Кассиопея Эмили Блэк. Другая история.

— Что тут такое? А? — услыхав Малфоя, Аргус Филч растолкал толпу, но при виде Миссис Норрис попятился и в ужасе схватился за голову. — Что с моей кошкой? Что? — завопил он, выпучив глаза. И тут он заметил Гарри. — Это ты! — взвизгнул Филч. — Ты убил мою кошку! Да я тебя самого… Ах, ты… — Успокойтесь, Аргус. В сопровождении нескольких профессоров появился Дамблдор. Важно прошагав мимо троих друзей, он осторожно снял Миссис Норрис со скобы для факела. — Идёмте со мной, Аргус. Вы тоже, мистер Поттер, мисс Поттер и мисс Грейнджер. Локонс, сияя улыбкой, подошёл к Дамблдору. — Мой кабинет ближе всех, господин директор, сразу вверх по лестнице. Пойдёмте ко мне… — Благодарю вас, Златопуст, — ответил директор. Собравшиеся молча раздвинулись. Локонс, гордый и довольный, поспешил за Дамблдором, следом за ним двинулись профессора МакГонагалл и Снегг. Едва вошли в кабинет, со стен, кто куда, побежали портреты Локонса, все — с накрученными на бигуди волосами. Живой Локонс зажёг на письменном столе свечи и отошёл, уступив место Дамблдору; тот положил на стол кошку и принялся внимательно её изучать. Кассиопея, Гарри и Гермиона переглянулись и уселись на стулья подальше от света. Дамблдор легонько ощупывал Миссис Норрис, почти касаясь её шкурки кончиком крючковатого носа, на котором сидели очки-половинки. Профессор МакГонагалл тоже склонилась над кошкой, сощурившись, как Дамблдор. Снегг отошёл в тень, губы его кривила едва заметная усмешка. Локонс расхаживал по кабинету, высказывая догадку за догадкой. — Кошку определённо убили заклинанием. Скорее всего, Трансмогрифианской пыткой. Я столько раз видел, как оно действует! Жаль, что я не был рядом: мне известно обратное заклинание. Я бы спас кошку… Филч сидел в кресле рядом со столом, беспомощно прижав руки к лицу и всхлипывая после каждого слова Локонса; взглянуть на Миссис Норрис у него не хватало решимости. Кассиопеи было очень жаль Филча. А Дамблдор всё шептал, постукивая миссис Норрис волшебной палочкой, но тщетно, кошка не подавала признаков жизни, точно искусно сделанное чучело. — В Уагадугу, — продолжал на ходу Локонс, — было подряд несколько подобных случаев, они подробно изложены в моём жизнеописании. Помнится, я тогда раздал несколько амулетов, и бедствие прекратилось… Вернувшиеся портреты Локонса на стенах согласно закивали головами, один из них забыл снять с волос сеточку. Наконец Дамблдор выпрямился и задумчиво произнёс: — Она жива, Аргус. Локонс разочарованно смолк: кто теперь будет слушать, сколько убийств ему удалось предотвратить. — Жива? — еле слышно проговорил Филч и, раздвинув пальцы, глянул на Миссис Норрис. — Но… но она ведь окоченела. — Оцепенела, — поправил Дамблдор. — От чего, я пока не знаю… — Вот кто знает! — Филч отнял руки от заплаканного лица и уставился на Гарри. — Ученику второго курса такое не под силу, — возразил Дамблдор, — мы имеем дело с искуснейшей чёрной магией… —Мистер Фил, при всем моем уважении к вам, позвольте спросить, а с чего вы решили что это сделал Гарри? Рядом с ним находились еще мы с Гермионой. Или вообще, причём тут мы? Или мы настолько избранные, что как только что-то происходит, сразу мы? — спросила Кассиопея. — Это он, это он, — брызжа слюной и краснея, завопил Филч. — Вы ведь видели, что он написал на стене. он… он знает, что я сквиб, — вконец смутившись, тихо произнёс он. — Я пальцем не трогал Миссис Норрис, — твёрдо заявил Гарри. Но ему явно было не по себе: все, даже Локонсы на стенах, с укоризной глядели на него.