Небесное трио, или кто не спрятался... (временно)

Ребята, хочу сказать, что я провела голосование в группе вк по поводу того, в кого все же попадет Юни. Выбирали между Тевкром и Моной. Сначала я собиралась выбрать именно Тевкра, а Мону даже не рассматривала (я о ней не знала, к своему стыду), но потом в комментариях мне предложили ее, и я не удержалась, как только больше узнала о персонаже. В итоге большинством голосов выбрали именно Мону (56 человек против 26), так что Юни попадет в нее. С парами я уже тоже определилась, даже если на них не будет сделан сильный акцент. Пусть вам будет сюрприз, кого я для кого выбрала. Впрочем, если хотите спойлер, загляните в альбом по фанфику. Приятного чтения)))

***

— Ну, мне нравится моя внешность. — в итоге постановил Кэйа, когда наконец-то смог взять в руки зеркало. Ну, как зеркало, скорее осколок зеркала, который был размером с его ладонь. Он держал его осторожно, чтобы не порезаться, так как еще неизвестно, в чем он валялся здесь. Конечно, Пламя продезинфицирует рану и ее заживит, но ощущения перед этим будут не самыми приятными. Он еще раз повертел головой, рассматривая себя в отражении. — Чем-то я на Мукуро похож… Ну, или на Хром… Джессо снова говорил на итальянском, поэтому не боялся расспросов о том, кто эти люди. Единственный вопрос, которого ему стоило опасаться, так это тот, на каком языке он вообще разговаривает. Но вообще, если посмотреть, его новая внешность действительно напоминала чем-то Мукуро. Да, у него были такие же темно-синие длинные волосы, хотя кое-где в синеве проскальзывали контрастирующие, почти что светящиеся, голубые пряди; у него тоже были разноцветные глаза, и левый оттенком напоминал похожую синеву, а вот правый был не красным, а ярко-желтым, почти золотистым, словно туда впитались все лучи солнца (довольно забавно, учитывая, что в Каэнри’ах не было ни неба, ни звезд, ни облаков, ни каких-либо светил; только искусственные кое-как уцелевшие фонари, которые питались непонятно чем, а потому тускло светили). А еще яркими деталями его новой внешности была смуглая кожа (он, как альбинос, никогда такой не имел, хотя похожие оттенки, но темнее, были у Занзаса или Реборна; а у его няньки такого оттенка не было, да и остальные жители не могли похвастаться таким цветом…) и необычного вида зрачки в виде четырехконечной звездочки, что смотрелось очень интересно и восхитительно (у Дайна, кстати, были такие же, от чего он сделал вывод, что такие есть только у жителей Каэнри’ах). Он был без сомнения очень милым ребенком, по внешности чем-то похожим на девочку. Впрочем, в возрасте трех лет немудрено перепутать пол ребенка, так что это еще не показатель. — Странно… — задумчиво протянул Кэйа, озадаченно вскинув брови. Он, конечно, не детектив и не параноик, но исходя из того, что он видел вокруг, не было ни одного человека, с которым он встречался, с таким же оттенком кожи, как и он. Хотя своих родителей он не видел, поэтому не может сказать до конца, как выглядят они. Все, что он знает, что они вроде как король и королева, которые неизвестно куда пропали. — Могу ли я быть полукровкой? — Вы что-то сказали, мой принц? — вежливо уточнил Дайнслейф, который до сих пор не мог понять, что именно говорит мальчик. — Спрашиваю, могу ли я быть полукровкой? — переходит на местный язык мальчик, еще раз внимательно осматривая себя в осколке зеркала. Он не нарцисс, но ему все же любопытна собственная внешность, потому что за три с лишним года он имел о ней только смутное представление по рассказам блондина. Почему-то тот был яро, почти нездорово, против того, чтобы синеволосый посмотрел на свое отражение в зеркале или реке, которые располагаются не на территории Каэнри’ах. Это был странное требование, но Кэйа покорно ему следовал. Он, все же, не слишком много еще знает об этом мире, поэтому может по его отражению вне родной страны можно навести порчу (странно звучит, но допустим). — Почему вы так решили, мой принц? — озадаченно спросил Дайнслейф, который о таком даже подумать не мог. — Просто все местные жители, которых я видел, имеют более светлый оттенок кожи. Даже ты. И только у меня она смуглая. — поясняет мальчик, пожимая плечами и отбрасывая зеркало прочь. Собой он уже налюбовался, так что можно наконец сосредоточиться на других ценностях, которых в этой сокровищнице весьма много. Надо рассортировать все на те, что можно использовать просто так, и те, которые нужно сначала переплавить, а потом уже использовать. — Поэтому я и предположил, что являюсь полукровкой. Это дало бы логическое объяснение моему отличию по внешности. — Нет, что вы, мой принц. — отрицательно мотает головой мужчина, выглядя почти испуганно, как будто он даже поверить не может, что