снежные пожелания, поцелуи под омелой.

когда они возвращаются в школу дзюдзюцу, кухни общежития до краев заполнены разнообразными ингредиентами, начиная от обычных японских овощей и заканчивая… предметами иностранного вида, которые заставляют студентов с любопытством останавливаться в дверях. — о? почему никто не заходит внутрь? — сатору напевает, изображая замешательство от взглядов, которые он получает в ответ от всех — ну, почти от всех. юджи в данный момент отсутствует, ему нужно что-то взять из своей комнаты, но сатору знает, что он, по крайней мере, подпрыгивал бы от волнения. — сенсей, я думала, ты сказал, что у нас будет званый ужин, — говорит нобара, обвиняюще приподняв бровь и указывая на (сырые и неподготовленные) продукты перед ними. — где ужин? — встряхнись, — говорит инумаки в знак согласия, скрещивая руки на груди. — ну-ну, не смотрите на меня так! ужин уже почти готов — мы просто еще не приготовили его! — говорит сатору, принимая самый невинный вид. все поворачиваются, чтобы еще раз пристально посмотреть на него. сатору входит в комнату и берет в руки картофелину. — послушайте, послушайте — сэнсэй подумал, что для всех вас было бы замечательной идеей приготовить ужин вместе, чтобы вы поняли ценность денег, командной работы и дружбы… кто-то отталкивает его локтем, чтобы поставить несколько пакетов на кухонный стол, и сатору взвизгивает. — мои извинения, годжо-сан. я тебя не заметил, — монотонно говорит нанами, совсем не извиняясь. он поворачивается к студентам, которые благодарно смотрят на него, за прерванный монолог сатору. — всем добрый день. спасибо, что пригласили меня. в качестве подарка я принес напитки для всех, — говорит он, выуживая из пластикового пакета бутылки с соком и содовой. —безалкогольные и без сахара, конечно. он достает довольно причудливого вида бутылку саке и делает паузу. — кстати, где иери-сан? я принес саке и для нее тоже. — о! секо не захотела прийти! она делает перерыв, — вздыхает сатору, преувеличенно пожимая плечами. — яга и идзичи тоже. сегодня только ты, я и дети. — хорошо… — неловко говорит нанами, уже сожалея о своем решении посетить вечеринку. — ну, годжо-сан, я полагаю, мы можем… — все, я вернулся! у меня есть кое-что вкусненькое для нас. о, нанамин! — кричит юджи, врываясь в комнату с энтузиазмом. — вовремя — надень это! — он сияет, а затем надевает рождественские украшения на голову каждого человека, начиная оленьими ушками и заканчивая шляпами санты. — итадори-кун, — нанами поворачивается, чтобы поприветствовать его, голос мужчины окрашен тем, что сатору распознает как особый тип сдержанной нежности, когда юджи закрепляет заколку с рождественской елкой в его волосах. это невинный жест, но тот факт, что юджи может заставить проявить мягкость от кого-то столь прямолинейного, как нанами, заставляет сатору чувствовать легкую ревность. но потом он вспоминает, что это он раньше целовал юджи (а не нанами!), поэтому чувствует себя лучше. — это действительно необходимо? — спрашивает нанами, но украшения с головы не снимает — ах, не нужно отвечать — это был риторический вопрос. приятно видеть, что у тебя все хорошо, итадори-кун. кстати, я пришел с приборами, которые вы просили, — говорит нанами, поправляя очки и указывая на портфель позади него. — ура! спасибо! ты лучший, нанамин! — юджи сияет. он поворачивается лицом к другим студентам с застенчивым выражением лица. — э-э, я… я знаю, что вы, ребята, немного расстроены, но я вроде как… хотел приготовить поесть со всеми, вместо того, чтобы покупать готовую… — говорит он, напряженно почесывая затылок. — и я попросил нанамина помочь, так как он хорошо готовит. но это нормально, если вы, ребята, тоже хотите заказать еду… — он замолкает, нервно улыбаясь. в комнате воцаряется тишина — никто из них не хочет рушить мечты