—А то, что я знаю что вы сквиб, ещё не значит что я сделал это с вашей кошкой. — Господин директор, позвольте мне сказать, — послышался голос Снегга из тени, и Гарри поёжился — от Снегга добра не жди. — Поттер и его друзья, конечно же, могли случайно оказаться на месте преступления, — начал он и улыбнулся, как будто сам не верил своим словам. — Но вот что странно: для чего вообще они поднялись в этот коридор? И почему ушли с праздника привидений? —А вы попробуйте больше 5 минут находиться в помещении, где просто дышать невозможно. Там вся еда была протухшей. — едко ответила Кассиопея. —Допустим. Но почему вы все такие пошли наверх? — допытывался профессор Снегг. —Отбоя ещё не было. Поэтому мы могли прогуляться. Или это запрещено? — приподняв бровь, спросила Кассиопея. — А как же ужин? — Ехидная улыбка скривила худощавое лицо Снегга. — Кажется, на вечеринках у привидений ничего съедобного не бывает. —А мы могли вызвать моего домовика. Или зайти на кухню. — парировала Кассиопея. Дамблдор пристально глядел на ребят. И Кассиопее казалось, что его блестящие голубые глаза видят насквозь. — Они невиновны, Северус. Пока не доказано обратное, — напомнил Дамблдор профессору Снеггу. Снегг задрожал от едва сдерживаемого негодования. Филч опять выпучил глаза. — Моя кошка оцепенела, — завопил он, — они должены понести наказание! — Вашу кошку мы расколдуем, Аргус, — успокаивал директор Филча. — У профессора Стебль есть мандрагоры. Когда они вырастут, приготовим снадобье и оживим Миссис Норрис. — Это снадобье сделаю я, — не унимался Локонс. — У меня огромный опыт! Я могу с закрытыми глазами приготовить живую воду из мандрагор… — Позвольте, — холодно возразил Снегг, — но, по-моему, в школе я специалист по зельям. Воцарилось неловкое молчание. — Вы свободны, — отпустил Дамблдор неразлучную троицу. Кассиопея, Гарри и Гермиона чуть не бегом поспешили убраться из кабинета Локонса и, поднявшись по лестнице, скрылись в Выручай-комнате. —Нам надо найти Тайную комнату. — сказал Гарри. —Да, но где она? — сказала Гермиона. —А вы представьте, сколько денег мы сможем получить за кожу и кровь василиска. — сказала Кассиопея. — он ведь подчиняется змееустам, а мы с Гарри как раз такие. —Вопрос где находится Тайная комната все ещё актуален. — ответила Гермиона, вздыхая. —Ребят, а помните тот инцидент во «Флориш и Блоттс»? — спросила Кассиопея. —Ну да, а что, что-то случилось? — спросил Гарри. —Нет, точнее не совсем. — сказала Кассиопея. — Я помню, что мистер Малфой рассматривал учебники Джинни Уизли. Я внимательно следила. И мне показалось странным, что он положил Джинни какую-то чёрную тетрадь, которой не было у девочки до этого. —То есть, думаешь, что все что сейчас происходит в школе, как-то связано с этой тетрадью? — спросила Гермиона. —Да, просто мистер Малфой, когда кинул эту тетрадь в котел к Джинни, будто бы повеселел и перестал быть таким напряжённым. — задумчиво сказала Кассиопея. —Я не знаю, но просто вы видели Джинни? Она ходит вся бледная. —Ты думаешь, что этовсе из-за тетради? — не понял Гарри. —Да, я думаю, что она как-то влияет на Джинни. — сказала Кассиопея. —Напиши миссис Блэк. — сказала Гермиона. — думаю, что лучше с ней посоветоваться. —Я просто не хочу заставлять волноваться маму. — ответила Кассиопея. — у неё итак очень сложная работа. —Да, но ведь жизнь её дочери и племянника важнее. — ответила Гермиона. Где-то пробили часы. — Полночь, — заторопился Гарри, — скорее в спальню, а то ещё явится Снегг и опять прицепится к чему-нибудь. **** Несколько дней только и разговоров было что о Миссис Норрис, и всё из-за Филча. Он вертелся вокруг того места, где заколдовали его кошку, словно поджидал виновного. Прятался