I thought this would be simple

В его планы не входило спрашивать его. Честно говоря, был четверг, затянувшиеся выходные, ни у кого из друзей не было времени, и Шото было скучно. У него всегда была работа, но на этот раз он не хотел усердно работать ради своей степендии. Может быть, часы и часы неиспользованного сна начали настигать его. Не говоря уже о том, что библиотеки были закрыты, он не смог бы, даже если бы захотел. Урарака, Асуи и Иида покинули город, чтобы провести время со своими семьями. Семья Мидории жила в городе, но он извинился, сказав, что у него уже есть планы с отцом. Момо и Джиро были на свидании. И при этом его список людей, с которыми он любил проводить время и звонил своим друзьям, остался пустым. Он перевернулся на другой бок, рассеянно смахнув прядь волос, упавшую ему на глаза. Когда он пролистал свои контакты, там было одно новое имя. Я [13:12] привет Я [13:12] ты свободен? Я [13:12] ты? Я [13:13] У меня есть время Величайший мудак [13:14] Почему ты снова взрываешь мой телефон своим ужасным письмом? Шото улыбнулся и снова перевернулся. Он не мог точно сказать, почему решил написать ему. Или почему он так обрадовался немедленному ответу. Он почему-то сомневался, что Бакуго оценит рассказ о его скуке и бесплодных попытках избежать натиска сообщений от отца. Я [13:14] кофе? Величайший мудак [13:14] Зачем Я [13:14] кофе это классно? Величайший мудак [13:15] Эта слащавая мерзость, которую ты называешь кофе, чертовски ужасна Я [13:15]: О Я [13:15] у тебя нет вкуса Величайший мудак [13:15] Я не хочу слышать это от ТЕБЯ. Величайший мудак [13:15] У меня нет хавпрххирхндл Я [13:16]? Величайший мудак [13:17] Я ВЕЛИКИЙ ИДИОТ И ИЮХХИВХУПЛЛЛхдддлдкд Величайший мудак [13:20] Не обращай внимания. Ублюдок добрался до моего телефона. Я собираюсь совершить убийство. Я [13:20] Я не думаю, что ты хочешь убийства, как добавил вслух Величайший мудак [13:21] Отъебись Я [13:21] я плачу́? Величайший мудак [13:21] …. Тебе скучно что ли? Шото было безумно скучно, и если Бакуго сказал «нет», он потратил бы весь день на то, чтобы сидеть взаперти в своей комнате и игнорировать жужжащий телефон, прокручивая видео с кошками. Я [13:22] Нет Величайший мудак [13:22] Хорошо. 13:50. Величайший мудак поделился с вами своим местоположением. Шото посмотрел на это, а затем на время. Если он хотел хоть немного успеть, ему нужно было уйти сейчас. И он все еще был в спортивных штанах. Я [13:24] *большой палец вверх* Величайший мудак [13:24] Не опаздывай Конечно, Шото опоздал. Что Бакуго не оценил. Он привел их в маленькую кофейню, увитую плющом на фасаде, примерно в десяти минутах от кампуса. Столы были такими же несоответствующими друг другу, как и стулья, и были спрятаны, обеспечивая уединение с большими растениями, книжными полками и другой мебелью, стоящей вокруг. Войдя, Шото заметил несколько диванов и кресел. Было занято всего несколько столиков, студенты сгорбились над бумагами и болтали два-три человека. Мягкая музыка играла из скрытых динамиков, создавая теплую атмосферу, которую Шото сразу же полюбил. Бакуго стоял рядом со стойкой, за которой стояло знакомое лицо, смеясь, в то время как Бакуго хмуро смотрел на него. Каминари заметил его и приветствовал широкой улыбкой. — Здравствуй, чудотворец, который заставил нашего жилого ворчуна выйти в будний день. Как дела и что я могу тебе предложить? — Ты чертовски опоздал, Половинка. Разница в приветствии была поразительной. Шото кивком отметил присутствие Бакуго и повернулся к Каминари. — У тебя есть… — он даже не смог закончить предложение, когда Бакуго рядом с ним усмехнулся. — Просто дай ему свое самое возмутительно слащавое дерьмо, и этот ублюдок будет счастлив. Кроме того, он платит. Ухмылка Каминари усилилась, когда он наблюдал за коротким подшучиванием между Шото и Бакуго. — Как насчет этого, — прервал он их. — Мне разрешено экспериментировать, и, в свою очередь, твой напиток за счет заведения, и ты платишь только за заказ Бласти. Шото нашел это отличной идеей, в то время как Бакуго чуть не зарычал на Каминари, чтобы тот «оставил его выпивку в покое, иначе он порвёт ему задницу». В ответ Каминари только весело рассмеялся и подтолкнул их к столу, сказав, что принесет им напитки и пирожные. Они уселись в одном из менее людных уголков, Шото на старом кожаном диване, а Бакуго на темно-зеленом кресле, между ними стоял стеклянный стол на трех ножках. Ни один из трех предметов мебели не подходил друг другу, и Шото это нравилось. Он чуть не споткнулся о кабель для розеток, и Бакуго фыркнул на него. Они устроились поудобнее, Шото не торопился осматриваться. — Хорошо здесь. Мне это нравится. Ты хотел, чтобы мы пришли сюда, потому что знал, что здесь работает Каминари? — Если бы я знал, что он работает, я бы не пришел. Думал, что