юджи. маки смотрит на нобару, слегка склонив голову набок, и, должно быть, между ними что-то происходит, потому что еще через несколько секунд нобара тяжело вздыхает и поворачивается к юджи с более мягким взглядом. — тьфу, — стонет она, разжимая руки и входя в комнату. — все в порядке. в любом случае, слишком холодно, чтобы снова выходить на улицу, — говорит она, поправляя повязку с оленем на голове, прежде чем положить одну руку на бедро. — я помогу тебе, итадори. но только если я смогу попробовать на вкус все остальное! — неужели?! кугисаки!!! — восклицает юджи, широко раскрывая руки, когда он бросается к ней, и нобара съеживается. — я уже говорила это, не так ли? и еще, пожалуйста, не подходи ко мне так близко, — жалуется она, отстраняясь от него, когда он пытается ее обнять. — майонез с тунцом, — небрежно говорит инумаки и тоже входит в комнату. затем он берет у нанами бутылку сока и делает довольно большой глоток, прежде чем повернуться к юджи и показать ему большой палец с блеском в глазах. — встряхнись. брови юджи в замешательстве сошлись вместе, и сатору борется с желанием рассмеяться— он знает, что юджи еще не совсем понял значение уникального словаря инумаки, но наблюдать, как крутятся шестеренки в его голове, все равно чрезвычайно мило. — инумаки-семпай говорит, что он хорошо готовит, поэтому он будет делать все, что ты ему скажешь, — неловко переводит ему мегуми. — и… я тоже. мы можем помочь тебе готовить, итадори. — встряхнись. — глубокомысленно кивает инумаки. — эй, я тоже! да! просто дайте нам знать, что делать! — панда врывается в комнату, притягивая юджи к груди, чтобы немного встряхнуть его. — не взваливай на себя ответственность за то, что делаешь для всех, итадори! ты самый младший, и мы твои семпаи не просто так! — он успокаивающе похлопывает юджи по спине. — то, что я панда, не значит, что я не умею готовить! — панда-семпай… — но… безусловно… не… бамбук… — перебивает панда, нависая над всеми в комнате, его лицо угрожающе искажается. — хм? я думал, что панды любят есть бамбук, — говорит юджи, выглядя крайне смущенным. — неужели эти острые, угрожающие клыки выглядят так, как будто они должны жевать что-то твердое и волокнистое, как бамбук?! — о, в этом ты прав… — юджи наклоняет голову набок. он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но маки прочищает горло с порога. — эй, итадори, я сейчас вернусь, пойду возьму кое-что из своих вещей, — кричит она. — если мы будем готовить с помощью проклятых инструментов, это будет быстрее, так как они острее и могут адаптироваться к окружающей среде. вскоре она возвращается, ставит на прилавок ящик с очень острыми, очень причудливыми ножами, и сатору присвистывает. «ах… маки может быть довольно щедрой, когда это необходимо,» он улыбается про себя. «или, может быть, это просто потому, что никто не может устоять перед юджи?» он откашливается, и всеобщее внимание снова сосредотачивается на нем. — ну, вот и все! — восклицает он, радостно хлопая в ладоши. — похоже, мы все готовим вместе! сэнсэй очень гордится вами всеми за то, что вы собрались вместе вот так, и— ой! — сатору снова вскрикивает, когда локоть нанами снова ударяется о его ребра. — прибереги такие разговоры для того времени, когда мы действительно начнем, и когда ты тоже поможешь, — вздыхает нанами, начиная закатывать рукава. он игнорирует оскорбленное нытье сатору и вместо этого поворачивается к юджи. — итак, итадори-кун, что мы все делаем в первую очередь? юджи сначала не отвечает — он просто стоит там, губы дрожат, а глаза полны эмоций, когда он смотрит на всех перед собой. — вы, ребята… — в конце концов говорит он, слегка дрогнувшим голосом. он потирает уголок одного глаза тыльной стороной ладони, прежде чем улыбнуться всем в ответ искренней, благодарной улыбкой. — большое вам спасибо! все