в коридорах, кидался на школьников, ища случая учинить над ними расправу за «чересчур громкое дыхание» или «слишком счастливый вид». Джинни Уизли была сама не своя после несчастья с кошкой Филча. После разговора в Выручай-комнате, ребята стали пристально следить за девочкой. После урока зельеварения Снегг оставил Гарри соскабливать со столов пробирочных червей. Закончив это неприятное дело, Гарри наскоро пообедал и поспешил в библиотеку, где его ждали его Кассиопея и Гермиона. По пути ему встретился Джастин Финч-Флетчли из Пуффендуя, с которым они вместе работали на уроке травологии. Гарри хотел было поздороваться, но Джастин, заметив его, круто развернулся и убежал. Гарри поделился с девочками, что от него шарахнулся Джастин. —Я слышала, что многие стали бояться тебя. Потому что они думают, что это ты заколдовал Миссис Норрис. —Что? Глупости, эти сплетники уже надоели. — фыркнул Гарри. Зазвенел звонок, и друзья побежали на историю волшебства. К сожалению, сейчас они с Гриффиндорцами. Тоскливее этого предмета не было. Лекции читал профессор Бинс, единственный во всей школе учитель-привидение. Скука смертная, одно развлечение — мистер Бинс являлся на урок прямо из классной доски. Говорили, что этот древний сморчок и не заметил, как умер: пошёл однажды на урок, а тело так и осталось сидеть у камина в учительской. Сегодня, как всегда, профессор Бинс открыл записи и давай скрипеть, как немазаная телега; класс скоро впал в дремоту, изредка кто-нибудь очнётся, запишет имя или дату — и снова спать. Скрипел он так с полчаса, и вдруг случилось нечто из ряда вон выходящее: Гермиона подняла руку. Профессор Бинс удивлённо оторвал глаза от тетради, он как раз дошёл до середины заунывной лекции о Международной конвенции волшебников 1289 года. — Да, мисс… э-э… — Грэйнджер, профессор. Я хотела спросить вас о Тайной комнате, — отчётливо проговорила Гермиона. Дин Томас, тупо смотревший в окно, пришёл в себя; Лаванда Браун, которая лежала на парте, скрестив руки и опустив на них голову, встрепенулась; Невилл Долгопупс и вовсе убрал руки с парты. Профессор Бинс замигал. — Мой предмет — история волшебства, — с хрипотцой на одной ноте проскрипел он. — Я, мисс Грэйнджер, имею дело с фактами, а не с мифами и легендами. — Бинс сухо откашлялся, как будто разломал палочку мела, и продолжил: — В сентябре этого года подкомитет чародеев Сардинии… И снова запнулся: Гермиона опять подняла руку. — Да, мисс Грэйнджер? — Но, сэр, каждая легенда основана на фактах, верно? Профессор Бинс был ошеломлён до такой степени, что Кассиопее показалось — никто никогда ни о чём его не спрашивал ни при жизни, ни после смерти. — Ну что ж, — протянул Бинс, поглядев на Гермиону, как будто первый раз её видел. — Пожалуй, вы правы. Однако легенда, о которой вы спросили, сущая нелепица, выдумка, я бы даже сказал… Но деваться было некуда, весь класс навострил уши. Бинс рассеянно обвёл учеников взглядом: на него вопрошающе уставились десятки глаз. — Ну, хорошо. — Бинс даже растерялся. — Дайте-ка вспомнить… Тайная комната… гм, гм… Комната тайн… Все вы знаете, что школа «Хогвартс» основана более тысячи лет назад — точная дата неизвестна — четырьмя величайшими магами и волшебницами своего времени. Наши факультеты носят их имена. Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Они вместе выстроили этот замок, подальше от глаз дотошных маглов: в ту пору обычные люди страшились волшебства, поэтому колдунам и ведьмам приходилось прятаться. — Он невидяще глянул на учеников и продолжал: — Довольно долгое время они жили в дружбе и согласии, искали способных молодых людей и учили их, как тогда могли, в этой самой школе. Ну а потом между Слизерином и остальными пробежала чёрная кошка. Слизерин требовал очень строгого отбора. Он считал, что секреты волшебства должны храниться в семьях чистокровных волшебников. Маглам он не доверял. В конце концов Слизерин и Гриффиндор совсем рассорились, и Слизерин покинул школу. — Профессор Бинс поджал губы, отчего его лицо стало похоже на мордочку старой сморщенной черепахи. — Вот и всё, о чём повествуют летописи. Но с течением времени легенда о Тайной комнате затмила факты. Стали говорить, что Слизерин сделал в замке потайную Комнату. Так зародился миф. Согласно ему, перед тем как покинуть школу, Слизерин наложил печать заклятия на Комнату. С тех пор в неё никто не может проникнуть, заклятие снимет только наследник Слизерина, освободит заключённый в Комнате Ужас и выгонит с его помощью из школы тех, кто недостоин изучать волшебные искусства. Бинс кончил, в классе воцарилась напряжённая тишина. Ученики не сводили с Бинса глаз, ждали продолжения, а Бинсу эта чепуха порядком надоела. — Всё это, разумеется, миф. Комнату искали, и не раз; искали самые сведущие ведьмы и маги. Комнаты не существует. Это всего лишь страшная сказка для глупцов. Гермиона снова подняла руку. — Сэр, а что это такое, «заключённый в Комнате Ужас»? — Легенда гласит, что это чудовище, которое будет повиноваться лишь наследнику Слизерина, — пояснил профессор Бинс сухим, шелестящим голосом. Ученики испуганно переглянулись. — Не бойтесь, никакой Комнаты нет. — Профессор Бинс зашуршал бумагами. — Ни комнаты, ни чудовища. — Но, сэр, — сказал Симус Финниган, — вы говорите, что Комнату сможет открыть только настоящий наследник Слизерина. Не значит ли это, что, пока он не явится, никто её не найдёт? — Глупости, О’Флаэрти, — рассердился профессор Бинс. — Этой Комнаты нет. Уж если ни один директор школы её не нашёл… — Простите, профессор, — пропищала Парвати Патил, — может, тут просто нужна чёрная магия, а у нас чёрных магов нет. — Если волшебник не прибегает к чёрной магии, мисс Пеннифезер, это не значит, что он не владеет ею, — повысил голос Бинс. — Повторяю: если уж предшественники Дамблдора… — Но, может, нужно быть в родстве со Слизерином, а ведь директор… — начал было Дин Томас, но тут уж профессор Бинс вышел из себя. — Всё, хватит об этом! — отрезал он. — Это всё миф, сказка, легенда. Зарубите себе на носу: Комнаты нет. Как нет ни малейшего доказательства, что Слизерин вообще устроил в замке потайной чулан. Я сожалею, что рассказал вам эту глупую историю. И давайте вернёмся к истинной истории, к твёрдым, надёжным, проверенным фактам. Не прошло и пяти минут, как класс снова сонно оцепенел. ***** Ребята вышли из класса. Они шли в тишине, потому что размышляли. Конечно они не поверили, что Тайной комнаты не существует. В толпе они столкнулись с Колином Криви. — Привет, Гарри. — Привет, Колин, — ответил Гарри. — Гарри, один мальчик из моего класса сказал, что ты… Но толпа подхватила его и понесла дальше, в Большой зал. Крошечный, лёгкий Колин всё-таки успел издали крикнуть: «Пока, Гарри!» — и пропал из виду. — Что сказал мальчик из его класса? — поинтересовалась Гермиона. — Наверно, что я наследник Слизерина. — И у Гарри вдруг заныло сердце: он вспомнил, как после обеда от него, как от огня, умчался Джастин Финч-Флетчли. За очередным витком лестницы начинался тот самый коридор, где нашли Миссис Норрис. Всё было как прежде, только на факельной скобе не было кошки, а у стены, где красовались слова «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА», стоял стул. — Это Филч поставил. Он здесь