будет проводить время с семьей. И я знал этот магазин задолго до того, как этот идиот начал здесь работать, — уточнил Бакуго и устроился, видимо, удобно, с сумкой у ног. — Почему нет? Каминари вышел из-за угла, балансируя двумя кружками, очевидно, прослушав последнюю часть. — Потому что смена была открыта, и у кого-то была открыта услуга, и я очень плохо умею говорить «нет». Вот один Каминари-спэшл и один черный кофе. И два торта. Он оформил их заказ и поспешил обратно к стойке, оставив их двоих наедине. Шото сделал один пробный глоток из чудовищного количества взбитых сливок, посыпки и сиропа и был приятно удивлен вкусом. Что-то хорошо смешанное между сладостью шоколада и соленой карамелью, с оттенком ванили в конце. Бакуго только уставился на него взглядом, переводящимся как «зачем мне вообще беспокоиться». Без особого смысла для двоих они начали говорить, разговор шёл без особых усилий, была комфортная тишина, в то время как они оба наслаждались тишиной между ними. Судя по всему, Бакуго сбежал из родительского дома, и к нему подошли разные члены семьи. Тот, кому Бакуго угрожал убийством, был его 12-летним двоюродным братом, не боящимся ни богов, ни своей жизни, если Шото правильно перевел это. Даже Шото не счел бы хорошей идеей украсть телефон довольно взрывного человека. Когда их в пятый раз прервал звон телефона Шото с момента прихода сюда, Бакуго осуждающе посмотрел на оскорбивший объект. — Кто, черт возьми, такой настойчивый и почему ты их игнорируешь? Поставь свой телефон на беззвучный, как нормальный человек. Шото пожал плечами. — Мой старик недоволен тем, что я отсутствую. Или я игнорирую его. Бакуго сузил глаза, у него в голове промелькнула мысль, когда его глаза были прикованы к телефону, лежащему на столе. — Ублюдок, которого ты хочешь до чертиков разозлить? — Поскольку у меня есть только один, да. Бакуго что-то хмыкнул. Затем на его лице появилась ухмылка, та, которую Шото усвоил за последние три недели еженедельных совместных тренировок, а это означало, что он что-то планировал. Внезапно он встал и плюхнулся рядом с ним на диван, по пути схватив телефон Шото. Удивленный внезапным контактом, Шото напрягся, особенно когда Бакуго обнял его за плечо и поднял камеру. Он не привык к тому, чтобы кто-то подходил к нему так близко, и его сердце вдруг ускорилось в двое. Конечно, Мидория и Урарака были обидчивыми людьми, он немного привык к их объятиям и случайным пьяным обжиманиям. Но они были знакомы, и ему потребовалось много времени, чтобы прийти к этому. И дело было не в том, что он не был близок с Бакуго раньше — пока они танцевали, они были сильно смущены друг другом, и они были намного ближе, когда на прошлой неделе практиковали защиту от удушающих захватов, и Шото ни разу даже не подумал об этом. В основном из-за того, что это был другой контекст, практика в конце концов была практикой и ничем иным. Но это? Бакуго внезапно появился, чувствуя излучаемое им тепло, слишком осознавая другого человека прямо рядом с ним… — Расслабься, Айсихот, — проворчал он. Как ни странно, Шото последовал за голосом, который, как он чувствовал, вибрировал рядом с ним. Он притянулся ближе и оказался прижатым к Бакуго, их головы соприкасались, пока Шото пытался последовать его совету, обнаружив, что блондин рядом с ним странно удобен для такого массивного мужчины. Щелчок последовал. Все еще сбитый с толку тем, что происходит, Шото наблюдал, как Бакуго что-то опрокинул, прежде чем отстраниться так же внезапно, как вторгся в личное пространство Шото. Бакуго бросил свой телефон обратно на колени Шото. — Пожалуйста. Медленно Шото включил свой телефон. В чат его отца была отправлена ​​фотография, на которой Бакуго с его пирсингом полностью выставлен напоказ, майка с низким вырезом цепляется за его фигуру, а на лице у него была самодовольная ухмылка, глаза смотрят прямо в камеру, его руки обнимают Шото, который наклонился к нему в этот момент и посмотрел на него слегка смущенно, зелень стены растений заполняла фон. Это была необычно милая картина. Затем он прочитал подпись под ним. Он занят, отвали. С раздраженным вздохом он посмотрел на Бакуго, который выглядел самодовольным и довольным собой, поскольку уже мог видеть входящий звонок его отца. Он повернулся, чтобы показать экран Бакуго. — Я не верю, что это поможет ему заткнуться. Бакуго снова схватил телефон Шото. — Я и не думал, что это было целью, — сказал он, выключая его. Он бросил его обратно в Шото, который едва успел его поймать, прежде чем тот попал прямо ему в лицо. — Сейчас он заткнется. Шото не был уверен, должно ли его впечатлить или разозлить решение, которое придумал Бакуго. Проведя еще несколько минут в тишине, каждый в своих мыслях, Шото решил спросить кое-что, что и так вызывало у него