Время собирать камни

Кэйа незаметно вздохнул. «Какой же отвратительно долгий день». Они с отрядом и Альбедо вернулись в город незадолго до полуночи. В подземелье, кроме алхимика, никто ничего не делал, половина отряда шаталась внутри, вроде приглядывая за Альбедо, но на деле пытаясь разобрать руины на опытные образцы и сувениры, вторая половина вместе с Кэйей дежурила снаружи, поглядывая на активность монстров в ближайшей области и с интересом изучая разбитые камни входа. Всё прошло подозрительно спокойно. — Предлагаю отпраздновать нашу вылазку! — весело предложил кто-то из рыцарей, и его тут же поддержали довольным гомоном и начали забирать вправо от городских ворот, оглянувшись на приотставших капитанов. В умиротворённости засыпающего города их воодушевлённые важным заданием голоса звучали несколько чужеродно. — Я пойду в орден, — негромко сказал Альбедо, покачав головой. — Магистру Джинн будет интересно послушать о том, что я выяснил, если она там. Алхимику нравилось спокойствие ночи, и он бы точно не променял его даже на самые уютные посиделки в шумном кругу коллег. — Капитан Альберих, а вы с нами? — поинтересовался Раймонд. Он был одним из недавних новичков, и это задание было его первым действительно интересным заданием после долгих месяцев в караулах. И сейчас молодой парень старался ровно стоять на месте, а не припрыгивать от эмоций, старался быть серьёзным рыцарем, хотя на деле рвался оповестить всех друзей о своих успехах и подкатить с приукрашенными историями о загадочных руинах к девушкам, Кэйа видел его насквозь и улыбался. Пройдёт время, прежде чем парню надоест хвастаться, и он научится держать язык за зубами. Стоит указать это в неофициальной характеристике для Джинн. Кэйа редко когда отказывался посидеть вместе с рыцарями, однако сегодня у того были другие планы. Капитан сжал монетку в пальцах. Он знал, что в таверне сейчас Дилюк, и, честно говоря, не имел ни малейшего желания сидеть под его хмурым взглядом. Не сегодня. Сегодня они достаточно потрепались и потрепали друг друга. — Нет, идите без меня, — махнул он рукой рыцарям, — я обещал госпоже магистру отчитаться сразу после такой серьёзной вылазки. И похвалить вас всех, как же иначе! Рыцари радостно заулыбались в ответ и дружной гурьбой двинулись в сторону «Доли ангелов». Альбедо стоял чуть в стороне от всех, дожидаясь капитана, и разглядывал одинокий жёлтый лист под ногами. — А если Джинн уже ушла? — спросил его Кэйа, зашагав вместе в сторону ордена. Алхимик пожал плечами. — У меня в любом случае будет занятие, — ответил он и похлопал по сумке с собранными образцами. Кэйа хохотнул. — Когда вы в последний раз спали ночью, капитан Альбедо? — ехидно осведомился он. Алхимик серьёзно покосился на ухмыляющегося капитана. — Я высыпаюсь в течении дня. Иногда это, конечно, доставляет неудобства для людей, привыкших к иному режиму. Поэтому, когда я в городе, я стараюсь переходить на более приемлемое расписание, но это происходит не сразу, — Альбедо покачал головой и продолжил. — Однако у меня к вам похожий вопрос, капитан. Когда я осматривал вас сегодня по просьбе магистра, чтобы оценить влияние энергии Бездны и определить эффективность защитного эликсира Сахарозы, я отметил, что ваш организм испытывает сильное нервное истощение. Видимо, он долгое время подвергается стрессу. Я предполагаю, что вы не даёте себе достаточного отдыха. Проблемы со сном? Кошмары? Первый за долгое время холодный ветер пробежал по улице, легко подталкивая в спину и пробираясь сквозь слои одежды. Кэйа удивлённо поднял брови и машинально улыбнулся, едва поёжившись. — Просто яркие сны. Наверное, из-за этого я хуже сплю. — Да, вполне, — кивнул алхимик. — Во время глубокого отдыха снов вообще не бывает. Вам нужен совет, что можно с этим