flirting on the timeline

      Меньше чем через шесть дней Джордж полетит через Атлантический океан, чтобы приземлиться во Флориде. Через шесть дней Джордж наконец-то увидит Дрима вживую.       И он в ужасе.       После того, как стример забронировал ему билеты (и заплатил за них, едва уговорив брюнета позволить ему), долго они не сидели. Клэй хотел остаться, поговорить, он был на седьмом небе от счастья, но Джордж слегка отстранился.       — Знаешь, я немного устал, — он помассировал пульсирующие виски. — Мы можем поговорить об этом позже?       — Ох, — стример понизил голос; было заметно, что его радостный настрой тут же испарился. Стало тихо. — Да, да! Прости, я не… эмм…       Дрим закашлялся.       — Тогда иди… иди спать, Джордж.       — Ага, — он сглотнул. — Спокойной ночи.       И он пытался. Он честно пытался несколько часов — но все же лежит в кровати, смотря в потолок и пытаясь побороть тревожность, сожаление и тошноту.       Как он мог быть таким идиотом?       Это звучит глупо, но он только-только стал понимать, что Дрим реален. Что голос по другую сторону Дискорда не просто зеленый блоб из Майнкрафта, а живой человек. Человек, у которого есть лицо, тело и разум. Человек, который вряд ли любит его в ответ, и ждет Джорджа во Флориде для того, чтобы разбить ему сердце.       Джордж всегда ненавидел расстояние между ними. Шесть с половиной тысяч километров соленой воды, разделяющие их, делали ситуацию намного хуже. Но теперь он чувствует, как оно уменьшается, и это пугает.       Раньше, когда Дрима становилось слишком много, когда его чувства закручивали свои корни и стебли вокруг горла и мешали дышать, он всегда мог нажать на паузу. Заглушиться, уйти «поесть», придумать глупую отмазку вроде: «мой кот упал с кровати, и его нужно обнять, чтобы он перестал орать».       Но теперь, когда Клэй будет стоять рядом с ним, у него не будет ни малейшего шанса сбежать, когда воздуха станет слишком мало.       Джордж смотрит, как бежит время, неумолимо приближая его к дате, штамп которой стоит на его билетах, и ему становится дурно.

***

      Дрим делает ситуацию еще сложнее.       — Я уже подготовил тебе комнату, — говорит он в одну из ночей сквозь Дискорд-звонок. Брюнет лежит в кровати, подоткнув одеяло под подбородок, слушая, как стример рассказывает ему это на немыслимой скорости. — Тебе повезло, что я живу один, так что выбор комнат достаточно большой.       — Мгм.       — Твоя комната самая близкая к моей, надеюсь, что это нормально? Она была самой большой, так что я подумал, что тебе стоит дать самую лучшую. Я уже поставил туда кровать и застелил ее. И да, у тебя будут чистые простыни, было бы странно, если нет, правда?       — Ага.       — Стой! Ты же сможешь увидеть Патчес! Она обычно не любит незнакомцев, но я уверен - ты ей понравишься. Жаль, что ты не сможешь привезти своего кота, было бы круто, если бы они встретились.       — Согласен.       — Джордж, — Клэй останавливается, делая глубокий вдох, и смеется, — Я так взволнован.       — Я тоже, Дрим, — шепчет он в ответ, — Я тоже.