любопытство раньше. «Почему ты все равно почувствовали необходимость бежать от своей семьи?» — Я ни хрена не сбежал, — язвительно ответил Бакуго, но Шото только уставился на него. Если все стало так плохо, Бакуго согласился встретиться с ним только для того, чтобы у него был предлог уйти, значит, он сбежал. — Иди на хуй. Они были бы в любом случае, когда я, наконец, привел бы партнера домой. Черт возьми, что плохого в том, чтобы не хотеть чёртовых отношений? Шото промычал свое согласие, у него было множество собственных дискуссий на эту тему. В основном неприятно. — У меня тоже нет ни времени, ни терпения. — Одна вещь, в которой мы наконец-то, черт возьми, согласны. Шото наклонил голову, ища признаки того, что он шутит. — Ты не заинтересован? Или всех отталкивает твоя личность? Он уже наполовину ожидал, что другой взорвется на него. Вместо этого он ухмыльнулся и расхохотался. — Я чертовски хорош. У этих статистов нет сил идти в ногу со временем. Почему я должен соглашаться на меньшее, если со мной все в порядке? Не то чтобы Шото его не понимал. В кои-то веки он увидел, какими могут быть испорченные отношения, и у него не было намерения повторять ошибки своих родителей. За секунды, отношения отнимали время и энергию. В-третьих, у Шото никогда, ни разу в жизни не было того, что другие люди называли влюбленностью. Самодовольное выражение лица Бакуго исчезло. — Но если моя тетя еще раз посмотрит на меня грустными глазами, когда я скажу, что люблю одиночество, я, блядь, взорву их переполненный и уродливый дом. Зная, что Бакуго изучал химическое машиностроение и обладал необходимыми для этого знаниями, было только забавнее. — Это не грустно. Это может быть выбором. Это должен быть выбор, а не требование. Бакуго удивленно посмотрел на него, прежде чем наклонился вперед и указал в его сторону. — Точно. Рад, что ты понимаешь. Если бы все эти придурки тоже могли понять — моя жизнь была бы чертовски легче, — он фыркнул и снова откинулся назад. — Я думаю, что чертовски глупо довольствоваться чем-то посредственным, если я и так чертовски хорош сам по себе. Зачем тратить время на глупости? — Значит, ты против постоянных отношений? — не удержался от вопроса Шото, любопытствуя, как он смотрит на эту тему. Его друзья, особенно Мидория, были безнадежными романтиками. Они принимали и уважали его желание не состоять в отношениях, но не понимали его. Для них отношения были чем-то прекрасным. Возможно, Шото все еще не интересовался этим. Он просто смотрел на него, и это было похоже на сокрушительный вес. Он не мог толком описать это, но это раздражало его так же, как раздражало насекомое в его кофе. Ему откровенно нравилось, насколько он был близок со своими друзьями, и он не возражал против этого. Но «любовь»? Отношения? Это казалось гораздо более хлопотным, чем оно того стоило. Бакуго пожал плечами. — Если я найду того, кто подходит? Почему, черт возьми, нет. Если это никогда не произойдет? Отлично, на один фактор стресса меньше. Шото кивнул и хмыкнул. Ему понравилось. Он рассказал об этом Бакуго, и их разговор перешел на разные темы. Когда Шото начал осторожно есть свой торт, Бакуго сузил глаза. — Ты сегодня вообще что-нибудь ел, кроме кофе? Шото почувствовал, что начинает защищаться. Разве Мидории было недостаточно регулярно вызывать его, неужели Бакуго действительно пришлось присоединиться к хору? — Да. — Лжец. Шото посмотрел на него. Кацуки ухмыльнулся. — Почему тебя это вообще волнует? Бакуго хмуро посмотрел на него. — Ты, ебаный придурок, потерял сознание в первый раз, когда тренировался с нами, потому что ты не спал, ничего не ел и не пил, и мне пришлось слушать лекцию о том, чтобы позволить тебе присоединиться к тренировке от Айзавы. Чертов лицемер. Шото хорошо это помнил. Когда он присоединился к тренировке в первый раз, после их танцевальной сессии, в которой они прогрессировали намного быстрее, чем Шото мог ожидать, он был не в лучшей форме. Он все еще настаивал на том, чтобы попытаться не отставать от других в их «разминке». Может быть, потому что Бакуго сказал ему успокоиться. Это была 45-минутная тренировка силы и выносливости. Плохая идея, если вы почти ничего не делали в течение двух лет, независимо от того, насколько вы были в хорошей форме до этого. Ну, Шото не хотел этого принимать, но тело, похоже, нуждалось в чем-то большем, чем просто кофе, чтобы функционировать. Сочетание того, что он не спал, уже танцевал и не ел и не пил весь день, кроме кофе, привело к тому, что он потерял сознание посреди одного из упражнений. Это было не более чем все, что перед его глазами почернело на несколько секунд, ничего драматического, с точки зрения Шото. Случалось много раз, когда он был моложе. Выход за пределы своих возможностей не был для него чем-то новым. Айзава, Бакуго, Урарака