сделать? — Лиза уже обещала сделать мне несколько зелий, — вежливо отказался Кэйа, — но спасибо за предложение. Альбедо ещё раз кивнул и поджал губы, задумчиво кинув взгляд на капитана. В его глазах Кэйе почудился отблеск то ли несогласия, то ли неуверенности, но алхимик промолчал, приняв отказ от совета. Кэйа безмерно уважал Альбедо за эту способность. В тишине они добрались до здания ордена. — Кажется, магистр на месте, — отметил Кэйа, увидев свет в окнах, и едва удержался от того, чтобы со вздохом закатить глаза. Был бы он один, он бы зашёл в кабинет к Джинн с мягким упрёком и попытался отправить отдыхать, но при Альбедо такую вольность он позволить себе не мог. Не из-за себя, капитан просто знал, что в первую очередь будет неловко Джинн. — Госпоже магистру тоже следовало бы больше отдыхать, — совершенно спокойно сказал алхимик, коротко поздоровавшись с караульными. Кэйа хмыкнул и открыл дверь в кабинет Джинн, коротко постучав перед этим. — Доброй ночи, магистр. Вообще, они с Лизой как-то негласно договорились о том, чтобы следить за отдыхом Джинн. Ведьма завтракала с ней утром, ненавязчиво следя за тем, чтобы девушка не приходила на работу засветло. Кэйа вечером напоминал о том, что рабочий день давно закончился, потому что сам часто задерживался, а Лиза уходила из библиотеки ровно по расписанию. — И вам доброй ночи, — произнесла Джинн. Удивительно, но она уже собиралась уходить, бумаги на столе были разложены по аккуратным стопкам, чернильница закрыта, а верная кофейная кружка вымыта. — Мы помешали? — уточнил Альбедо, поправляя сумку на плече. Ему, в целом, было всё равно, что ответит сейчас девушка, у него были одинаково важные планы в любом случае. Магистр качнула головой и махнула рукой, приглашая за стол. Кэйа внимательно изучил лицо Джинн. Конечно же, она не могла сказать нет. — Мне кажется, что это была только проба пера, — прямо сказал Альбедо. — Я сам вижу, что можно сделать, чтобы эта энергия была мощнее, алтарь спрятан лучше, печать сложнее. Нам очень повезло, что мы так быстро очистили эти руины. Даже без исследований я могу предположить, что животные ещё не скоро вернутся в эти места и растения не скоро оправятся от воздействия Бездны. Джинн печально вздохнула и присела на краешек стула. Затаившееся с самого первого осколка печати переживание сейчас отчётливо проявилось на её лице. Она всё ещё искала связи этих руин с чем угодно. — Может, это было испытание для нас? — спросил Кэйа, откинувшись на спинку стула и нахмурившись. — Посмотреть, что мы способны противопоставить? — Да, я почти уверен в этом, — кивнул Альбедо. — И точно уверен в том, что будет вторая попытка. Где, когда, какая по силе — неизвестно, но она будет. — Но мы хотя бы уже будем знать, с чем имеем дело, — вздохнула Джинн, искренне пытаясь найти положительные моменты. — И зелье Сахарозы уже помогает. — Я боюсь, этого недостаточно, — вздохнул Кэйа, поймал обеспокоенный взгляд девушки, развёл руками, извиняясь за прямоту, и пояснил: — Эта «жертва» со стороны Ордена Бездны дала нам представление о том, что будет, несомненно. Следующая попытка не будет для нас неожиданностью, но… Меня волнует, что они не готовы совершать ошибок. Они могли поставить на кон всё и сразу, рискнуть, вдруг бы мы не справились, не отыскали печати, и их план сработал? Но нет. Они отказались от преимуществ внезапности и неизвестности. Кэйа назвал бы себя параноиком, но и в то, что освобождение Двалина сильно ударило по планам Ордена Бездны, он тоже не верил. Все недавние выигрыши казались ему мелочью, специально отданными фигурами для того, чтобы заманить в ловушку. Неизвестный противник, выступающий за Бездну, представлялся ему умным. Достойным игры в шахматы. Будет хорошо, если Кэйа его переоценил. Но, конечно, грустно.