будет хорошо, я обещаю! другие ученики и нанами тоже мягко улыбаются ему в ответ, бормоча что-то успокаивающее себе под нос, и сатору издает драматический, полный слез звук, хватаясь за сердце от того, каким мягким юджи только что сделал всех. — а, видишь?! вот о чем я говорил! — восклицает он, двигаясь в сторону юджи, чтобы крепко обнять его, его рука задерживается на бедре юджи немного дольше, чем нужно. затем он берет картофелину и снова держит ее в воздухе, делая вид, что это необходимо. — давайте все будем теплыми и праздничными на праздники! мы устроим пир, приготовленный силой дружбы! — хорошо! — сияет юджи. (никто больше не реагирует, но сатору все равно еще некоторое время сохраняет свою позу.) — отвратительно — в конце концов говорит нобара, и какая бы мягкая, уютная атмосфера ни витала в воздухе, она медленно исчезает. — они такие подлые — жалуется годжо, и юджи успокаивающе похлопывает его по плечу, как бы говоря: «ты все еще крут для меня, годжо-сенсей!» прежде чем аккуратно выдернуть картофелину из рук.

~~~~~~~~~~~~~~~~

— нанамин, не мог бы ты нарезать их для меня, пожалуйста? — конечно. скорректированное соотношение техники: 5:5… — ого! ты можешь сделать свою штуку с соотношением без проклятой энергии? это оооочень круто! — это просто потому, что нанами — ботаник, поэтому он видит все в соотношениях либо в— ай! — пожалуйста, воздержитесь от распространения ложной информации, годжо-сан. — сэнсэй, не могли бы вы передать мне еще одну картофелину? — эй, юджи, если бы ты был картошкой, ты был бы горячим пота— ай! — неуместно. всему свое время и место, годжо-сан.

~~~~~~~~~~~~~~~

несколько часов спустя ужин наконец-то на столе, и все вне себя от нетерпения и голода. сатору тоже не может дождаться — еда просто выглядит так вкусно, и он не сомневается, что она будет на сто процентов вкусной, тем более, что у них есть и нанами, и юджи, контролирующие вкус и аромат всего. (процесс приготовления тоже был на удивление быстрым и успешным — маки и нобара использовали некоторую объединенную грубую силу, чтобы справиться со всем, а юджи вместе с другими студентами организовал сборочную линию, дав инструкции по приготовлению пищи инумаки, который затем использовал свою проклятую технику, чтобы приказать мегуми и панде тоже помочь. результат: сбивание множества блюд; некоторые знакомые, некоторые сатору никогда раньше не видел.) все собираются вокруг стола, и юджи вежливо откашливается, прежде чем встать и привлечь всеобщее внимание. — спасибо всем за вашу сегодняшнюю помощь! я не уверен, знали ли вы, что готовите, но мы действительно готовили праздничные блюда со всего мира! — сияет он. — нанамин помог мне выбрать, некоторые из них! при его словах все смотрят на нанами, который откашливается и чопорно поднимается со своего места. — хм, да. для тех из вас, кто помогал, вы, возможно, заметили, что сегодняшний ужин отличается множеством иностранных блюд, а также способами приготовления. для тех из вас, кто этого не сделал, — нанами многозначительно смотрит на сатору, — вы можете угощаться ужином только после того, как все остальные получат свою долю. сатору ахает, драматично хватаясь за грудь. — нанами! как ты мог, я ведь старше тебя, понимаешь? я так убит горем, что ты бы… — бормочет сатору, его фраза обрывается, когда нанами тычет салфеткой ему в лицо. — хм. как я уже говорил — позвольте мне объяснить детали каждого блюда, чтобы вы могли избежать тех, которые не соответствуют вашим вкусам или диетическим ограничениям — монотонно говорит нанами. затем он указывает на ближайшую тарелку с аккуратными стопками чего-то жареного до золотистого совершенства. — это латке, которые являются частью еврейской кухни. по сути, это жареные картофельные оладьи, которые обычно подают во время хануки — объясняет он. — и раз уж