Хроники Империи. Мир.

*** Все ее ожидания и надежды оправдались сверх меры. Ивейн принял их в своем доме на набережной Согласия, не нарушая приличий, ибо он преимущественно жил во дворце, дабы всегда находиться под рукой королевы. - Как видите, демуазель Рейвендорф, дом в прекрасном состоянии, но отделка оставляет желать лучшего. Я им совсем не занимался, а в скором времени нам предстоит принимать Ее Величество, не считая еще сотни знатнейших семейств. И вам наверняка захочется обустроить дом по собственному вкусу и удобству. Кроме того, понадобится соответствующий штат прислуги. Элиза рассматривала облезшие росписи, старомодные обои, желтеющую штукатурку, мебель в чехлах, едва подавляя желание закружится в легкомысленном танце и прикидывая, что времени у нее совсем немного. Впрочем, когда женщина хочет потратить деньги, ей много времени не требуется. А скучать уж не придется точно! Она уже послала горничную разузнать, кто считается самым лучшим портным, чтобы сегодня же нанести ему визит: не может же она появиться на людях в том убожестве, которое они привезли в сундуках! Это было бы катастрофой и позором, немедленно поставившей на ней несмываемое клеймо парии. - Мне бы хотелось поговорить с управляющим и узнать какой суммой я могу располагать, - сладко пропела будущая баронесса. - Свои дела я веду сам. Поэтому могу сейчас же ответить на ваши вопросы. Услышав, сколько он определил на содержание дома, устроение приема, и какая сумма назначена ей на личное содержание, Элиза почувствовала, что у нее кружится голова, - отец тратил меньше за год! Ивейн наблюдал за выражением лица своей невесты с улыбкой в вечно холодных глазах: эта женщина создана, чтобы блистать, и она это знает. Он не мог бы сделать лучший выбор, чтобы засвидетельствовать достигнутое им положение, а главное, - она готова быть его союзницей. Собственно, именно это он и подразумевал под словом верность. Время до свадьбы пролетело в сумасшедших хлопотах, среди которых тихая провинциалочка продемонстрировала себя естественно, как рыба в воде. В последние минуты своего девичества, Элиза фон Рейвендорф придирчиво оглядывала себя в зеркало. Свадебное платье подкупало своей роскошью, но не выглядело кричащим. Изумительный гарнитур из топазов и аметистов превосходно шел к ее глазам. Чувствовалось, что его тщательно подбирали, - и какая разница, почему он это делал. Она решила одеть именно это вместо фамильных драгоценностей матери, - Ивейн поймет знак. Элизе в высшей степени нравилось виденное отражение: она выглядела именно так, как и должна выглядеть наследница рода Рейвендорф, чья благородная кровь читалась в каждой черточке породистого лица, посадке головы, форме ногтей... Элиза упивалась моментом, когда отец вел ее к алтарю и все взгляды были обращены на нее. Огромный усыпанный цветами, увитый лентами, весь в разноцветных полотнищах флагов собор. Острый взгляд королевы, от которого слегка покалывает кожу... Знатнейшие вельможи Империи, среди которых ей отныне предстоит вращаться... Шафером у Ивейна настоящий принц, не меньше. И какой принц! Что-то вроде прирученного тигра. Из всего этого великолепия немного выбивался только барон Рейвендорф, не пожелавший, быть обязанным зятю еще и нательной рубашкой. Элиза улыбалась, подавая руку жениху в черном бархате. Она пока не будет ему изменять - это недостойно и глупо. Губы уже супруга едва наметили положенный поцелуй, новобрачные склоняются перед королевой... У Элизы сердце стучит в висках. Альберта с некоторым удивлением рассматривала жену Ивейна. Она ожидала увидеть скромную серенькую особу, скорее всего недавно покинувшую детскую и отлученную от нянек, а эта женщина была хороша, как породистая скаковая лошадь! Изящна и величава. Выступает так, что королеве есть чему поучиться. А в глазах - омуты гуляют... Знает ли Ивейн, с чем играет? - Вы сделали правильный выбор, - обратилась к ней Альберта. - Разве я могла поступить иначе, - тонко улыбнулась баронесса Лейденвер. Королева улыбнулась в ответ недосказанному, оценив собеседника. - Я буду рада видеть вас среди моих фрейлин. - Это большая честь, - Элиза присела в реверансе, бросив взгляд на мужа. У Ивейна дрогнули уголки губ, он тоже оценил короткую беседу. Шквал поздравлений обласканной своенравной королевой четы постепенно переходит в прием, и новобрачные открывают бал вдвоем. - Лишний раз убеждаюсь, что не ошибся в выборе, - Ивейн непринужденно вел невесту в танце. Невеста - цвела! *** Он уверенно вел в танце свою невесту. Жену! Не кстати перед глазами встало другое девичье лицо. 