***

Когда толпа рыцарей завалилась в «Долю ангелов» Венти заканчивал первую бутылку одуванчикового вина. В таверне было тепло и шумно, а открытая весёлой компанией дверь принесла с собой прохладный ветерок с улицы и запах близкого дождя. Венти втянул его полной грудью и довольно улыбнулся, звонко поставив пустой бокал перед Дилюком. — Мне ещё одну бутылку, мастер Дилюк! — радостно оповестил он бармена, который цепким взглядом проводил отряд рыцарей до свободного стола, за которым они развалились. Один из рыцарей, широко улыбаясь, плюхнулся за стойку рядом с бардом и заказал бутылку вина и пару коктейлей. Дилюк посмотрел на него исподлобья и поставил на стол нужную бутылку. Он хотел безэмоционально добавить, что коктейли будут позже, но молодой парень не выдержал его тяжёлого взгляда, его улыбка быстро превратилась в натянуто дрожащую, а лицо побледнело. Он выдавил благодарности и, схватив бутылку, быстро ретировался к своему отряду. Венти хихикал, наблюдая за этой сценой. — Я поражаюсь твоей способности пить, — беззлобно проворчал мужчина, но бокал для барда наполнил, незаметно прислушиваясь к громким разговорам рыцарей. Дилюк знал, что они вернулись из тех злополучных руин, успел узнать также, что в отряде были и Кэйа с Альбедо, но если отсутствие алхимика в таверне после успешного задания было понятно, то отсутствие Кэйи… удивляло. — Магия, — хитро протянул бард и втянул в себя практически половину бокала за раз. — Но даже если я медленно пьянею, это не значит, что поить меня вином значит выбрасывать вино на ветер! Хотя в каком-то смысле именно это и значит… Или переводить вино на ветер правильнее?.. Венти нахмурился, на секунду потерявшись в собственных словах, а Дилюк вздохнул. Всё-таки бард опьянел. Или зачем-то придуривался. — Какая разница? — без особого интереса спросил Дилюк, просто чтобы поддержать диалог. Его больше занимало то, что он слышал от столика рыцарей. Спокойствие вокруг руин казалось ему подозрительным. Возможно, стоило поручить одному из осведомителей приглядывать за той местностью на всякий случай. — О, мастер Дилюк, слова очень важны, — покачал головой Венти. — Они обладают огромной силой, не побоюсь даже сказать, что они обладают силой бо́льшей, чем магия элементов. Создавать и разрушать. В руках умелого человека слова — великая сила. Дилюк фыркнул, почему-то вспомнив Кэйю, и сразу погнал эту мысль прочь. — Я уверен в том, что слова могут решить почти все проблемы и конфликты в мире, — продолжил бард, поднял бокал высоко над головой и прокричал на всю таверну: — За то, чтоб люди любили друг друга! Громкий гул голосов, смеха и звона встречающихся бокалов мгновенно наполнил таверну, прокатившись волной от барной стойки до самого второго этажа. Дилюк поморщился: он услышал едва различимый звук бьющегося стекла, — видимо, кто-то чересчур сильно воодушевился тостом Венти и переусердствовал. — Если бы всё было так просто, — тихо проговорил Рагнвиндр и потянулся смешивать коктейли. — Да, это бывает довольно сложно: говорить честно и искренне, — улыбнулся Венти, с невинной ехидцей рассматривая Дилюка, — но, когда наступает время собирать камни, приходится распутывать все клубки из событий, которые успели навертеться. И без слов это никак не сделать. — И как понять, что наступило такое время? — со скепсисом поинтересовался Дилюк. Он ожидал, что бард улыбнётся и загадочно скажет что-то в духе «это можно понять из знаков, которые даёт тебе сердце» или «ветер принесёт ощущение верного времени», но Венти был неожиданно серьёзен. Он опёрся подбородком на руку и качнул бокалом с вином. В голове у Дилюка опять промелькнул надоевший