и остальная часть группы не согласились, если судить по их реакции на его первые слова: «Этого давно не было». Он хотел проигнорировать это и продолжить, как ни в чем не бывало, но Бакуго швырнул ему в голову бутылку с водой и зарычал, чтобы он сел; если он не может поймать бутылку, он не может продолжать тренировку. Айзава, который был сенсеем и за которым было последнее слово внутри додзё (и снаружи, если о чем-то говорило странное уважение Бакуго и других), согласился. — Это было один раз. И я помню, как ты здорово повеселился, когда я был там во второй раз, — возразил Шото. — Как будто ты чуть не улыбнулся возможности попытаться ударить меня по лицу, ублюдок. Шото хмыкнул и не подтвердил, но и не опроверг. По правде говоря, он получил удовольствие. Разминка/практика и во второй раз были адом, так как его тело больше не привыкло двигаться. Не говоря уже о том, что на следующий день он вообще не мог двигаться из-за ноющих мышц. Урарака был рад помочь и объяснить методы, которые они использовали, хотя он уже знал концепцию большинства, даже если названия были другими. Видеть, как она и Бакуго тренируются, было для него новым опытом. Обычная дружелюбная девушка внезапно превратилась в дерзкое существо, способное швырять более тяжелого и мускулистого Бакуго так легко, как если бы он весил лишь часть его фактического веса. И Бакуго тоже был неумолим. Они оба однажды устроили спарринг в конце сеанса, и то, как они двигались, сказало ему о многих, многих часах, которые они оба, должно быть, потратили на тренировки, не давая друг другу ни дюйма для работы. Еще смешнее было, когда Урарарка прямо проигнорировала Бакуго, чтобы объяснить что-то Шото, с нежной, взволнованной улыбкой на лице. Затем она повернулась к нему с вызовом в глазах, попросила Бакуго помочь ей продемонстрировать это и швырнула его на пол. Это действительно было весело, и это было достаточной причиной для того, чтобы подумать о том, чтобы приходить туда каждую неделю. Через некоторое время они оба замолчали, потягивая остатки своего кофе и съедая пирожные. Болтовня и музыка вокруг наполнили воздух, вездесущий запах кофе еще больше расслабил его. Бакуго посмотрел на свой телефон и нахмурился. — Ой, Половинка. Шото поднял взгляд и услышал щелчок фотографируемого. Когда он вопросительно поднял бровь, Бакуго закатил глаза. — Старая ведьма не верила, что у меня есть планы, и просто хотела проверить. Просто доказательство. Шото мог бы усомниться в этом, если бы не тихое мяуканье, которое привлекло бы его полное внимание. Медленно посмотрев вниз, он увидел черную кошку с одним белым пятном на спине и зелеными глазами, смотрящими на него, прежде чем медленно начать бегать между его ног, потирая голову о ногу. Мягкое «Ой» сорвалось с его губ, загипнотизированных видом кота. Медленно он опустил руку, кошка осторожно обнюхала ее, прежде чем потерлась головой о его руку, и Шото чуть не вздохнул от презрения к тому, что смог провести пальцами по такому мягкому меху со счастливой улыбкой на лице. — Этот чертов кот, — прорычал Бакуго, необычно молчаливый, и посмотрел на мурлыкающее животное. Шото ни на мгновение не отрывал глаз от кота. — Она знает меня уже семь лет, и до сих пор не даёт себя гладить. Приходишь сюда в первый день, а она уже трется о тебя головой. Шото все еще был занят ласками этого удивительного существа, чудесным образом приближающегося к нему, но не настолько, чтобы ответить. — Очевидно, что хорошо разбирается в характерах. Шото только улыбнулся череде проклятий, которые он получил в ответ, когда кошка вскочила и устроилась поудобнее у него на коленях. Он был так близок к тому, чтобы быть искренне счастливым, насколько это возможно. *** И, как всякое счастье, этот момент тоже должен был закончиться, уступив место еще большему страху и отчаянию. Ладно, может быть, он драматизировал. Шото был в настроении драматизировать, когда позже в тот же день, после того как они расстались и провели приятный день вместе, перезагрузил свой телефон. Количество сообщений от отца впечатляло. А также количество пропущенных вызовов. Шото подумал о том, чтобы снова сменить телефон и номер. Неделю покоя, пока отец снова не узнает о его новом номере? Звучало хорошо. Вместо этого он бегло просмотрел сообщения, пока не застрял на одном конкретном. Юридически Мой Отец [16:14] Что за неприятность? Юридически Мой Отец [16:22] Шото. Юридически Мой Отец [16:36] Ответь мне. Юридически Мой Отец [16:42] Ты должен отделиться от этого мальчика. Он будет плохо на тебя влиять. Юридически Мой Отец [16:49] Шото Юридически Мой Отец [16:57] Ты правда не пришел шляться с таким панком? Я расстроен. Юридически Мой Отец [17:12] Я принял тебя за лучшего знатока характера Юридически Мой Отец [17:23] Ты действительно