дежурит, — пояснил Гарри. Сейчас коридор был пуст. Все трое переглянулись. — Давайте поищем! Вдруг здесь остались какие-то следы, — предложила Кассиопея, бросил портфель и опустилась на четвереньки. — Вот обугленное пятно! И вот… — Идите сюда, посмотрите, — засмеялась Гермиона. Кассиопея поднялась и подошла к окну, ближнему к надписи на стене. Гермиона указывала на верхнее стекло: по нему к едва заметной трещине куда-то спешила вереница пауков. За ней, словно струйка дыма, колыхалась длинная серебристая паутинка. Пауки явно торопились выбраться наружу. — Что это с ними? Никогда не видела ничего подобного, — заметила Гермиона. — Помните, тогда здесь на полу была вода? Откуда она взялась? Кто-то её потом вытер.— спросила Кассиопея. — Помню. Вода была вот у этой двери. — ответил Гарри, подойдя к двери. Он протянул руку, но сразу же её отдернул. —Ты чего? — удивилась Кассиопея. —Это ведь женский туалет. — сказал Гарри. — Ну и что: он ведь не работает. — Гермиона подошла к двери. — Тут живёт Плакса Миртл. Пойдёмте посмотрим. И, не обращая внимания на табличку «Туалет не работает», Гермиона распахнула дверь. Какой это был унылый и обшарпанный туалет! Под длинным, в разводах и пятнах, зеркалом тянулся ряд треснутых каменных умывальников. В мокром полу отражались тускло горевшие огарки свечей; краска на дверях кабинок облупилась и кое-где висела хлопьями, у одной дверь болталась на единственной петле. Приложив палец к губам, Гермиона проследовала к последней кабинке. — Здравствуй, Миртл, как дела? — Это туалет для девочек, — сказала Миртл, подозрительно рассматривая Гарри. — А он не девочка. — Ну да, — согласилась Гермиона. — Я просто хотела ему показать, как тут… мило. И она махнула рукой не то на тусклое зеркало, не то на мокрый пол. — Спроси её, может, она что-нибудь видела? — шёпотом попросил Гарри. — Что вы там шепчетесь? — Миртл подозрительно посмотрела на Гарри. — Мы не шепчемся, — ответил Гарри, — я только хотел спросить… — И почему это все шепчутся за моей спиной? — захныкала Миртл. — Если я умерла, то что, я и обидеться не могу? — Никто не хотел тебя обидеть, Миртл, — попыталась успокоить её Гермиона, — Гарри только… — Ну конечно, никто не хотел обидеть! Я так настрадалась в жизни. И вот, пожалуйста — всё началось сначала. — Мы хотели только спросить, не видела ли ты чего-нибудь необычного за последние дни? — не стала тянуть с вопросом Гермиона. — Во время праздника прямо напротив двери в твой туалет кто-то напал на кошку. — Может, кто-то здесь был? — прибавил Гарри. — Я никого не видела, — сокрушённо ответила Миртл. — Меня так обидели на празднике, что, вернувшись сюда, я хотела удавиться, а потом вспомнила, что я… что я ведь… Миртл горестно всхлипнула, взлетела над бачком и нырнула прямо в унитаз, обрызгав друзей с головы до ног. Из водосточной трубы донеслись её приглушённые стоны. —Давайте пойдем отсюда. — предложила Гермиона. ***** В Общей гостиной ребята сели подальше от учеников. —Итак. Наследник Слизерина, Тайная Комната, «Трепещите, грязнокровки!» Голос, который Кассиопея и Гарри слышали, и окаменевшая кошка. Какие выводы мы можем сделать из всего этого? — задумалась Гермиона. — Допустим, это все связано, — начал Гарри, — Тогда… Наследник Слизерина открыл комнату, выпустил из нее монстра, который должен убивать магглорожденных, но вместо этого окаменил кошку — возможно как предупреждение. А голос — либо голос наследника, либо голос монстра. На человеческий голос это было не похоже, но мало ли кто он, этот наследник. —Если это монстр Слизерина — кем он может быть? — подкинула еще вопрос Кассиопея. — Герб Слизерина