***

      Он не говорит никому. Ни Карлу, ни Квакити, ни даже Сапнапу. И, разумеется, не говорит об этом миллионам пользователей в Твиттере, что не спускают глаз с них обоих. Они с Дримом договорились, что будет лучше, если они сохранят встречу в тайне. Дрим — потому что он хотел, чтобы это было чем-то только для них двоих; Джордж — потому, что если все пойдет не так, то Клэй хотя бы сможет тихо отсечь его из своей жизни.       Правда, кое-кому он все же говорит. Хоть и не специально.       За два дня до вылета его мать заходит в комнату, смотря на открытый чемодан на полу и на самого Джорджа со стопкой вещей в руках, пытающегося решить, что ему стоит взять, учитывая погоду Флориды. И, когда он видит ее, стоящую в дверях с открытым ртом, брюнет роняет стопку вещей из своих рук. Лихорадочно думая, какую бы отмазку придумать, чтобы она сработала, Джордж понимает, что не сможет прятать поездку во Флориду от человека, с которым он живет.       Как только она садится на кровать, он рассказывает.       — Я собираюсь во Флориду, чтобы встретиться с другом.       — С другом? — мама приподнимает бровь.       — Ага, — Джордж отворачивается, надеясь, что она не сможет увидеть выражение его лица, — С другом.       Но, оказывается, его мать была более проницательной, чем он думал.       — Это тот же человек, с которым ты всегда разговариваешь, не так ли?       Он напрягается, сжимая футболку в руке.       — Что?       — Ох, Джордж, я все-таки живу с тобой, и я не глухая, — говорит она, довольно улыбаясь, — Ты все время сидишь в своей комнате — и зная твою рабочую этику, я уверена, что ты точно не разговариваешь с клиентами.       — Это… — парень хмурится, не обращая внимание на подколку, — Это не значит, что у меня кто-то есть.       — Значит, еще как значит, — его мама смотрит на него, — Просто потому, что каждый раз, когда ты выходишь из своей комнаты, ты выглядишь самым счастливым человеком на Земле.       Джордж молчит, не зная, что ответить на это.       — Итак, — она улыбается, хлопая рукой по кровати, мол, садись уже, — Как ее зовут?       Он медленно садится на матрас и сглатывает, не решаясь посмотреть матери в глаза.       — Его зовут Дрим.       Ее улыбка чуть гаснет.       Но буквально через секундную мысль она успокаивается, мягко смотрит на него, излучая только нежность, и берет его руку в свои.       — Расскажешь мне о нем?       И, может, тревога за предстоящую поездку накрыла его, может, повлиял тот факт, что его мама приняла его таким, какой он есть, но Джордж рассказывает ей абсолютно все.       Слова льются из него водопадом, пока он говорит о каждой детали. Он рассказывает ей о карьере Дрима, что он делает Майнкрафт-видео, из-за которых десятки миллионов подписываются на него. (Он так же сказал ей точное число подписчиков, на что она немного забавно округлила глаза в удивлении).       Он рассказывает о том, что он был фанатом Клэя задолго до того, как они встретились. Как из-за одного тупого ответа на твит они стали лучшими друзьями, сначала подкалывая к друг другу текстом, потом — в десятичасовых звонках в Дискорде. Как сейчас в большинстве случаев он засыпает под голос Дрима, пока тот рассказывает ему что угодно, будь то собака, которую он увидел на улице, или красоты ночного неба.       И тогда он открывается полностью, рассказывая матери про боль.       Джордж рассказывает, как улыбается от каждого его сообщения, и как это переросло в нечто большее. Как бабочки в животе стали горячими слезами, кровью, кипящей в ушах, и болью, которая тяжелым комом осела в его груди. Говорит, насколько это больно, и что он не хочет, чтобы это заканчивалось.       Она слушает его, не прерывая, даже когда голос ее сына ломается, а из глаз текут слезы. Когда плечи начинают трястись, мама обнимает его.       — Все в порядке, — успокаивает она Джорджа, поглаживая по спине. Возможно, это глупо, что она обращается с ним, как с ребенком, но он настолько устал и хочет комфорта, что прижимается к ней ближе и сжимает в кулаках ее футболку. — Все в порядке, дорогой.       — Мне страшно, — говорит он, отстраняясь; его глаза красные, а голос хриплый, — Мне страшно, что я все испорчу.       — Джордж, — она мягко проводит рукой по его волосам, — Ты ничего не испортишь.       — Откуда ты знаешь? Как ты можешь знать, что я, едва увидев его, не выложу ему все тут же? Что он не отвернется от меня?       Мама сжимает его плечо, глядя на него с такой защитой и любовью, какой Джордж еще не видел.       — Если он это сделает, то это не тот человек, которого ты знал, и он не заслуживает даже унции той любви и восхищения, которыми ты его одариваешь.       Сглотнув тяжелый комок у себя в горле, парень кивает.       — Ладно, — говорит она, опуская руку, и улыбается, — Давай я помогу тебе собраться?