мы заговорили о картофеле, — он переходит к следующему блюду, — это «янссон фрестельсе», шведская картофельная запеканка. и здесь у нас тоже есть… он продолжает говорить, его язык тела переходит от жесткого к чему-то вроде удовлетворения, когда он представляет каждый предмет на столе, и сатору как бы перестает слушать после четвертого (что-то очень большое и американское, вероятно, фаршированная индейка). вместо этого он решает уставиться на юджи, который сидит рядом с ним со счастливой и терпеливой улыбкой, выглядя вполне довольным тем, как прошел ужин. это милое выражение, и сатору оценивает, как мило выглядит юджи в пастельно-розовом фартуке, а также думает о том, как мило он выглядел бы в одном фартуке, когда в его голове снова звучит голос нанами. (уши сатору приучены избирательно слышать все, что связано с итадори, или все, в чем содержится безумное количество сахара.) — на десерт у нас есть буче де ноэль, также называемый святочным бревном, который является традиционным рождественским тортом из европы. — объясняет нанами, выражение его лица становится чуть более ласковым, когда он указывает на большой торт с праздничными украшениями по всему периметру. судя по работе, это, вероятно, работа юджи, и сатору борется с желанием оставить все это для себя — он все еще пытается привыкнуть ко всему, что касается обмена, особенно когда дело касается юджи. — и это все — заканчивает нанами. он снова садится, поправляя очки. — я предполагаю, что вы все можете распознать наиболее распространенные блюда на столе, поэтому мне не нужно будет объяснять, что такое жареная курица, кроме того, что ее потребляют в больших количествах в японии во время рождества. а теперь, может быть, начнем пир? — черт, это много — говорит панда, маленькая струйка слюны начинает сползать с его рта. он прищуривается, глядя на некоторые тарелки. — знаешь, я даже не помню, как делал это. — встряхнись. — да, это потому, что мы были под контролем инумаки-семпая — объясняет мегуми скучающим голосом, но сатору видит, как он с голодом смотрит на фирменные имбирные фрикадельки юджи. — кстати, мы с маки-сан сделали это, — с гордостью говорит нобара, указывая на индейку. — вы не должны оставить и крошки. — еще раз спасибо всем за вашу помощь! — юджи сияет, наклоняясь вперед на столе, чтобы быть ближе ко всем. — мы все усердно работали, так что… давай поедим… — подожди! — кричит сатору, внезапно вскакивая со стула. — подожди! мы должны произнести быстрый праздничный тост! все, поднимите свои напитки, нам нужно показать кампусу киото, — кричит он, выуживая телефон, чтобы включить фронтальную камеру. — хорошо— улыбнитесь! мегуми, маки, это не улыбка! учитесь у юджи, его улыбка самая милая! и…готово! щелк! — сенсей, мы можем сейчас, пожалуйста, поесть? — говорит юджи, заставляя годжо сесть. — еда скоро остынет! — хорошо, хорошо, а теперь давай поедим. — смеется сатору. все вздыхают с облегчением, прежде чем, наконец, начинают наполнять свои тарелки —вскоре комната наполняется громкими стонами удовлетворения, когда люди начинают откусывать свои первые кусочки, а также беззаботными разговорами о пустяках и поп-культуре. в конце концов, юджи придвигается немного ближе к нему, его рука опускается под стол, чтобы переплести их руки, и внезапное чувство чистого, незапятнанного домашнего блаженства, которое омывает сатору в этот момент, не похоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. (он вспоминает о коробке в кармане пальто.) «было бы слишком много просить тебя оставаться рядом со мной вот так, каждый божий день? будет ли это слишком, если я оставлю тебя себе?» он снова смотрит на юджи, и, судя по нежному, страстному выражению лица молодого человека… «нет, скорее всего, это не будет много,» понимает сатору. «поскольку ты тоже чувствуешь то же самое.»