со змеей, — вспомнила Гермиона. — Значит, мы имеем дело со змеей. Древней, злобной, кровожадной, разумной змеей, умеющей превращать в камень. Я не думаю, что таких много. Стоит поискать в библиотеке. Кассиопея и Гарри кивнули, соглашаясь с подругой и на следующий день засели в библиотеке, благо было воскресенье. Многие ученики тоже судорожно перечитывали Историю Хогвартса в поисках легенды о Тайной Комнате. —Итак, единственное существо, которое подходит под описание — василиск, — тихо сказал Гарри, склонившийся над «Магические звери и где их искать», — Или еще что-то, о чем в книге нет. Но василиск… Многофутовая змея вряд ли сможет ползать незаметно по замку. Наверное, тут что-то другое. — Или есть способ незаметно передвигаться по замку, — предположила Кассиопея. — Мы слышали голос из стены. — Василиск в школе. Отлично. Куда, черт подери, смотрит директор?! — тихо возмутилась Гермиона, — Его взгляд смертелен! Если никто не умрет в этом году — это будет истинное чудо! — Эта история кажется мне странной. Но от директора хорошо бы избавиться. Не нравится мне его безразличие к безопасности учеников. — сказала Кассиопея. ***** В начале года Локонс устроил в классе схватку с корнуэльскими пикси, схватка кончилась не очень успешно. С тех пор он читал ученикам на уроках отрывки из собственных книг или разыгрывал взятые оттуда сцены, на его взгляд самые впечатляющие. Себя, волшебника, играл он сам, а на прочие роли обычно брал Гарри. И Гарри перед всем классом изображал то трансильванского крестьянина, страдавшего от заклятия Болтливости, то простуженного снежного человека, то вампира, который после встречи с Локонсом терпеть не мог крови и питался исключительно листьями салата. На очередном уроке защиты от тёмных искусств Гарри играл оборотня; в другой раз он наверняка отказался бы от этой роли, но сейчас было важно не испортить доброе расположение духа Локонса. — Чудесный вой, Гарри, очень натурально. Я бросился на него, повалил на землю и приложил к горлу волшебную палочку. Собрав последние силы, произнёс сложнейшее заклинание Обращения, оборотень издал жалобный стон — ну-ка, Гарри, изобрази! Пронзительнее! Ага, вот так. Мех у него исчез, клыки уменьшились, и он превратился в простого смертного. Просто, но незабываемо, и для жителей той деревни я теперь герой. Избавил их от оборотня. Прозвенел звонок, и Локонс встал из-за стола. — Домашнее задание: сочинить стихи о моей победе над оборотнем из Вага-Вага. Автору лучших — экземпляр моей книги «Я — волшебник» с автографом. Ученики стали выходить из класса. —Гарри, я не понимаю почему ты выполняешь все поручения Локонса. — сказала Гермиона. — ты же не то что позоришься, а ставишь себя в невыгодное положение среди чистокровных. —Я не знаю… я… как-то не думал об этом. — признался Гарри. —Просто понимаешь, ты будущий Лорд Поттер, а подчиняешься какому то выскочке. — сказала Кассиопея. ***** В субботу утром Гарри проснулся рано и полчаса думал о предстоящем матче: у слизеринцев были самые быстрые мётлы в мире. Вот капитан разозлится, если когтевранцы проиграют! Ох уж эти слизеринцы! Гарри встал с недобрым предчувствием, оделся и пошёл завтракать. В Большом зале за длинным столом уже сидела вся команда, притихшая и как на иголках. День выдался пасмурный и тяжёлый, вот-вот разразится гроза. К полудню вся школа потянулась на стадион. Кассиопея с Гермионой подбежали к раздевалке пожелать Гарри удачи. Игроки переоделись в синие мантии Когтеврана, и Дэйвис решил поднять дух команды: — У слизеринцев лучшие мётлы, — говорил он, — зато у нас лучшие игроки. Мы больше тренировались, летали в