Воззвах к тебе, услыши мя 🜃

Во взрыве нет ничего страшного, то ли дело — ожидание взрыва!©

Альфред Хичкок

      

***

Выстрел в замок. — Проверка! Илай подбегает к двери, дёргает за ручку. Заперто. Шел передёргивает затвор дробовика и снова направляет на замок. Аналоговый. Кто-то так и не начал доверять электронике. Возможно, не зря. Илай сигналит в стороне. Выстрел. — Проверка! Илай выбивает плечом дверь, они заходят. Илай видит…              Илай проснулся тяжело дыша. Плечо болело, болели пальцы, резкая боль в ладонях. Взгляд рыскал по углам, пытаясь найти там… Что? Я не подчиняюсь вашим приказам…       Жизнь в городе их к такому не готовила.       После всего, что было, Илай с гораздо большим желанием верил в то, что кого-то проткнули колом или, например, отгрызли голову, чем в ту патоку, что корпорации без остановки льют по всем новостным и культурным СМИ. Изменить историю в угоду своей выгоде для победителя раз плюнуть. Илай всё это уже видел.       Он плохо помнил, что случилось в тот день. Все годы службы Илай помнил лишь частично. Вот он тренирует новобранцев, поедая мороженое. Эско травит анекдоты в палатке. Разбор управления дистантным сапёром. Случайные высадки… Илай не знал, где искать объяснения происходящим вокруг событиям, поэтому переставал думать и делал, что говорили. Это помогало выжить и оставаться в своём уме. Но прошлое возвращалось к нему во снах…       Илай начал различать звуки. Тихое жужжание кондиционера, шум воды в трубах, стук цепочки жалюзи по окну. Взгляд постепенно смягчился. Илай понял, что всё это время не дышал, — а ещё он медленно разжал кулаки, чувствуя едва ли не физический скрип в суставах. На ладонях остались налитые кровью следы от ногтей.       Илай провёл пальцами по левому запястью, в месте, где располагались сенсоры, выводящие интерфейс программы сна. Программа позволяла телу работать автономно, выполняя основные физиологические процессы, не прибегая к мыслительному контролю; исполнительные схемы заряжались во время физической активности. Логи последних суток не выявили отклонений — но ещё никогда тело не отзывалось на сон так ярко. Возможно, стоило провести диагностику, но… Сейчас нужно срезать ногти под ноль.       Илай заполнил собой проём в санитарную кабину, перекрыв, на время, льющееся из окна солнце. Он двигался аккуратно и быстро — неожиданно для такого большого тела. Солнце бросало блики на одинокий стол и забытый на нём пистолет. Выдвинутый механизм кровати. Развёрнутый интерактивный проектор. Шершавый от пыли корпус #52. Архитектура ядра андроида была спроектирована под нервную сигнатуру Илая и не могла подстроиться под другого оператора, так что после демобилизации все солдаты получают супер-дорогой сувенир от нанимателя. Списанные модели лишены почти всех функций, и переходят в разряд понтов, дворецких… или же собирают пыль. Кто-то даже давал жестянкам имена. Илай слишком хорошо знал эту кухню, чтобы позволять боевому роботу бродить по городу. Скрытые под пылью на его шее два жетона с выбитым шифр-кодом с именем, личным номером, кодом подразделения, домашним адресом, группой крови… Когда-то их пытались заменить: выбивали код татуировкой прямо на коже, вшивали микрочип — потом поняли, что, когда тело разрывает, от них становится мало толку, и старые-добрые жетоны так и не вышли из моды. Плеск воды в санитарной кабине. В этой квартире очень редко загорался свет, никогда — ночью. Илая свет раздражал. Свет делал Тень только ярче. На все процедуры хватало и дневного.       