так игнорируешь меня? Это что-то пробудило в нем, старая злость бурлила силой на поверхности. Его отец не имел права судить его, и он не имел права принимать какое-либо участие в его личной жизни. У него не было права, когда он критиковал Шото за Мидорию, у него не было права, когда он снова и снова знакомил его с девушками, которые Шото не интересовались. Каким-то образом, в приступе внезапного раздражения на своего отца и его веру в то, что он все еще может контролировать любую часть жизни Шото, он обнаружил, что печатает и отправляет; позволяя своему гневу направлять его. Я [18:57] Тяжело расставаться со своим парнем. Все еще не полностью удовлетворенный, он открыл свои социальные сети, за которыми, как он знал, следил его отец, и разместил ту же фотографию, которую Бакуго отправил его отцу ранее. Только в машине со своим подозрительно молчащим телефоном он полностью осознал, что только что сделал. Он вышел к отцу. Сказал ему, что у него есть парень. И испортил свой сюрприз на Гала. Что ж. Дерьмо. Он должен сообщить Фуюми. Его отец был бы в худшем настроении. Шото было любопытно, хватит ли его гнева, чтобы лично прийти и постучать в его дверь. Даже его волосы не справились с этим, и Шото был уверен, что у отца чуть не остановилось сердце из-за сдерживаемого гнева, когда он впервые увидел Шото вблизи. Как только он снова оказался внутри, он просмотрел полученные сообщения. К своему удивлению, он обнаружил среди них Мидорию, который спросил его, есть ли у него время поговорить. Шото проверил время. Ага. Через несколько минут после того, как он опубликовал фото. К его удивлению, отец оставил его читать. Хуже было не знать, что будет дальше. Он быстро сообщил Фуюми о том, что он сделал, прежде чем ответить Мидории. Он сказал, что придет. Через час раздался звонок в дверь, и Шото встал после полудремы, его волосы до плеч были в беспорядке, все еще в той же одежде, в которой он встретил Бакуго. Мидория не будет возражать, решил он. Небрежно он открыл дверь, чтобы встать лицом к лицу с отцом. Его разум и лицо помутнели, и он немедленно закрыл дверь прямо перед лицом Тодороки Энджи. Его внезапно учащенное сердцебиение не успокаивалось, сколько бы Шото ни говорил ему, поспешно оглядываясь в поисках чего-нибудь опасного. Когда он ничего не нашел и, по крайней мере, попытался пригладить волосы, он сделал свое лучшее непроницаемое лицо и снова открыл дверь, пристально глядя на отца, как будто последних полминуты вовсе не было. Его отец, похоже, поступил так же. — Шото. Шото не стал здороваться. Было время, когда он был меньше, слабее, боялся своего отца. Теперь, когда он был почти на уровне его глаз, у Шото остался только холодный взгляд и безмолвный гнев в животе. — Нам нужно поговорить. Переводится как: я буду вести монолог, а ты будешь слушать то, что я сейчас нахожу недостаточно хорошим для тебя, и я уже поставил свою любимую пластинку о тебе и твоем детском поведении? — Тогда говори, — вместо этого ответил он, не делая движения, чтобы пригласить его войти, загораживая дверной проем скрещенными руками. — Шото, — снова раздраженно сказал он. — Я знаю свое имя, отец, спасибо. Я не смог бы забыть, даже если бы попытался, как часто ты меня так называешь. Глаз его отца дернулся, и Шото с ликованием увидел это. Он никогда не устроит сцену в коридоре. К драгоценному его образу. Полностью уязвим перед холодным отношением Шото, так как не мог кричать. Энджи, казалось, понял, что происходит, и расправил плечи, все еще будучи в костюме. Как будто он когда-нибудь наденет что-нибудь, кроме костюма. — Шото, эта ерунда зашла слишком далеко. Я знаю, что ты очень упрям ​​в поисках жены, но это? Парень? А кто-то так выглядит? Прекрати это детское поведение. Ах, вот оно. Детское поведение. Классика. — И? — спросил Шото, совершенно не впечатленный. Его отец, казалось, изо всех сил пытался произнести слова, его лицо меняло цвет быстрее, чем, вероятно, было нормой. — Я знаю, что это всего лишь одна из твоих уловок, чтобы добраться до меня, сынок. Это не нужно. Ты уже высказали свою точку зрения, теперь мы можем остановить это. При этом Шото позволил себе легкую улыбку и наклонил голову. — Действительно? Ты снова игнорируешь мою жизнь и мой выбор? Тебе так трудно поверить, что я могу быть геем? И влюбленным? — Шото понятия не имел, был ли он на самом деле геем или нет, только то, что он никогда не интересовался какой-либо девушкой, заставило его предположить. И он не был влюблен, у него был кто-то, кого он теперь считал другом, притворяющимся его любовником. Технически все предложение было ложью. Не то чтобы его отцу нужно было знать. Энджи явно хотел что-то сказать по этому поводу, но сдержался. Они уже много раз говорили об этом, и Энджи все еще пытался расположить к себе своего