'Анна?.. нет... Клара. Дочь Эренвера звали Клара'... Когда-то, в другой жизни, - она была недосягаема для него. А сейчас, он был женат на женщине, которая превосходила ее красотой, умом и обхождением в десятки раз... В эту ночь он любил ее так нежно и исступленно, как будто она была его первой женщиной. В каком-то смысле, так оно и было. После свадьбы молодые супруги виделись нечасто. Баронесса Лейденвер не заставила дважды повторять приглашение в штат фрейлин королевы, не собираясь при этом довольствоваться местом какой-нибудь подавальщицы платка, Ивейн же и так работал, похоже не 24, а все 48 и 72 часа в сутки и полностью одобрял рвение жены. При таком образе семейной жизни, встретились они не за общим столом в своем доме, а в дворцовом коридоре. Ивейн поцеловал протянутую руку, перехватив по удобнее пухлую папку. - С нашей последней встречи вы стали еще красивее, баронесса. У Элизы что-то дрогнуло внизу живота. - Вы заняты сегодня вечером, барон? Возможно, мы могли бы поужинать вместе. - Для вас, баронесса, у меня всегда есть время. Поймав любопытный взгляд пробегавшего мимо пажа, Элиза со смешком заметила: - Мы так и не виделись со свадьбы, барон. Еще немного и нас обвинят в небрежении супружеским долгом. - Сударыня, я никогда не пренебрегаю своим долгом, - многообещающе подчеркнул барон Лейденвер, прежде чем удалиться. Для совместного ужина, - и с продолжением - надо было еще изыскать возможность. И как это во дворце кто-то еще умудряется изменять вторым половинкам!? Для этого надо обладать навыками профессионального шпиона или задатками чародея! Но баронесса постаралась на славу, и ужин совсем не понадобился... почти. Кроме десерта. О эта восхитительная благопристойная распущенность! Назначать свидания собственному мужу, да еще так, как будто они едва знакомы. А разве знакомы? Кто этот незнакомец, пьющий ее прерывистое дыхание... Чьи руки сейчас причиняют сладостную боль наслаждения... Кто он, берущий ее так глубоко, мощно и резко, словно ураган пронизывающий тело... Когда он раздевался, Элиза ухитрилась разглядеть у него на спине слева у лопатки длинный тонкий шрам. След от хлыста? Кто-то ударил его хлыстом с такой силой, что остался шрам... Почему-то эта мысль привела ее в восторг до сладкой дрожи во всем теле. Широкий замах, свист рассекаемого воздуха и гибкое жало опускается, вырывая полоску кожи, - кровь, судорожная волна боли... С горловым стоном баронесса Лейденвер фон Рейвендорф впивается в губы мужа, чтобы потом, позже - оплести его плющом и уснуть, прижимаясь к плечу 'незнакомца'. Она не хочет его знать, - так интереснее. Проснувшись утром в одиночестве, Элиза потянулась и снова опрокинулась в надушенные подушки - Ивейн, ты неподражаем! Сбежать, как от надоевшей любовницы! Она звонко расхохоталась. В следующий раз приглашение ему, что ли, послать... на карточке с золотым обрезом! Деловитый, собранный, как всегда застегнутый на все пуговицы, с непроницаемым выражением лица - Ивейн. Однако присутствует в его облике еще какая-то неявная нотка, как будто едва уловимый аромат духов. - Вы просто светитесь от счастья, - со сдержанной улыбкой заметила Королева. Счастье? Удивленный Ивейн недоуменно поднял голову. Да! Он, барон Ивейн Лейденвер фон Рейвендорф, Глава Ее Величества Канцелярии, был счастлив. Альберта отвернулась. Пусть... ей было приятно, что хотя бы один человек рядом с ней был уверен в себе и судьбе, доволен и счастлив. Пусть таким своеобразным способом... А ты? Они с Ивейном всегда понимали друг друга с полуслова, так может быть и ей нужно именно это... Принять предложение того же Геллера, который уже надоел ей своими посланиями и намеками. Свалить на его плечи все заботы и наслаждаться, примеривая на себя маски и роли. Любовника завести... Альберта подумала о том, кого она единственного могла представить в этой роли и сразу же закрыла тему. К тому же, Геллер будет думать о благе Империи еще меньше, чем ненавидимые ею аристократы. И Нарантий будет не доволен, а противопоставить их флоту, империи пока нечего... Королева вздохнула и вернулась от пустых мечтаний к насущным заботам.