образ Кэйи. Бард вздохнул и задумчиво посмотрел на входную дверь, словно пытался поймать взглядом ветер, лениво перебирающий редкими опавшими листьями по камням улиц. — Оно уже наступило, — Венти улыбнулся легко и внезапно грустно. — Я чувствую, что ветра меняются, и что они принесут, я, к сожалению, не могу предсказать. Знаете, мастер Дилюк, перед бурей часто бывает затишье, а перед сильными волнами вода уходит глубоко в море. Взрыв громкого смеха и стук кружек перекрыл голос барда привычными приземлёнными звуками. Он с мягкой улыбкой посмотрел на весёлых людей за столами и вернулся к своему бокалу. Провёл кончиками пальцев по ободу, прислушиваясь к почти неразличимому в шуме таверны мелодичному гулу, который рождался под его руками, и опять посмотрел на Дилюка. — А может и не будет никакой бури, — продолжил Венти, допивая вино и подвигая бокал к бармену за добавкой. — Но стоит ли рисковать и ничего не делать? «Все мы смертны», не сказал бард, потому что сам-то он не был смертен в привычном смысле слова, но Дилюк услышал.

***

Насвистывая весёлую простенькую мелодию, Кэйа приближался к таверне. День сегодня был солнечным и тёплым, ничего не напоминало о вчерашнем холодном ночном ветерке, только листьев на улицах добавилось, и они едва шуршали, перекатываясь у фундамента домов. Но мало того, что день был солнечным и тёплым, ещё и дел в ордене сегодня было на редкость мало: Кэйа закончил отчёт по руинам, умудрился даже незамеченным подремать у себя в кабинете, решив последовать примеру Альбедо и попытаться доспать днём то, что не получилось доспать ночью. Алхимик вместе с Сахарозой засел у себя и лениво шатающегося Кэйю погнал прочь из лаборатории, заявив, что пока ничего нового нет, а Джинн, глянув на график капитана на этой неделе, вообще погнала его прочь из ордена, наказав отдохнуть. А ещё сегодня в таверне был Чарльз, а значит можно было спокойно выпить и расслабиться, сбросив напряжение последних дней. Кэйа даже хотел изменить обычным порядкам и заскочить в собор, чтобы перехватить Розарию и утащить её с собой в таверну, но покосился на широкую лестницу, увидел простёршего над площадью руки Барбатоса и отвернулся, вспомнив знакомый обломок ладони, окутанный фиолетовым сиянием. Нет уж, бездна с этой идеей, никаких мыслей о работе, госпожа магистр велела отдохнуть, он и отправился отдыхать. — Добрый день, капитан, — приветливо улыбнулся Чарльз, — вы сегодня рано. — Получил задание от магистра расслабиться, — широко улыбнулся Кэйа и присел за стойку. — Давай красное сухое и мясную закуску. Чарльз помнил все сорта вин, которые любил капитан, и сразу поставил бутылку перед ним. — Вас ждут, — сказал он и кивнул в сторону столика у лестницы. Там с двумя бокалами уже сидела Розария и лениво перебирала по стеклу бутылки стальными когтями. Монахиня была задумчива и выглядела уставшей. Тёмные круги под глазами только наметились, а одежда была слегка помята. Возможно, внизу подола обнаружились бы мелкие пятна крови, если бы Кэйа наклонил голову, заглянув под стол, но картина уже складывалась. Честно говоря, Альберих не ожидал встретить Розарию в таверне так рано, но эта неожиданность была одной из немногих безусловно приятных за последнее время. — Сегодня мы с вами опять топим душевную боль в алкоголе? — задорно поинтересовался капитан, подбираясь к столу с бутылкой вина. Монахиня проследила за тем, как он едва не снёс соседний стул, и подняла бровь. — Неужели вы уже пьяны, капитан? — Разве что от слёз, — качнул головой тот, плюхнулся на стул и со звучным чпоньком вытащил пробку из бутылки. Ягодный аромат разлился по полупустой таверне. Вино, наполняя