сына. Если бы Шото был в щедром настроении, он бы даже сказал, что его отец может пожалеть о некоторых решениях, которые он сделал за эти годы. Он не был в щедром настроении. — Есть ли еще что-нибудь? Жду компанию в ближайшее время. Энджи ощетинился. — Этот мальчик? Шото заметил, как он избегает говорить «бойфренд», и ответил с ликованием, которое не было видно ни на лице, ни в голосе. — Ты имеешь в виду моего парня? Блондин на картинке? Он видел, как метался разум его отца и как он изо всех сил пытался сформулировать что-нибудь, напоминающее боевой план, чтобы справиться с Шото. Когда его лицо снова выглядело так, будто оно высечено в камне, Шото понял, что сам решил, что предпринять. — Отлично. Но потом я хочу с ним встретиться. У вас еще есть свободные выходные. Мы поужинаем, а вы двое останетесь. Жду тебя завтра. Что ж. Все прошло лучше, чем он думал, с одной стороны, и совсем не так, как он ожидал, с другой. Однако он поймал себя на том, что кивнул. — У тебя есть другие причины блокировать мой дверной проем? Энджи покачал головой и обернулся. — Увидимся завтра. Затем он ушел, и Шото закрыл дверь, сжав дрожащие руки в кулак и прислонившись к закрытой двери. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, и первым делом он пошел на кухню и сварил себе кофе. И вытащил пачку холодной лапши быстрого приготовления. Ни кофе, ни лапша не были готовы, когда снова раздался звонок в дверь. На этот раз он открыл дверь более осторожно. Его приветствовала веселая голова с темно-зелеными локонами и улыбка, когда Мидория протянул два пакета с контейнерами. — Моя мама шлет тебе наилучшие пожелания и настояла на том, чтобы я принес тебе еды. Прилив облегчения наполнил его, когда он увидел своего лучшего друга и его яркую улыбку. Он открыл дверь пошире, и Мидория проскользнул внутрь, уже рассказывая о том, как его мама слишком много готовила и о том, что его отец не переставал отпускать плохие шутки, о новом документальном фильме о старых героях комиксов, который он видел — это расслабило Шото, поскольку он слушал свою обычную болтовню. Мидория не был бы Мидорией, если бы не уловил угрюмое настроение Шото за считанные минуты, если не секунды, хотя Шото был уверен, что его реакция ничем не отличалась от обычной. — Шочан? С тобой все в порядке? Что-то случилось? Ему действительно не нравилось, как легко Мидория его читал. Он считал ложью. Но он был слишком измучен встречей с отцом и не был в настроении для бесконечного терпения Мидории, когда дело доходило до того, чтобы заставить свои эмоции, которые он любил подавлять и заливать кофе, открыто говорить о них. — Мой отец был здесь. Бакуго прислал ему фотографию, которую я разместил. Позже я сказал, что он мой парень. Он хочет, чтобы мы пришли завтра на ужин и остались, — попытался он сломать его, его голос был нарочито лишен эмоций. С громким хлопком Мидория поставил пакеты и уставился на Шото, прежде чем он обошел кухонную стойку и обнял удивленного Шото. — Я в порядке. — Нет, ты нет, — тут же ответил Мидория и крепче обнял его. Через некоторое время он почувствовал, что расслабился, и позволил Мидории провести его к дивану и вытянуть каждую деталь из разговора и того, насколько он был сбит с толку, зол и запаниковал. Он откинулся назад и закрыл глаза, внезапная глубокая усталость охватила его. Иногда ему просто надоело иметь дело с отцом, бесконечными ожиданиями и неизбежными разочарованиями, требованиями, толчками и толчками. Стало намного лучше с тех пор, как он уехал и построил свою жизнь в нескольких городах отсюда. Такие дни напоминали ему о том, что он оставил позади, и он не сожалел об этом. Мидория поерзал на месте и начал возиться руками. Шото с любопытством посмотрел на него. Он глубоко вздохнул. — Шо-чан? Есть еще одна вещь, о которой мы должны поговорить. Касательно Каччана. Он думал о том, что он видел, как они взаимодействуют друг с другом. Буквально на прошлой неделе две группы снова смешались. Каминари и Ашидо подождали, пока Бакуго закончит тренировку, и начали болтать с Мидорией, который ждал Урарарку. Когда Шото вышел позже, он увидел, как Бакуго визжит на Мидорию, который, казалось, не особо беспокоился, кроме того, что пытался его успокоить. Мина и Каминари наблюдали издалека. — Что он делал? Каминари рядом с ним пожал плечами и подбросил в воздух арахис, чтобы поймать его ртом. Безуспешно, так как чуть не попал ему в глаз. Он попробовал еще раз, на этот раз успешно. — Не знаю, чувак. Чувак глубоко вздохнул. Еще больше сбит с толку, чем был до того, как посмотрел на Урарарку. Она вздохнула. — Не спрашивайте меня. Я оставила попытки понять их дружбу. Это странно, но вроде работает. Наверное. Мина рассмеялась и прервала спор (?), обняв Бакуго за плечо и потащив его прочь. Шото посмотрел