***

      Два дня спустя она отвозит Джорджа в аэропорт. Крепко обняв друг друга, они отстраняются, когда объявляется посадка.       — Иди. Будет грустно, если ты пропустишь самолет.       Тревога внутри него, разумеется, протестует, но Джордж понимает, что под ней все же есть и часть радости. Меньше, чем через двадцать четыре часа, перед ним будет стоять Дрим. Дрим, которого можно будет обнять и пощупать. Который будет реален.

***

      Хоть и самолет немного трясется, а полет ужасно долгий, это не особо критично. Джордж отвлекается, слушая музыку в наушниках. Уложив голову на окно, он смотрит, как знакомые здания Лондона мелькают перед ним, превращаясь в зеленые поля, а затем — в воды Атлантического океана.       Ему удается поспать, но всего несколько часов — храпящий мужчина лишает его этой привилегии. Пытаясь отвлечься, Джордж смотрит в окно, но ему быстро надоедает мечтать под Трэвиса Скотта. Разблокировав телефон, он ищет приложения, в которых можно убить время.       Открыв галерею, он натыкается на видео, которое скачал пару недель назад; в его углу показаны маленькие цифры, указывающие время видео. Это тот самый челлендж, который он записал с Дримом.       Возможно, это может показаться лишь тратой памяти на телефоне, когда это видео можно посмотреть в любую минуту, лишь открыв Ютуб, и его можно даже назвать симпом за то, что он вообще скачал его, но сейчас оно как нельзя кстати; все-таки интернета на тысяче миль над землей нет.       Как только он слышит голос Дрима в своих наушниках — тут же напрягается. Он звучит так же тепло и радостно, как и всегда. Вот только для Джорджа он служит напоминанием. Напоминанием, что его ждет после приземления. И он в ужасе.       Он тут же останавливает видео, пытаясь побороть кровь, стучащую в ушах, и тревожность, проворачивающуюся в его животе. Но почему-то он не может решиться смотреть дальше.       Видео быстро превращается из привычного «только малая часть из зрителей подписана на меня» в то, что Дрим смотрит на его аватар в Майнкрафте.       Оно начинается с того, что Джордж-в-видео жалуется на то, что его не представили, и ему в настоящем становится немного стыдно. Но вместо того, чтобы возмутиться, Клэй смеется.       — Ладно, — говорит он, в голосе слышно удовольствие, — Ребята, это Джордж. Скажи: «Привет», Джордж.       — Привет, — здоровается Джордж-в-видео, и звучит он чертовски довольным, — Надеюсь, ты готов к тому, что я уничтожу тебя, Дрим.       Зная, что он действительно сдержал свое обещание, парень улыбается. Но этого не знал Клэй, выиграв первый раунд, что существенно повлияло на его эго.       Парень расслабляется по мере просмотра видео, слушая собственный голос и голос Дрима, тихо играющие в его наушниках. Он хмурится на моменте с «боевым кличем» (и быстро убавляет звук), но не может не улыбаться, слушая ошарашенные восклики стримера и собственные крики.       И вскоре видео подходит к концу, к финальному раунду.       — Ох, Джордж… — шепчет Дрим в свой микрофон, из-за чего Джордж-в-видео и Джордж в настоящем реагируют примерно одинаково — покрываются краской и пытаются не задохнуться. Убедив мужчину-соседа, что с ним все в порядке, он продолжает смотреть видео.       Скривившись на собственный ответ «Тебе это нравится.», парень чувствует себя чуть-чуть лучше, когда Клэй проигрывает раунд, и, соответственно, соревнование.       Джордж улыбается, слушая, как он требует фото рук от него, и поднимает уголки губ еще шире на невнятные ответы Дрима. Финалом видео оказывается типичная концовка стримера, и, когда оно заканчивается, в наушниках играет лишь пустота.       — Простите, сэр?       Он поворачивает голову налево, где стоит стюардесса, вежливо улыбаясь ему.       — Эм, да?       — Я попрошу вас застегнуть ремень, так как самолет начинает посадку.       Джордж моргает.       — Простите?       Красные губы стюардессы растягиваются чуть шире.       — Ваш ремень, сэр. Мы скоро приземлимся.       — Ох, — его мозг наконец-то начинает работать, — Да, конечно.       Он тянется к застежкам своего ремня и соединяет их с тихим кликом, на что стюардесса закатывает глаза и уходит.       Самолет приземляется.       Сердце Джорджа начинает биться чаще; тревога снова крутится в его животе. Взглянув в окно, он видит в нем город. Флорида. Где Дрим ждет его.       Его сосед настороженно смотрит на парня, когда тот стиснул ручки кресла так, что его костяшки побелели.       Как бы он не мечтал, он не может останавливать время или останавливать самолет в воздухе, и, когда пилот объявляет посадку, Джордж просто зажмуривает глаза. Когда они касаются посадочной полосы, его зубы клацают друг о друга, но он почти не замечает этого. Лишь слегка осознает, что все они поднимаются, отстегивают ремни безопасности и берут ручную кладь, выходя из самолета.       И, как только он отключает режим полета на телефоне, ему приходят сообщения. Дрим: увидел, что твой самолет приземлился! жду тебя около выдачи багажа. Дрим: не могу дождаться чтобы увидеть тебя джордж :)       Нервы снова играют с ним злую шутку.       «Что, если я все испорчу? Что, если он возненавидит меня? Что, если он не захочет больше видеть меня? Что, если…»       Улыбка его матери, поддерживающая его, пока она держит его за плечо, всплывает в его памяти.       Он глубоко вздыхает, сжимает телефон покрепче и поднимает голову. Джордж: уже иду:]       Аэропорт заполонен людьми, и ему становится еще сложнее найти место там, где он еще не был. Но, все же, протиснувшись сквозь толпу и спросив у кучи людей, куда ему пройти, Джордж все же доходит до выдачи багажа. Зубы вонзаются в нижнюю губу, пока он нервно вглядывается в толпу, пытаясь найти…       Парень моргает. Он не имеет ни малейшей идеи, как выглядит Дрим, а тревожность уступает стыду, когда он опускает голову, доставая телефон.       Клэй поднимает трубку после второго гудка.       — Джордж?       Сглотнув, он понимает, что его голос успокаивает его и одновременно погружает в еще больший стресс.       — Привет.       — Где ты? Ты уже дошел до выдачи багажа?       — Да, я тут, я просто… — он сглатывает. — Я не знаю, кого мне нужно искать.       После короткой паузы Дрим смеется.       — Точно. Я совсем забыл.       — Ты не можешь найти меня?       — Ну, я могу попытаться. Стой, я понял. Видишь белую колонну с красными линиями на ней?       — Дрим, — вздыхает он. — Я дальтоник.       — Ох.       Он прыскает, слыша, как парень смеется.       — Окей, ладно, эмм… Посмотри направо. Она около дверей.       Подняв голову, Джордж осматривает аэропорт, пока не натыкается на колонну, о которой он говорил.       — О, вижу ее. Хочешь, чтобы я пошел туда?       — Ага, — из трубки слышен смех. — Кто быстрее?       Закатив глаза, парень держит телефон у уха, начиная проталкиваться сквозь толпу к колонне, и прибегает первым, кладя руку на холодный бетон.       — Я первый, — говорит он, довольно улыбаясь. — Полагаю, я победил.       — Джордж?       — Да?       Дрим громко смеется, и он замирает, слыша его из-за спины и из телефона.       — Обернись.       Он подчиняется.       Клэй выглядит так же, как он и представлял, и в то же время абсолютно по-другому.       