Кассиопея Эмили Блэк. Другая история.

Наверное, ничего хуже с ребятами приключиться просто не могло. Филч прямиком повел их на первый этаж, в кабинет профессора МакГонагалл, где они молча сидели, ожидая появления профессора. Гермиона дрожала и едва сдерживала слезы. Гарри судорожно пытался придумать подходящее оправдание и какую-нибудь невероятную историю, объяснявшую их ночное бдение, но каждая новая версия была слабее предыдущей. Кассиопея же выглядела невозмутимо, но в душе бушевали разные чувства. Они повели себя непредусмотрительно, когда отдали дракончика. Слишком много на себя взяли, подумали, что их не поймают. Но это будет им уроком. Похоже, они влипли в серьезную переделку. И сожалеть о том, что Гарри забыл мантию на башне, было уже поздно. Кассиопея не знала, как они смогут оправдаться перед профессором МакГонагалл, к тому же они не просто бродили посреди ночи по школе, но были пойманы спускающимися из самой высокой башни, куда вообще запрещалось подниматься, кроме как на уроки астрономии. — Я никогда бы не поверила, что вы способны на такой поступок, — медленно выговорила она. — Мистер Филч сказал, что вы поднимались на астрономическую башню. Сейчас час ночи. Объяснитесь. В первый раз за все время своего пребывания в школе Гермиона не нашла что ответить. Она застыла, как статуя, глаза опустились и уткнулись в пол. Кассиопея же оставалась невозмутима. Она знала, что им ничего не грозит, кроме как отработки, поэтому не волновалась. — Кажется, я понимаю, что происходит, — произнесла наконец профессор МакГонагалл, не дождавшись ответа. — Не надо быть гением, чтобы догадаться. Вы скормили Рону Уизли идиотскую историю про дракона, рассчитывая, что он посреди ночи выйдет из спальни и наткнется на кого-то из преподавателей. Что ж, я уже его поймала, как и мистера Малфоя. — Это омерзительно! — заключила профессор МакГонагалл. — Подумать только — пятеро учеников бродят ночью по школе! Раньше такого никогда не случалось! Я думала, что вы куда разумнее, мисс Поттер и мисс Грейнджер. Что ж, вы все трое будете наказаны — ничто не дает вам права ходить по школе посреди ночи, тем более сейчас, когда это особенно опасно. Кроме дисциплинарного наказания, вы получаете пятьдесят штрафных очков. — Пятьдесят очков каждый, — добавила профессор МакГонагалл, шумно выдыхая воздух — ноздри ее длинного тонкого носа широко раздувались. — Профессор, пожалуйста… — взмолилась Гермиона. — Вы не можете… — подхватил Гарри. — Не говорите мне, что я могу и чего не могу, вы поняли, Поттер?! А теперь возвращайтесь в спальню. Минус сто пятьдесят очков. Теперь факультет Когтевран оказывался на последнем месте. —Ничего, думаю мы сможем их заработать. — сказала Кассиопея. — Мы итак каждый урок зарабатываем очки, а ты, Гарри, можешь заработать в Квиддиче. ***** Поначалу никто не понял, что произошло, и, глядя на огромную доску, на которой фиксировались очки факультета, все подумали, что это ошибка. Такого просто не могло быть — ну представьте, как может получиться, что утром у факультета стало на сто пятьдесят очков меньше, чем было вечером? Но уже через час после подъема все выяснилось — что во всем виноват Гарри Поттер, знаменитый Гарри Поттер, член сборной команды по квиддичу и герой двух последних матчей. Он и еще двое глупых первоклашек. Гарри и Кассиопея еще вчера были самыми популярными учениками школы и всеобщими любимцами, но в одно мгновение они превратились в самых презираемых и ненавидимых. Даже школьники с факультетов Пуффендуй и Гриффиндор резко изменили свое отношение к ним, потому что не всем хотелось, чтобы Слизерин наконец получил школьный Кубок. Куда бы ребята ни пошли на них показывали пальцами и во весь голос, даже не пытаясь перейти на шепот, произносили в их адрес всякие обидные слова. Только школьники из Слизерина при виде ребят начинали рукоплескать и громко выкрикивать: «Мы ваши должники, Поттеры!» Но ребятам было все равно на чужое мнение. Конечно сначала им было неприятно, но они перестали обращать внимание на эти оскорбления. Ведь какое им дело до каких-то детей, постоянно меняющих свое мнение после каждой сплетни. Поэтому