Илай помнил, как в штабном модуле какой-то шутник повесил плакат: котёнок цепляется за натянутый канат и фраза: «держитесь там». Жизнь коротка. Все знают об этом, но большинство отгоняет эту мысль, считая, что впереди их ждёт бесконечное завтра. Люди закрывают глаза на неизбежность смерти, их волнуют результаты последнего матча, политика корпораций, сюжет сериала. Они тратят время на очередную операцию, доводя своё тело до абсурдного совершенства; проводят его в обществе дураков и зануд. Рая нет. Да и не хотел он туда. Впереди тебя ждёт лишь темнота. Илай перевёл взгляд на маячившую в конце комнаты Тень. Уж кто — а он это знал наверняка. Самообман — это счастье. — Говорят, комары в Касталье за раз могут высосать троих. — Ты уверен что это не их женщины? — Вот теперь это стоит проверить. Смех… … глаза с жёлтым зрачком в момент, когда он понял, что ошибся…       Илай всегда носит часы на внутренней стороне запястья, хоть больше ему не нужно стрелять. Он всегда заправляет штаны в сапоги, хоть в городе нет ни жуков… ни даже птиц, чтобы их жрать. Последний взгляд в зеркало — и можно выходить на улицу. Хоть он и не понимает, зачем.              Солнце. В крупных городах его почти нет. Оно теряется среди высоток, путается в отражениях и, в итоге, настолько увлекается своей игрой с самим собой, что забывает дорогу вниз. На открытых площадях тоже не всё так гладко. Всё больше вампиров выходит на работу днём, и в открытых столь неприятному ультрафиолету местах общего пользования, на равном расстоянии друг от друга установлены огромные автоматические зонты. Их датчики улавливают солнечный свет, и они раскрываются, пряча пространство под собой в густой тени. Вампиры получают все необходимые для жизни элементы через кровь. То есть — с едой. Люди, почти лишённые солнечного света, вынуждены поступать также.       Илай сидел на скамейке и ел свой завтрак. Он долго выбирал: просадить деньги в баре — либо пойти купить нормальную еду. Сегодня был тот редкий случай, когда у пива выиграл засунутый в нутро багета бутерброд. На девять прошли парень с девушкой. Парень увлечённо рассказывал о фазах сна и их зависимости от дневного и ночного образа жизни. Девушка ела мороженое и, кажется, с интересом его слушала. Илай проводил их взглядом. Он думал об этом Толлере и о том, почему его зацепил их разговор. Прошло несколько дней, но Илай не собирался возвращаться. Бармен тоже умеет слушать.        Солдат живёт одним днём. Он встаёт, заправляет постель, одевается, делает что должен — и завтра всё повторяется. Остальное: домыслы. Надежды на будущее, которое едва ли наступит. Со временем ты учишься преодолевать. Блокируешь инстинкт убежать, увернуться. Ты всё ещё не можешь контролировать, что происходит вокруг тебя — но можешь управлять своей реакцией. И уже одно это даёт силу выжить. Секунда за секундой. Потому что другого выбора просто нет.              — У вас мало прихожан.       Голос поднимался наверх и разносился под сводами, смешиваясь с игрой невидимого органа. Илай шёл, легко касаясь ладонями скамей. Поднимая глаза на фрески. Когда-то вся эта чушь вызывала трепет.       — Элиот, — Толлер обернулся с улыбкой. — Рад вас видеть.       Он окинул взглядом пустые ряды, глаза блестели, отражая тусклый свет.       — Н-не каждый готов встретить в церкви подобного мне. Б-большинство д-до сих пор считает, что я пью кровь прихожан.       Илай притворно ужаснулся.       — А вы нет?.. Извините. Плохая шутка.       Подошёл ближе, Толлер улыбнулся, не разжимая губ.       — Но в-ведь вы удивились, увидев меня в первый раз.       — По-честному, я решил, что Боб меня надул.       Вампир окинул взглядом неф. Поднял руку и вывел с контактного браслета интерфейс, приглушая музыку. Жестом пригласил сесть. Илай послушался. Он не знал, зачем пришёл. Толлер выводил его на разговор, как и другие. Заставлял вспоминать то, что он хотел закопать поглубже…       — Вам было неприятно увидеть меня?       Илай моргнул, возвращаясь из блужданий. Его встретил бледно-голубой взгляд священника.       — Мм? Нет. Просто… — Илай выдохнул. — Боб постоянно хочет мне помочь. Я постоянно его спрашиваю: «С хрена ли?» — но он лишь пожимает плечами и говорит, что он мой друг.       Илай достал пачку и выбил сигарету, сунул в зубы и принялся искать по карманам зажигалку.       — Хрена лысого мне он друг.       — Почему вы соглашаетесь на встречи с ним?       