бокал, заискрилось алыми бликами, отражающими огни в лампах. Кэйа придвинул полный бокал Розарии и начал наливать себе. — Это название нового сорта вина? — уточнила монахиня и усмехнулась. — Вам стоит подать эту идею мастеру Рагнвиндру. — «Вино белое, чистое как девичья слеза! И называется так же!» Какая пошлость! Но сегодня я взял красное. Так что можно шутить разве что про кровь. — Ничего страшного, — фыркнула Розария и показала на свою бутылку, полную наполовину, — у меня осталось немного слёз для вас, капитан. Они шутливо чокнулись и молча пригубили вина. Вкус перекатывался на языке оттенками вишни и ежевики, переходя в пряную терпкость горьких трав. — И кого же ты гоняла всю ночь? — поинтересовался Кэйа, поглядывая в сторону барной стойки, проверяя, когда будет готова закуска. Монахиня привычно вздрогнула, удивляясь проницательности капитана, и закатила глаза. Потом перевела взгляд на бокал с красным вином, хищно улыбнулась и сделала большой глоток. — Любителя маленьких девочек, — мстительно выдохнула она. — Глупец решил, что если спрячется далеко в горах, то его никто не найдёт. Что ж, он ошибался. Кэйю пугала и поистине восхищала такая Розария. — Из банды или одиночка? — уточнил он, вспоминая свои списки бандитов, которые он вёл уже очень давно. Было полезно иногда узнавать у монахини, требовались ли какие-нибудь правки в эту документацию. — Одиночка, — пояснила Розария, всё ещё улыбаясь, она рассматривала капитана через стекло бокала, словно представляла его голову в луже красной винной крови. Кэйа и бровью не повёл. У монахини такое иногда бывало, после особенно интересной или сложной охоты она успокаивалась не сразу и улыбалась, сверкала острыми стальными когтями на перчатках. Такую Розарию он видел редко, а сейчас имел удовольствие наблюдать только из-за того, что в таверне было практически пусто, а случайный взгляд Чарльза на монахиню он заслонил бы спиной. Им обоим иногда нужно было вытащить свои некрасивые, неприличные стороны на свет. И понять, что даже таких, их всё равно принимают. Хоть и принимали они друг друга. — Тогда за удачную охоту? — предложил тост Кэйа, обновив вино в бокалах. Монахиня моргнула, сосредоточившись на лице капитана. Хищность и жажда крови медленно покидали её. Она успокаивалась. — Чтобы такие охоты больше никогда не были нужны, — выдохнула она, одновременно с вибрирующим ударом бокалов. Хищность и жажда крови медленно покидали лицо Розарии, сменяясь усталостью и тихой болью. Кэйа знал, что ей тяжело. Не убивать тяжело, а осознавать то, из-за чего пришлось убить. Осознавать, какое зло совершил человек, прежде чем стать не человеком, а целью. Кэйа понимал, почему монахиня пила. — Хорошее вино, — спокойно отметила Розария и допила бокал. Из-за стойки подошёл Чарльз и поставил большую тарелку с закусками перед ними. Народу всё равно было мало, а протирать бокалы по десятому разу смысла не имело. — Спасибо, — улыбнулся ему Кэйа и коротко глянул на монахиню, но у той уже было совершенно обычное выражение лица: немного скучающее и отвлечённое. — Можно ещё бутылку этого белого? — попросила она Чарльза. Бармен кивнул и оставил их, вернувшись за стойку. Розария разлила остатки своих «слёз» по бокалам. Кэйа застыл, рассматривая золотые отблески внутри бокала. — О чём задумался? — немного пьяно улыбнулась монахиня. — Это не слёзы. Скорее, золото, — Кэйа перевёл взгляд на Розарию и качнул бокалом. — Альбедо рассказывал. Одна из стадий в алхимии. Цитринитас. Вроде как взаимное растворение, спокойствие, тройственность и творчество. — Как-как? Центристость? Не звучит как что-то, что ты понял, — поддела она, окончательно