троица практически ни с кем не общалась, потому что им эти завистники и лицемеры не нужны. — Так будет всегда, — говорила Кассиопея, — как только мы в чем-то провинимся или сделаем то, что им не понравится, они начнут нас презирать, оскорблять. Такие люди в жизни не нужны, они будут всегда мешаться. С ними будут только одни проблемы. Но даже квиддич потерял для Гарри свою привлекательность. На тренировках с ним никто не разговаривал, а если кто-то был вынужден обратиться к нему, то называл его просто ловцом. Гарри это особо не волновало, просто он запоминал всех таких в лицо, чтобы в будущем с ними не контактировать. Ребята были рады, что до экзаменов осталось не так уж много времени. Подготовка к экзаменам и повторение пройденного помогали им хоть ненадолго отвлечься от случившегося и этих взглядов в их сторону. Кассиопея, Гарри и Гермиона после ужина возвращались в Общую гостиную, садились втроем и занимались до поздней ночи, запоминая составы сложнейших зелий, заучивая наизусть заклинания и контр-заклинания, зазубривая даты волшебных открытий и восстаний гоблинов. Остальное время ребята отрабатывали заклинания, варили зелья, учили этикет в Выручай-комнате. Волшебники, которые перестали чтить традиции и как-то связаны с магглами, думают, что смогут занять высокое положение в обществе. Но это не так. Так или иначе нужно уметь вежливо разговаривать, знать правила поведения за столом, на балу. Ведь волшебник, не знающий хотя бы основы, не сможет достичь чего-то большего, если вообще достигнет. Поэтому ребята не стали терять время. Хоть они и первокурсники и сейчас им это возможно и не надо, но лучше им сейчас выучить основы чтобы не ударить в грязь лицом. ***** Как-то днем, возвращаясь в одиночестве из библиотеки, Кассиопея услышала подозрительно знакомое хныканье, доносившееся из соседнего кабинета. Подойдя поближе, она услышала из-за двери голос Квиррелла. — Нет-нет… пожалуйста, не начинайте снова. — Похоже было, что кто-то угрожает Квирреллу. Кассиопея огляделась и бесшумно приблизилась вплотную к двери. — Хорошо, хорошо. — В голосе Квиррелла звучали слезы. В следующую секунду Квиррелл вылетел из кабинета, поправляя свой тюрбан. Девочка чудом успела отскочить в сторону, и профессор даже не заметил ее. Квиррелл был бледен и выглядел так, словно сейчас разрыдается. Кассиопея дождалась, пока тот удалится, и заглянула в комнату. Там никого не было, но зато в противоположном конце кабинета имелась вторая дверь, распахнутая настежь. «Это конечно все очень странно и интересно, но я не собираюсь в это ввязываться.» — подумала девочка, выходя из комнаты. Кассиопея пошла обратно в библиотеку, где Гермиона проверяла познания Гарри в астрономии. —Это все очень странно. — задумчиво сказала Гермиона, выслушав рассказ Кассиопеи. —Согласна, но в этой комнате больше не было никого кроме него. — сказала Кассиопея, нахмурившись. Этот момент не давал ей покоя, в голове крутилась какая-то мысль, но девочка все никак не могла за нее ухватиться. Неожиданно перед глазами девочки всплыл сон, который ей снился около месяца назад. Как Гарри, Рон и Гермиона проходят испытания, Гарри встречает профессора Квиррелла, у которого на затылке находится ужасное морщинистое лицо. «Неужели это и есть тот самый великий и могучий Волан-де-Морт? Что-то он хватку подрастерял.» — подумала Кассиопея, улыбнувшись. Ей вообще все это казалось мутным и непонятным. Вся эта история с Мальчиком-который-выжил вызывает сомнения. ****** — Готов поспорить, что теперь вы серьезно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжелая работа и боль… Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они еще понадобятся… Ну все, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет. Они шли сквозь тьму — света от лампы Филча хватало ровно настолько, чтобы увидеть, что у тебя под ногами. В небе светила яркая луна, но на нее все время наплывали облака и погружали землю во мрак Вдруг впереди показались огоньки. Кассиопея поняла, что они приближаются к хижине Хагрида. А потом послышался и голос великана. — Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать. Видимо что-то что-то