трехлетний ребенок может сделать такое предположение самостоятельно. — Вы несете в своих венах чистейшую кровь династии Черного Солнца, мой принц. Только у вас, как и у других правителей Каэнри’ах, может быть такая смуглая кожа. Это ваша отличительная особенность, поэтому не думайте, что ваша непохожесть на остальных, делает вас хуже, мой принц. Я бы посмел взять на себя смелость сказать, что она делает вас уникальным. — Чистейшую? — зацепляется за это слово синеволосый, резко и пристально уставившись на Дайнслейфа, который, судя по всему, уже и сам был не рад, что проболтался. — Насколько чистую? — Чистейшую. — вежливо повторяет блондин, но отказывается развивать разговор в этом направлении. В голове у Кэйи от этой обмолвки сразу же зародилась одна догадка, которая его точно не радовала, но была вполне вероятной из-за всей этой ситуацией с падением всей цивилизации. Тем не менее, без серьезных аргументов «за» или «против», он не мог сказать, ошибся или же оказался прав. Ну, видимо, только дальнейшая жизнь покажет, была ли она верна или все-таки нет. Но стоит сказать, что сейчас мальчику хотелось как никогда сильно ошибиться, потому что быть результатом инбридинга ему не сильно-то хотелось. К счастью, даже если так, Пламя сожжет всю ненужную пакость в его организме, но все же… все же… — Я понял. — наконец кивнул он, решив пока позволить его спутнику не говорить на эту тему, раз она ему явно неприятна, но сделав себе в памяти зарубку, чтобы поискать доказательства или опровержения чуть позже. А пока сокровища не ждут. Надо сказать, что их было не так уж и много, как можно было себе представить. Видимо, кто-то все же умудрился вынести большую часть или перепрятать их (Джессо не удивился бы, если бы это сделал сам Дайнслейф, как только услышал от своего воспитанника о планах поднять ценности и пустить их на хорошую жизнь для своего народа), но того, что осталось, все равно было более чем. Правда, из-за того, что на почти всем, что лежало внутри, стояло клеймо королевской семьи Каэнри’ах, что серьезно усложнило бы задачу по их перепродаже. С другой стороны, едва ли кто-то доподлинно знал о клейме, которое принадлежало династии Черного Солнца, поэтому ничего критичного, по сути, не было. Но рисковать Кэйа не собирался, потому что рано или поздно, но эти вещи могли попасть в руки знающих людей, что могло поставить жизни его и без того малочисленного народа под угрозу. Он не хотел полагаться исключительно на удачу, поэтому предпочитал разбирать на части то, что имело клеймо, складывая драгоценные камни в одну кучу, а в другую драгоценные металлы, чтобы потом переплавить их в слитки или монеты. — Ваши руки!.. — возмутился Дайнслейф, который смотрел на то, как на нежной коже ладоней начали появляться уродливые ожоги. Он был в ужасе от того, что этот добрый нежный мальчик заставляет себя мучаться от острой боли, когда голыми руками плавит золото, серебро и платину, чтобы мять их и сформировать из них слитки или длинные полоски металла. Какой же хороший принц мог бы быть у их страны, если бы не падение нации… Как же она могла расцвести… — Заживет. — отмахнулся мальчик, отмечая, что, похоже, Дайн не слишком удивлен тому факту, что его воспитанник каким-то образом может использовать необычное Пламя. Конечно, синеволосому было больно, так как детское тело не привыкло к боли. Впрочем, он знал, что прямо сейчас найти деньги на пропитание тех, кто находится под его опекой, гораздо важнее, чем какие-то ожоги и какая-то там боль. Боль пройдет, ожоги заживут, а времени у них сейчас не так уж и много. Он, конечно, старается и выращивает еду, но если не поторопится и не купить необходимые вещи сейчас, потом может быть поздно. С каждым днем и месяцем Каэнри’ах все дальше и дальше, все глубже и глубже погружается в Бездну. Даже Дайнслейфу периодически очень сложно подниматься на поверхность, несмотря на его способность к порталам. Нужно все подготовить и переселиться из этого места до того, как оно настолько канет во тьму, что здесь не останется никого в живых. У Кэйи нет интуиции, как у Тсунаеши, но сейчас он буквально уверен, что к этому все идет. Каэнри’ах обязательно сгинет в чернильной пустоте, оставив после себя лишь воспоминания. К этому давно шло, но они получили эти драгоценные двадцать лет, которые почти полностью потратили впустую, так как никто не знал, что делать. Даже он сам разобрался слишком поздно, так как ему не сразу удалось сложить два и два. Именно поэтому нужно торопиться. Дорога… если не каждая минута, но каждый час точно. Он собирается спасти свой народ пока еще не поздно.  — Давайте я хотя бы помогу, мой принц! — попросил блондин, озабоченно качая головой. Он мягко улыбается, запуская руки в темно-синие шелковистые пряди. Воспитанник упрямо смотрит на него, недовольно хмурясь. — На мне все заживет быстрее! — Тебе будет больно. — напоминает мальчик, у которого впереди еще много работы. Он действительно не хочет, чтобы Дайнслейф пострадал, потому что он — то самое близкое к родительской роли, которое у него вообще было. Так что ему не хочется, чтобы его спутник пострадал из-за того, что будет помогать ему. Хотя, разумеется, так работа пойдет быстрее, поэтому синеволосый кивает. «А вам, мой принц?» — проглатывает Дайн, так ничего и не сказав. Он присоединяется к мальчику, решая не спрашивать про Пламя. Вместе они справляются всего за четыре часа, хотя их руки украшены уродливыми ожогами и пузырями. Но зато теперь у них достаточно слитков, монет и пластин, чтобы обеспечить каждого из оставшихся жителей как минимум на пару сотен лет безбедной жизни. А это ведь еще драгоценные камни и артефакты не учтены. — Слушай, как думаешь, а возможно вернуть тех, кто уже превратился, снова в человеческое состояние? — уточняет Кэйа, задумчиво глядя на свои руки и руки Дайнслейфа, которые уже лечил с помощью Пламени Солнца (он, как и любое Небо, мог использовать все виды Пламени, хотя этому пришлось долго тренироваться). В принципе, если попытаться сжечь проклятие, как таковое, решит ли это проблему? — Честно говоря, я не знаю, мой принц. — качает головой мужчина, озадаченно нахмурившись. — Проклятие появилось слишком внезапно, поэтому я не уверен, пытались ли его снять и насколько успешными попытки были. Тогда было слишком много хаоса и отчаяния. А потом, когда наш народ стал преимущественно магами бездны, и остались лишь единицы… насколько я знаю, еще никому не удавалось снять проклятие, если кто-то уже полностью утратил свою человечность. Сейчас, наверное, осталась только… нет, забудьте, только не она. Хотите я лучше поймаю вам одного из магов бездны, чтобы вы изучили его? — Да. — кивает мальчик, решив, что хуже точно не будет. Он не пропустил оговорку про какую-то девушку, которая пытается все исправить, но решил пока не зацикливать на этом внимание. Синеволосый действительно изучит мага бездны и сделает все от себя зависящее, если сможет помочь, а если не сможет… Ну что ж, подождет Тсуну и Юни, а потом они вместе что-нибудь придумают. В том, что те рано или поздно попадут к нему, он даже не сомневался. А еще было бы неплохо Кавахиро найти… Его знания могут пригодиться. — А еще не забудь мне накидать список того, что нужно тебе. — Что нужно мне? — недоуменно уточнил блондин, вскинув брови. — Да. — закатил глаза Кэйа, потому что он уже однажды такое проходил с Генкиши, и это был тихий воды ужас. Доказывать человеку, что ему нужны личные вещи, когда он воспринимает себя исключительно инструментом на благо господина, та еще головная боль. Но он справился (не без помощи виски и хорошего психолога). — Я имею ввиду, личные вещи, которые тебе хотелось бы иметь. Даже если самые дурацкие, все равно пиши. Потом вместе определим, насколько они важны и полезны. Кстати, а у тебя есть запасная одежда? А то он, насколько я помню, ни разу не менял ее, и это меня уже начинает напрягать слегка… — У меня есть один комплект запасной одежды. Они совершенно одинаковы, поэтому вам и кажется, будто я не меняю одежду, мой принц. Вам не стоит переживать, эта специально сделана из особой крепкой ткани, которая самоочищается каждый раз, когда загрязняется, и самовосстанавливается, когда рвется или трескается. — поспешил добавить Дайн, когда понял, что мальчик смотрит на него с явным недоумением. Нет, синеволосый знал, что у его няньки плохо с гардеробом, но не настолько же… Про трусы у него хватило ума не спрашивать, справедливо полагая, что будет также потрясен. — Понятно. Значит, куплю тебе еще как минимум два-три костюма. И себе тоже. — покачал головой тот, потому что у него самого было всего четыре наряда, которые состояли из той же загадочной самоочищающейся и самовосстанавливающейся ткани. Хорошо еще, что нижнего белья было больше, чем четыре штуки. Но и его стоит не забыть купить и себе, и Дайнслейфу. — Кстати, а ты не знаешь, где еще можно такую полезную ткань найти? — К сожалению, после появления проклятия и превращения работников цеха в монстров, технология была утеряна… — покачал тот головой, поджав губы. — Но я знаю, где располагалась мастерская, где ее изготавливали. Может быть, мы там сможем найти что-то полезное? — Отлично! У нас вырисовывается план действий! — радостно согласился Кэйа, которому не терпелось обнаружить записи о том, как делать эту ткань. А вообще идеально будет, если там остались нетронутые рулоны с тканью, которые можно пустить на пошив одежды. Вряд ли такая волшебная штука истлела за двадцать лет, верно?