любую погоду. Пусть проклинают день, когда Малфой купил себе место в их команде. — Роджер повернулся повернулся к Гарри: — А ты, Гарри, покажи им: ловцу нужен не богатый папаша, а талант. Расшибись в лепёшку, а поймай снитч первый, раньше Малфоя. Победа сегодня наша! И вот команды вышли на поле, а болельщики расселись на трибунах. — По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три… два… один… И матч начался. Слизеринцы явно выигрывали за счет метел, но Когтевранцы лучше летали и потому разрыв оставался не слишком большим. Гарри кружил над полем, высматривая снитч, Драко снитч не искал — все больше выделывался высшим пилотажем. Бладжеры, периодически отправляемые загонщиками в его сторону, заставляли Драко все более картинно выделываться, демонстрируя превосходство метлы над зачарованными мячами, и отвлекали слизеринского ловца от поисков снитча. Но вот Гарри заметил золотой блеск внизу и рванулся вниз, но в сторону от снитча. Малфой помчался вслед за Поттером, но слишком разогнался. А Гарри был мальчиком расчетливым и из пике вышел, вывернув метлу в сторону снитча, почти у самой земли. Драко, хоть и не разбился об землю, инстинктивно вывернул метлу в другую сторону, а потому Поттер снитч поймал почти беспрепятственно. Гарри застыл на месте: вдруг тот поднимет голову и первый схватит вожделенный приз! Вдруг — ХРЯСЬ! Мяч настиг-таки его и сломал правую руку. Рука бессильно повисла. От жгучей боли у Гарри потемнело в глазах. Он едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову. Гарри увильнул, в мозгу тупо стучало: «Снитч, снитч…» Сквозь муть дождя и боли Гарри стрелой понёсся к Малфою. Ухмылка у того на лице сменилась испугом: ему показалось, что Гарри пошёл на таран. — Ты что! — заорал Малфой и отлетел в сторону. Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули. Гарри шмякнулся в грязь, сломанная рука неестественно изогнулась, метла откатилась в сторону. На трибунах свистели, орали, от острой боли ему казалось, что болельщики где-то далеко-далеко. И тут до Гарри дошло: в руке у него снитч. — Выиграли, — простонал он и потерял сознание. Очнулся он тут же, на поле. Дождь лил в лицо, кто-то склонился над ним, одарив ослепительной улыбкой. — Это вы? Уйдите, пожалуйста, — прошептал Гарри. — Что это он? — удивился Локонс и глянул на собравшихся вокруг гриффиндорцев. — Не волнуйтесь. Я сейчас его вылечу. — Не надо! — возразил Гарри. — Пусть уж лучше так… Гарри попытался сесть, но помешала невыносимая боль. Неожиданно щёлкнула фотокамера. — Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал Гарри. — Лежи, лежи, — заботливо посоветовал Локонс, — сейчас я произнесу заклинание. Не бойся, мне не впервой. — Я лучше пойду в больницу, — сквозь стиснутые зубы прошептал Гарри. —Профессор, вы не целитель. Гарри лучше к мадам Помфри. — сказала Кассиопея. — Отойдите подальше, — попросил Локонс, закатывая зелёные рукава. — Может, не надо… — выдохнул Гарри. —Профессор Локонс, не надо! — воскликнула Гермиона. Но разве Локонса остановишь! Он повращал волшебной палочкой и направил её прямо на сломанную руку. Странное ощущение прокатилось от плеча до кончиков пальцев, как будто из руки выпустили воздух. Гарри, зажмурившись, отвернулся, кто-то в толпе вскрикнул, а Колин Криви защёлкал фотоаппаратом со скоростью пулемётной очереди. Рука больше не болела, Гарри её вообще не чувствовал. — M-м. Ну, ничего, — Локонс не терял присутствия духа, — такое бывает. Но перелома-то больше нет! А это главное. Сможешь доковылять до больничного крыла? Мисс Поттер, мисс Грейнджер, проводите его, пожалуйста, а там мадам Помфри… э-э… приведёт