отразилось на лице Гарри, что Филч издевательски произнес: — Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим придурком? Нет, ты не угадал, мальчик. Вам предстоит пойти в Запретный лес. И я сильно ошибусь, если скажу, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми… ***** На следующее утро за завтраком Кассиопее, Гарри и Гермионе принесли записки. Во всех было написано одно и тоже: Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечера у выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч. Проф. М. МакГонагалл. В одиннадцать часов вечера они спустились вниз. Филч был уже там вместе с Малфоем и Уизли. Кассиопея даже забыла о том, что Малфой тоже наказан. Заметив ребят, Малфой посмотрел на них и кивнул, задержав свой взгляд на Кассиопее. — Идите за мной, — скомандовал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу А потом зло усмехнулся. Малфой остановился как вкопанный. — В лес? — переспросил он, и голос у него был совсем не такой самоуверенный, как обычно. — Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся. — Ну вот, какой ты рассудительный стал. — В голосе Филча была радость. — Об оборотнях надо было думать прежде, чем правила нарушать. —Малфой, не переживай, — сказала Кассиопея. — у нас есть волшебные палочки — это раз. С нами будет Хагрид — это два. Да и к тому же если с нами что-то случится, я уверена, что твой отец и моя мама это так просто не оставят. На слова девочки, Малфой только кивнул. Из темноты к ним вышел Хагрид, у его ног крутился Клык Хагрид держал в руке огромный лук, на его плече висел колчан со стрелами. — Наконец-то, — произнес он. — Я уж тут полчаса как жду. Кассиопея, Гарри, Гермиона, как дела-то у вас? — Я бы на твоем месте не был с ними так дружелюбен, Хагрид, — холодно сказал Филч. — В конце концов, они здесь для того, чтобы отбыть наказание. — А, так вот чего ты так опоздал-то? — Хагрид смерил Филча суровым взглядом. — Все лекции им читал небось, ага? Не тебе этим заниматься, понял? А теперь иди, нечего тебе здесь делать. — Я вернусь к рассвету… и заберу то, что от них останется. — Филч неприятно ухмыльнулся и пошел обратно к замку, помахивая лампой. Малфой, проводив его полным испуга взглядом, повернулся к Хагриду. — Я в лес не пойду, — заявил он, Кассиопея даже услышала в его голосе страх. — Пойдешь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид. — Нашкодил, так теперь плати за это. — Но так нельзя наказывать… мы ведь не прислуга, мы школьники, — продолжал протестовать Малфой. — Я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы… — Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то что велят, — закончил за него Хагрид. — Тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну давай, чего стоишь? Малфой не двинулся с места. Он бросил на Хагрида яростный взгляд, но тут же отвел глаза. — Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид. — А теперь слушайте, да внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня сделать нужно. А мне не надо, чтоб с кем-то из вас случилось что-нибудь. За мной пошли. Хагрид подвел их почти вплотную к лесу и, высоко подняв над головой лампу, указал на узкую тропинку, терявшуюся среди толстых черных стволов. Кассиопея почувствовала, как по ее коже побежали мурашки, и ей очень хотелось верить, что во всем виноват налетевший ветерок — Вон смотрите… пятна на земле видите? — обратился к ним Хагрид. — Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьезно поранил.Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашел, мертвого уже. А этот жив еще, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя. — А если то, что ранило единорога, найдет нас? — спросил Малфой, не в силах скрыть охвативший его ужас. — Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, если вы со мной да с Клыком сюда пришли, — заверил Хагрид. — С тропинки не сходите — тогда нормально все будет. Сейчас на две группы разделимся и по следам пойдем… в разные стороны, потому как их тут… ну… куча целая, следов. И кровь повсюду. Он, должно быть, со вчерашней ночи тут шатается, единорог-то… а может, и с позавчерашней. — Я хочу вести собаку! — быстро заявил Малфой, глядя на внушительные собачьи клыки. — Хорошо, но я тебя предупрежу: псина-то трусливая, — пожал плечами Хагрид. — Значит, так, Гарри, Кассиопея и ты, Малфой, пойдете вместе с Клыком, а ты, Гермиона, и ты, Уизли, со мной.