Он стоит в нескольких метрах от толпы, держа телефон у уха, и широко улыбается, шагая к нему. С каждым шагом Джордж замечает что-то новое. Его светлые волосы. Их можно принять за темно-русые, но золотой отсвет делает их светлее. На его лице россыпь веснушек; они на носу, на щеках, даже на шее, которая выглядывает из-за белой футболки. Его глаза тепло-желтые, хоть брюнет и в курсе, что они зеленые. Блять, да он даже не в курсе, как выглядит зеленый.       Наконец дойдя до колонны, Дрим встает лицом к лицу к нему. Ему даже нужно поднять голову, потому что он пиздец какой высокий.       — Привет, — говорит он, и это доносится и из телефона, и прямиком из его рта.       С тех пор, как они забронировали билеты, — и, возможно, даже раньше — Джордж представлял, как произойдет их первая встреча. В его мыслях она была более драматичной. Они бежали друг к другу, встречаясь на середине, прямо как в дешевом ромкоме, он прыгал Дриму на руки, крепко обнимая его. Он думал еще и о том, что скажет что-то эмоциональное. Или же что-то откровенно тупое, чтобы стример засмеялся и неловкость от первой встречи испарилась, и они продолжили бы общаться, как и всегда.       Но сейчас, когда он стоит перед Дримом, который возвышается над ним своими ста девяноста сантиметрами, все, что он может сделать, так это молча протянуть ему руку.       — Приятно познакомиться.       Клэй так же молча и неверяще смотрит на него пару секунд, после чего хмурится и, сбросив звонок, убирает телефон в карман, отодвигая его руку в сторону.       — Идиот.       И Джорджа тут же сжимают в крепких объятьях, так, что он прижимается лицом к теплой груди. Он тут же расслабляется, вся тревога улетучивается в секунду, как только он обнимает Дрима в ответ, так же крепко обхватывая его торс руками. Он теплый. Такой теплый, что он плавится в его руках, тихо вдыхая запах, который можно описать только как «Дрим».       Ему хочется стоять так вечно, утопая в комфорте, который парень дарит ему своими объятьями, но, если он простоит так дальше, он может зареветь. Нехотя Джордж отстраняется и убирает руки с его пояса.       Или он пытается. Даже убрав руки, он понимает, что Клэй так и держит свои, крепко прижимая его к своей груди.       — Эм, — его голос приглушен из-за ткани футболки. — Дрим?       — Да?       — Ты меня отпустишь?       Он кладет щеку на голову Джорджа и хмыкает.       — Не-а. Ни в жизнь.       Тот вздыхает, снова отстраняясь, и в этот раз его отпускают.       — Как прошел полет? — спрашивает Клэй, все еще обнимая его одной рукой за плечи.       — Долго, — парень сдерживает слезы. «Если я зареву, он будет припоминать мне это вечность.» — Задница чертовски болит.       Дрим смеется, откидывая голову назад и издавая свой знаменитый смех, а он все еще не верит, что может услышать его в реальности, а не через наушники. Он смотрит на Джорджа, широко улыбаясь.       — Надеюсь, это того стоило?       Он смотрит на него в ответ, разглядывая его лицо. Его волосы, которые так и хочется потрогать, веснушки, которые хочется сосчитать, золотые глаза, в которые хочется смотреть вечность, губы, растянутые в смущенной улыбке, которую так хочется зацеловать. Но он всего лишь улыбается Дриму в ответ.       — Да, — выдыхает он, — Это того стоило.

***

      Они ждут чемодан совсем недолго, и Клэй настаивает на том, чтобы достать и повезти его за собой, когда они выходят из аэропорта, и идут рядом друг с другом прямо до машины. У Джорджа в животе пляшут бабочки каждый раз, когда они касаются плечами.       Дрим открывает багажник и кладет туда его багаж, после чего садится за руль. Джордж — рядом с ним, на пассажирское.       Повернувшись к нему, стример ухмыляется.       — Готов?       Брюнет пристегивается и кивает, даже не думая скрыть свою улыбку.       — Ага.       Едва прилетев в Америку, Джордж почему-то чувствует, что он наконец-то дома.