его в надлежащий порядок. Поднявшись на ноги, Гарри ощутил себя однобоким. Он вдохнул поглубже, поглядел на руку и чуть снова не лишился чувств. Из рукава выглядывало что-то вроде надутой резиновой перчатки цвета сырого мяса. Гарри хотел было пошевелить пальцами, но куда там! Локонс не вылечил перелом, он просто-напросто удалил из руки все кости. Мадам Помфри, осмотрев Гарри, пришла в ярость. — Надо было сразу же идти ко мне. — Она пощупала мягкую, без костей, руку. — Срастить кости ничего не стоит, а вот вырастить новые… — Но ведь вам это под силу? — с надеждой спросил Гарри. — Разумеется. Только предупреждаю: будет больно. — Мадам Помфри с озабоченным видом бросила Гарри пижаму. — Ночевать, молодой человек, придётся здесь… Кассиопея помогла Гарри переодеться в пижаму. Гермиона и мадам Помфри вышли из-за ширмы. Доктор держала в руках бутыль с наклейкой «Костерост». — У тебя длинная ночь впереди, — сказала она, наполнила стакан и подала Гарри. Из стакана валил пар. — Растить кости — занятие не из приятных. Пить «Костерост», как оказалось, тоже: он обжигал рот и горло. Хлебнув первый глоток, Гарри закашлялся. Мадам Помфри удалилась, недовольно ворча про опасный спорт и учителей-неумёх. Кассиопея и Гермиона остались с Гарри, подавали ему воду, чтобы запить снадобье — уж больно оно было гадкое. — Всё-таки мы выиграли. — Кассиопея расплылась в улыбке. — Классно ты схватил этот снитч! — Знать бы, как он заколдовал этот мяч, — сдвинула брови Гермиона. Спустя некоторое время мадам Помфри выгнала ребят. Гарри остался один с болью в руке. **** Гарри проснулся от шагов. В палату, пятясь, вошёл Дамблдор в длинном шерстяном халате и ночном колпаке, за ним — профессор МакГонагалл. Они внесли что-то вроде статуи и положили на свободную постель. — Сходите за мадам Помфри, — шёпотом попросил Дамблдор. Профессор МакГонагалл прошла мимо Гарри и вышла из комнаты. Гарри лежал смирно, притворяясь, что спит. Послышались взволнованные голоса, и в палату вместе с профессором МакГонагалл вошла мадам Помфри, торопливо натягивая кофту поверх ночной сорочки. Увидев статую, мадам Помфри ахнула. — Что случилось? — спросила она шёпотом у Дамблдора и склонилась над неподвижной фигурой. — Новое нападение, — объяснил директор. — Мы с Минервой нашли его на лестнице. — Рядом валялась гроздь винограда, — добавила профессор МакГонагалл, — должно быть, он шёл навестить Поттера. У Гарри по спине побежали мурашки, он тихонько приподнялся и глянул на лицо статуи, освещённое светом луны. Это был Колин Криви. Глаза у Колина были круглые от ужаса, в руках фотоаппарат. — Заклятие Оцепенения? — спросила мадам Помфри. — Да, — ответила профессор МакГонагалл. — Подумать только… Не пойди Альбус вниз за горячим шоколадом, кто знает, что бы тогда… Все трое глядели на Колина. Дамблдор нагнулся, покрепче ухватил фотоаппарат и, поднатужившись, вырвал его из рук Колина. — Может, он успел снять нападавшего? — предположила профессор МакГонагалл. Дамблдор открыл крышку фотоаппарата: из камеры повалил дым, Гарри даже за три кровати почуял запах горелого пластика. Мадам Помфри отступила на шаг и растерянно прошептала: — Надо же, расплавилась… — Что же это значит, Альбус? — спросила профессор МакГонагалл. — То, что Тайная комната действительно открыта, — ответил тот. Мадам Помфри в страхе прижала ладонь ко рту. Профессор МакГонагалл вопросительно глянула на Дамблдора. — Альбус, но кто же?.. — Вопрос не в том, кто, — не отрывая глаз от Колина, отвечал Дамблдор, — а в том, как… Света не зажигали, но Гарри разглядел лицо профессора МакГонагалл: оно выражало крайнее недоумение.