Если кто находит единорога, зеленые искры посылает, поняли? Палочки доставайте и потренируйтесь прямо сейчас… ага, вот так А если кто в беду попадет, тогда пусть красные искры посылает, мы сразу на помощь придем. Ну все, поосторожнее будьте… а сейчас пошли, пора нам. В лесу царили тьма и тишина. Они углубились в него, и вскоре тропа разделилась. Они шли абсолютно молча, шаря глазами по земле. Лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, освещал пятна голубовато-серебристой крови, покрывшие опавшую листву. Они прошли мимо поросшего мхом пня. Кассиопея услышала шум воды, должно быть, поблизости был ручей. На извилистой тропинке то здесь, то там виднелись пятна крови. Они медленно двинулись дальше, вслушиваясь тишину И вдруг уловили какое-то движение на видящейся впереди опушке.Из темноты вышло нечто непонятное — то ли человек, то ли лошадь. До пояса это был человек с рыжими волосами и бородой, но от пояса начиналось лоснящееся, каштанового цвета лошадиное тело с длинным рыжеватым хвостом. — Добрый вам вечер, — обратился к ним кентавр. — Я Ронан. А вы значит, школьники? И много вы уже выучили в школе? —Здравствуйте, немало, но и немного. — сказала Кассиопея, сохраняя спокойствие. —Что ж, это уже кое-что. — Ронан вздохнул, откинул голову и уставился в небо. — Марс сегодня очень яркий. —Извините, мы тут ищем единорога раненного, вы его случайно не видели? — спросил Гарри. Ронан медлил с ответом. Какое-то время он не мигая смотрел в небо, а потом снова вздохнул. — Всегда первыми жертвами становятся невинные, — произнес он. — Так было много веков назад, так происходит и сейчас.Лес скрывает много тайн. Попрощавшись с кентавром, ребята пошли дальше. —Тебе вообще что-ли не страшно? —споосил Малфой у Кассиопеи. —Страшно. Но у меня есть волшебная палочка и много выученных заклинаний. — ответила Кассиопея, посмотрев на Малфоя. Время словно застыло — минуты тянулись, как часы. Кассиопея ощутила, что слух ее обострился до предела. Ей казалось, что она слышит каждый вздох ветра, каждый треск ветвей. Пятен крови будто становилось куда больше. Все корни деревьев были забрызганы кровью, словно несчастное создание металось здесь, обезумев от боли. Сквозь толстые ветви стоявшего перед ними древнего дуба Кассиопея увидела поляну. — Смотрите, — произнес Гарри вытягивая руку и показывая на блеск, исходивший от земли. Они пролезли между ветвями дуба и вышли на поляну. В нескольких метрах от них лежал единорог, он был мертв. Кассиопея никогда не видела такой печальной и такой прекрасной картины. У единорога были длинные стройные ноги и жемчужного цвета грива Кассиопея сделала еще шаг вперед и вдруг застыл, услышав шорох. Кусты на другом конце поляны зашевелились, и из тени выступила облаченная в длинный балахон фигура с наброшенным на голову капюшоном. Кто-то крался к ним, как вышедший на охоту зверь. Кассиопея, Гарри, Малфой и Клык были не в силах пошевелиться. Однако фигура в балахоне их не замечала. Некто подошел к мертвому животному, опустился на колени и склонился над огромной рваной раной в боку единорога. И… начал пить кровь. — А-А-А-А-А! Малфой, издав дикий крик, бросился бежать, а вслед за ним устремился трусливый Клык. Фигура в балахоне подняла голову и уставилась на Гарри. Гарри отчетливо видел, как с невидимого лица на балахон капала кровь. Потом фигура поднялась с земли и сделала несколько быстрых шагов по направлению к Гарри. А Гарри от испуга даже не мог пошевелиться. —Депульсо! — произнесла заклинание Кассиопея. Но казалось, что заклинание не подействовало на эту фигуру. —Остолбеней! — крикнул Гарри. Но и в этот раз заклинание не подействовало. Вдруг Гарри ощутил, как его голову пронзила острая боль, какой раньше никогда не было: казалось, что шрам на лбу вспыхнул ярким пламенем. Полуослепший от боли, Гарри попятился назад. Внезапно сзади раздался стук копыт, и что-то огромное