Илай затянулся и ничего не ответил. Он не хотел сознаваться даже себе, что от этих встреч может быть какой-то толк. Он только скосил глаза на Тень, что угрюмо ждала у своего места.       — Возможно, потому же, зачем вернулся.       Илай приятно улыбнулся священнику.       — Скажите, всё-таки. Ваш экзорцизм работает? Мне для друга.       Кажется, вопрос застал того врасплох. Вампир моргнул, стал чаще заикаться.       — Зад-документировано мн-ожество успешных случаев. М-монсеньор Дарвилл проводит п-по ритуалу каждые две-три недели. Я д-думаю, результат во многом зависит от веры.       Илай притворно вздохнул, глядя в пол.       — А было бы так просто. Приходит Пророк, и всё плохое из жизни исчезает. Прочитать несколько книжек, поговорить о религии, десять раз «Аве Мария», искренне «Я принимаю Пророка, как своего спасителя» — и сразу всё прекрасно.       — В жизни ничего не б-бывает просто, — Толлер сложил руки на коленях и наклонился ближе. — Но я рядом. И я г-отов слушать.       Илай не смотрел на него.       — Знаете… прошлое обладает тем совершенством, которого у будущего никогда не будет. Полутона, со временем, затираются. Мы, наконец, делаем выводы.       Он снова затянулся и медленно выпустил дым.       — Я видел, как Эско взорвался. Его разнесло так быстро, что мне показалось, что я увидел в пыли его душу. Словно, он так и не понял, что произошло. Чёрт, да никто нихрена не понял.       Илай поднял глаза, в них стояло недоумение.       — Он при мне разоружал ядерные снаряды — он делал это так просто… Подключался через компьютер, вводил какие-то известные одному ему цифры — сначала на экране, потом на таймере боеголовки. Мы с ним соревновались: я говорил время, и он делал это за двадцать секунд, за десять, за пять… Даже люди с прямым подключением не всегда могли провернуть всё так быстро. А тут какая-то гнида решила замаскировать что-то серьёзное под обычную прыгучую мину. Он даже не захотел подключать робота. Моя работа заключалась в том, чтобы его прикрывать.       Илай замолчал, опустив глаза. К горлу подошли слёзы, Илай закончил едва слышно.       — Он был моим другом.       — Вы б-бы точно не смогли его защитить от этого.       — Да, но я мог настоять на роботе.       Проверка дистантником входила в протокол.       Сигаретный дым расслабил горло, убрав спазм. Этот нелепый вампир с его глупыми шутками помогал Илаю дожить до завтра. А Боб хотел только воевать.       Позже, на месте, где взорвалась эта мина, или самодельное взрывное устройство, или хрен его знает что ещё произвели экранное сканирование, что-то даже выяснили — да только Илаю уже было до балды.       — Меня догнала волна. Я видел, как земля падает на меня, и ничего не мог сделать. Боли я тоже не почувствовал — только удар. Даже не удар — а то, как сотряслось от удара тело. Потом я потерял сознание.       Илай облизал губы, сигарета тлела, болтаясь в пальцах.       — Сначала, как из ваты, вернулся слух. Я слышал шум винта и то, как переговариваются парни. Слышал, они сказали, что со взрывчаткой распылили какой-то газ, и, что я надышался. Помню, что удивился: ведь я ничего не чувствовал. Ведь должны же болеть лёгкие, не так ли?       Илай посмотрел на вампира и коснулся шеи.       — Давило только. Потом я понял, что глаза у меня открыты — вот они горели, как проклятые — а веки холодила мазь от ожогов. Зрение оставалось мутным две недели — сказали, что мне повезло. Но осязание я утратил навсегда.       Толлер удивлённо смотрел на него, словно не понимал.       — Но в-ведь вы чувствуете. Врачи вернули вам тело — н-не каждый может похвастаться подобным…       — Держу пари, вы считаете меня лицемером, — Илай усмехнулся. — Вы, ребята, только и мечтаете, каким бы образом впихнуть в себя побольше технологий.       Ещё короткая затяжка.       — Импульс разбил мне шестой позвонок. Я был подключен к машине, которая всё делала за меня: дышала, испражнялась. Иногда даже думала. Пока меня не привезли сюда, и врач — кстати, тоже вампир — не поставила меня на ноги. Забавно: с вашим братом мне всегда было легче общаться, чем с людьми. Боб никогда такого не поймёт.       И ещё.       — Врач сделала так, что эта машина стала моим телом. Я уже этого не замечаю — контроль доведён до автоматизма. Я привык думать, что переставляю ноги, привык думать, что нужно дышать. Это не мои чувства, святой отец. Мои пропали и никогда не вернутся.       Илай снял с пояса фляжку и сделал большой глоток. Крякнул от крепости, скосил взгляд.       — А вы так не можете.       Разумеется, он имел ввиду алкоголь.       Разумеется...       — Я не отец.       Какое-то время Толлер сидел молча. Приглушённая игра органа подчёркивала тишину. Илай не оборачивался, но слышал, как между образами ходили люди. Прихожане?..       — Я х-отел себя убить. В-вернее не так: я н-нашёл в Сети, как устроен пояс смертника, и начал его собирать.       Настала очередь Илая удивляться. Толлер продолжал:       — У меня ден-… — он выдохнул. — Д-егенеративное заболевание нервных клеток. Название вам ни о чём н-не скажет. В-важно знать, что люди могут его лечить. А мы — только ку-купировать. Н-но я этого не знал. И м-меня обманули. У-у меня забрали все деньги, выгнали с работы, и я решил, раз всё равно умирать, — ра-зобраться по-своему.       Илай присвистнул.       — Жёстко.       — Отчаянные времена тре-буют отчаянных мер, — Толлер грустно улыбнулся. — Я п-ришёл в церковь случайно. Была ночь, она б-была открыта. Мы говорили до утра, я ос-остался. От-ец Эдвин Толлер убедил меня жить. Потом, через фонд, на-шли деньги на лечение. Он умер д-до того, как я успел его поблагодарить.       — И как вы сейчас себя чувствуете?       — Два года ремиссии, -- Толлер опустил глаза. -- З-знаете, сколько погибает, согласно статистике? Один из двенадцати. Забавно. В П-исаниях эта цифра тут и там.       Илай забыл, когда на него в последний раз смотрели без жалости. Мягко, по-доброму. Толлер смотрел на него так, что казалось, будто он знает всё. Для него Илай не был очередным делом в списке или «дико интересным случаем» — он… просто был. Сломленная душа, которой нужно, чтобы её выслушали. Вот почему Илай вернулся.       У Ступени нет недостатка в новобранцах, поэтому, когда тебя демобилизуют, тебе говорят открыть своё дело, закончить учёбу, найти девушку. Говорят, что многие тебя не поймут. Предлагают пройти тесты, в которых нет неправильных или правильных ответов. Вот только, сначала они превращают тебя в оружие — а потом предлагают найти мир. И, приходя домой, ты по-слепому, на ощупь тыкаешься в замочную скважину — а детский плач звучит для тебя, как сирена.       Толлер мягко смотрел на него.       — Пока ты не сдался — н-никто тебя не победит.       Илай встретился взглядом.       — Похоже на печенье с предсказаниями.       Толлер улыбнулся, открывая клык.       — Иногда Бог похож на печенье.       

***

      Самолёт сквозь облака. Илай стоял, запрокинув голову, прикрывая ладонью глаза от солнца. Церковь в колодце высоток, кусок неба… И самолёт. Инверсионный след от двигателей проглядывает сквозь неплотные облачные слои. Яркий и блестящий, он набирает высоту. Растворяется. Теряется и появляется снова…       

___

Голубой Сапфир, 83х-этажное офисное здание принадлежащее корпорации Ступень 6

      

Мужчина шёл по коридору между закрытых дверей с планом этажа в руках и роящимися на нём яркими точками. На ключ-карте значилось: Энди Грош, уборщик. Каждый день он приходил сюда — с шестидесятого по шестьдесят пятый этаж — настраивал армию бесшумных роботов, включал их и отправлял по этажу. Дальше работа заключалась в том, чтобы следить за ними, пока не пройдёт полный цикл уборки, принять и подключить на станции. Энди любил то, чем занимается — роботы никогда не доставляли ему неудобства. Даже если они путались в проводах или застревали в луже отработанного термопластичного клея, с ними было намного проще, чем с людьми.