расслабившись, и закинула в рот кусочек мяса. Бутылка выпитого красного давала о себе знать. Да и сам Кэйа чувствовал приятную лёгкость в голове. Капитан коротко хохотнул и быстро отпил вина. Приятной лёгкости было недостаточно. В голове всё ещё оставалось слишком много мыслей для того, чтобы вернуться домой и отключиться без снов. — Верно. Скорее всего и не понял. Ведь пока что у меня получается только нигредо. Сжечь всё дотла, чтоб попытаться построить что-то новое. Вернулся Чарльз с новой бутылкой. Кэйа с Розарией привычно молчали, пока он был рядом. Они снова чокнулись без тоста и допили вино. — Поэтому ты не зашёл выпить вчера? — поинтересовалась монахиня, проводив взглядом Чарльза до стойки, пока Кэйа открывал только что принесённое вино и жевал закуску. Она думала о том, как скоро понадобится ещё одна бутылка. Кэйа поднял бровь. — Вчера я сильно устал после работы, да и освободился поздно, — ответил он, удерживая лёгкую улыбку на лице и в который раз за день наполняя бокалы: сначала Розарии, потом себе. — А не потому что тут был мастер Рагнвиндр? — хмыкнула монахиня и продолжила, крутя бокал на столе. — А ты был уставший. Больше вероятность, как ты говоришь, сжечь всё? — Вот именно, — проворчал Кэйа, отмахиваясь от подколки Розарии. — Не было сил сидеть за стойкой, ждать Полуденную смерть и действовать Дилюку на нервы. — В таком случае, — улыбнулась монахиня, поднимая бокал. — Желаю вам, капитан, побыстрее восстановить свои силы. Наблюдать за вашими перепалками с господином Рагнвиндром — сплошное удовольствие. Кэйа пьяно фыркнул, но с Розарией чокнулся. Сил ему побольше и правда не помешает, а уж куда он будет их прикладывать — это его дело. Приятная алкогольная лёгкость сменялась густотой ощущений и заторможенностью, тело расслаблялось, а мысли в голове не скакали, а медленно плавали, постепенно заменяясь на чувства. Следующий бокал они распили молча. Такая схема работала отлично. Поговорить, выпить, помолчать, выпить, пошутить, выпить. И когда выпито уже много, можно просто чувствовать. — Я владею удивительной магией, — выдохнул Кэйа после долгого молчания. Розария уже собиралась заканчивать бутылку сама, но фраза капитана поймала её, тянущуюся к вину, и она замерла. Теперь его очередь показывать своё некрасивое лицо, поняла Розария, наблюдая за тем, как улыбка пропадает с губ Кэйи. Он напивался так и отпускал себя только в её присутствии да когда вокруг нет никого, кто может увидеть. Впрочем, долго пьяным Кэйа всё равно не оставался и не говорил, наверное, и половины того, что хотел бы, что позволил бы себе сказать, когда он пьян. Трезвел капитан быстро. При необходимости — мгновенно. Иногда она думала о том, что даже пьяным Кэйа не был искренним, но отбрасывала эти мысли подальше. Они решили доверять друг другу самое сокровенное, что у них было. И Розария не хотела сомневаться. — Я тоже владею глазом Бога, капитан, если вы не забыли, — хмыкнула она. «Теперь моя очередь подливать вино и слушать», подумала она, но шутки всегда были и будут частью их искреннего общения. — Нет, я не об этом, — Кэйа улыбнулся, слегка снисходительно, слегка тепло, Розария не могла определиться, — я умею брать любовь, причиняющую боль, и превращать её в тихие тлеющие угли, которые едва греют изнутри, а не выжигают дотла. Монахиня покачала головой. Это было что-то новенькое. Что-то, что раньше задвинули настолько глубоко, что они дошли до этого в разговорах только через несколько лет, после того как взяли за привычку вместе отдыхать с алкоголем. — Это не магия, капитан, — нахмурилась Розария. — Это боль. И сколько лет этой боли, она могла только догадываться.