Красавица и Дракон

Легкий ветерок разносил ее знакомую мелодию по двору, лаская ее игривые слова, когда ветер доносил их до него. Легкая улыбка тронула уголки его губ, что в последние дни происходило все чаще и чаще. Это было против его воли, но ничего не поделаешь: ее хорошее настроение было заразительным. Свежий запах цветов наполнил его ноздри, и он сделал глубокий, успокаивающий вдох. Что-то в ее голосе успокаивало его так, как он не мог описать, но он никогда не устанет от этого. Чудовище не хотел беспокоить ее — не говоря уже о том, что ее так легко спугнуть, — но казалось, что его ноги двигались сами по себе, ее тихая песня притягивала его к ней, как магнит. Его ноги хлюпали по траве, когда он шагал, и он пробормотал проклятие себе под нос, когда она резко повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Это было почти электрическое чувство, когда ее голубые глаза поднялись, чтобы встретиться с его. Те же самые глаза, которые были у него в голове всю ночь. Это был один и тот же старый сон: дракон находил себя в зеленом поле с единственным деревом, на ветвях которого сидели певчие птицы. Он лежал на земле, положив голову на колени Белль. Она убирала пряди черных волос с его глаз, напевая свою песню только для него. Если бы тогда он взглянул достаточно получше, то увидел бы в ее глазах маленькие золотые искорки. — Ой! — рука девушки взлетела к груди, глаза немного расширились, прежде чем на ее лице промелькнуло осознание, — Чудовище. От того, как она произнесла его имя, тихий вздох облегчения, у него перехватило дыхание, как будто она говорила через его легкие, а не через свои собственные. Ему потребовалось мгновение, чтобы развязать язык. — Я не хотел тебя напугать. — Все в порядке! — прощебетала она. — Тебе что-то нужно? Было ли ему что-то нужно? «Вообще-то да, » — подумал он. — «Мне нужно, чтобы ты убрался из моей головы. Когда я сплю, когда я тренируюсь, все, что я слышу, — это тебя. И это очень сильно меня отвлекает.» — …Просто хотел узнать, не нужна ли тебе какая-нибудь помощь. — ответил он, засовывая лапу в карманы своего темно-синего пальто. Она сделала паузу и склонила голову набок, странно глядя на него, но выражение исчезло прежде, чем он смог определить его. Через секунду озадаченный взгляд исчез, ее губы растянулись в улыбке. — О, спасибо! Это было бы здорово. Если ты действительно сможешь взять эти два угла… Его пальцы коснулись ее пальцев, когда он взял лейку из ее протянутых рук. Он знал, что должен держать рот на замке, боясь выставить себя еще большим дураком, но внезапная напряженная тишина вокруг них заставила его заговорить. — Знаешь, тебе не обязательно было прекращать петь из-за меня. Белль сократила расстояние между ними, чтобы встретиться с ним. Ее щеки раскраснелись, под стать розовому оттенку ее волос, но она не сводила голубых глаз с цветов. Ее губы, казалось, слегка надулись, но она выглядела решительной. — Я просто… немного стесняюсь этих песен, вот и все. — пробормотала она. — Тогда притворись, что меня здесь нет. — предложил он ей. — Ох, я даже не знаю… Ее румянец усилился, когда она отвела взгляд. — Пожалуйста, Белль. — Чудовище проглотил комок в горле. — Мне нравится тебя слушать. Ее губы слегка приоткрылись, глаза сверлили его взглядом, казалось, целую вечность. Это было застывшее мгновение. Если бы не ветер, щекочущий ее розовые пряди волос, он бы подумал, что время остановилось. Прежде чем он смог осознать свои действия, он протянул мозолистую лапу к ее щеке, заправляя непослушную прядь за ухо. Она такая красивая. Ее брови слегка приподнялись, она смотрела на него, приоткрыв губы. Затем что-то изменилось в выражении ее лица, и широкая улыбка стерла всю ее прежнюю застенчивость. — Чудовище, ты что, краснеешь? На этот раз он почувствовал, как потеплели его собственные щеки, и понял, что это были не просто солнечные лучи, падающие на них. — Нет! — выдавил он, делая поспешный шаг назад, — Я не знаю. Заткнись. Кто бы говорил. Она поднесла руку к губам, позволив легкому смешку сорваться с ее губ. Это было непроизвольно, то, как он быстро подхватил выражение ее лица, уголки его рта приподнялись при виде нее. — Так что? — спросил он, удобно положив руку на бедро, — Ты споешь для меня? Быстро, с опаской оглядевшись по сторонам, Белль повернулась к нему и кивнула, широко улыбаясь. — Хорошо. Какую конкретно ты хочешь услышать? — Любую из них, — быстро сказал он. — Хотя нет… Все. Ее ответом была улыбка, прежде чем она сделала глубокий вдох и начала петь. Широкая улыбка на ее лице, когда она пела свои песенки, согревала его изнутри больше, чем когда-либо могла согреть чашка чая. Она держала его в плену в своей маленькой ладошке, и у нее не было абсолютно никакого представления, какой силой она обладала в этот момент. Однако он мог смириться с этим до тех пор, пока она не перестанет петь.