пронеслось мимо него, воинственно устремляясь к фигуре в балахоне. Боль была такой сильной, что Гарри упал на колени. Однако через минуту или две боль прошла так же внезапно, как и появилась. Когда Гарри наконец поднял голову, фигуры в балахоне на поляне уже не было, а над ним стоял кентавр. Не Ронат, тот был моложе, у него были белокурые волосы и белое тело в черных пятнах. — С вами все в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри подняться на ноги. — Да, спасибо, — неуверенно пробормотал Гарри. — А что это было? Кентавр не ответил и молча посмотрел на Гарри своими поразительно синими глазами, напоминавшими бледные сапфиры. Глаза кентавра задержались на шраме Гарри, который, казалось, налился кровью и увеличился в размерах. — Вы — сын Поттеров. А вы дочь Катарины Поттер. — Кентавр не спрашивал, он знал, кто перед ним. — Вам лучше вернуться к Хагриду. В лесу сейчас опасно, особенно для вас. Вы умеете ездить верхом? Так будет быстрее. Кстати, меня зовут Флоренц. Кентавр опустился на передние ноги, чтобы Гарри и Кассиопея смогли вскарабкаться на его спину И тут до них донесся стук копыт. На поляну вылетели Ронан и Бэйн. Они тяжело дышали, а тела их блестели от пота. — Флоренц! — прогремел Бэйн. — Что ты делаешь? У тебя на спине люди! Тебе не стыдно? Ты что, верховая лошадь? — Вы разве не поняли, кто это? — спокойно спросил Флоренц. — Это сын Поттеров и его сестра. Чем быстрее они покинут лес, тем лучше для них. — Что ты им рассказал? — прорычал Бэйн. — Запомни, Флоренц, мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве движение планет не показало нам, что произойдет в ближайшее время? Ронан нервно рыл копытом землю. — Я думаю, Флоренц решил, что так будет лучше, — мрачно произнес он. — Лучше?! — Бэйн от негодования взбрыкнул задними ногами. — Все происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звездами! И не наше дело, подобно ослам, бегать по лесу в поисках заблудившихся людей! Флоренц в приступе гнева поднялся на дыбы, и это произошло так внезапно, что ребятам пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы удержаться на нем. — Ты что, не видишь этого единорога? — яростно крикнул он, обращаясь к Бэйну. — Ты что, не понимаешь, почему его убили? Или планеты не открыли тебе эту тайну? Лично я против того, кто рыщет по лесу, и я готов помочь людям в борьбе с ним. Флоренц резко развернулся и галопом устремился в чашу, оставив позади Ронана и Бэйна. Флоренц перешел на шаг, попросив Кассиопею и Гарри пригнуться, чтобы не удариться головой о низко растущие ветви. Но когда они пробирались сквозь почти непроходимый участок леса, Флоренц вдруг остановился. — Гарри Поттер, Кассиопея Поттер, вы знаете, зачем нужна кровь единорога? —Для того чтобы не умереть или быть бессмертным. — ответила Кассиопея. — Убийство единорога считается чудовищным преступлением, — заметил Флоренц. — Только тот, кому нечего терять и кто стремится к полной победе, способен совершить такое преступление. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти… Но человек дорого заплатит за это. Если он убьет такое прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснется его губ, он будет проклят. — Но кто же решился на такое? — спросил Гарри. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, то уж лучше умереть, чем убивать единорога, правда? Но Флоренц оставил Гарри без ответа. — Гарри! Кассиопея! Вы в порядке? К ним со всех ног бежала Гермиона, за ней, тяжело дыша, следовал Хагрид. — Я в порядке, — автоматически ответил Гарри, даже не отдавая себе отчета в том, что именно говорит. — Единорог мертв, Хагрид, он лежит на поляне в глубине леса. —Все хорошо. — устало сказала Кассиопея. — А ты как? Все хорошо? — Здесь я вас оставлю, — прошептал Флоренц, когда Хагрид поспешно удалился, чтобы лично увидеть единорога. — Теперь вы в безопасности. Гарри и Кассиопея соскользнули с его спины. — Удачи вам, Гарри Поттер, — произнес кентавр. — И раньше случалось, что движение планет истолковывалось неправильно, даже кентаврами. Я надеюсь, что этот случай как раз один из тех. Он повернулся и исчез в лесу, а Гарри, дрожа, смотрел ему вслед.