Может послушаем Моцарта?..

      Как говорилось ранее, Виктора мучила бессонница — спать хотелось, а уснуть не мог. Даже если дела с проектом пошли на лад, спать всё равно не удавалось. Просидев всю ночь в кресле, он смотрел в окно и думал.       С наступлением утра он даже как-то обрадовался: пойдёт опять на работу, встретится со своими коллегами, дело закипит. Даже сквозь неуместную сонливость, но будет активно работать. Иначе он не Виктор Ковров.       Чародей натянул свой большой тулуп, надел валенки, варежки следом. Не успел выйти из квартиры, как прозвенел из зала телефон фирмы ТА-68. Ковров быстро стянул валенки и, добежав до аппарата, взял трубку.       — Слушаю.       — … Вить, Вить, … слы.шь меня? … из Мо.вы как…о пло.я с.зь…       В трубке усилились шумы, но сразу после этого звук стал чище, а слова отчётливей.       — Это Ваня, Ваня Пухов. Я звоню из Мос-квы.       — Ва-аня! Рад тебя слышать! Как у тебя дела?       В трубке послышался глухой кашель.       — Ничего… всё так же работаю. Я вот что звоню, хотел к вам приехать в Китежград на Новый год. Соскучился по всем. Можно?       Ковров слегка удивлённый таким предложением, смутился.       — Я только за, уверен, остальные тоже обрадуются этой новости.       — Хорошо. Первым поездом к вам! Увидимся!       Абонент на том конце повесил трубку и гудки заглушили последние слова.       Утро для Виктора приобрело новый цвет. Чувство приятного ожидания и нетерпения поглощало его.       «Вот ребята обрадуются приезду Ивана!» — думал про себя Ковров. Он радостно побежал в коридор, неуклюже надел валенки, чуть не упав, и вышел из квартиры.

***

      В НУИНУ это был обычный рабочий день.       — Как нет времени? От вас этого не ожидал услышать. Я в вас разочаровался. — разносились недовольства Сатанеева по всем коридорам.       — Аполлон милень… Митрофанович! Я всё исправлю! Мне нужно переделать распорядок дня. Всё будет готово в ближайшие сроки. — звонкий женский голос умолял.       — Да уж постарайтесь. — вторил в ответ жёсткий голос высокомерного Сатанеева.       В мастерской чародеев горела работа. Жужжали станки, летало дерево, периодически возникали вспышки и звенел металл.       — Товарищ Ковров, товарищ Ковров, — вбежала девушка в чёрной юбке, белой блузке и на высоких каблуках. — Товарищ Ковров, вам только что пришла телеграмма.       Виктор вышел из маленькой комнатёнки. На глазах у него были защитные очки, как у сварщика, а на руках рабочие варежки. Он стремительно подошёл к хрупкой девушке.       — Наташа здравствуй. Что там у тебя? — сказал Виктор, снимая очки и варежки.       — Вам телеграмма пришла. Возьмите пожалуйста. — и протянула бумажку.       Удивлённый Ковров взял бумагу и поблагодарил девушку. Телеграмма пришла из Москвы и была она от Ивана.       «ЕДУ ВЕЧЕР ПОЕЗД ИВАН»       — Ну Ваня, Ваня. — мягко, с улыбкой проговорил Виктор и сунул бумагу в карман.

***

      Вечером на вокзале.       Ковров, который закончил всю работу на сегодня уже стоял на перроне и усиленно потирал руки.       — Мороз собачий…       Действительно было холодно, к вечеру свойственно температуре опускаться. Благо стоять уже было не долго — в далеке, сквозь падающий снег, виднелись огни поезда. Три минуты и поезд совершил свою остановку, долгожданную для Виктора. Народу было не много, поэтому Ковров сразу заметил во втором вагоне готовую к выходу большую меховую шапку. Человек замахал рукой.       — Ваня здравствуй! Как доехал? — радушно ответил Виктор, одной рукой крепко обнимая прибывшего друга, другой хлопая ему по шапке.

***

      — Я очень рад, что ты приехал! А завтра ребята-то как обрадуются.       — Эх ты, медведь!       — Почему это? — усмехнувшись поинтересовался Ковров. — Это ты медведь, видал свою шапку? ¹       — Уговорил. — сказал Иван и толкнул локтём в своего товарища.       Они шли минут десять, а куда шли — неизвестно. Виктор сам не знал.       — Ой, Ваня! А куда это мы сейчас? Я ведь не подумал об этом.       — Витя извини, я сам не подумал, — хлопнул себя по лицу Пухов, — значит так, я в гостиницу, а ты иди домой. Завтра тогда увидимся.       Ковров недовольно хмыкнул, такое решение его не устроило.       — Значит так, ни о какой гостинице речи быть не может. Переночуешь у меня, ничего, не стеснишь.

***

      Мужчины зашли в квартиру спустя 40 минут после прибытия поезда. Полностью погружённые в снег, постарались как можно лучше отряхнуться.       — Ваня, ванная направо. Я сейчас положу сушить нашу одежду, а ты пока проходи.       Иван Пухов вымыл руки и прошёл в зал. Ему было неудобно, что поставил друга в такое неловкое положение. Оглядывая обстановку, он всё ещё подумывал о гостинице, но не хотел обижать Виктора. Задумавшись, он не услышал приближающегося сзади Коврова, который не сильно схватил того за плечи. Пухов вздрогнул.       — Вань, ну что ты. Не волнуйся, ты правда мне не помешаешь. Я же говорил, что очень рад твоему приезду и твоей компании. Для меня это честь, что могу предложить тебе ночлег. Тебе, мастеру изготовления скрипок и фортепиано.       — Хорошо, хорошо. — мягко улыбнулся Иван. — Какой мастер, что ты! Так, деревянный слесарь какой-то.       — Присаживайся куда захочешь. — указал Ковров на окрестности, а сам отошёл к окну. — Ты не прав, мне кажется, создатели музыкальных инструментов очень тонкие натуры, они такие же чародеи, как и мы. Ведь представь, скрипка такая тоненькая, такая ранимая, так тонко поёт… она как женщина. Только человеку с большой любовью можно сделать хорошую скрипку, которая будет петь для него и для всех.       Иван с раскрытыми глазами слушал лекцию Коврова.       — Я даже догадаться не мог, что ты так хорошо разбираешься в тонкостях инструмента.       — Не разбираюсь, просто я так чувствую. Мы ведь создатели, только наши инструменты не поют, как ваши. Их конечно можно заставить и летать, и плясать, и петь. Но неестесственно. — Виктор задумался. — Я не люблю много колдовать. Мне нравится делать своими руками. Колдовство — это как приговор. Мы делаем приговор вещам, наделяя их волшебством. И они ничего не поделают с этим. — мужчина засмеялся своим словам, — Грубо говоря, предметам всё равно. А если люди? Колдовство над людьми, вот что страшно. Принуждение над которым никто не подвластен. — Ковров поднёс кулак ко рту и отвернулся.       В комнате наступила тишина. Никто не посмел проронить ни слова. Виктор думал, не наговорил ли чего лишнего, а Иван просто не знал что сказать. Он был ошеломлён. Для него открылся человек с богатым тонким внутренним миром. Теперь ему как никогда раньше захотелось в гостиницу.       Первым тишину прервал Ковров.       — Может послушаем Моцарта?..