на Мидорию, сидящего на диване и дергающего руками. — Ты имеешь в виду, почему ты и он ведете себя как собака, встречающая дикую кошку? Мидория посмотрел на него широко открытыми глазами и замолчал после его слов, его челюсть отвисла, прежде чем он захлопнул ее. Шото понял, что совершил еще одну ошибку. — Извини, если я что-то ложно предположил. — Нет-нет, я имею в виду да, но нет, я имею в виду, что ты… ты не, я имею в виду, не ошибаешься, но также и не прав, и я не, знаешь, я имею в виду, типа, — пробормотал Изуку, прежде чем спрятаться. его ярко-красное лицо за руками. — Прости. Мидория посмотрел на свои пальцы. — За что? — Предполагать и спрашивать о том, о чем тебе неудобно говорить. — Нет, я имею в виду, что ты прав. Вроде. Наша история… немного сложная, — он опустил руки и сцепил их вокруг края рубашки. — В любом случае, я не об этом хотел с тобой поговорить. Я хотел предупредить вас о слухах. Шото понял намек и бросил эту тему. Одна из последних вещей, которые он хотел сделать, чтобы его друзья чувствовали себя некомфортно, он слишком ценил их для этого. Однажды его отец начал унизительно отзываться о Мидории, и Шото почувствовал такой внезапный прилив гнева, что «случайно» опрокинул свой стакан и пролил красное вино на белую рубашку отца. Ему было так ужасно жаль. — Слухи? — он вспомнил реакцию, которую получил, когда несколько недель назад спросил о Бакуго. — Кажется, я знаю о них. — Вы знаете? — Я считаю, что он довольно печально известен. — Я имею в виду. Он. Известный. И позорный, — он остановился и нахмурил брови. — С каких это пор ты интересуешься слухами? Что ты слышал? Когда? С кем ты разговаривал? — Мидория наклонился вперед, на его лице отразился интерес. Шото сделал глоток кофе, который Мидория приготовил ему ранее, и откинулся назад, пытаясь вспомнить, о чем они говорили. — Я разговаривал с людьми, проходившими у него курс. Перед зданием хим.колледжа. Казалось, его знали почти все. Кажется, кто-то несколько раз назвал его шлюхой, мудаком, обвинял в том, что он взорвал лабораторию, сломал кому-то руку и списал анализы. И бессердечный придурок. Что он был лучшим в своем классе? Панк? Несколько прозвищ было опущено, но я их не помню. Мидория сморщил лицо, множество других эмоций мелькнуло на его лице. Шото с трудом их идентифицировал. — Угу. Люди такие осуждающие. Затем он снова посмотрел на Шото. — Ты… не против этих слухов? Он наклонил голову в ответ. — С чего бы? — Я имею в виду, тебя… не беспокоит что-нибудь из того, что они сказали? Есть еще, — он был осторожен, и его руки начали ерзать. — Нет? — к этому моменту Шото был больше всего сбит с толку, не зная, чего именно от него хочет Мидория. Мидории, в свою очередь, казалось, было трудно понять, почему он не понимает. — Не все? Ни одним из них? Его называют буйным, и ходят слухи, что он сломал кому-то руку, и тебя это совсем не смущает? Шото нахмурил брови, как обычно, чтобы выразить свое замешательство. — Это слухи. — Он бросил тебя на землю при встрече. — Очень осторожно, явно не намереваясь причинить мне вред, — если бы это было сделано уже несколько раз, даже после того, как Шото отомстил. — Я не могу представить, чтобы он серьезно причинял кому-то боль без причины. Насколько я вижу, у него только очень четкие границы личного пространства и частной жизни, — что сделало фотографию, которую он имел в качестве доказательства, еще более удивительной. Может быть, дело было не в самом контакте, а в том, кто его контролировал? Он, казалось, не возражал против этого, когда танцевал и тренировался. Мидория вздохнул с удивлением на лице. — Не то чтобы я хотел побудить тебя верить слухам, я все еще нахожу это… забавным, что тебе, кажется, все равно. О любом из них. Большинство людей, которые не проводят с ним много времени, находят его довольно тревожным, — он поднял руки и яростно жестикулировал ими. — Я не хочу, чтобы ты воспринимал их всерьез, я рад, что ты связался с ним, я просто не верил, я имею в виду, я действительно верил, что ты… я думаю, что слухи подлые и плохие и никогда не бывают и рад, что ты, кажется, не слушаешь, я просто никогда не думал, никогда, я знаю, что ты не легко судишь, это только удивление, что ты, кажется, не осторожен и… — Тревожный? — он покачал головой, привыкший и не обеспокоенный внезапными вспышками бессвязной речи Мидории. Это не то слово, которое он связал с Бакуго. — Я, скорее, нахожу захватывающим то, как люди имеют такое сильное мнение о нем и до сих пор… — он подыскивал правильное слово, чтобы описать то, чему он стал свидетелем, — …привлекательные к нему? Зеленоволосый мужчина, сидевший напротив, задумчиво запрокинул голову. — Каччан — это человек, который привлекает других людей, куда бы он ни пошел. Неважно, ненавидишь ты его или любишь, ты не