяином при использовании истинной силы оружия.       Компания вышла из дома, предварительно заперев его на ключ, который им передала Паудэр и отдав лошадей добродушном дедушке, который обещал о них позаботиться. Мэл смазала протезы — они больше не скрипели и двигались вовремя. Каору поправил лежащее на плече ружье, заправив прядь каре за ухо. Мари поежилась, положив руку на футляр с третьим божественным ключом. Аска неопределенно провела рукой по нагрудному карману своей рубашки, достав оттуда черно-белую фотографию. Девушка пару секунд посмотрела на нее, после убирая обратно. Изабель кинула взгляд на накренившиеся поместье, которое долго время служило ей домом. Теперь она не может туда вернуться, только лишь смотреть.       Шайка встала спиной к друг другу. В разжатой ладони Мэл оказался второй божественный ключ — космический джигурат. В сфере танцевали синие огоньки, оплетенный золотыми ветвями, он помещался в руке, словно ключ не был путем в другие миры. Они знали, что этот космический джигурат не был их, то есть из их мира, а принесенный из другого, но параллельного им. Но он оказался сломанным. Поэтому тогда, в Лейден Шатфлихе их раскидало по разным углам города. Поэтому они скитались по миру и другим параллельным вселенным в поисках того или хотя бы чего-то, что могло починить Джигурат. Они починили. И теперь, их ждало неизведанное, что сверкало в маленькой синей сфере.       — Думаем о границе. А потом уже… Как пойдет.

***

      Космический Джигурат и правда перенес их на границу между мирами, природа которой оставалась загадкой. На одиноком, поросшем водорослями волнорезе расположилось пять человек. Мэл скинула с лица упавшие пряди волос и огляделась. Все было точно таким же, как и семьдесят лет назад, когда они возвращались из Лейден Шатфлиха. Море. Голубое небо.       — Все в порядке? — спросил Каору, поднимаясь на ноги после не очень удачного приземления. Аска с недовольным лицом убрала упавший на лицо плащ и тоже встала на ноги.       — Что дальше? — спросила Изабель.       — Прыгаем в море. Ни о чем не думаем. Иначе занесет не туда… — судорожно вздохнув, произнесла Мэл, — Аска, вообще ни о чем, — сказала девушка, переведя взгляд на Вакану.       Они встали в линию, смотря в пучину морской неизвестности.       — Кто прыгнет первым? — тихо спросила Мари, скинув носком сапога в воду небольшой камень.       — Я, — решительно ответила Изабель, и вправду прыгая первой. Девушка достаточно быстро скрылась из виду под глубиной.       — А она держит слово, — усмехнулась Аска, прыгая следом.       Вскоре, на границе уже никого не осталось.