можешь отвести взгляд. Я думаю, что ты можешь многое сделать по отношению к Каччану, но игнорировать его никогда не было легко. Шото промычал свое согласие. После этого Мидория сменил тему и продолжил свою прежнюю болтовню, за что Шото был ему благодарен. Он привык к фоновому шуму, что-то в болтовне его успокаивало. Мысли его вернулись к сегодняшнему дню. К теплым чувствам, которые он испытал в кафе, и к тому, насколько контрастным было время, проведенное с Бакуго, по сравнению с Мидорией. Было приятно посидеть с кем-то в тишине, кто не был против этого. И за этими проклятиями и постоянно нахмуренными бровями скрывался острый ум. Нахмуренные брови. На ум пришел его отец. — Мидория, — прервал он его, немного настойчиво проскальзывая в его голосе. — Как думаешь, у Бакуго есть время на этих выходных? Он перестал говорить и посмотрел на него в замешательстве. — Я думаю, что его семье пришел конец. Почему ты спрашиваешь? — Потому что мой отец сказал, что хочет с ним встретиться, и я кивнул в ответ. Он будет ждать нас там завтра. И это будет поездка на ночь. Ты все еще думаешь, что Бакуго сделал бы это? Осознание отразилось на лице Мидории. Шото молча ругал себя внутри. Почему он сказал «да», не подумав? Зачем он отправил это дурацкое сообщение? Что на него нашло? — Спроси его, — был, в конце концов, единственный ответ, который он мог ему дать. — Объясни ему. Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы заставить его сделать что-то, чего он не хочет делать. Если Каччан — это что-то одно, то это упрямство. Он никогда не сделает того, чего не хочет. Этот не совсем полезный совет был причиной того, что Шото лежал без сна в своей постели, уставившись в свой телефон, не зная, что написать. В конце он прислал скриншот чата между ним и отцом. Я [21:48] Мой отец стоял перед моей дверью. Он хочет, чтобы мы пришли завтра на ужин и переночевали там. Не прошло и двух минут после того, как он отправил сообщение, как его телефон загудел от звонка от Величайшего Мудака. — Да? — Ты написал чертовски полными предложениями. Шото может начать нравиться, как его каждый раз приветствуют. — Я сделал это? — Ты, черт возьми, сделал. А теперь не трать мое гребаное время и объяснись. Я хочу лечь спать. Шото услышал, как что-то грохнулось, и кто-то кричал на заднем плане, вскоре за ним последовал Бакуго, который закричал в ответ. — Заткнись, старая карга, мне не нужен твой шумный нос в моем гребаном бизнесе. — Кровать? — спросил он и проверил время. Еще не было и 22.00. — Отвали, Половинка, и переходи к чертовому делу. — Мой отец знает, что ты мой «парень». Он хочет, чтобы мы пришли завтра поужинать и встретиться с тобой и чтобы мы остались на ночь, — повторил он. — Ты все еще на борту или я должен найти предлог, почему ты не можешь приехать? Он услышал еще крики на заднем плане, затем смех и еще один грохот. Дверь открылась и закрылась. Рычание Бакуго. — Эй, ты, гребаный урод, убирайся из моей комнаты, или я выброшу тебя из окна, гребаный вредитель! Кто-то на другом конце что-то ответил, затем дверь открылась и снова закрылась. Очередной поток проклятий Бакуго. — Кажется, ты занят. — Закрой свой чертов рот и иди умирай в углу, — услышал он, прежде чем дверь снова открылась, и Шото отложил телефон, чтобы избежать громких криков Бакуго. Что бы там ни происходило, это не совсем совместимо с темпераментом блондина. И он даже не был уверен, было ли последнее предложение адресовано ему или нет. Оба варианта были правдоподобными. — Кажется живым. — Клянусь Половинчатым ублюдком, я так близок к убийству! — Ты говорил что-то подобное ранее. Твой двоюродный брат? — Его тоже, но ты чертовски быстро вписываешься в мой список. Шото откинулся на спинку кровати, забавляясь откровенной яростью, источаемой каждым словом, и все же ему не хватало яда, необходимого для того, чтобы воспринять это как серьезную угрозу. — Это ответ «нет» на мой вопрос? Созерцательная тишина наполнила трубку. Шото был откровенно поражен тем, что не закрыл вопрос сразу после того, как озвучил его. Он не был действительно уверен, хочет ли он, чтобы он пошел с ним или думал о том, насколько невероятно все это может пойти не так. — О, к черту все это. У тебя есть машина, да? Встретимся завтра в 13:00 в кафе, где мы были сегодня, мы поедем к твоему ебаному старику. Если ты опоздаешь, я убью тебя. На этом он закончил разговор. Ошарашенный Шото посмотрел на свой телефон. Он даже не спросил, куда они направляются. Или место встречи его устроит. Или как долго они будут ехать. Но он также сказал «да». Пожав плечами, он сообщил сестре и Мидории об изменении своих планов. Нацуо был на другом конце страны и не хотел приезжать. Фуюми решила работать вместе с отцом и жила поблизости. Она будет там. Шото должен начать собираться.